Текст книги "Игры с огнем (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

– Надеюсь, – Орджоникидзе встал, давая понять, что официальная часть встречи завершена. – Кстати, Краснов, – добавил он уже другим тоном, – история со Студенцовым многих заставила задуматься. Влиятельный человек, казалось, неприкасаемый… И вот такой финал.

– Жизнь полна неожиданностей, товарищ нарком, – осторожно ответил я.

– И врагов, – с нажимом добавил Орджоникидзе. – Будь осторожен. Я ценю твои организаторские способности и технические идеи. Но помни, чем выше поднимаешься, тем больше людей хотят тебя столкнуть.

– Я всегда это помню, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Но есть вещи важнее личной безопасности. Индустриализация страны, ее обороноспособность.

– Правильные слова, – кивнул Орджоникидзе. – Теперь действуй. Жду от тебя конкретных результатов.

Я вышел из кабинета с чувством сдержанного триумфа. Постановление о временном управлении активами «Южнефти» было лишь первым шагом, но важнейшим. Фактически это означало, что я получал контроль над всеми предприятиями треста, всеми месторождениями, всей инфраструктурой. А дальше дело техники и правильной организации.

В приемной меня неожиданно окликнули:

– Товарищ Краснов, минутку!

Я обернулся. Ко мне приближался Бауман, второй секретарь Московского комитета партии. Старый знакомый. Давно не виделись.

– Слышал о вашем успехе, – он крепко пожал мне руку. – Вскрыли серьезное вредительское гнездо.

– Это заслуга органов ОГПУ и партийного контроля, – скромно ответил я.

– Не скромничайте, – Бауман понизил голос. – Мне известно о вашей роли в этом деле. И не только мне.

Он многозначительно посмотрел на меня:

– Товарищ Сталин выразил удовлетворение ходом расследования. И особо отметил вашу инициативу.

У меня перехватило дыхание. Одно дело предполагать внимание Сталина к операции, и совсем другое получить прямое подтверждение его одобрения.

– Благодарю за информацию, – сдержанно ответил я.

– Не за что, – Бауман улыбнулся. – Просто имейте в виду. У вас очень высокие покровители. Используйте это с умом.

Он хлопнул меня по плечу и скрылся за дверью кабинета Орджоникидзе.

Спускаясь по лестнице, я анализировал результаты встречи. Все шло даже лучше, чем я рассчитывал. Официальное назначение временным управляющим «Южнефти», поддержка Орджоникидзе, одобрение Сталина… Мои позиции укреплялись с каждым часом.

Головачев ждал меня у машины:

– Как прошло, Леонид Иванович?

– Отлично, – я протянул ему подписанное постановление. – С сегодняшнего дня мы управляем «Южнефтью».

Его глаза расширились:

– Поздравляю! Это же огромное расширение…

– И огромная ответственность, – перебил я. – Сразу поедем в контору «Южнефти». Нужно начинать реорганизацию немедленно.

По дороге я мысленно составлял план действий. Первым делом установить контроль над финансовыми потоками и текущими проектами.

Затем провести инвентаризацию активов, особенно месторождений. И главное интегрировать «Южнефть» в мою систему управления, с теми же принципами эффективности и технологической модернизации.

Машина остановилась у административного здания «Южнефти», внушительного пятиэтажного строения в стиле конструктивизма. Еще вчера здесь царил Студенцов. Сегодня началась новая эпоха.

– Подождите меня здесь, – сказал я Головачеву. – Или нет, лучше езжайте в управление, соберите Котова, Мышкина, Величковского, Ипатьева и других руководителей. Через два часа жду всех в моем кабинете для совещания.

Поднимаясь по широкой лестнице, я думал о том, что борьба со Студенцовым была лишь эпизодом в гораздо более масштабной игре. Впереди новые проекты, новые месторождения, новые технологии…

У входа в приемную меня встретил растерянный секретарь Студенцова, молодой человек с испуганными глазами:

– Товарищ Краснов? Нам сообщили, что вы… что вы теперь…

– Временно управляющий трестом, – подтвердил я, показывая постановление. – Соберите, пожалуйста, всех начальников отделов через час в кабинете Студенцова. Точнее, теперь это мой кабинет.

Я прошел в просторное помещение, еще хранившее следы недавнего присутствия бывшего хозяина. Забытая на столе перьевая ручка, приоткрытый ящик с бумагами, фотография на стене.

Подойдя к окну, я посмотрел на раскинувшуюся внизу Москву. Повернулся к столу, сел в кресло и открыл телефонную книгу, оставшуюся от предшественника. Нужно звонить на заводы, месторождения, сбытовые конторы… Объявлять о смене руководства, отдавать первые распоряжения.

Операция «Паутина возмездия» завершилась полной победой. Теперь начиналась куда более сложная и важная работа – создание нефтяной базы для будущей индустриальной мощи страны.

Глава 25
Нефтяная империя

Массивная дубовая дверь кабинета Студенцова, теперь уже моего кабинета, распахнулась ровно в десять утра. Секретарь Лисицын, худощавый юноша с бледным лицом и нервными движениями, впустил руководителей отделов «Южнефти». Они входили по одному, настороженно оглядываясь, словно дикие животные, почуявшие нового хозяина в лесу.

Я восседал за внушительным письменным столом красного дерева, единственной по-настоящему роскошной вещью в этом аскетичном конструктивистском кабинете с высокими потолками и огромными окнами. Первым делом распорядился снять со стены портрет Студенцова в тяжелой бронзовой раме. Теперь на этом месте висел стандартный портрет Ленина, а рядом географическая карта нефтяных месторождений СССР.

– Товарищи, прошу занимать места, – я указал на длинный стол для совещаний у противоположной стены. – Времени у нас немного, а вопросов множество.

Руководители отделов, пятнадцать человек, расселись вдоль стола. Преимущественно мужчины среднего возраста: инженеры, экономисты, геологи. Лишь одна женщина, Корсакова, начальник планового отдела, полная дама в строгом сером костюме с неожиданно пронзительными умными глазами.

Мышкин незаметно пристроился в углу кабинета, наблюдая за реакцией присутствующих. Эта привычка контрразведчика оказалась невероятно полезной. По лицам и жестам руководителей можно определить, кто лоялен, а кто готовит подвох.

Котов расположился справа от меня с раскрытым гроссбухом. Зрелище, способное вызвать трепет у любого финансиста. Легендарная «черная книга» Котова, куда записывались все финансовые операции нашей разрастающейся промышленной империи.

– Представляться не стану, – начал я, обводя взглядом собравшихся. – Полагаю, все уже наслышаны о моем назначении временным управляющим треста решением товарища Орджоникидзе. Для тех, кто еще не осведомлен, поясню. Игорь Платонович Студенцов арестован по обвинению в экономических преступлениях, саботаже и шпионаже в пользу иностранных держав.

По лицам собравшихся пробежала волна различных эмоций. От неподдельного ужаса до плохо скрываемого удовлетворения. Особенно выделялся Щукин, финансовый директор, грузный мужчина с обрюзгшим лицом и редеющими волосами, зачесанными набок. Его правая рука непроизвольно дернулась к галстуку, словно тот душил его.

– Никаких массовых увольнений или арестов не планируется, – продолжил я, заметив, как многие облегченно выдохнули. – Каждый, кто честно выполняет свои обязанности и готов работать на благо социалистического строительства, сохранит должность и получит возможность карьерного роста. Однако… – я сделал паузу, – любые попытки саботажа, утаивания информации или продолжения незаконных схем Студенцова будут пресекаться жестко. Надеюсь, эта позиция предельно ясна.

– Предельно ясна, товарищ Краснов, – подобострастно отозвался Лисицын, хотя я обращался не к нему.

– Отлично. Теперь коротко о предстоящих изменениях. Трест «Южнефть» станет частью более крупной структуры. Объединенного треста «Союзнефть», который будет управлять всеми нефтяными активами страны. Наша задача – провести интеграцию максимально эффективно, без потерь производительности и кадрового потенциала.

– Позвольте вопрос, товарищ Краснов, – осторожно поднял руку Завадский, главный инженер, худощавый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой и проницательными серыми глазами. – Как это преобразование отразится на текущих проектах треста? У нас несколько важных разработок, включая модернизацию скважин в Грозненском районе.

– Все перспективные проекты продолжатся, – ответил я, делая пометку в блокноте. – Более того, получат дополнительное финансирование. Особенно интересуют разработки в области глубинного бурения и новых методик геологоразведки. Детали обсудим позже. Теперь о финансовой дисциплине. Товарищ Котов, прошу вас.

Котов аккуратно поправил пенсне и раскрыл гроссбух на заложенной странице:

– По предварительному анализу финансовой отчетности треста выявлены многочисленные нарушения и несоответствия. Расходы завышены в среднем на восемнадцать процентов, значительные суммы проходят через подставные фирмы, аффилированные с бывшим руководством. Выявлено семь компаний-посредников с признаками фиктивности, через которые только за прошлый год прошло около двадцати миллионов рублей.

Щукин, финансовый директор, заерзал на стуле, его лоб покрылся мелкими капельками пота.

– Кроме того, – безжалостно продолжал Котов, – обнаружены признаки вывода средств за рубеж через закупку несуществующего оборудования. Товарищи из ОГПУ сейчас изучают эти схемы.

– Что же, – я прервал затянувшееся молчание, – наведение финансового порядка задача первостепенной важности. Товарищ Щукин, с сегодняшнего дня вы отстраняетесь от должности финансового директора.

Щукин дернулся, словно от удара:

– Но позвольте! Я не имею никакого отношения…

– Не имеете? – Котов перевернул страницу гроссбуха. – А как объяснить вашу подпись на документах о закупке бурового оборудования у фирмы «Промтехсбыт», которая фактически не поставила ни одной единицы техники?

Щукин побледнел:

– Это недоразумение… Я лишь визировал документы, подготовленные плановым отделом.

– Всему этому дадут правовую оценку компетентные органы, – отрезал я. – Временно исполняющим обязанности финансового директора назначается товарищ Котов. Он детально изучит всю документацию и проведет полную ревизию активов треста.

Щукин обмяк, понимая бессмысленность сопротивления.

– Теперь о структурных изменениях, – я развернул на столе схему реорганизации, заготовленную заранее. – Создаются три новых управления: геологоразведочное, технологическое и перерабатывающее. Геологоразведка получает приоритетное финансирование. Нам необходимо расширить ресурсную базу страны, особенно с учетом перспектив индустриализации и оборонных потребностей.

– Разрешите вопрос, – подняла руку Корсакова. – Как быть с существующими пятилетними планами треста? Они утверждены в ВСНХ и Госплане, их изменение потребует длительных согласований.

– Планы необходимо пересмотреть в сторону увеличения, – ответил я. – Нынешние показатели, утвержденные при Студенцове, занижены минимум на тридцать процентов. За это и отвечал трест «Южнефть» как саботажник перед государственным планом. Подготовьте новые проектировки с учетом реального потенциала месторождений и представьте через неделю.

В кабинете воцарилась напряженная тишина. Корсакова судорожно записывала мои слова, остальные переваривали услышанное. Увеличение плана на тридцать процентов казалось им фантастикой, но, имея знания из будущего, я понимал, что даже этот показатель занижен.

– Вопрос от товарища Завадского, – снова заговорил главный инженер. – Для такого резкого увеличения добычи потребуется масштабное техническое перевооружение. Где взять оборудование? Кировский и Путиловский едва справляются с текущими заказами.

– Часть оборудования закупим за рубежом, – ответил я. – Уже есть предварительные договоренности с американскими и немецкими производителями. Кроме того, мы разработали новую систему турбобуров, которая значительно увеличит производительность скважин без капитальной замены оборудования. Кировский и Путиловский выполнят заказы, уж в этом можете не сомневаться.

Завадский с сомнением покачал головой:

– Американское оборудование слишком дорого для массового применения, а немецкое не приспособлено к нашим условиям. Что касается турбобуров… С уважением к вашему опыту, товарищ Краснов, но эта технология еще экспериментальная, нигде в мире промышленно не применяется.

– Потому что мы станем первыми, – парировал я, зная, что именно советское турбобурение станет прорывом в нефтедобыче в ближайшие годы. – В нашем конструкторском бюро уже разработана и испытана действующая модель. Производительность увеличивается в два-три раза по сравнению с роторным бурением.

Завадский заинтересованно подался вперед:

– Если это правда, то действительно прорыв. Я бы хотел ознакомиться с документацией.

– Получите к концу дня, – пообещал я. – Теперь о кадровых назначениях. Главным инженером объединенного треста назначается товарищ Завадский. Учитывая ваш опыт и техническую грамотность, вы идеально подходите на эту должность.

Завадский выпрямился, явно не ожидая такого поворота:

– Благодарю за доверие, товарищ Краснов.

– Начальником геологической службы остается товарищ Терентьев, – продолжил я, – но с расширенными полномочиями и приоритетным финансированием.

Я бегло просмотрел список других руководителей, делая новые назначения. Лояльных оставлял или повышал, сомнительных отправлял на менее ответственные позиции под присмотр проверенных людей.

– В завершение, – я захлопнул папку с документами, – о безотлагательных мерах. С завтрашнего дня начинается полная инвентаризация всех активов треста, включая месторождения, оборудование, материальные запасы. Все договоры и контракты приостанавливаются до проверки их целесообразности и законности. Любые финансовые операции свыше пяти тысяч рублей требуют личного согласования со мной или товарищем Котовым.

Из угла кабинета подал голос молчавший до этого Мышкин:

– В целях обеспечения безопасности и сохранности документации прошу всех руководителей отделов организовать архивную опись документов. Особое внимание материалам геологоразведки, финансовым отчетам и технической документации. Документы не должны покидать территорию треста. С сегодняшнего дня вводится усиленный пропускной режим.

– И последнее, – я встал, давая понять, что общая часть совещания подходит к концу. – Завтра в шестнадцать часов состоится расширенное заседание с участием представителей ВСНХ и наркомата. Прошу всех руководителей подготовить краткие отчеты о состоянии дел в своих подразделениях, честно указывая проблемы и потребности. Утаивание информации будет расцениваться как саботаж. На этом все свободны. Товарищи Терентьев, Завадский и Корсакова, прошу остаться.

Когда остальные руководители покинули кабинет, я жестом пригласил оставшихся к малому столу для совещаний в углу кабинета.

– Товарищи, с вами мы будем работать особенно плотно, – начал я, когда все расселись. – Существует стратегическая задача, о которой знает лишь узкий круг лиц, включая товарища Сталина и наркома Орджоникидзе.

– Слушаем вас, товарищ Краснов, – отозвалась заинтригованная Корсакова.

Ее внимательные карие глаза выдавали недюжинный интеллект. Прежде чем продолжить, я еще раз оценил оставшихся руководителей.

Корсакова, несмотря на полноту и строгий серый костюм устаревшего покроя, излучала энергию и компетентность. Под маской партийной сдержанности скрывался острый аналитический ум.

Редкое качество для планового отдела, обычно погрязшего в бюрократической рутине. На вид ей было около пятидесяти, но выправка и четкость движений выдавали человека, держащего себя в форме.

Рядом с ней Терентьев выглядел почти болезненно. Худое, изможденное лицо с запавшими глазами, немного сутулые плечи, потертый, но идеально чистый костюм. Пальцы, покрытые чернильными пятнами, нервно теребили карандаш.

Главный геолог «Южнефти» явно не принадлежал к числу кабинетных интриганов. Его выдавали загрубевшие от полевой работы руки и цепкий взгляд человека, привыкшего замечать мельчайшие детали.

Завадский, в отличие от них обоих, излучал спокойную уверенность. Главный инженер с аккуратной бородкой клинышком и внимательными серыми глазами представлял тип дореволюционного технического специалиста.

Образованного, основательного, с глубоким пониманием своего дела. Его манера держаться, прямая спина, уверенные, но сдержанные жесты, выдавала человека, привыкшего к ответственности и принятию решений.

– Наша основная нефтяная база – Кавказ, находится в критическом состоянии, – продолжил я, понизив голос. – По данным разведки, существует высокая вероятность внешнеполитических осложнений в ближайшие годы. В случае конфликта бакинские и грозненские промыслы оказываются под угрозой из-за близости к границам.

Завадский нахмурился:

– В технических кругах эта проблема обсуждается не первый год. Еще в двадцать втором Губкин предупреждал о стратегической уязвимости южных месторождений.

– Совершенно верно, – подтвердил я. – Но есть еще один аспект, который делает ситуацию критической. Состояние «Азнефти» значительно хуже, чем отражено в официальных отчетах. Студенцов намеренно тормозил модернизацию бакинских промыслов, чтобы продлить зависимость от своих посредников в закупках оборудования.

– Это подтверждается нашими предварительными данными, – кивнула Корсакова, открывая папку с графиками. – По документам технического состояния, более шестидесяти процентов оборудования изношено до критических значений. Большинство вышек и насосов устарели уже к середине двадцатых годов, не говоря о нынешнем времени.

– Мне приходилось бывать на промыслах Баку в прошлом году, – вступил Терентьев. – Ситуация действительно удручающая. Во многих местах до сих пор используются дореволюционные установки, кустарно модернизированные местными мастерами. Добыча ведется варварскими методами, пласты истощаются неравномерно.

– Что вы знаете о нынешнем руководстве «Азнефти»? – задал я ключевой вопрос. – Насколько они связаны со Студенцовым?

Трое переглянулись, каждый явно не желал первым затрагивать скользкую тему. Наконец, Завадский осторожно произнес:

– Директор «Азнефти» Мамедов – креатура Студенцова. Назначен три года назад после смещения прежнего руководства, обвиненного в «техническом консерватизме». Фактически проводил политику минимальных инвестиций в модернизацию при максимальной выкачке ресурсов.

– А технический директор Рахманов? – уточнил я.

– Хороший инженер, но абсолютно зависимый от Мамедова, – ответил Завадский. – В профессиональных кругах ходят слухи, что Рахманова держат на крючке из-за какой-то истории с его прошлым. До революции он работал в «Товариществе братьев Нобель».

– Интересно, что по финансовой части у них Алиханов, – добавила Корсакова. – Умнейший человек, но изворотливый, как угорь. Создал сложнейшую систему внутренних расчетов, в которой, кажется, только он один и разбирается. Все закупки оборудования в Баку проходят через фирмы, аффилированные с его родственниками.

– А с геологической службой как обстоят дела? – повернулся я к Терентьеву.

– Профессор Алекперов – человек старой школы, еще с царских времен, – ответил он. – Крупный специалист по каспийским месторождениям, но совершенно не признает новых методов геофизического исследования. К тому же окружил себя родственниками и земляками, создав фактически семейный клан в геологической службе.

Я задумчиво постучал карандашом по столу:

– То есть, практически все руководство связано со Студенцовым и погрязло в коррупции?

– Не все, – неожиданно возразил Терентьев. – Есть там один интересный человек. Касумов, заместитель технического директора. Молодой, энергичный инженер, окончил Промышленную академию в Москве. Пытался внедрять новые методы бурения, но постоянно наталкивался на сопротивление руководства. Его разработки по турбобурам могли бы революционизировать добычу, но их положили под сукно.

– Это тот самый Касумов, который представил доклад о глубинном бурении на конференции в Ленинграде? – оживился Завадский.

– Именно, – кивнул Терентьев. – Блестящий инженер, но, к сожалению, не умеет интриговать и выстраивать связи. Поэтому остается на вторых ролях.

– А еще в планово-экономическом отделе есть Герасимова, – добавила Корсакова. – Принципиальная, честная работница, постоянно конфликтует с Алихановым из-за непрозрачных схем финансирования. Ее несколько раз пытались уволить, но она каждый раз находила защиту в профсоюзе.

Я внимательно записывал имена потенциальных союзников.

– Что с рабочими? Как у них отношения с руководством?

– Сложно, – вздохнул Завадский. – С одной стороны, традиционное уважение к старшим и начальству, особенно среди местных. С другой растущее недовольство условиями труда. За последний год произошло несколько несчастных случаев из-за изношенного оборудования. Был даже стихийный протест на промысле «Карадаг» после гибели трех рабочих при обрушении вышки.

– Уровень травматизма на бакинских промыслах втрое выше среднего по отрасли, – подтвердила Корсакова, сверяясь с данными в папке. – Причем официальная статистика еще и занижена. Многие случаи просто не регистрируют.

– Какие наиболее острые технические проблемы требуют немедленного решения? – спросил я, переводя разговор в практическое русло.

– Прежде всего, устаревшие буровые установки, – без колебаний ответил Завадский. – Большинство из них еще дореволюционной конструкции, с примитивными паровыми приводами. КПД низкий, расход топлива огромный, износ катастрофический.

– Далее, – продолжил он, – отсутствие нормальной системы поддержания пластового давления. Добыча ведется хищнически, без учета геологических особенностей, что приводит к преждевременному истощению скважин.

– Еще проблема с подготовкой кадров, – добавил Терентьев. – Большинство технических специалистов – старой школы, молодежь привлекается мало и неохотно. Инженеров с современным образованием можно пересчитать по пальцам.

– И, наконец, транспортная инфраструктура, – завершила перечисление Корсакова. – Нефть транспортируется преимущественно в цистернах по железной дороге, что создает узкое место и повышает себестоимость. Нефтепровод Баку-Батуми работает на пределе возможностей и требует расширения.

Я внимательно слушал, мысленно выстраивая план действий:

– А что с качеством нефти? На кавказских месторождениях преобладает легкая или тяжелая нефть?

– В основном легкая, с высоким содержанием бензиновых фракций, – ответил Терентьев. – Это наше преимущество. Но есть и месторождения с тяжелой нефтью, особенно на старых промыслах. Кстати, с переработкой тоже беда. Заводы устарели, выход светлых нефтепродуктов низкий.

– Понятно, – я захлопнул блокнот с записями. – Товарищи, ситуация действительно критическая. На следующей неделе я лично отправляюсь в Баку для комплексной проверки и начала реорганизации. Сейчас нам необходимо подготовить детальный план действий.

Я повернулся к Завадскому:

– Антон Николаевич, вы назначаетесь главным техническим инспектором комиссии. Подготовьте перечень наиболее критичных объектов, требующих немедленной модернизации, и предварительные технические решения.

– Будет исполнено, – кивнул Завадский.

– Товарищ Терентьев, – обратился я к геологу, – подготовьте полную характеристику перспективных площадей для интенсификации добычи и предложения по внедрению новых методов разведки. Особое внимание – глубокозалегающим пластам, до которых прежнее руководство не добралось.

– Сделаю, – Терентьев сделал пометку в блокноте.

– И, наконец, Прасковья Ивановна, – я посмотрел на Корсакову, – вам самая сложная задача. Необходимо выявить все теневые финансовые схемы «Азнефти», каналы вывода средств и коррупционные связи. Особенно интересуют зарубежные контакты руководства и компании-посредники в закупках.

– Уже начала работу, Леонид Иванович, – Корсакова похлопала по увесистой папке. – У меня есть предварительная схема движения средств, но нужен доступ к закрытой документации в Баку.

– Получите, – заверил я. – У меня полномочия от наркома на любые проверки. О результатах докладывайте лично мне, минуя общую канцелярию. Информация строго конфиденциальна.

Я встал, давая понять, что основная часть разговора завершена:

– Завтра к вечеру жду предварительные доклады. Послезавтра проведем расширенное совещание с участием специалистов из наркомата. А через неделю выезжаем в Баку.

Когда руководители вышли, я подошел к окну, глядя на дневную Москву. Ситуация в «Азнефти» оказалась даже сложнее, чем я предполагал. Коррупция, техническая отсталость, клановость… И все это в ключевой отрасли, от которой зависела индустриализация и обороноспособность страны.

Вот так подарочек от Студенцова, подумал я, возвращаясь к столу. Впрочем, знание будущего давало мне преимущество. Я точно знал, что нефтяная отрасль способна на технологический рывок. Достаточно вспомнить достижения советских нефтяников в моей изначальной реальности.

Предстояла сложная работа по модернизации существующих месторождений на Кавказе, и только после этого можно будет приступать к поиску «Второго Баку» в Поволжье. Но времени оставалось катастрофически мало.

Я взял телефонную трубку:

– Соедините меня с наркоматом тяжелой промышленности. Мне нужен личный секретарь товарища Орджоникидзе.

Наша нефтяная империя только начинала формироваться, и первым серьезным испытанием станет бакинский вояж.