Текст книги "Криминалист 3 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Снял беруши. Собрал гильзы с пола, двадцать шесть латунных гильз Federal, еще теплых. Высыпал в ведро для переработки у стены.

Вышел из стрелковой зоны. Мужчина за стойкой поднял глаза от журнала.

– Закончили? Час еще не прошел.

– Достаточно.

– Как вам понравилось?

– Хорошо.

– Приходите еще.

Кивнул, вышел на улицу. Воздух прохладный, солнце садилось за горизонт. Небо оранжево-красное, облака розовые.

Сел в машину, завел двигатель. Руки спокойные, дыхание ровное. Голова ясная.

Двадцать шесть выстрелов. Двадцать шесть попаданий.

Факты не изменятся. Дженкинс напал на Дженни, я выстрелил в него, чтобы спасти ее, потому что сам привлек ее. Я не мог его отпустить. Даже если новая жертва убита не Дженкинсом, а я не верю в это, моя стрельба все равно оправдана. Он угрожал ножом, пытался похитить Дженни.

Включил передачу, выехал на дорогу. Поехал домой.

Держал руль обеими руками под руками. Двигатель ровно урчал. Машины вокруг ехали спокойно, люди торопились домой после работы.

Припарковал автомобиль у дома. Поднялся по лестнице, достал ключи, открыл дверь.

В квартире тихо. Свет в гостиной не горит, только на кухне слабо светится лампа над плитой.

– Дженнифер?

В ответ тишина.

Прошел в гостиную, включил настольную лампу. На журнальном столике лежала записка, лист бумаги из блокнота, знакомый почерк синими чернилами.

Взял, прочитал:

'Итан,

Звонили из госпиталя университета Джорджтауна. Приглашают на срочное собеседование, одна медсестра внезапно уволилась, нужна замена. Сказали приехать сегодня к шести вечера, встреча с главной медсестрой отделения. Не могла отказаться, это хорошая возможность.

Ужин в холодильнике, мясной рулет и картофельное пюре, разогрей в духовке. Вернусь к девяти, может позже.

Люблю тебя. Все будет хорошо.

Дженнифер'

Посмотрел на часы, уже девятнадцать сорок пять. Собеседование началось уже давно. Значит скоро вернется.

Сложил записку, вернул обратно на стол. Отправился на кухню.

Холодильник загудел когда открыл дверцу. На средней полке стояла стеклянная форма для запекания, накрытая алюминиевой фольгой. Снял фольгу, внутри мясной рулет из говяжьего фарша, завернутый в бекон, рядом горка картофельного пюре с маслом. Наверное Дженнифер приготовила сегодня днем, еще до того как позвонили из госпиталя.

Включил духовку, поставил регулятор на триста пятьдесят градусов. Подождал пока нагреется, индикатор погас через пять минут. Поставил форму внутрь, закрыл дверцу. Пятнадцать минут на разогрев.

Пошел в спальню, снял пиджак, повесил на спинку стула. Снял галстук, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.

Сел на край кровати, снял туфли, поставил рядом. Лег на спину, руки сложил за головой. Посмотрел в потолок, знакомая трещина змеилась от угла к люстре, я видел ее каждый день.

Тишина. Только тиканье часов на стене, гудение холодильника на кухне, далекий шум машин с улицы.

Закрыл глаза.

Прокрутил в голове события дня. Эта новая жертва на Interstate 95… Убита вчера вечером.

«Если Дженкинс не серийный убийца, вы застрелили невиновного человека.»

Открыл глаза.

Нет. Дженкинс виновен. Все факты указывают на него. Все складывается в пазл.

Новая жертва аномалия. Медэксперт ошибся во времени смерти. Или это другое убийство, не связанное с серийным делом.

Совпадение. Должно быть совпадение.

Повернулся на бок, посмотрел на комод. Но что если медэксперт прав, новая жертва умерла после смерти Дженкинса, и улик против него будет недостаточно?

Тогда суд. Обвинение в непредумышленном убийстве. Или убийстве второй степени, как угрожал Крейг.

От пяти до двадцати пяти лет тюрьмы.

Конец карьеры. Конец будущего. Конец всему.

Я резко встал, прошел на кухню. Из духовки пахло жареным мясом и картофелем. Открыл дверцу, достал форму прихваткой. Поставил на плиту.

Взял тарелку из шкафа, вилку и нож из ящика. Положил половину мясного рулета и ложку пюре. Сел за стол.

Ел медленно. Мясо сочное, бекон хрустящий, пюре с маслом и солью. Дженнифер хорошо готовит. Научилась от матери, она рассказывала, что в детстве помогала на кухне каждый вечер.

Доел, помыл тарелку под краном. Поставил сушиться на полотенце.

Налил холодной воды в стакан, выпил. Посмотрел на часы, уже девятнадцать тридцать. Еще час-полтора до возвращения Дженнифер, может больше.

Вернулся в гостиную, сел на диван. Включил телевизор, экран двадцать один дюйм, черно-белое изображение. Переключил каналы.

Новости на CBS. Уолтер Кронкайт говорил об Уотергейте и слушаниях в Сенате. Переключил на NBC, там шел ситком «Сэнфорд и сын», то и дело слышался смех за кадром. Переключил на ABC, там бейсбол, Washington Senators против Baltimore Orioles.

Выключил телевизор.

Не мог сосредоточиться. Мысли крутились вокруг одного.

Три дня до результатов экспертизы.

Три дня ожидания.

Томпсон рекомендовал молиться, чтобы время смерти оказалось раньше.

Молиться не буду. Не верю в молитвы.

Верю в факты. В работу. В логику.

Крейг и Мэрфи запретили вмешиваться в расследование. Но они ищут доказательства вины Дженкинса. А если не найдут?

Криминалисты обыскали квартиру, ничего не нашли.

Завтра обыщут грузовик, возможно тоже ничего не найдут. Дженкинс был слишком хитрый и осторожный ублюдок.

Тогда что?

Сидеть дома, ждать вердикта?

Нет.

Нельзя просто ждать.

Нужно действовать.

Но как? Мне запретили участвовать в расследовании. Если нарушу, мне выдвинут дополнительные обвинения.

Встал, прошелся по комнате. От дивана к окну, от окна к дивану. Руки держал в карманах брюк.

Думай. Подключай логику.

Крейг запретил вмешиваться в официальное расследование. Не контактировать со свидетелями, не посещать места преступлений, не изучать материалы дела.

Но он не запрещал изучать публичную информацию.

Газеты тоже являются публичной информацией. Их можно читать.

Библиотечные архивы тоже публичное достояние. Их можно просматривать.

Записи компании Pacific Northwest Freight, вот это не совсем публичные данные, но если представиться журналистом…

Финансовые записи Дженкинса, налоги, аренда дома и другого имущества. Публичные данные могут быть в архиве округа.

Можно изучать, не нарушая запрета.

Формально.

Я наконец остановился у окна, посмотрел на улицу. Фонари уже давно зажглись, машины ползли по улицам с включенными фарами. Люди шли по тротуарам, с работы, по магазинам, спешили домой.

Повернулся, посмотрел на дверь спальни. Завтра утром визит к психиатру Уэллсу. Обязательная психологическая оценка. После визита я свободен.

Мне рекомендовали сидеть дома. Ждать новостей.

Но никто не запрещал изучать публичную информацию.

Решение созрело.

Завтра после Уэллса начну собственное расследование. Неофициальное. Осторожное. Формально не нарушая запрета.

Найду доказательства. Или хотя бы зацепки.

Потому что невозможно сидеть дома три дня и ждать пока кто-то другой решит мою судьбу.

Глава 10
Гараж

Доктор Натан Уэллс сидел за столом и быстро писал. Не поднял головы когда я вошел.

– Присаживайтесь, агент Митчелл.

Я сел на стул напротив. Кабинет маленький: металлический стол, два стула, кушетка у стены. Книжный шкаф забит томами по психологии и психиатрии с потертыми корешками. На стене диплом в рамке: «Натан Уэллс, университет Джонса Хопкинса, 1954». На столе фотография, Уэллс с женой и двумя детьми, лет десять назад, судя по одежде и прическам.

Уэллс закончил писать и посмотрел на меня. Лет шестидесяти, лицо худое, глубокие морщины вокруг глаз и рта. Волосы седые, зачесаны назад, редеют на макушине. Очки в тонкой металлической оправе. Коричневый костюм, темно-зеленый галстук ослаблен. Белая рубашка, воротник расстегнут.

– Агент Митчелл. Итан. Можно по имени?

– Да.

– Хорошо. Я доктор Уэллс, психиатр ФБР. Работаю с агентами двадцать лет. – Голос мягкий и неторопливый. – Вы здесь для обязательной психологической оценки после инцидента со стрельбой с летальным исходом. Это стандартная процедура, вы понимаете?

– Понимаю.

– Хорошо. Наша беседа конфиденциальная. Я составлю отчет для вашего начальства, но детали разговора останутся между нами. Исключение только если вы представляете угрозу себе или окружающим людям. Тогда я обязан сообщить. Ясно?

– Ясно.

Уэллс открыл блокнот, взял ручку.

– Начнем с простого. Как вы спали прошлой ночью?

– Нормально. Четыре часа, может пять.

– Это мало. Вы не могли заснуть?

– Немного трудно заснуть.

– О чем-то думали?

– О деле. О стрельбе. О последствиях.

Уэллс записал.

– Вас преследовали кошмары?

– Нет.

– Как себя чувствовали когда проснулись?

– Нормально. Немного уставшим.

Уэллс записал, посмотрел через очки.

– Итан, вы убили человека позавчера вечером. Большинство людей в такой ситуации испытывают сильный стресс. Вина, страх, проблемы со сном и аппетитом. У вас есть что-то из этого?

– Только небольшие затруднения со сном. Остального нет.

– Чувствуете вину?

– Нет.

– Совсем? Может хотя бы чуть-чуть?

– Нет. Дженкинс угрожал женщине ножом и пытался ее похитить. Я остановил его. Сделал то что нужно.

Уэллс внимательно слушал меня.

– Сожаление?

– Нет.

– Если бы могли вернуться назад, поступили бы так же?

– Да. Без колебаний.

– Почему без колебаний?

– Потому что альтернативы не было. Он держал нож у ее горла и тащил к машине. Еще секунда, он бы уехал с ней. Потом бы убил. Я не мог допустить этого.

Уэллс кивнул.

– Вы видите ситуацию очень четко. Черное и белое. Он угрожал, вы его остановили. Силой. Серых зон нет?

– Серые зоны есть всегда. Но в тот момент их не было. Он представлял угрозу, я защищал. Все просто.

– Просто, – повторил Уэллс. – Большинство агентов после первого убийства говорят что ситуация казалась хаотичной, страшной или неясной. Вы говорите, что все просто.

– Потому что анализировал ситуацию логически.

– Даже в момент выстрела? У вас не бурлил адреналин, не было стресса, страха за женщину?

– Адреналин был. Но я контролировал его. Сосредоточился на задаче остановить угрозу, не задеть заложницу. Прицелился и выстрелил.

Уэллс откинулся на спинку стула. Потом спросил:

– Итан, у вас есть военный опыт? Насколько я знаю вы служили в армии. Участвовали в боевых действиях?

– Да.

– Понятно. – снова черкнул Уэллс. – Тогда я понимаю ваше хладнокровие.

Я кивнул.

– Возможно, мне еще помогла тренировка в Квантико. Может характер. Я всегда был спокойным под давлением.

– Всегда?

– С детства.

Уэллс откинулся назад, снял очки, протер стекла носовым платком.

– Вы очень рациональны, Итан. Мало эмоций. Это нормально для вас или это такой защитный механизм?

– Нормально. Всегда был таким.

– Друзья в детстве называли вас холодным?

– Иногда. Но чаще просто спокойным.

– Романтические отношения? Девушки не жаловались на отсутствие эмоций?

– Нет. Невеста не жалуется. Говорит что я спокойный и надежный.

– Невеста. – Уэллс посмотрел в папку. – Дженнифер Коллинз, двадцать четыре года, медсестра. Живете вместе, вскоре планируется свадьба. Верно?

– Верно.

– Как она отреагировала на стрельбу?

– Волновалась. Но поддержала меня.

– Вы рассказали ей подробности?

– В пределах допустимого.

– Как она восприняла?

– Спокойно. Понимала, что я спас девушку.

Уэллс надел очки обратно.

– Хорошо, Итан, сейчас я проведу стандартный психологический тест. Миннесотский многофазный личностный опросник. Пятьсот шестьдесят шесть вопросов. Отвечаете правда, ложь или не знаю. Там нет правильных или неправильных ответов, вам нужно просто быть искренним. Понятно?

– Понятно.

Уэллс достал из ящика стола толстую брошюру, страниц сорок, скрепленных скобами. Протянул мне вместе с карандашом.

– Читайте утверждения и отмечайте ответ. Не думайте долго, первая реакция обычно самая правильная.

Я взял брошюру и открыл первую страницу.

1. Я люблю читать газеты: «Правда», «Ложь», «Не знаю»

Отметил «Правда».

2. У меня хороший аппетит: «Правда», «Ложь», «Не знаю»

Снова отметил «Правда».

3. Я просыпаюсь каждое утро свежим и отдохнувшим: «Правда», «Ложь», «Не знаю»

Тут я отметил «Ложь», ведь последние две ночи спал так себе.

И так дальше в том же духе. Я продолжал отвечать на самые разные вопросы. О здоровье, настроении, отношениях, страхах и привычках.

Наконец, добрался до конца, ответил на все пятьсот шестьдесят шесть вопросов. Заняло минут сорок. Положил брошюру на стол.

Уэллс взял и быстро пролистал ее. Смотрел на отмеченные ответы, иногда останавливался и перечитывал.

– Вы быстро закончили. Обычно занимает час-полтора.

– Вопросы простые.

– Для некоторых да, для других нет. – Уэллс отложил брошюру. – Я обработаю результаты позже и составлю ваш профиль. Но предварительно скажу, что ответы последовательные. Признаков психоза, депрессии или тревожности не вижу. Эмоциональная устойчивость высокая. Может быть слишком высокая.

– Слишком высокая?

– Нормальная реакция на стрессовое событие это эмоциональный всплеск. Страх, вина или сожаление. У вас этого нет. Это может быть признак подавления эмоций. Отложенный шок, он придет позже.

– Или просто я такой. Спокойный.

– Возможно. – Уэллс посмотрел внимательно. – Но будьте осторожны, Итан. Эмоции не исчезают. Они накапливаются. Рано или поздно выходят. Иногда в неожиданный момент.

– Понял.

Уэллс закрыл блокнот и положил ручку.

– На сегодня закончим. Я отправлю отчет инспекторам и вашему начальству через два дня. Рекомендация будет психологически стабилен, пригоден к службе. Но с одним условием.

– Каким?

– Если почувствуете изменения: тревогу, депрессию, бессонницу свыше недели, навязчивые мысли, приходите ко мне немедленно. Не ждите пока станет хуже.

– Хорошо.

Я встал и протянул ему руку. Уэллс пожал.

– Удачи, агент Митчелл. Надеюсь у вас все будет хорошо.

– Спасибо, доктор.

Вышел из кабинета.

В коридоре тихо. Психологическая оценка пройдена. Уэллс вроде бы признал меня стабильным.

Спустился по лестнице, вышел из здания. Сел в машину и завел двигатель. У меня много планов на день. Но сначала нужна информация о новой жертве.

Выехал с парковки, проехал два квартала, остановился возле телефонной будки на углу Девятой стрит Шестой улиц. Вошел в будку. Стеклянная кабина со скрипнувшей дверью. Снял трубку, опустил десятицентовик в щель, набрал номер.

Гудки. Щелчок.

– ФБР, чем могу помочь?

– Агент Дэвид Паркер, криминалистический отдел.

– Минуту.

Ждал минуты две. Снова щелчок.

– Паркер слушает.

– Дэйв, это Митчелл.

Пауза. Потом осторожный голос:

– Митчелл. Как дела?

– Нормально. Хотел узнать о новой жертве на Interstate 95. Что известно?

Пауза подольше.

– Митчелл, тебе же сказали не лезть в расследование.

– Не лезу. Просто спрашиваю коллегу. Неофициально.

Дэйв вздохнул.

– Слушай, я бы помог, но не могу. Нас с Харви отстранили от этого дела. Крейг и Мэрфи передали расследование нового убийства другому отделу. По насильственным преступлениям. Ведут агенты Ральф Стивенс и Кэтрин Моррис. Мы даже отчеты не видим.

– Почему отстранили?

– Сказали, это конфликт интересов. Мы работали над этим делом когда ты застрелил Дженкинса. Теперь нужны независимые агенты.

– Понятно. А что ты знаешь? Хоть что-то?

Дэйв помолчал. Потом тихо спросил:

– Неофициально? Только между нами?

– Только между нами.

– Хорошо. Слышал обрывки. Жертва белая женщина, двадцать семь лет, работала секретаршей в адвокатской конторе в Александрии. Имя пока не публикуют, уведомляют семью. Нашли на обочине I-95 вчера утром в девять пятнадцать. Тело лежало в кустах, частично скрытое. Ее заметил проезжий водитель, вызвал полицию Вирджинии.

– Причина смерти?

– Удушение. Кровоподтеки на шее, переломы подъязычной кости. Как у предыдущих жертв.

– Другие травмы?

– Ссадины на запястьях, кровоподтеки на руках и ногах. Следы борьбы. Одежда частично сорвана, но изнасилования вроде нет. Медэксперт еще проверяет.

– Время смерти?

– Предварительно между восемью вечера и полуночью. Но это оценка на месте, не точная. Тело отправили в Квантико на повторную экспертизу. Ну это ты сам знаешь. Мы все ждем результаты.

– Место обнаружения связано с маршрутами Дженкинса?

– Не знаю. Стивенс и Моррис проверяют. Но I-95 крупное шоссе, тысячи людей ездят каждый день. Дженкинс мог проезжать, а мог и нет.

– Есть свидетели?

– Не знаю подробностей. Стивенс держит информацию закрытой. Крейг приказал, чтобы не было никаких никаких утечек.

Я помолчал. Информации мало, но хоть что-то есть.

– Дэйв, спасибо. Ты мне помог.

– Митчелл, будь осторожен. Крейг сейчас похож на голодного тигра. Если узнает что ты копаешь, добавит обвинение в воспрепятствовании правосудию.

– Не узнает. Я буду осторожен.

– Надеюсь. Удачи, парень. Держись.

– Спасибо.

Положил трубку. Вышел из будки, сел в машину.

Значит, жертва секретарша из Александрии, время смерти восемь вечера или полночь того же дня, когда я застрелил Дженкинса.

И еще. Если бы Дженкинс убил ее, он бы не пришел за Дженни. Между убийствами серийникам нужна пауза, хотя бы несколько дней.

Так что это точно другое убийство. Совпадение.

Нужно больше информации.

Я завел двигатель и поехал домой.

Дженнифер на работе, ее приняли в госпиталь, она вернется к трем часам дня.

Когда я вошел в квартиру, сразу отправился в спальню, достал из ящика комода карту округа Колумбия, большую, складную, масштаб один дюйм равен миле.

Развернул на кухонном столе, разгладил края. Взял блокнот с записями по делу, красный карандаш и линейку.

Открыл блокнот на странице со списком жертв. Красным карандашом отметил на карте каждое место обнаружения тела, ставил маленький крестик, рядом писал инициалы жертвы. Мы это уже делали в офисе, но сейчас у меня нет тех материалов под рукой.

Семь крестиков, разбросаны по округам. Западная часть чистая, там жилые районы, Джорджтаун, центр города.

Взял циркуль из ящика стола, старый и металлический. Настроил радиус на два дюйма, то есть на две мили по масштабу карты.

Поставил острие на первый крестик, нарисовал круг красным карандашом. Диаметр четыре мили, зона комфорта вокруг места преступления.

Второй крестик, нарисовал другой круг. Третий, четвертый, пятый, шестой и седьмой.

Семь кругов на карте, слегка перекрывали друг друга.

В будущем году это будет называться географическое профилирование. Метод появится только в восьмидесятых, его разработает канадский криминолог Ким Россмо. Но принцип простой, серийники действуют в зоне комфорта. Не слишком близко к дому, где могут заметить соседи, не слишком далеко, где незнакомая территория, есть риск заблудиться и потерять контроль.

Оптимальная зона две-три мили от базы операций.

Посмотрел на карту. Круги пересекаются в нескольких местах, но одна зона выделяется, северо-восток округа, между трассой Bladensburg и Kenilworth авеню. Промышленный район, склады, гаражи, мало жилых домов.

Обвел эту зону карандашом, получился неровный овал примерно миля на полторы мили.

Дженкинс работал водителем грузовика, возил грузы по штатам. Знал эти районы как свои пять пальцев. Чувствовал себя там комфортно.

База операций, где он хранил трофеи, возможно держал жертв перед убийством, должна быть в этой зоне.

Но не дома. Криминалисты обыскали его квартиру, пока что не нашли ничего подозрительного. Серийники не хранят трофеи дома. Слишком рискованно. Может найти жена, друзья, гости.

Значит отдельное место. Арендованное. Контролируемое. Изолированное.

Гараж. Склад. Сарай.

В той зоне сотни таких мест. Как сузить поиск?

Я встал и прошелся по комнате. Думай. Подключай логику.

Серийники параноидальны. Боятся оставлять следы. Используют ложные имена для аренды, оплачивают наличными, избегают контактов с владельцами.

Дженкинс одинокий, осторожный и изворотливый. Он бы не использовал свое настоящее имя.

Какое имя он бы выбрал?

Знакомое. Легко запоминающееся. Связанное с прошлым.

Родственники. Родители.

Вспомнил из досье ФБР, что мать Дженкинса умерла когда ему было пятнадцать. Девичья фамилия Коулман.

Серийники часто используют имена умерших родственников. Психологическая связь с прошлым, с детством.

Эдвард Коулман.

Но как найти записи аренды? Сейчас нет централизованной базы данных. Гаражи в промышленных районах частная собственность, владельцы не регистрируют арендаторов официально. Платят наличными, без контрактов и чеков.

Нужно искать по старинке. Ехать в нужный район, все обыскивать на месте.

Посмотрел на часы, еще только двенадцать ноль пять. Достаточно времени до возвращения Дженнифер.

Я сложил карту, взял блокнот и ручку. Вырезал из газеты фотографию Дженкинса, сунул в карман. Надел пиджак и вышел на улицу. Поехал на северо-восток, в промышленную зону отмеченную на карте.

Вскоре я очутился трассе Bladensburg, это оказалась широкая улица, тут мало машин в обеденное время. По обеим сторонам склады, гаражи и мастерские. Одноэтажные кирпичные здания, грязные окна, плоские крыши.

Свернул на Kenilworth авеню, теперь ехал медленно. Смотрел по сторонам.

Справа шел ряд кирпичных гаражей, все одинаковые. Металлические двери, висячие замки. Номера намалеваны белой краской, от одного до двадцати.

Припарковал машину у обочины, прошел вдоль ряда гаражей. Двери закрыты, замки ржавые. На одном гараже нашел криво прибитую жестяную табличку: «Сдается в аренду, звоните Питу 202−555–0147».

Записал номер телефона в блокнот.

Дальше по улице еще гаражи, там уже другой владелец. Деревянные двери, краска облезла. Табличка: «Гаражи Гаса, сорок долларов в месяц наличными».

Я отправился дальше, разыскивая офис владельца. В конце наконец нашел его, маленький одноэтажный домик, с белыми стенами и серой крышей. Дверь открыта.

Подошел, постучал в дверной косяк.

– Есть кто?

Изнутри раздался старый, хриплый голос:

– Входи, не стой.

Я повиновался и вошел. Комната маленькая: стол, два стула, металлический шкаф у стены. На стене календарь с фотографией озера, июль семьдесят второго. Пахло табаком и старостью.

За столом сидел мужчина лет семидесяти, лысый и морщинистый. Рубашка клетчатая, штаны на подтяжках. Он курил трубку, синий дым вился к потолку.

– Чего надо?

– Добрый день. Ищу гараж в аренду. Видел вашу табличку.

Мужчина смотрел внимательно.

– Гаражи есть. Сорок баксов в месяц, наличными. Вопросов не задаю, проблем не хочу. Договорились?

– Договорились. Свободные есть?

– Три свободных. Номера восемь, четырнадцать, двадцать. Выбирай, какой хочешь.

– А остальные заняты?

– Ага. Семнадцать гаражей сдано.

– Давно сдаете?

– Лет двадцать пять. С сорок седьмого года. Купил землю после войны, построил тут гаражи и сдаю.

– Арендаторы долго держат?

– Кто как. Некоторые годами, некоторые месяц-два.

Достал фотографию Дженкинса из кармана пиджака. Черно-белое фото, хорошо видно лицо.

– Этот человек арендовал у вас гараж?

Старик покачал головой.

– С чего мне рассказывать?

Я достал двадцать долларов, положил на стол. Потом добавил еще.

Мужчина взял фотографию, поднес близко к глазам. Прищурился.

– Хм. Похож на Эда. Эд Коулман. Арендует с января, гараж номер одиннадцать. Платит наличными первого числа каждого месяца, вовремя. Хороший арендатор, тихий.

Сердце застучало быстрее.

– Эд Коулман?

– Ага. А что?

– Просто похож на знакомого. Когда последний раз видели его?

– Дня три назад. Третьего июля, принес сорок баксов, как обычно. Ничего странного.

Третье июля. За два дня до того как я застрелил Дженкинса.

– Можно посмотреть его гараж?

Мужчина взял деньги, но настороженно посмотрел на меня.

– Зачем? Он занят. Я же сказал тебе, какие свободные.

– Просто хочу посмотреть какие тут гаражи, узнать их размер и состояние.

– Все одинаковые. Двадцать на тридцать футов, кирпич, бетонный пол. Электричество есть, воды нет.

– Понял. А ключи у арендаторов?

– У них свои замки. Я не лезу, они не лезут. Так проще.

Кивнул. Открыть просить нельзя, а то и так заподозрит лишнего.

– Хорошо. Дайте мне подумать, может быть вернусь завтра.

– Как хочешь. Меня зовут Гас Петерсон. Буду здесь до шести вечера каждый день.

– Спасибо, мистер Петерсон.

Вышел из домика, прошел вдоль ряда гаражей. Нашел номер одиннадцать. Кирпичная стена, зеленые металлические ворота, краска местами облезла. Висячий замок марки «Master Lock», стальной и новый.

Неужели я вот так, почти сразу напал на верный след?

Я остановился перед дверью. За ней могут быть трофеи. Доказательства. Личные вещи кого-то из семи жертв.

Или ничего. Что делать? Вернуться с ордером или взломать замок сейчас?