Текст книги "Инженер 3 (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Я встал, надел сюртук. Посмотрел на часы. Девятый час. Переговоры заняли два часа. Как и рассчитывал.

Открыл дверь и вышел в коридор. Спустился по лестнице в трактир. Народу уже поубавилось, все-таки поздний вечер. За столами сидели постояльцы, пили чай, курили трубки.

Терентий Савельевич стоял у стойки, разговаривал с посетителем. Увидел меня, замахал рукой:

– Александр Дмитриевич! Вот и вы! Как переговоры?

– Удачно, – ответил я коротко.

– Славно, славно! – Хозяин повернулся к человеку рядом с ним. – Вот, Артемий, познакомьтесь. Это Александр Дмитриевич Воронцов, инженер-капитан. А это Артемий Ильич Скобов, каретный мастер.

Я протянул руку. Скобов поклонился, с удивлением пожал ее.

Мужик лет сорока пяти, среднего роста, жилистый. Лицо обветренное, загорелое, с морщинами у глаз. Борода темная, с проседью. Руки большие, мозолистые, пальцы толстые, сразу видно, что это руки мастерового. Одет просто, но чисто: холщовая рубаха, жилет темный, штаны заправлены в сапоги. Глаза умные и внимательные.

– Здравствуйте, ваше благородие, – сказал он низким, хриплым голосом. – Артемий Скобов. Рад знакомству.

– Здравствуйте. Терентий Савельевич говорил, вы каретных дел мастер?

– Так точно. Тридцать лет работаю. Кареты, коляски, дрожки, тарантасы, все что на колесах. Сначала в учениках ходил, потом подмастерьем, потом мастером. У помещика Орлова двадцать лет служил, кареты для всей семьи делал. Год назад ушел на вольные хлеба, теперь сам на себя работаю, беру заказы частные.

Глава 9
Бабка

Голос у Скобова был спокойный и уверенный. Говорил неторопливо, по-деловому. Хотя про то что сейчас дела идут не валко, не упомянул.

– Терентий Савельевич показывал вам мою коляску?

– Показывал. Я все там проверил. – Скобов покачал головой с уважением. – Работа отменная, ваше благородие. Рессоры так поставить, ремни так натянуть, это надо хорошо постараться. Мягко идет, плавно. Дорога плохая, а внутри хоть чай пей.

– Спасибо за оценку.

– Это не оценка, это правда. – Скобов наклонился ближе, понизил голос. – Терентий Савельевич говорил, вы согласны совместное дело организовать? Кареты делать по вашей конструкции?

Я посмотрел на Савельева. Тот кивал, глаза блестели:

– Да, да! Втроем работать будем! Я вкладываю деньги, даю помещение, ищу заказы! Матвей Ильич собирает кареты! Вы придумываете конструкцию, делитесь секретами!

Я задумался. Иль ты какой, секретами делитесь. Идея интересная, но как я все успею? У меня насосная мастерская, еще постройка мельницы, теперь еще и с Баташевым дело затеял. Когда еще каретами заниматься?

– Терентий Савельевич, я же говорил, что времени у меня мало. Очень мало.

– Понимаю, понимаю! – Хозяин замахал руками. – Но послушайте меня хотя бы! Много времени нисколько не потребуется! Вы только нарисуете чертежи под каждый заказ, объясните Скобову, как делать. А уж он сам соберет, а я продам или сдам в наем! Вам всего-то и понадобится, что заходить раз в неделю, проверять работу, и все!

Скобов добавил:

– Я мастер опытный, ваше благородие. Объясните раз, все пойму и запомню. Дальше сам справлюсь. Вам только иногда проверять придется, да советы давать.

Ага еще чего. Знаю я это, раз в неделю. Именно такие маленькие проекты потом займут все время.

Я посмотрел на них. Савельев ждал моего ответа, глаза горели нетерпением. Скобов стоял спокойно, но видно, что тоже заинтересован, хотя старался не показывать.

Хотя с другой стороны, деньги лишними не бывают. Если дело обставить разумно, можно везде успеть. И мельницу построить, и с Баташевым дело развить, и каретами заняться. Тем более, что в мастерской у меня все налажено, там тоже надо только проверять работу. Еще один источник дохода не помешает.

– Ладно, – сказал я. – Давайте обсудим детали. Но не здесь. Где бы тут поговорить спокойно?

– А пойдемте в ту же комнату, где вы с Баташевым сидели! – предложил Савельев. – Там нам точно никто не помешает!

Мы поднялись на второй этаж, вошли в ту же самую комнату. Самовар еще стоял на столе, тут же остались закуски. Я сел за стол, Савельев и Скобов расположились напротив.

– Слушайте, – начал я. – Прежде чем говорить о деле, я задам интересующие меня вопросы. Артемий, какие вы делали кареты? Какие из них были самые сложные?

Скобов ответил не задумываясь:

– Всякие делал. Простые дорожные, двухместные, четырехместные. Выездные, парадные, с лакировкой, позолотой. Зимние сани, летние дрожки. Самая сложная была карета для графа Орлова. Шестиместная, на английских рессорах, с бархатной обивкой, снаружи художественная роспись. Полгода собирал.

– Рессоры сами ставили?

– Сам, вестимо. Английские, листовые. Помещик из Петербурга привозил.

– А сами рессоры делать можете?

Скобов помялся:

– Пробовал. Но сталь хорошая нужна, с правильной закалкой. У местных кузнецов не всегда получается. Английские лучше.

– А если я научу делать рессоры не хуже английских? Из местной стали, с правильной закалкой?

Глаза мастера загорелись:

– Научите, буду благодарен! Это большое дело! Рессоры дорогие, из-за границы долго везти. Свои делать и дешевле, и быстрее!

Я кивнул. Видно, что Скобов толковый мужик, сразу понимает суть.

– Хорошо. Теперь к делу. Терентий Савельевич предлагает совместное производство карет. Я согласен, но с определенными условиями. Первое: я не партнер, а главный конструктор. Разрабатываю конструкции, обучаю мастера, контролирую качество. Раз в неделю прихожу, проверяю работу, даю указания. Больше времени у меня не будет.

Савельев закивал:

– Согласен, согласен!

– Второе: Артемий Скобов наемный мастер. Получает оговоренное жалованье. Собирает кареты по моим чертежам и указаниям. Секреты, которым я его научу: рессоры, ремни, конструкция подвески, остаются моей собственностью. Он может использовать их только в нашей мастерской. Если уйдет работать к другому, то секреты не разглашает. Это пропишем в договоре. Если нарушит, будет платить штраф.

Скобов нахмурился:

– А жалованье какое?

– Сто рублей в месяц. Хорошее жалованье для мастера.

Скобов задумался, быстро посчитал в уме:

– Сейчас я на заказах зарабатываю неровно. В один месяц десять рублей набегает, в другой пятьдесят. Редко когда сто. Так что это по-божески, ваше благородие. Конечно, я согласен.

– Хорошо. Тогда третье условие, – я повернулся к Савельеву. – Вы вкладываете деньги: снимаете или выделяете помещение под мастерскую, покупаете материалы, инструменты, платите жалованье Матвею Ильичу. Я вкладываю знания: разрабатываю конструкции, обучаю мастера, привлекаю первых клиентов, у меня есть связи. Прибыль делим так: мне шестьдесят процентов, вам сорок.

Савельев подпрыгнул на стуле:

– Шестьдесят⁈ Это много! Я деньги вкладываю, несу весь риск! Должно быть пополам!

Я покачал головой:

– Нет. Без моих чертежей, без моих секретов ваши кареты будут обычными. Такие делают везде. А сейчас конкуренция большая, и цены низкие. А с моей конструкцией эти кареты будут уникальные, лучше всех, ни у кого таких не будет. Цену будем ставить дороже, клиенты будут платить, никуда не денутся. Моя нынешняя коляска тому доказательство. Вы сами видели, какой на нее спрос. А если мы развернемся, я смогу делать кареты еще лучше, которые и князю не стыдно будет подарить.

Савельев заерзал на месте:

– Но я даю деньги! Помещение, оплачиваю материалы, плачу жалованье! Это тоже важно!

– Важно, – согласился я. – Потому вам и будет сорок процентов. Это тоже немало, знаете ли. Но я должен быть главный в этом деле. Без меня мастерская будет как все остальные. Со мной она станет особенная. Короче, Терентий Савельевич, шестьдесят на сорок, или я не участвую.

Савельев повернулся ко мне, но глаза его лихорадочно бегали по сторонам. Он быстро думал и считал в уме.

Скобов сидел молча, не вмешивался. Его это не касалось, он в конце концов просто наемный работник.

Наконец хозяин гостиницы тяжело вздохнул:

– Ладно. Пусть будет шестьдесят на сорок. Но с условием, что сначала всю прибыль не делим вообще, чтобы я мог окупить расходы. И только со второго года начинаем делить. Согласны?

Теперь пришлось думать мне. Разумное условие, почти такое же, как с Баташевым. Первый год действительно лучше всю прибыль вкладывать обратно, докупать инструменты и материалы, расширяться.

– Согласен. Первый год прибыль в дело, второй год делим шестьдесят на сорок.

– Тогда еще условие, – сказал Савельев. – Мастерская будет здесь, при гостинице. У меня во дворе есть большой сарай, он сейчас пустует. Переоборудуем под мастерскую. Платить за него не надо, это мое помещение. Выйдет большая экономия.

Я кивнул:

– Хорошо. Покажете его прямо сейчас, зачем откладывать?

– Покажу, конечно! Пойдемте, посмотрите!

Мы встали, спустились вниз, вышли во двор. На улице уже давно стемнело, у ворот горел фонарь. Савельев взял лампу из конюшни, повел нас к дальнему углу двора.

Сарай оказался большой и деревянный, с железной крышей. Ворота широкие и двустворчатые. Савельев отпер замок и распахнул их.

Внутри темно, пахло сыростью и пылью. Хозяин поднял лампу, свет упал на внутреннее пространство.

Сарай оказался длинный, сажен десять длиной, шириной сажени четыре. Потолок высокий, под стропилами. Пол земляной и утоптанный. По углам свалены всякие ненужные вещи: старая мебель, пробитые бочки и сломанные ящики.

Я прошелся внутри, осмотрел стены. Бревна крепкие, не гнилые. Крыша целая, не течет. Окон нет, но это не проблема, их можно прорубить.

– Помещение подходит, – сказал я. – Надо убрать хлам, настелить деревянный пол, прорубить окна. Поставить верстаки, полки для инструмента. И еще надо бы печь-буржуйку для обогрева зимой.

Савельев послушно кивал:

– Все сделаем! Я найму рабочих, за неделю приведут в порядок!

Скобов тоже внимательно осмотрел помещение, где ему предстояло пахать:

– Место хорошее. Просторно. Карету можно собирать целиком, не в тесноте.

Мы вернулись в трактир. Савельев велел принести бумагу, перо и чернила.

– Давайте запишем условия, – сказал я. – Чтобы потом не забыть, не запутаться.

Я взял перо, начал писать:

'Условия совместного дела по производству экипажей.

1. Участники: Терентий Савельевич Савельев (далее – Савельев), Александр Дмитриевич Воронцов (далее – Воронцов).

2. Савельев вкладывает: помещение (сарай при гостинице), деньги на материалы и инструменты, оплату жалованья мастера.

3. Воронцов вкладывает: конструкторские разработки, обучение мастера, контроль качества, привлечение клиентов.

4. Наемный мастер: Матвей Ильич Скобов, жалованье 100 рублей в месяц.

5. Раздел прибыли: Воронцов – 60%, Савельев – 40%. Первый год прибыль полностью вкладывается обратно в дело, раздел начинается со второго года.

6. Воронцов проверяет работу мастерской раз в неделю, дает указания, обучает мастера.

7. Секреты конструкции (рессоры, подвеска, ремни) – собственность Воронцова. Скобов использует их только в рамках данного дела, не разглашает при уходе под угрозой штрафа в тысячу рублей'.

Дописал, просушил чернила, прочитал вслух. Савельев и Скобов внимательно слушали. Услышав о штрафе, мастер поморщился, но ничего не сказал.

– Согласны? – спросил я.

Они кивнули.

– Тогда подписываем.

Я подписался первым. Савельев взял перо, старательно вывел свое имя. Скобов поставил закорючку.

– Это пока предварительная бумага, – сказал я. – Завтра-послезавтра пойдем к нотариусу, оформим договор официально, с печатями.

– Хорошо, – кивнул Савельев. – Когда будем начинать?

Я задумался:

– У меня сейчас времени нет. Мельницу строю, с Баташевым вот тоже открываем. Но вы пока начинайте. Приводите сарай в порядок. Я составлю список закупок. Когда все будет готово, начнем принимать заказы. Через неделю-две, скорее всего.

– Понял. Начну готовить. – Савельев потер руки. – Хорошее дело затеяли, Александр Дмитриевич! Богатеть будем!

Я усмехнулся:

– Если все правильно сделаем, то да.

Скобов молчал, но в глазах его светилось удовлетворение. Он будет получать хорошее жалованье, работать по специальности и вдобавок обучаться всяким новым секретам.

Мы попрощались. Я вышел из гостиницы на улицу.

Поздний вечер, уже стемнело. Улицы пустые. Луна светила сквозь облака.

Я зашагал в сторону Заречной.

* * *

На третий день после моего отъезда в город я вернулся в имение Баранова. Рано утром выехал на нанятой бричке, добрался к полудню.

Лошадь стояла взмыленная, устала от жары и дороги, изредка фыркала и вела ушами. Возница остановил повозку у барского дома, вытер пот рукавом. Я слез с повозки, огляделся. Тихо. Рабочих не видно. Наверное, на обеде.

Из дома вышел Ноздрев. Вид у него довольный, даже радостный.

– Александр Дмитриевич! – окликнул он, спускаясь со ступеней. – Как раз вовремя! Лес привезли, сегодня с утра!

Я почувствовал, как внутри что-то встрепенулось. Наконец-то.

– Где он? – спросил я коротко.

– У мельницы. Разгрузили уже. Степан рабочих на обед отпустил, скоро они вернутся.

Я кивнул, достал из кармана платок, вытер пыль с лица. Жара стояла нещадная, хуже, чем три дня назад.

– Пойдемте, покажите.

Мы пошли вдоль реки знакомой тропой. Солнце палило вовсю, рубашка под сюртуком взмокла насквозь. Справа медленно текла Упа, вода темная и тихая. Над поверхностью вились мошки.

Вскоре показалось место стройки. Расчищенная площадка, старый фундамент убран, колышки с натянутыми веревками обозначают периметр будущего здания.

А рядом…

Я остановился, глядя на штабель бревен.

Сто сосновых стволов, каждое в три сажени длиной. Ровные и прямые, как стрелы. Нижние концы заострены клином, блестят от пропитки дегтем. Пахнут смолой и свежей древесиной.

Красота.

Я подошел ближе, потрогал ближайшее бревно. Древесина плотная, без сучков. Кора снята начисто. Заостренный конец гладкий, ровный. Пропитка дегтем глубокая, видно по темному цвету дерева.

– Хорошую работу сделали, – сказал я вслух.

Ноздрев довольно кивнул:

– Иван Петрович велел нанять лучших мастеров. С лесопилки на Щегловской заставе. Говорят, они для казны работают, берут подряды на мосты.

Я обошел вокруг штабеля. Бревна сложены аккуратно, рядами, на подкладках, чтобы не касались земли. Каждое пронумеровано мелом: от первого до сотого.

– Когда привезли?

– С рассвета. Шесть подвод, по шестнадцать-семнадцать бревен на каждой. Управились до обеда. Степан принимал, проверял каждую подводу, расписывался о получении.

Я кивнул. Хорошо. Можно начинать.

Послышались голоса. Рабочие возвращались с обеда. Шли гурьбой, переговаривались, смеялись на ходу. Увидели меня, притихли и ускорили шаг.

Степан шел впереди. Завидев меня, снял картуз и поклонился:

– Александр Дмитриевич! Здравствуйте! Вернулись?

– Здравствуй, Степан Кузьмич. Да, вернулся. Вижу, лес привезли.

– Привезли. Хороший лес, отборный. Я проверил каждое бревно. Все ровные, без гнили, пропитка хорошая.

– Молодец. Значит, можно начинать забивать.

Степан почесал бороду и замялся:

– Вот только, Александр Дмитриевич… Не знаю, как эти бревна в землю загнать. Они же тяжелые, длинные. Кувалдой не вобьешь.

Я улыбнулся:

– Конечно, не кувалдой. Сейчас покажу и объясню всем, что делать.

Рабочие собрались вокруг. Лица у них сделались любопытные и выжидающие.

Я достал из портфеля лист бумаги, развернул и отдал ближайшему, рыжему Федьке. Там я нарисовал схему копра, треножной башни для забивки свай.

– Смотрите, братцы, – громко сказал я. – Забивать сваи будем, конечно же, не вручную. Построим вот такое устройство. Называется копер.

Показал чертеж. Три толстых бревна, поставленных наклонно, вершинами сходятся вверху. Связаны веревками и скобами. Высота четыре сажени. Наверху перекинут блок. Через блок проходит веревка. На конце веревки подвешена бабка, тяжелая деревянная колода.

– Принцип простой, – продолжил я. – Сваю ставим вертикально под копром. Бабку высоко поднимаем на веревках. Потом отпускаем. Она падает, бьет по свае сверху. Свая вгоняется в землю. Поднимаем бабку снова, опять бьем. И так раз за разом, пока свая не войдет на нужную глубину.

Рабочие молча смотрели на чертеж. Степан прищурился, водил пальцем по линиям, соображая.

– Это… как у колодезников? – спросил Федор. – Они так сруб опускают. Бабкой бьют.

– Точно так, – подтвердил я. – Та же технология. Только бабка потяжелее будет. Пудов двадцать, не меньше.

Степан медленно кивнул:

– Дельно придумано. Силы людские экономит. А веревку какую брать? Тут не всякая сдюжит. Прочную надо.

– Пеньковую. Толщиной в палец хватит. Я уже заказал в городе, скоро привезут. А мы пока начнем копер строить. Понадобятся три бревна для стоек. Вон те, что потолще. И поперечины для крепления. И блок найти надо.

– Блок есть, – сказал Ноздрев. – В амбаре старый, от подъемника. Колесо чугунное, желоб для веревки. Принести?

– Принесите. Посмотрю, годится ли.

Управляющий кивнул, зашагал в сторону усадьбы.

Я повернулся к рабочим:

– Ну что, братцы? Начнем копер городить? Работы на полдня. К вечеру управимся, завтра уже сваи начнем забивать.

Степан скомандовал:

– Петр, Иван! Выбирайте три самых толстых бревна, волоките сюда! Федор, Тимофей, Василий! Ищите длинные жерди, для поперечин! Андрей, Кузьма! Принесите веревки, железные скобы и топоры!

Рабочие разошлись. Работа закипела.

Я снял сюртук, повесил на ветку. Закатал рукава. Жара невыносимая, но делать нечего. Нужно начинать работу. Сват сами себя не забьют.

Братья Медведевы выбрали три бревна потолще остальных. Тяжелые, каждое пудов в тридцать весом. Вшестером волокли их к месту разметки, пыхтя и надрываясь.

Я показал, как их устанавливать. Бревна ставятся под углом, вершинами сходятся вверху, как индейский вигвам. Основания расставлены широко, образуют треугольник. Прочная конструкция, не развалится.

Степан с мужиками подняли первое бревно. Я придерживал снизу, направлял, куда ставить. Бревно тяжеленное, скользило из рук, норовило упасть. Но втроем мы справились, поставили его наклонно, верхний конец подперли жердью.

Второе бревно поставили с другой стороны. Третье замкнуло треугольник.

Вершины сошлись наверху, на высоте четырех саженей. Я велел связать их толстой веревкой, обмотать крест-накрест, затянуть намертво. Федор проворно, как белка, полез наверх. Связал, крикнул сверху:

– Готово, Александр Дмитриевич!

– Спускайся!

Федор спустился. Копер стоял, покачиваясь. Получился высокий и внушительный треножник.

Принесли блок. Старый и чугунный, колесо диаметром в четверть аршина. Желоб для веревки глубокий, гладкий. Я осмотрел, покрутил. Ось скрипит, но вращается. Сойдет.

– Федор, залезай наверх еще раз. Привяжи блок к вершине копра. Крепко, на совесть.

Федор снова полез. Привязал блок веревкой, обмотал несколько раз, завязал узлом.

– Теперь будем делать бабку, – сказал я. – Нужна дубовая и толстая колода. Длиной в аршин, диаметром четверть. Весом пудов двадцать. Есть такая?

Ноздрев почесал затылок:

– Дубовых бревен нет. Только сосна.

Степан подумал, сказал:

– А может возьмем березовую чурку? Береза тяжелее сосны, плотнее. Найдем толстую, обрубим лишнее.

– Годится, – согласился я. – Ищите.

Через полчаса рабочие принесли березовую чурку. Толстая, комлевая часть старого дерева. Обрубили сучки топорами, получилась колода длиной в аршин, диаметром в четверть. Тяжелая, пудов восемнадцать-двадцать.

Один из братьев Медведевых принес железные обручи. Набил их на колоду сверху и снизу, чтобы не раскололась от ударов. Получилась бабка, грозная и тяжелая.

Мы привязали к ней веревку, перекинули через блок наверху копра. Веревка свисала вниз.

Я велел восьмерым мужикам взяться за веревку. Они ухватились, потянули разом. Бабка медленно поползла вверх, раскачиваясь на весу. Мужики тянули, пыхтели, ногами упирались в землю.

Подняли на три сажени. Я скомандовал:

– Держите! Не отпускайте!

Бабка висела высоко, покачиваясь на веревке.

– Теперь отпустите разом!

Мужики отпустили. Бабка с грохотом рухнула вниз, ударилась о землю. Земля задрожала. Пыль поднялась облаком.

Рабочие ахнули. Степан присвистнул:

– Ну и силища!

Я улыбнулся:

– Вот этой силищей и будем сваи забивать. Завтра начнем. А сегодня на этом закончим. Работа сделана, копер готов.

Рабочие разошлись. Я надел сюртук, взял портфель. Солнце клонилось к закату. Жара спала, от реки повеяло прохладой.

Глава 10
Сваи

Утром следующего дня я приехал к имению затемно, еще до рассвета. Хотел начать пораньше, пока не началась жара.

Рабочие уже собрались у барака. Степан выстроил их, проверял, все ли на месте. Увидел меня и подошел ближе:

– Александр Дмитриевич. Готовы. Когда начинать?

– Сейчас. Пока солнце не поднялось.

Мы пошли к месту стройки. Копер высился над площадкой, темный силуэт на фоне светлеющего неба. Бабка лежала на земле, березовая колода с железными обручами. Рядом штабель свай.

– Петр, Иван, Федор, Тимофей! – скомандовал Степан. – Берите первую сваю, волоките под копер!

Четверо мужиков подошли к штабелю, выбрали ближайшую сваю. Взялись за концы, подняли. Тяжеленная, три сажени длиной, но вчетвером быстро справились. Понесли к копру.

Я достал из кармана чертеж, открыл на странице с разметкой. Первая свая должна стоять в углу, на пересечении линий фундамента. Колышек с натянутой веревкой обозначал место.

– Сюда! – указал я. – Точно по колышку!

Рабочие поставили сваю вертикально, заостренным концом вниз. Придерживали руками, свая качалась, норовила упасть.

– Держите крепче! Степан, давай жерди, подпорки!

Степан с Василием принесли три длинные жерди. Приставили к свае с трех сторон, образуя треножник. Связали веревками наверху. Свая встала устойчиво, теперь уже не падала.

Я обошел вокруг, проверил как стоит. Достал примитивный отвес, груз на веревке. Приложил к свае, отпустил. Груз повис, веревка натянулась строго вертикально. Совпала со сваей. Хорошо.

– Ровно стоит, – подтвердил я. – Можно начинать.

Семен с Трофимом принесли толстую пеньковую веревку. Вчера вечером я купил ее в городе, три пуда весом, стоила двадцать рублей. Но качество отменное, прочная, выдержит любую нагрузку.

Семен ловко забрался на копер, по наклонной стойке, как матрос по мачте. Перекинул веревку через блок наверху и также быстро спустился. Один конец веревки привязал к бабке, другой оставил свободным.

– Готово, Александр Дмитриевич!

Я посмотрел на рабочих. Все стояли и ждали. Лица напряженные, настороженные. Никто из них раньше таким способом не работал. Интересно, получится или нет.

– Восемь человек на веревку! – скомандовал я. – Петр, Иван, Федор, Тимофей, Василий, Андрей, Кузьма, Яков! Становитесь в ряд, берите веревку!

Мужики выстроились цепочкой, взялись за веревку обеими руками. Веревка натянулась, но тяжелая бабка еще лежала на земле.

– По команде тянем вверх! Дружно, разом! Готовы?

– Готовы! – отозвались хором.

– Раз! Два! Три! Тяни!

Мужики напряглись, налегли всем весом. Жилы на шеях вздулись, лица покраснели. Веревка туго натянулась и заскрипела. Бабка дрогнула, оторвалась от земли.

– Тяни! Не бросай! – кричал Степан, стоя рядом.

Бабка медленно поползла вверх. Сажень за саженью. Блок вверху вращался со скрипом. Веревка со скрежетом проходила через желоб.

Мужики пятились назад, перебирая руками по веревке. Тяжело, видно по лицам. Веревка норовила выскользнуть из рук, пот лил ручьями. Но они не бросали, а продолжали упрямо тянуть к себе.

Три сажени. Бабка поднялась высоко, почти до вершины копра. Висела, мерно покачиваясь.

– Так держать! – скомандовал я. – Не отпускать!

Мужики замерли на месте, намертво держа веревку. Дышали тяжело, грудь у Федьки и Кузьмы вздымалась и опускалась.

Я подошел к свае, проверил, стоит ли ровно. Заостренный конец точно над колышком. Хорошо.

– Семен, убирай подпорки!

Семен быстро развязал веревки, убрал жерди в сторону. Свая осталась стоять вертикально без опоры, чуть покачиваясь на весу.

Я отступил в сторону, посмотрел на мужиков, держащих веревку. Они напряглись до предела, лица покраснели, а руки заметно дрожали.

– Слушайте мою команду! – крикнул я громко. – На счет три отпускаете веревку разом! Понятно?

– Понятно! – отозвались они.

– Раз! Два! Три! Отпускай!

Мужики разжали руки одновременно. Веревка свистнула, проскользнув через ладони. Бабка рухнула вниз.

Время словно замедлилось. Березовая колода со свистом рассекла воздух, железные обручи блеснули на мгновение. В ту же секунду раздался удар.

Грохот получился оглушительный. Бабка обрушилась на верхушку сваи. Земля вздрогнула под ногами. Свая дернулась, погрузилась в землю. Степан отскочил в сторону, чуть не упал.

Пыль поднялась облаком. Копер качнулся, застонал, но устоял.

Я быстро подошел к свае и осмотрел ее. Верхушка расплющилась от удара, но не раскололась. Свая вошла в землю на четверть аршина. Хорошо, работает.

Рабочие стояли, ошеломленные. Федор опомнился первым, присвистнул:

– Матушки мои! Силища какая!

Василий покачал головой:

– И правда, бьет как молот божий!

Степан подошел, пощупал сваю рукой, покачал головой:

– Вошла крепко. Сидит. А сколько еще надо?

– Еще раз двадцать, не меньше, – ответил я. – Пока не войдет на глубину двух аршин.

Степан вытер пот рукавом:

– Работы много выходит.

– Много. Но другого способа нет. Давайте, братцы, снова поднимаем бабку!

Мужики взялись за веревку. Потянули. Бабка лежала на земле. Степан оттолкнул ее в воздухе, чтобы не задела сваю, а мужики подняли выше.

Снова на три сажени вверх. Снова команда отпускать. Падение, мощный грохот, сильный удар.

Свая вошла еще на четверть аршина.

Третий раз. Четвертый. Пятый.

К десятому удару свая погрузилась на аршин. Мужики выбились из сил, руки стерли в кровь от веревки. Пот лил ручьями, одежда вся промокла.

– Отдохните! – скомандовал я. – Полчаса на перерыв!

Рабочие повалились на траву, тяжело дыша. Слуга принес ведро воды из колодца и ковш. Мужики жадно выпили, проливая воду и громко фыркая, как лошади.

Я сел рядом с Семеном, вытер пот.

– Тяжелая работа, барин, – сказал Семен, искоса глянув на меня.

– Тяжелая. Но нужная. Без прочного фундамента мельница долго не простоит.

– Сколько еще ударов надо?

Я посмотрел на сваю. Торчит из земли на две сажени. Надо загнать еще на аршин.

– Еще десять. Может, двенадцать.

Семен покачал головой:

– Значит, на одну сваю уходит часа два. А свай сто. Это же двести часов работы!

Я подсчитал в уме. Рабочий день десять часов. В день забьем пять свай. Сто свай за двадцать дней.

– Двадцать дней, – сказал я вслух. – Три недели.

– Слишком долго.

– Ничего не поделаешь. По-другому никак.

Отдохнули полчаса. Снова взялись за веревку. Поднимали колоду, опускали на сваю, забивали в землю. Удар за ударом.

К обеду первая свая вошла на нужную глубину. Два аршина в земле, один торчит снаружи.

Я проверил отвесом, стоит строго вертикально. Потряс ее, сидит крепко, не шелохнется.

– Готово! – объявил я. – Первая свая забита!

Рабочие зашумели и заулыбались. Степан подошел, почтительно наклонился:

– Получилось, Александр Дмитриевич! Способ ваш работает!

Я улыбнулся:

– Говорил же. Теперь остальные давайте забивать. За работу, братцы!

Самое трудное это начать. Первая свая забита. Остальные пойдут быстрее.

Вернее, я думал, что они пойдут быстрее. Но я не учел человеческий фактор.

К вечеру третьего дня мы забили двенадцать свай. Работа шла медленно и мучительно. Мужики выбивались из сил, руки стерли в кровь, надорвали поясницы. Даже Степан, крепкий и выносливый мужик, к концу дня еле держался на ногах.

Я сидел у костра, смотрел на копер, на штабель оставшихся свай. Восемьдесят восемь штук. Думал, как быть дальше.

Еще почти три недели такой каторжной работы. Люди не выдержат.

Нужно что-то менять.

Семен подсел рядом, вытер руки тряпкой. Ладони ободраны, пузырятся кровавыми мозолями.

– Александр Дмитриевич, так долго не протянем. Мужики ропщут. Говорят, за такую работу и жалованья мало.

Я кивнул:

– Знаю. Нужно облегчить труд. Думаю, как это сделать.

– А что тут можно сделать? Бабка тяжелая, поднимать ее можно только вручную.

Ну нет, почему же. Я смотрел на огонь и думал. Вспоминал технологии из двадцать первого века. Паровые копры, дизельные молоты. Но здесь, в середине девятнадцатого, таких механизмов нет. Нужно что-то простое, доступное.

Лошадь. Конная тяга. Вместо восьми мужиков лучше просто одна лошадь.

Я вскочил на ноги:

– Семен! У тебя есть бумага и уголек?

– Есть, в мастерской оставил. Сейчас принесу.

Он побежал к сараю, где мы хранили инструменты. Вернулся через минуту с листом бумаги и угольком.

Я расстелил бумагу на колене, начал чертить при свете костра.

Схема простая. Веревка от бабки идет через блок наверху копра, спускается вниз. Но не к людям, а к воротку, горизонтальному валу с рукоятью. Ворот установлен на двух столбах рядом с копром. К рукояти ворота привязана длинная жердь то бишь дышло. Лошадь впрягается в дышло, ходит по кругу, крутит ворот. Ворот наматывает веревку, поднимает бабку.

– Смотри, – показал я Семену чертеж. – Вот копер, вот бабка. Веревка идет через блок, спускается к воротку. Ворот установлен здесь, рядом. Лошадь ходит по кругу, крутит ворот, поднимает бабку. Один человек управляет лошадью, один стоит у копра, следит за бабкой. Остальные отдыхают.

Семен прищурившись разглядывал чертеж:

– Хитро придумано барин. А ворот где возьмем?

– Сделаем. Нужно только толстое бревно, два столба и железная ось. У меня есть кузнец на все руки мастер, выкует. За день управимся.

– А лошадь?

– У Баранова попросим. Или сами наймем, если надо.

Семен кивнул медленно:

– Может получиться. Давайте попробуем.

Я встал и подошел к костру. Рабочие сидели вокруг огня, грелись и тихо разговаривали. Устали как собаки.

– Братцы! – окликнул я. – Слушайте сюда!

Все замолчали и повернулись ко мне.

– Завтра сваи забивать не будем. Будем делать один хитроумный механизм. Чтобы бабку поднимала лошадь, а не мы. Работа у вас легче пойдет и соответственно быстрее.

Рабочие переглянулись. Федор спросил:

– А как это, Александр Дмитриевич? Лошадь что, за веревку тянуть будет?

– Не за веревку. За ворот. Я вам завтра покажу. А сейчас отдыхайте. С утра начнем строить.

На следующее утро я привез с собой Трофима-кузнеца из города. Мы притащили с собой на телеге кузнечный инструмент, наковальню и переносные мехи.

– Трофим, – сказал я, показывая чертеж. – Нам нужна железная ось. Длиной в аршин, диаметром в два вершка. И четыре скобы для крепления столбов. И еще рукоять для ворота, вот такую изогнутую.

Трофим изучил чертеж и почесал бороду:

– Сделаю, Александр Дмитриевич. К вечеру будет готово.

Он принялся за работу. Разложил угли, раздул огонь мехами. Горн запылал. Трофим начал ковать.

Я собрал рабочих:

– Петр, Иван, Василий! Ищите два толстых бревна, по полторы сажени длиной. Это будут столбы для ворота. Федор, Тимофей, Андрей! Вы ищите бревно потолще, диаметром в четверть аршина, длиной в аршин. Это будет вал ворота. Степан, ты со мной. Будем готовить площадку.