Текст книги "Танец большого секрета (СИ)"

Автор книги: Алина Цебро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Глава 11 «Кровь на паркете»

Ривера Вейн

В это же время в кабинете отца Оливии

Двадцать лет назад я женился на женщине, что была отдана мне по праву. Она росла ради меня, жила ради меня. Но я стал Вейн только благодаря ей, её расчётливости, холодности и уму. Мы вместе сделали империю ещё сильнее, чем она была при жизни остальных Вейнов. Мужчина всегда в ответе за свою женщину. Никакой бизнес никогда не управлялся женщинами. И моя жена это знала.

И Оливия это поймёт. Со временем. Но поймёт. Я ожидал от неё большего на ужине, но совсем не удивился. Я такой её растил. Я знал, что она не будет как её мать. Не станет лежать у ног своего мужчины. И я надеюсь, она поймёт, единственное, что может её спасти – смерть. И лучше смерть её мужа.

Кабинет пах сигарами, старой кожей и чем-то ещё – едва уловимым, но неизменным.

Страхом.

Я сидел за столом из чёрного дуба, вырезанного вручную в Баварии. На нём – ни пылинки. Ни лишнего листка. Только бокал виски (без льда), папка с печатью «Омега» и пистолет – мой старый друг, «Colt Python», с гравировкой: «Правда – в стволе». Пафостно, но то, что подарил мне мой отец – вечно. Хотя бы для меня. Какой бы урод он не был, он всё равно научил меня всему, что я знаю.

За окном – дождь. Тихий, настойчивый. Как совесть. Но у меня её нет.

И никогда не было.

Единственное, что в жизни я люблю – это Оливия.

В дверь постучали.

– Войдите.

Это был Марко – мой помощник последние три года. Толковый парень, но очень эмоциональный.

Высокий. Бледный. Всегда в безупречном костюме, но с глазами, как у загнанного зверя. Он знал: если я зову – значит, что-то пошло не так. А если я молчу – значит, уже слишком поздно.

– Садись, – сказал я, не глядя на него.

Он сел. Руки сложил на коленях. Пальцы – дрожат.

– Докладывай.

– Поставки идут по графику, сэр, – начал он, голос чуть выше обычного. – Польша – двенадцать машин за неделю. Германия – восемь. Все «чистые», без меток. Угонщики справляются. Особенно… особенно Пол и его команда. Их процент успешных операций – девяносто восемь.

Я кивнул.

– А Тайлер Вонк?

– Он… эффективен. Холоден. Не задаёт вопросов. Пол говорит, что он – как тень. Ни следа. Один из лучших.

– Хорошо, – сказал я. – Продолжай.

Марко сделал паузу. Проглотил слюну.

– Но… есть проблема.

– Какая?

– Недавно была попытка проникновения в нашу систему безопасности. Кто-то пытался отследить маршруты, склады, связи.

– Удалось ли?

– Нет. Система отразила атаку. Но… источник не определён. Ни IP, ни устройство, ни личность.

Я медленно поставил бокал на стол. Голова уже болит от их идиотизма. Что за непрофессионалы.

– Ты хочешь сказать, что кто-то "взломал" мою сеть… и ты не знаешь кто?

– Мы усиливаем защиту, сэр, – залепетал он. – Нанимаем новых специалистов, меняем протоколы, вводим двухфакторную аутентификацию на всех уровнях…

– Заткнись, – перебил я.

Тишина. Только дождь за окном. Я раздумываю...не поменять ли мне помощника.

Потом – он снова заговорил, ещё тише:

– И… ещё одно, сэр.

– Говори.

– Один из складов… в районе Северного промышленного кольца… был обнаружен. Приезжала полиция. Облава.

– И?

– Две машины. Оружие. Документы. Чудом успели – за десять минут до их прибытия.

– Чья ошибка?

Марко побледнел.

– Мы… не знаем. Информатор в полиции ничего не сообщал. Всё было тихо.

– То есть ты хочешь сказать, – медленно произнёс я, – что у нас предатель… или дыра в системе… и ты не можешь найти ни того, ни другого?

Он начал бормотать:

– Мы проверяем всех… персонал… связи… возможно, хакерская атака извне… может, конкуренты…

Я встал.

Медленно. Спокойно.

Подошёл к нему.

Он задрожал.

Глаза – расширены. Дыхание – прерывистое.

Он знал, что будет.

– Ты работаешь на меня три года, Марко, – сказал я тихо. – За это время я потерял трёх человек. Трёх.

Он кивнул, не в силах говорить.

– Ты не первый, кто не справился. Но ты – последний, кто осмелится прийти ко мне с «мы не знаем». Остальных, поверь мне, я даже слушать не буду. Так что ты мой любимчик, даже жаль.

Он попытался встать.

– Сэр, я… я сделаю всё, что…

Я вытащил «Colt».

Щёлкнул предохранителем.

Приставил ствол ему ко лбу.

– Ты не сделаешь ничего, – сказал я. – Потому что мёртвые не работают.

И выстрелил.

БАХ.

Звук – глухой, мощный, как удар сердца. Кровь и осколки черепа брызнули на паркет. Тело рухнуло. Глаза – остались открыты. Как будто он всё ещё надеялся, что это сон.

Я посмотрел на труп. Не с жалостью. Не с гневом. С раздражением, как на сломанный инструмент.

– Уберите это, – сказал я в пустоту, громче обычного.

Через минуту в дверях появились двое в чёрном. Без слов. Без эмоций. Они знали своё дело.

Я вернулся к столу, налил себе виски и выпил залпом. Потом достал телефон, набрал номер.

– Мне нужен новый помощник, – сказал я. – Надёжный, умный, без семьи, без прошлого.

Сделал паузу обдумывая следующие слова.

– И найдите мне самое кровожадное дело, которое у нас есть в резерве.

– Для кого, сэр?

– Для моей дочери.

Я посмотрел в окно. Дождь усилился.

– Пусть узнает, что значит – настоящая власть.

Пусть испугается до дрожи в коленях. Пусть поймёт: если она хочет управлять этим миром – ей придётся вырвать сердце из груди и ходить без него.

Потому что в нашем мире нежность – приговор. А любовь – смертельная ошибка.

Я знаю, что слова того паренька, что был с нами на ужине...сына Брюса, были правдивы. Оливия в кого-то либо влюбилась, либо привязалась. Я видел изменения. Но факт таков, что либо она вернётся на свой путь, либо я уберу с её пути все припятствия.

И может я пока не знаю кто этот человек, слежку не веду, хотя и близок к этому. Но я сделаю всё, чтобы через два дня она влилась в роль, которая была заработана ей по праву.

– Сэр?

Я снова обратился в слух.

– Что ещё?

– Ей подойдёт дело с угонщиками, которые хотят "уволиться"?

Я улыбнулся, отпивая виски и смотря на пятно крови, которое продолжало мне мозолить глаза.

Глава 12 «А ты выдержишь меня?»

Оливия

Едва я начала выгибаться и стонать – он схватил меня за запястье, рванул к себе, встал, подошёл в стеклу, за которым, как я и говорила, уже пошёл дождь, и прижал к нему. Стекло за спиной холодило кожу, но его тело – горело.

– Ты пришла ко мне в этом платье, – прохрипел он, губы у самого моего уха, – зная, что я не устою.

– Я пришла, потому что ты – единственный, кто не боится меня поиметь, – бросила я, впиваясь ногтями в его предплечье.

Он резко развернул меня, прижал грудью к стеклу, одной рукой сминая мои волосы, другой – хватая за бедро.

– О, Оливия, разве тут возможно устоять? – прошептал он, зубами касаясь мочки уха. – Ты взрываешься. И я хочу быть тем, кто поджигает фитиль.

Я обернулась – и впилась в его губы. Не поцелуй, скорее битва. Языки – как клинки. Зубы – как когти. Дыхание – перехвачено.

Он приподнял меня, как будто я – перышко, и усадил себе на бедро, всё ещё прижимая к стеклу.

– Ты сводишь меня с ума, – прохрипел он, рука скользнула под платье, к трусикам.

– Тогда сойди с ума, – выдохнула я, хватая его за член сквозь брюки. – Я дам тебе повод.

Он застонал – глухо, животно – и рванул за ткань на моём плече. Платье треснуло. Но он не снял его до конца. Я не остановила его. Наоборот – сорвала с него рубашку одним движением, обнажив грудь, пресс, шрам на рёбрах – след от глубокого пореза.

– Кто порезал? – прошептала я, проводя пальцем по рубцу.

– Тот, кто решил, что я слишком прост, – ответил он, хватая меня за подбородок.

– О, Райан, какое упущение для него, надеюсь он мёртв? – сказала я и впилась губами в его шею.

Услышала хмыканье, а почувствовала вкус соли, вкус Райана.

Он отнёс меня к дивану, уронил на кожу – не нежно, а как трофей, который наконец пойман. Сам навис сверху, колени по обе стороны от моих бёдер.

– Ты мокрая, – сказал он, проводя пальцем по краю трусиков. – С того самого момента, как вошла в дом?

– А ты… – я сжала его за член сквозь брюки, – уже готов разорвать штаны, – он засмеялся – коротко, жёстко.

– Ты хочешь, чтобы я сорвал их?

– Я хочу, чтобы ты вошёл в меня, – прошипела я. – Прямо сейчас. – он замер. Посмотрел мне в глаза.

– Презервативы наверху.

– Мне плевать.

– Мне – нет, – сказал он твёрдо. – Я не рискую. Никогда., – я фыркнула. Он же не знал, что из-за проблем, я давно принимаю противозачаточные.

– Ты боишься?

– Я боюсь, что ты исчезнешь, – прошептал он. – А если ты забеременеешь – ты исчезнешь навсегда.

Я замерла. Он был прав, я бы не стала говорить ему о таком, скорее всего я бы просто не выдержала этого. Не знаю, чтобы случилось, как бы я разгребала такие последствия.

– Тогда дай мне то, что можешь, – сказала я, хватая его за волосы. – Сделай так, чтобы я забыла, кто я, – он усмехнулся – мрачно, жадно.

– О, я сделаю больше. Я заставлю тебя помнить только меня.

Он сорвал с меня трусы – одним резким движением. Ткань порвалась, я не возмутилась. Я раскрылась, сильнее разводя бёдра. Его пальцы скользнули внутрь – медленно, почти ласково.

– Такая горячая, – прошептал он. – Такая моя.

– Не говори это, – выдохнула я.

– Почему?

– Потому что я не твоя. Я не могу быть чьей-то.

– Ты уже моя, – сказал он и добавил второй палец. – Ты пришла ко мне. Ты позволила мне касаться тебя. Ты кончаешь на мои пальцы. Что ещё тебе нужно, чтобы признать?

Я не ответила. Не могла. Потому что в этот момент он начал двигать пальцами – глубоко, ритмично, с точностью хирурга и жадностью зверя. А потом – его язык.

Он опустился между моих ног, не отрывая взгляда.

– Смотри, как я тебя ем, – прошептал он, прежде чем прикоснуться губами к клитору.

Я ахнула.

Боже…

Его язык – не нежный, он требовательный. Он лизал меня, как будто пытался вырвать из меня душу. Кругами, ударами, лёгкими укусами.

Я выгнулась, впиваясь пальцами в диван.

– Чёрт… Райан…

– Громче, – приказал он, не отрываясь. – Пусть весь этот пустой дом знает, чья ты.

Я закричала. Не стесняясь. Не прячась. Просто отдалась.

Он не останавливался. Один палец – внутри. Второй – на клиторе. Язык – повсюду.

Я дрожала.

Плакала.

Смеялась.

Не понимала, где я, кто я, что со мной.

– Ещё… – умоляла я.

– Скажи моё имя, – потребовал он, поднимая голову.

– Райан…

– Громче.

– РАЙАН!

Он вернулся к своей работе – и через три удара я взорвалась. Не стон, не вздох. Крик – заглушенный укусом в его плечо, чтобы никто в этом пустом доме не услышал, как я теряю контроль.

Тело сжалось. Мышцы – напряглись. Сердце – остановилось. Он не останавливался. Держал меня, пока дрожь не прошла. Пока я не обмякла в его руках, как тряпичная кукла.

Он поднял меня, прижал к себе.

– Ты вся моя, – прошептал он, целуя меня в шею.

– Это ещё не конец, – выдохнула я.

– Нет, – усмехнулся он. – Это только начало.

Он поднял меня на руки, как будто я – его трофей.

– Пойдём наверх.

– А если я не хочу ждать?

– Тогда я заставлю тебя ждать ещё дольше, – сказал он, целуя меня в шею. – Потому что я не просто хочу тебя, Оливия. Я хочу, чтобы ты просила. Чтобы ты молила. Чтобы ты забыла, кто ты без меня.

Глава 13 «Я сама решу как и когда ты кончишь»

Мы не дошли до лестницы – мы взорвались на ней, как два заряда, соединившиеся в одной точке пространства.

Его руки – на моей талии, пальцы впиваются в плоть сквозь тонкую ткань разорванного платья. Мои – в его волосах, цепляясь, как будто боюсь, что он исчезнет, если отпущу. Губы – слились в поцелуе, который больше похож на поединок на выживание: кто первый задохнётся, кто первый сдастся.

– Ты даже не знаешь, куда идёшь, – прохрипел он, прижимая меня к холодным мраморным перилам. Его дыхание обжигало мне шею.

– Мне плевать, – выдохнула я, впиваясь зубами в его нижнюю губу, чувствуя, как появляется солёный привкус крови. – Главное – ты со мной.

– А если я заведу тебя в подвал и оставлю там?

– Тогда я убью тебя первой, – усмехнулась я, рука уже скользит вниз, к его поясу, – но сначала – выжму из тебя всё, что ты скрываешь.

Он застонал – глухо, животно – и прижал меня сильнее.

– Чёрт, ты сводишь меня с ума.

– Это была цель, – бросила я и рванула за пряжку его ремня. Металл звякнул, как выстрел. – Снимай.

Он не стал спорить. Руки – к пуговицам. Я – к молнии. Ткань расстегнулась с шелестом.

И член вырвался на свободу – горячий, твёрдый, пульсирующий, как живое сердце в моей ладони.

Я обхватила его – не нежно, не осторожно, а владея. Пальцы сжали основание, большой палец провёл по головке, собирая каплю прозрачной влаги.

Я поднесла палец к губам.

Облизнула. Солёно, горько и...

– Вкусно, – прошептала я, глядя ему в глаза. – Ты всегда такой сладкий, когда теряешь контроль?

Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.

– Ты слишком самоуверенна, – прохрипел он, голос дрожит от напряжения.

– А ты слишком много говоришь, – ответила я и опустилась на колени.

Холодный мрамор обжёг кожу, но мне было не до холода. Передо мной – он. Вся его сила. Вся его уязвимость.

Я облизнула губы – медленно, вызывающе, чувствуя, как он замирает.

– Боишься? – спросила я, не отрывая от него взгляда.

– Я боюсь, что ты сделаешь это слишком хорошо, – сказал он, пальцы уже в моих волосах, – и я не смогу остановиться.

– Тогда не останавливайся, – бросила я и взяла его в рот.

Глубоко. Сразу. Без предупреждения.

Тёплый, бархатистый, с лёгким вкусом кожи и соли. Я опустилась до самого основания, чувствуя, как он упирается в горло. Он ахнул, пальцы сжали мои волосы.

– Оливия…

– Тс-с, – я отстранилась, глядя на него снизу вверх, губы всё ещё касаются его головки. – Не порти момент.

Я снова взяла его – но теперь медленно, как пытка. Языком – по вене, чувствуя, как он пульсирует под кожей. Губами – плотно, но нежно, создавая вакуум. Рукой – внизу, сжимая, массируя, чувствуя каждую мышцу, каждый импульс. Я играла с ним – то ускоряясь, то замедляясь, то отпуская совсем, заставляя его стонать от отчаяния.

– Ты… играешь со мной, – выдохнул он, голос сорван.

– Я играю с тобой с первого дня, – прошептала я, не отрываясь. – Ты просто не замечал.

Я ускорилась.

Глубже.Жёстче.Головка – в горле.Рука – в ритме.Дыхание – прерывистое.Он задрожал, бёдра дёрнулись вперёд.

– Чёрт… ты…

– Скажи, что я твоя, – потребовала я, отпуская его на мгновение, губы блестят от слюны, глаза – горят.

– Ты и так знаешь.

– Скажи!

– Ты моя, – выдохнул он, голос ломается. – Только моя.

Я усмехнулась.

– Нет.

– Что нет?

– Сегодня ночью – я твоя хозяйка.

Я встала.

Сорвала с себя остатки платья – ткань упала на пол, как мёртвая кожа. Осталась в чёрных кружевных трусиках и красной помаде на губах – единственном следе того ужина, который пытался стереть меня как личность. Да и помада эта, скорее всего размазана по лицу.

Я схватила его за руку и потащила наверх. Он не сопротивлялся. Просто шёл за мной, как будто знал: сегодня я решаю. И мне это безумно нравится, по его словам и кивкам, я нашла главную комнату.

Мы ворвались в спальню – большую, тёмную, с панорамным окном и кроватью, застеленной чёрным шёлком. Я не успела рассмотреть ничего.

Потому что он снова прижал меня к стене, губы на моей шее, руки на бёдрах.

– Ты хочешь властвовать надо мной? – прошептал он, голос – хриплый, как наждачная бумага.

– Я уже властвую, – ответила я, хватая его за член, чувствуя, как он снова твёрдеет в моей ладони. – Ты просто не осознал.

Он резко поднял меня, и я обвила его ногами, прижавшись всем телом. Мы упали на кровать – не плавно, а как два зверя, которые больше не могут ждать. Он навис надо мной, глаза – горят, как угли.

– Ты играешь с огнём, Оливия.

– А ты – с бомбой, – усмехнулась я и рванула его трусы вниз, которые успела натянуть, пока мы поднимались по лестнице.

Он не стал сопротивляться. Просто смотрел, как я опускаюсь на него, как мои пальцы обхватывают его снова – теперь без ткани между нами.

– Ты такой горячий, – прошептала я, медленно двигая рукой вверх-вниз, чувствуя каждую вену, каждый импульс. – Такой… мой.

– Ты хочешь, чтобы я кончил на твою руку? – спросил он, голос – дрожит от желания.

– Нет, – сказала я. – Я хочу, чтобы ты просил разрешения меня трахнуть, – он засмеялся – коротко, жёстко.

– Ты думаешь, я буду умолять?

– Я знаю, что будешь, – ответила я и резко сжала его у основания, останавливая поток крови – он застонал, запрокинув голову, мышцы на шее напряглись.

– Чёрт…

– Скажи, что хочешь меня, – потребовала я, не ослабляя хватку.

– Я хочу тебя, – выдохнул он, глаза закрыты, голос – мольба. – Всю. Сейчас. Без условий.

– Тогда докажи.

Он кивнул – один раз, коротко – и потянулся к тумбочке. Вынул презерватив. Медленно. Спокойно. Как будто это – часть ритуала.

Я наблюдала, как он рвёт упаковку зубами. Как пальцы – уверенные, точные – раскатывают латекс по длине. Как он слегка смазывает головку, чтобы не было трения.

– Я не рискую, – сказал он, глядя мне в глаза. – Особенно с тобой.

– Ты думаешь, я не знаю? – прошептала я, проводя ногтем по его бедру. – Именно поэтому я не боюсь.

Он усмехнулся.

– Тогда покажи мне, что ты готова.

Я отпустила его. Перевернулась. Села сверху. Наклонилась к его уху, губы почти касаются кожи.

– Сегодня я решаю, как ты кончишь, – прошептала я. – И когда.

– Ты жестока, – прохрипел он.

– А ты любишь это, – усмехнулась я и медленно, очень медленно, опустилась на него.

Он вошёл в меня – глубоко, плотно, без остатка, как будто возвращается домой. Я застонала – не от боли, а от облегчения, от того, что наконец-то – он внутри, и больше нет масок, нет имён, нет мира за этим окном.

Хотя бы на это мгновение.

Я начала двигаться.

Сначала – медленно, почти лениво, чувствуя, как он заполняет меня до самого предела.

Каждое движение – вверх-вниз – будто волна: сначала накат, потом отлив, потом – снова.Его руки – на моих бёдрах, не сжимают, а ведут, как дирижёр, знающий, что я – его музыка.

Потом – быстрее.

Резче.Жёстче.Кровать скрипит.Стекло дрожит.Мои волосы – развеваются, как пламя.Его дыхание – сбивается.

– Чёрт… Оливия…

– Смотри на меня, – приказала я, останавливаясь на мгновение.

Он открыл глаза.

В них – не страсть.Покорность.

– Я хочу, чтобы ты кончил, глядя мне в глаза, – сказала я и снова начала двигаться – теперь в ритме, который я задаю: вверх – медленно, вниз – резко, с поворотом бёдер, чтобы он касался самого чувствительного места.

Он задрожал.

– Я не… не выдержу…

– Тогда не выдерживай, – прошептала я, наклоняясь вперёд, грудью почти касаясь его. – Отдайся мне.

И он отдался. А я вслед за ним.

Его тело напряглось.

Руки сжали мои бёдра.

– Оливия…

– Да, – прошептала я. – Я здесь. И я тоже...

Он кончил – глубоко, мощно, без звука, только дрожь по всему телу, только пульсация внутри меня, только его взгляд, полный чего-то, что я не могу назвать.

Я не остановилась. Пытаясь продлить и свой оргазм.

Продолжала двигаться, пока его дрожь не стала мягкой, пока дыхание не выровнялось.

Потом – опустилась на него, лицом к его шее, чувствуя, как бьётся его сердце.

– Теперь ты мой, – прошептала я.

– Я всегда был твоим, – ответил он, обнимая меня. – Кажется примерно с год уже, а? Рыжулик.

И в этот момент – я почувствовала, как снова хочу его убить.

Глава 14 «Нежность»

Хочу поплакаться или скорее в негодовании негодовать) На одной из моих книг у меня спросили «о чём она». Во-первых, везде есть жанр, есть «что присутствует в тексте», а ещё есть аннотацию. У меня аннотация не всегда понятна, видимо, потому что я не использую какой-то ключевой и острый момент. Я описываю ситуацию в книге в общем. Девушка решила, что я не знаю о чём книга (на минуточку я автор), и что все комментарии накручены. Чтожжжж. Во-вторых, а что собственно мы желаем увидеть в книге о любви? Любовь)Расскажите мне, пожалуйста, кому не лень, не сложно, на что вы обращаете внимание, когда выбираете читать книгу или нет? Я буду благодарна Вам просто космически)

А теперь глава.

Оливия

Я проснулась – и сразу поняла: его нет.

Не потому что постель пуста. А потому что воздух изменился. Тишина стала плотной. Слишком плотной. Как будто дом задержал дыхание, ожидая чего-то.Сердце ударилось – один раз, резко, не от паники, а от страха.

Его решили убить из-за меня? Отец узнал? Его увели пока я спала?

Я села. Пальцы впились в простыню – не от слабости, а чтобы не вскочить и не начать искать его с пистолетом в руке.Потому что если его нет – значит, что-то пошло не так. Верно?А в нашем мире «не так» – это смерть.Но я не дрогнула. Встала, натянула его рубашку – белую, широкую, пахнущую им, кофе и ночью, которую мы украли у реальности.Рукава спадали на кисти, и я не подвернула их, так казалось приятнее, пусть болтаются. Я почувствовала себя в ней словно в безопасности, и мне очень хотелось сейчас ощутить эту маленькую гавань.Вышла в коридор.Ещё было темно, поэтому почти никакого света не было, только что-то еле уловимое. Но мои глаза уже привыкли к этому, а потому я смогла рассмотреть какие-то маленькие детали.

Я шла медленно.

Поэтому увидела и почувствовала:

– Часы на стене – старинные, с кукушкой, показывали 3:17.– Книга на полу – что-то по психологии, написано очень заумно.– Запах – лаванда, сосна, что-то домашнее.– Свет – из-под третьей двери.Я вошла – без стука.Он стоял у окна. У Райана была прямая спина, руки – в карманах, а голова чуть опищуна. Он смотрел на лес, как будто там ответ на вопрос, который он так и не произнёс вслух.Он выглядет очень задумчивым, но не напряжённым.Я подошла сзади. Обвила его талию – не крепко, не требовательно, а осторожно, как будто боясь, что он рассыплется. Поцеловала между лопаток – мягко, почти невесомо.Он вздохнул – не от удивления, а от облегчения. Кажется я вернула его в сознание, потому что он находился где-то не тут.– Ты не спишь, – сказал он, не оборачиваясь.– А ты не ушёл, – ответила я.– Куда я уйду? – Он накрыл мои руки своими. – Ты же всюду поставила мины. И, я же в своём доме, верно? – Я усмехнулась.– Мины только на выходах, чтобы ты не сбежал.Он наконец повернулся. Посмотрел на меня – без эмоций, просто...посмотрел. Как на человека, который пришёл за ним.– Ты думала, я исчез?– Я думала...– не сразу нашла что сказать, чтобы не выдать своих настоящих эмоций и опасений, – может ты куда-то уехал, или что-то случилось.Он кивнул, но продолжил молчать, а я оглянулась по сторонам.

Эта комната...

Она взрывала своей неуместностью.Всё в доме – чёрное, стальное, мёртвое. А здесь – жизнь.Стены – цвета слоновой кости. Пол – тёплый дуб, покрытый ковром из шерсти.На подоконнике – фикус, листья блестят от свежей воды. На стене – фото в рамке: мужчина и женщина на пляже, смеются, солнце в волосах, ветер в платье. И кровать – двуспальная, с цветочным покрывалом, подушками в розовых наволочках, как будто их только что покинули.– Это… твои? – спросила я, кивнув на фото.– Да, – ответил он.– Что случилось?– Не знаю, – сказал он тихо. – Говорят – авария. Но я не верю, – он посмотрел на меня. – Я ищу правду. И найду.Я молчала, ничего не сказав. Просто взяла его за руку – и сжала.Он посмотрел на меня – и в его глазах мелькнуло удивление. Хотя оно так быстро сменилось...безразличием, что мне даже кажется, словно мне показалось это..– Ты слишком мягкая сегодня, – сказал он, почти шёпотом.– Не говори об этом, – бросила я, отводя взгляд. – Иначе я вернусь к старой версии Оливии, – он усмехнулся.– Поздно. Я уже видел тебя, – он обнял меня – не как любовник, а как человек, который доверяет, говоря "спасибо за поддержку".– Пойдём обратно, – прошептал он. – Пока ты ещё не передумала быть человеком.– Я не передумаю, – сказала я. – Но не говори об этом вслух. Нас могут услышать,– я шутливо приложила палец к его губам, а он укусил меня за него, а затем поцеловал.Он потянул меня к двери. В коридоре он остановился, и повернул меня к себе.Целовал – не жадно, не дерзко, а нежно, почти робко, как будто боялся разбить что-то хрупкое.Я ответила – не страстью, а своей проклятой нежностью, которую так прятала.Мы вернулись в спальню, и легли в постель.Он обнял меня сзади, прижав к себе, как будто я – последнее, что у него осталось. Я закрыла глаза.И впервые за всю жизнь, не думала о том, как выжить.Я думала только о том, как остаться с ним, понимая, что если это случится, то мы оба окажется в гробу.