Текст книги "Красный мотор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

– Товарищи, – я встал во главе длинного стола, – после визита в Кремль у нас появились новые задачи. Серьезные задачи.

Все затихли. Даже Сорокин отложил образцы.

– Начнем с главного. Товарищ Сталин одобрил нашу программу развития, – я обвел взглядом притихший зал. – Но с существенными корректировками. Главный упор теперь на создание базы. Специальные стали, точное станкостроение, система управления производством.

Достал папку с документами:

– Николай Александрович, – обратился к Величковскому, – вам с Сорокиным первоочередная задача: освоение новых марок стали. Особенно для оборонки. Вот спецификации, – протянул им бумаги.

Величковский педантично поправил пенсне, пробежал глазами документы:

– Любопытно… очень любопытно. Особенно эти добавки молибдена. Но потребуется…

– Знаю, – перебил я. – Проблема с легирующими элементами. Поэтому вторая задача поиск новых месторождений. Сорокин, подключите ваши связи в геологоразведке.

– А пока с молибденом туго, – подал голос Сорокин, – можно попробовать комплексное легирование. У меня есть интересные наработки…

– Вот и займитесь. Через два дня жду первые результаты.

Повернулся к Бонч-Бруевичу:

– Михаил Александрович, вам с Зотовым единая система связи. На основе башен Шухова. Надо договорился с Владимиром Григорьевичем.

– Позвольте взглянуть на схему, – Бонч-Бруевич склонился над чертежами. – Да, вполне реализуемо. Но потребуется особая сталь для конструкций.

– Поэтому и начинаем с металлургии, – кивнул я. – Все взаимосвязано.

Котов что-то быстро записывал в гроссбух:

– Леонид Иванович, а финансирование?

– Под особым контролем. Готовьте отдельный отчет по каждому направлению. И… – я помедлил, – могут возникнуть сложности с наркомфином. Будьте готовы.

– Понял, – он понимающе кивнул. – Есть определенные резервы.

– Теперь главное, – я выпрямился. – Времени у нас немного. Счет идет на месяцы. Завтра еду в Нижний, ставить задачи тамошней команде. Циркулеву с Рудневым – развертывание станкостроения, Варваре со Звонаревым – переориентация на грузовики.

– А как же легковая программа? – спросил Зотов.

– Пока в стороне. Сначала грузовики, тракторы, автобусы, – я обвел взглядом собравшихся.

В зале повисла тишина. Каждый осмысливал масштаб предстоящих задач.

– Вопросы?

– Сроки? – деловито уточнил Величковский.

– На первые результаты неделя. План-график получите сегодня. А теперь за работу, товарищи. За работу.

Когда все разошлись, я еще раз просмотрел документы. Программа амбициозная, где-то даже рискованная.

Но другого пути нет. Нужно успеть создать промышленную базу, пока политические противники не начали действовать.

Взглянул на часы – пора готовиться к поездке в Нижний. Там предстоял не менее важный разговор.

Глава 14
Проверка готовности

Всю ночь в поезде я просматривал документы, готовясь к разговору с командой. За окном вагона проплывала осенняя Россия: голые леса, припорошенные первым снегом поля, редкие огоньки деревень. Где-то после полуночи задремал под мерный стук колес, но в пять утра уже был на ногах.

Водитель встретил меня на вокзале в Нижнем. Его старенький «Форд», который мы пригнали еще весной для первых строительных работ, бодро фырчал в предрассветных сумерках.

– На завод, – коротко бросил я, забираясь на заднее сиденье.

Машина покатила по просыпающемуся городу. Булыжные мостовые еще поблескивали от ночного дождя. Около булочных уже выстраивались первые очереди, дворники в фартуках сметали с тротуаров палую листву.

За Окой открылся вид на завод, и я невольно подался вперед. Масштаб построенного за считанные месяцы предприятия впечатлял даже меня, хотя я бывал здесь регулярно. Огромные корпуса из стекла и бетона вырастали из утреннего тумана, словно футуристический город. Высокие трубы котельной уже дымили, готовя цеха к рабочему дню. Вдоль железнодорожной ветки выстроились вагоны с оборудованием.

У проходной уже толпились рабочие первой смены. Многие провожали взглядом нашу машину – директорский «Форд» здесь знали все. Шофер лихо развернулся у главного входа в заводоуправление.

– Леонид Иванович! – Звонарев, взлохмаченный, с папкой чертежей под мышкой, спешил мне навстречу через площадь. – А мы вас только к обеду ждали…

– Дел много, – я пожал его руку. – Собирай всех в конференц-зале через час. Разговор серьезный.

Поднявшись в кабинет, я подошел к огромному окну. Отсюда завод виден как на ладони.

Сборочный корпус, где уже монтировался конвейер. Новенький инструментальный цех, детище Циркулева и Руднева. Моторный корпус, где Варвара доводила до ума новый двигатель. Котельная, электростанция, склады…

Всего полгода назад здесь было пустое поле с редкими деревьями. А сейчас вырос целый завод-гигант. Жаль, что придется менять многие планы после разговора со Сталиным. Но ничего, команда у меня сильная, справимся.

В дверь осторожно постучали.

– Да! – я обернулся от окна.

– Леонид Иванович, – в кабинет заглянула Варвара, раскрасневшаяся то ли от быстрой ходьбы, то ли от утреннего холода. – Мы тут с Мирославом Аркадьевичем доработали систему охлаждения. Хотели показать…

– Через час общее совещание, – перебил я. – Там все и обсудим. Серьезные изменения намечаются, Варвара Никитична.

Она внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала, только кивнула и вышла. А я снова повернулся к окну, глядя, как просыпается завод. Где-то вдалеке прогудел гудок первой смены.

Через час большой конференц-зал заводоуправления быстро заполнялся людьми. Массивные дубовые панели на стенах добавляли помещению солидности. Этот зал я специально оформил в стиле старых технических обществ, чтобы создать правильную атмосферу для важных совещаний.

Бойков, грузный, в хорошем костюме с карманными часами на цепочке, привычным жестом почесал кончик уха и устроился по правую руку от меня. Нестеров, с карандашом и блокнотом, занял место слева. Начальники цехов, руководители служб, представители партийной организации и профсоюза – все расселись вдоль длинного стола, покрытого зеленым сукном.

– Товарищи, – я поднялся со своего места, – до торжественного открытия завода осталось меньше двух недель. Нам предстоит принять гостей из Москвы и продемонстрировать работу первого в стране автомобильного конвейера.

По залу прокатился легкий гул, все понимали важность момента.

– Валериан Степанович, – обратился я к Бойкову, – доложите о готовности производства.

Директор завода поднялся, машинально массируя шею:

– Конвейер смонтирован на восемьдесят процентов. К первому ноября закончим. Бригады сборщиков прошли обучение, пробные прогоны показывают хорошие результаты.

– А оборудование? – спросил я.

– Основные станки установлены, – вступил Нестеров, сверяясь с записями. – Остались пусконаладочные работы в инструментальном цехе. Игнатий Маркович, как у вас дела?

Циркулев поправил пенсне:

– Позвольте заметить, что точность обработки уже превышает американские стандарты. Но требуется еще неделя на окончательную настройку.

– Нужно успеть к тридцатому октября, – отрезал я. – Варвара Никитична, что с моторным цехом?

Варвара поднялась, расправив складки строгого синего платья:

– Испытательные стенды работают, первая партия двигателей собрана. Есть некоторые вопросы по системе охлаждения…

– Детали обсудим позже, – прервал я. – Сейчас главное – готовность к торжественному пуску.

– Разрешите доложить по оформлению, – поднялся заведующий клубом Бочкин, бывший театральный художник. – Транспаранты готовы, художники заканчивают росписи. На главной проходной монтируем арку с электрической иллюминацией.

– Только без излишеств, – предупредил я. – Это завод, а не театр.

– А что с культурной программой? – подал голос председатель завкома.

– Духовой оркестр будет, – кивнул Бочкин. – Самодеятельность готовит концерт. И еще…

Я поднял руку, останавливая поток предложений:

– Товарищи, главное – четкая организация самого пуска. Валериан Степанович, возьмите под личный контроль готовность конвейера. Через три дня проведем генеральную репетицию.

Бойков кивнул, делая пометки на бумаге.

– Товарищ Нестеров, – продолжил я, – проверьте все системы. Электричество, пневматика, гидравлика – не должно быть никаких сбоев.

– Будет сделано, – главный инженер быстро писал в блокноте.

Следующий час мы обсуждали десятки конкретных вопросов – от размещения гостей до обеспечения безопасности. Когда основные моменты были решены, я обвел взглядом присутствующих:

– Есть еще один важный момент. После совещания прошу задержаться Циркулева, Руднева, Варвару Никитичну и Звонарева. Есть серьезный разговор.

Бойков вопросительно посмотрел на меня, но я сделал вид, что не заметил его взгляда. Некоторые вещи лучше обсуждать в узком кругу.

Когда за последним участником большого совещания закрылась дверь, я некоторое время молча разглядывал оставшихся. Моя главная команда – каждый со своим характером, но все преданные делу профессионалы.

– Закройте дверь на ключ, – попросил я Звонарева. – Разговор серьезный.

Игнатий Маркович Циркулев педантично протер пенсне. Руднев, против обыкновения, не ерничал, чувствуя важность момента. Варвара присела на край стула, теребя карандаш – старая привычка, выдающая волнение.

– После встречи с товарищем Сталиным, – начал я, доставая из портфеля документы, – в наши планы вносятся серьезные коррективы. Программу легковых автомобилей временно приостанавливаем.

– Как приостанавливаем? – вскинулся Звонарев. – У нас же уже и двигатель новый, и оснастка готовится.

– Дайте договорить, – я развернул чертежи. – Вместо этого создаем легкий грузовик. Полторы-две тонны грузоподъемности, для городских и пригородных перевозок. Компактный, маневренный, экономичный. Это только первая модель. Затем нужно еще. Потяжелее, для строительства.

Варвара подалась вперед, разглядывая эскизы:

– А двигатель? Те наработки, что мы сделали, они, что пропадут?

– Ваш двигатель, Варвара Никитична, станет основой. Только форсируем его под новые задачи.

– Любопытно, – проворчал Руднев, поправляя очки. – А технологическая оснастка? Придется все перекраивать.

– Именно этим вы с Игнатием Марковичем и займетесь, – кивнул я. – Нужно создать специальный участок для производства рам и кузовов.

Циркулев задумчиво погладил бородку:

– Позвольте заметить… Для рам потребуется особая сталь. И холодная штамповка кузовных деталей…

– Да-да, – перебил его я, – и точность исполнения выше, чем у американцев. Справитесь?

– Обижаете, Леонид Иванович, – фыркнул Руднев. – Мы тут кое-что придумали для повышения жесткости станков. Покажем этим фордовским умникам.

– Только это не все, – я понизил голос. – Есть еще одно задание. Особой важности.

Все подались вперед. В наступившей тишине было слышно, как за окнами громыхает маневровый паровоз.

– Нам поручено создание… – я сделал паузу, – дизельного двигателя для специальных целей.

– Дизельного? – Варвара даже привстала. – Но ведь это же…

– Именно, – кивнул я. – Сложнейшая задача. Немцы пока не смогли сделать надежный дизель такого класса. Но у нас есть преимущество – ваши наработки по системе охлаждения.

– И наши станки с микронной точностью, – добавил Руднев уже без обычной иронии.

– Все документы по этой теме – только от руки, никакой машинописи. Хранить в личных сейфах. Работу маскируем под создание двигателя для трактора.

– Сроки? – деловито уточнил Циркулев.

– На грузовик – неделю на проект, месяц на первый образец. По дизелю – месяц на расчеты и эксперименты.

– Сжато, но реально, – Варвара быстро черкала что-то в блокноте. – Если Мирослав Аркадьевич поможет с системой топливоподачи.

– Обижаешь, – усмехнулся Звонарев. – У меня уже есть пара идей.

– Тогда за работу, – я собрал документы. – Через три дня жду первые эскизы по грузовику. После торжественного открытия завода начнем полным ходом.

Все поднялись, возбужденно переговариваясь. Я видел, как загорелись глаза у каждого, новые сложные задачи только раззадоривали этих увлеченных своим делом людей.

– И еще, – добавил я уже у двери. – Возможны… осложнения. Не все довольны нашими успехами. Так что будьте готовы к непростым временам.

– Прорвемся, Леонид Иванович, – Варвара решительно тряхнула стриженой головой. – Не такое переживали.

Я смотрел, как они уходят – каждый уже погруженный в новые задачи, каждый прикидывающий свою часть работы.

За окном догорал октябрьский день. Я отправился в кабинет, чтобы поработать.

Но список новых дел сегодня еще так и не закончился.

Вечерело. Я просматривал последние телеграммы, когда в дверь постучали.

– Леонид Иванович, беда! – Рыбаков, наш главный бухгалтер, влетел в кабинет, размахивая какими-то бумагами. Его обычная невозмутимость исчезла. – Госбанк заблокировал все счета!

– Что значит заблокировал? – я отложил документы.

– Внеплановая ревизия, – он протянул мне телеграмму. – Якобы нашли какие-то нарушения в отчетности. Все платежи остановлены.

В этот момент дверь снова распахнулась. На пороге стоял Бойков, его массивная фигура заполнила весь проем:

– У нас проблема с поставщиками. «Красный путиловец» отказывается отгружать металл. Говорят, получили указание сверху пересмотреть все договоры.

Я откинулся в кресле. Значит, началось. Люди Рыкова действуют быстро.

– Это еще не все, – в кабинет вошел Нестеров, держа в руках свежую почту. – На следующей неделе прибывает комиссия из наркомата. Внеплановая проверка качества продукции.

– За три дня до торжественного открытия? – Бойков нервно помассировал шею. – Явно неспроста.

– Именно, – я достал из сейфа папку с документами. – Присаживайтесь, товарищи. Будем думать.

Рыбаков педантично разложил на столе финансовые бумаги:

– У нас есть небольшой резерв на запасном счете в Промбанке. Его хватит на неделю работы, не больше.

– С металлом сложнее, – Бойков присел на краешек стула, который жалобно скрипнул под его весом. – Запасов только на три дня производства.

– А комиссия будет придираться к каждой мелочи, – добавил Нестеров. – Я знаю председателя – тот еще стервец.

В наступившей тишине было слышно, как за окном постукивают колеса маневрового паровоза. Я разглядывал карту железнодорожных путей, висевшую на стене.

– Значит так, – наконец произнес я. – товарищ Рыбаков, подготовьте подробную справку по финансовому состоянию. Все цифры, все документы. Я сегодня же свяжусь с Серго Орджоникидзе.

– Думаете, поможет? – Рыбаков протер лысину ладонью.

– Уверен. Он прекрасно понимает важность нашего завода для индустриализации.

Я снял телефонную трубку:

– Соедините с Москвой, с наркоматом тяжелой промышленности.

Через несколько минут в трубке раздался знакомый голос с характерным грузинским акцентом:

– Слушаю, Леонид.

– Григорий Константинович, у нас осложнение. Госбанк внезапно заблокировал счета. Якобы для ревизии…

– Знаю, – перебил нарком. – Уже доложили. Рыков действует, да?

– Похоже на то. А у нас через неделю торжественный пуск.

– Не беспокойся, – в голосе Орджоникидзе появились стальные нотки. – Через час будет распоряжение о выделении дополнительного целевого финансирования по линии наркомата. Напрямую, без Госбанка.

– Спасибо, Григорий Константинович.

– Погоди благодарить, – усмехнулся он. – Завтра пришлю комиссию. Нашу, наркоматовскую. Пусть посмотрят, что там за «нарушения» такие. Да, и позвони в Промбанк, я предупрежу Пятакова, он поможет с оперативным кредитом.

Когда я положил трубку, Рыбаков выжидающе смотрел на меня.

– Порядок, – улыбнулся я. – Готовьте документы для наркоматовской комиссии. И съездите в Промбанк, там уже будут ждать.

– Вот это скорость, – уважительно протянул Бойков. – А как же…

– Ах да, теперь по металлу… – я повернулся к директору. – Помните того инженера с Урала, который приезжал месяц назад? Пошлите ему телеграмму. Пусть организует поставки через Нижнетагильский комбинат.

– А как же указание сверху? – директор завода недоуменно почесал ухо.

– Их указание – московское, – усмехнулся я. – А на Урале своя вертикаль власти. Там многие недолюбливают Рыкова.

– А комиссия? – спросил Нестеров.

– А вот тут, – я достал еще одну папку, – у нас есть козырь. Помните испытания нашей специальной стали месяц назад?

Главный инженер кивнул:

– Конечно. Результаты превзошли все ожидания.

– Именно. И протоколы подписаны военной приемкой. А это, – я значительно поднял палец, – другое ведомство. Пусть попробуют придраться к качеству, когда у нас такое заключение.

– Ловко, – Бойков заметно повеселел. – А что с открытием? Может, отложить?

– Ни в коем случае, – отрезал я. – Седьмого ноября завод должен быть запущен. Любой ценой.

Успокоенные руководители разошлись. Я подождал немного и снова снял телефонную трубку:

– Соедините меня со Златоустом. Глушкова Николая Павловича, пожалуйста.

Пока телефонистка выполняла заказ, я просматривал последние сводки. Через несколько минут в трубке раздался знакомый хрипловатый голос:

– Глушков слушает.

– Николай Павлович, нужна ваша помощь. Сможете приехать в Нижний? Есть разговор по организации охраны завода.

– Что-то случилось, Леонид Иванович?

– Скажем так, предвижу осложнения. Помните, как вы в восемнадцатом на Путиловском организовывали?

– Помню, – в голосе Глушкова появился интерес. – Когда быть?

– Чем раньше, тем лучше. И захватите с собой пару надежных людей. Из тех, фронтовых.

Закончив разговор со Златоустом, я тут же набрал московский номер:

– Алексей Григорьевич? Как там наш друг из наркомфина?

Мышкин, умевший говорить обтекаемо даже по телефонной линии, ответил не сразу:

– Товарищ Брянцев проявляет повышенную активность. Особенно в общении с некоторыми банковскими работниками.

– Понятно. Последите внимательнее. Особенно за его контактами с промышленными предприятиями.

– Будет сделано, – в голосе Мышкина появились профессиональные нотки. – Кстати, он тут собирается в командировку. Угадайте куда?

– В Ленинград, к Путиловцам?

– Именно. Похоже, готовят что-то по линии поставок.

– Хорошо, – я сделал пометку в блокноте. – Держите меня в курсе. И еще. Усильте охрану на всех заводах. Особенно возле лаборатории. И предупредите ответственных лиц, пусть будут осторожнее с документами.

Когда все текущие вопросы были решены, я еще раз просмотрел бумаги. Рыков действует системно, по всем направлениям. Финансы, поставки, попытка сорвать открытие завода.

Но у нас тоже есть свои козыри. А главное – поддержка Сталина и Орджоникидзе.

За окном окончательно стемнело. В свете фонарей были видны силуэты рабочих, спешащих со второй смены. Завод жил своей жизнью, и никакие интриги не могли остановить его работу.

Я усмехнулся, вспомнив одну старую поговорку: «Кто нам мешает, тот нам поможет». Что ж, посмотрим, кто кого…

Глава 15
Новый проект

Конструкторское бюро встретило меня привычным гулом голосов и шелестом ватмана. Просторное помещение с огромными окнами во всю стену было залито октябрьским солнцем. На длинных столах громоздились кульманы, вокруг которых сгрудились конструкторы. В воздухе висел характерный запах туши и карандашного графита.

Варвара, как всегда собранная и деловитая в синем рабочем халате, склонилась над чертежами двигателя. Короткие темные волосы слегка растрепаны, верный признак того, что она уже несколько часов в работе. Рядом маячила долговязая фигура Звонарева в потертой кожанке. Он размахивал руками, что-то горячо доказывая.

– Если изменить степень сжатия и доработать систему охлаждения, – Варвара постучала карандашом по чертежу, – мощность можно поднять до шестидесяти пяти лошадиных сил.

– А клапана выдержат? – скептически поинтересовался Руднев, поблескивая стеклами своих круглых очков. Его аккуратно отглаженный костюм резко контрастировал с общей рабочей обстановкой.

Я подошел ближе. На столе лежал эскиз форсированного двигателя. Глядя на него, я невольно вспомнил моторы «ГАЗелей» из двадцать первого века. Конечно, до них еще далеко, но направление мысли верное.

– Выдержат, – уверенно кивнула Варвара. – Мы уже провели расчеты на прочность. И еще, я думаю применить улучшенную систему смазки.

– Позвольте заметить, – вступил в разговор Циркулев, педантично поправляя пенсне на шнурке, – потребуется особый контроль при производстве. Допуски должны быть минимальными.

Звонарев нетерпеливо взъерошил рыжую шевелюру:

– С двигателем понятно. Но главное – ходовая часть! Смотрите, – он развернул свой чертеж, – если мы сделаем лонжеронную раму облегченной конструкции, можно значительно улучшить корпус.

Я разглядывал предложенную схему. В памяти всплывали конструкции легких грузовиков двадцать первого века. Конечно, сейчас многое еще технологически невозможно, но базовые принципы можно заложить уже сейчас.

– А как с технологичностью? – подал голос Руднев, скептически разглядывая чертеж через очки. – Эти изгибы лонжеронов… На чем штамповать собираетесь?

– На новом прессе из Германии, – парировал Звонарев. – Он как раз через неделю придет.

Я слушал их спор, отмечая про себя интересные идеи. Каждый из них по-своему прав.

Варвара с врожденным чутьем на моторы. Педантичный Циркулев с его маниакальным вниманием к точности. Звонарев, фонтанирующий идеями. Руднев, остужающий самые безумные фантазии технологическими ограничениями.

– Товарищи, – я постучал карандашом по столу, привлекая внимание. – Давайте по порядку. Варвара Никитична, ваши предложения по двигателю принимаются. Только добавьте расчет ресурса на усиленных режимах работы.

Она быстро черкнула что-то в блокноте, закусив губу. Милая характерная привычка, появляющаяся в минуты сосредоточенности.

– Мирослав Аркадьевич, – повернулся я к Звонареву, – идея с облегченной рамой хороша. Но нужно усилить места крепления рессор. Городские дороги никого не щадят.

Рыжий конструктор энергично закивал, черкая пометки на чертеже.

За окном раздался протяжный гудок, на заводе менялась смена. Я посмотрел на часы – до обеда нужно определиться с основными параметрами машины.

Не надо торопиться. Сейчас мы закладываем фундамент не просто одной модели, а целого семейства компактных грузовиков. И от того, насколько правильными будут базовые решения, зависит очень многое.

– Игнатий Маркович, – обратился я к Циркулеву, – подготовьте, пожалуйста, перечень критических размеров и допусков. Особое внимание на сопряжения в трансмиссии.

Тот педантично кивнул, делая пометку в блокноте аккуратным убористым почерком.

А потом я предложил им обсуждение дальше. Пусть не обращают на меня внимания. Тогда разговор продолжился, переходя в более детальную техническую плоскость.

– А если мы поставим карданный вал под углом? – Звонарев схватил карандаш и быстро набросал схему. – Тогда высоту пола можно будет снизить на добрых десять сантиметров.

– И получим нагрузку на крестовины, – тут же возразил Руднев, близоруко щурясь через круглые очки. – Они же будут работать под предельными углами.

Я наблюдал за их спором, отмечая, как азарт технического поиска преображает людей. Звонарев, обычно несколько нескладный и суетливый, становился собранным и точным в формулировках. Его рыжая шевелюра торчала еще более непокорно, верный признак крайней степени увлеченности.

– Можно усилить крестовины, – Варвара подошла к их столу, на ходу сворачивая какие-то чертежи. – Смотрите, если взять сталь с повышенным содержанием хрома, это решит проблему.

– И значительно усложнить технологию, – Руднев иронично приподнял бровь. – У нас же массовое производство, а не штучные изделия.

Я невольно улыбнулся. Каждый из них по-своему прав, и каждый мыслил в рамках своего опыта. Варвара, с ее интуитивным пониманием механики, искала смелые инженерные решения. Руднев, за внешним скепсисом скрывающий огромный производственный опыт, старался удержать фантазии коллег в рамках реальных возможностей завода.

– А что если сделать разгруженные полуоси? – Циркулев оторвался от своих расчетов. – Тогда нагрузка на подшипники ослабнет.

– Игнатий Маркович, голубчик, – перебил его Руднев, – вы же понимаете, что точность обработки у нас не беспредельная.

Я слушал их спор, снова стараясь вспомнить конструкции легких грузовиков, которые появятся через много десятилетий. Многие решения, кажущиеся сейчас революционными, станут потом общим местом. Но путь к ним придется искать самостоятельно, нельзя просто взять и перенести технологии будущего в 1929 год.

– А система охлаждения? – Варвара развернула чертеж двигателя. – При форсировании мотора нужно увеличить теплоотдачу минимум на тридцать процентов.

Ее карие глаза горели знакомым исследовательским огнем. Я уже знал этот взгляд, она не успокоится, пока не найдет решение.

– Можно увеличить площадь радиатора, – предложил Звонарев.

– И получить лишнее аэродинамическое сопротивление, – парировал Руднев. – На расходе топлива скажется.

– Товарищи, – я решил вмешаться, – давайте мыслить системно. Нам нужен не просто грузовик, а база для целого семейства машин.

Все повернулись ко мне. В наступившей тишине послышалось, как за окном громыхает маневровый паровоз.

– Предлагаю следующее, – я подошел к чертежной доске. – Делаем усиленную раму, но с запасом прочности. Систему охлаждения рассчитываем на максимальные нагрузки. Трансмиссию разрабатываем с учетом будущего увеличения мощности.

– Но это же удорожание! – воскликнул Руднев.

– Зато потом сэкономим на разработке модификаций, – я начал набрасывать схему на доске. – Смотрите: сейчас закладываем базу, а потом можем делать и фургоны, и автобусы, и специальные версии.

Я видел, как постепенно загораются глаза у моих конструкторов. Они начинали понимать масштаб замысла. Варвара быстро черкала что-то в блокноте, Звонарев возбужденно теребил свою кожанку, даже скептик Руднев заинтересованно разглядывал схему.

Только Циркулев, как всегда невозмутимый, методично записывал что-то в тетрадь, изредка поправляя сползающее пенсне. Но я знал, что именно его педантичность и внимание к мелочам помогут воплотить наши идеи в металле.

К обеду мы слегка выдохлись. Дискуссии утихли.

– Так, стоп, – я поднял руку, прерывая очередной технический спор. – Мы тут увлеклись теорией, а надо бы посмотреть, как реально работают грузовики в городе.

– В каком смысле? – Звонарев оторвался от чертежа.

– В прямом. Поехать, поговорить с водителями, посмотреть условия работы. Выяснить, что им мешает, чего не хватает.

– Дельная мысль, – оживилась Варвара, откладывая карандаш. – Я давно хотела посмотреть, как ведут себя моторы при городской езде.

– И с погрузкой-разгрузкой разобраться не помешает, – добавил Руднев, снимая очки и протирая их платком. – А то мы тут планируем, а кто знает, как оно в реальной жизни?

Циркулев педантично сложил бумаги:

– Позволю себе заметить, что время уже обеденное. Предлагаю сначала пообедать, а потом отправиться в город.

За время обеда в заводской столовой мы набросали план действий. Решили разделиться на две группы: Варвара со Звонаревым поедут в автобазу «Гужтранса», где больше всего американских грузовиков, а мы с Рудневым и Циркулевым проедем по основным торговым точкам города.

Пока ждали машину, я просмотрел утренние наброски. Странное чувство, в памяти четко стоят «ГАЗели» из будущего, снующие по городским улицам, а тут приходится буквально с нуля создавать их прообраз. Сейчас надо правильно определить базовые требования. А там уже техника дойдет и до совершенных форм.

Из заводских ворот наш видавший виды «Форд» выехал около двух часов дня. За рулем сидел молодой шофер Борис, недавно переведенный из московского филиала. Мы с Рудневым и Циркулевым расположились сзади.

Нижний Новгород встретил нас оживленным движением. По булыжным мостовым громыхали телеги, пролетки и редкие автомобили. Вдоль Кремлевского холма тянулись вереницы извозчиков. У продуктовых лабазов толпился народ, сейчас время послеобеденной торговли.

– К Средному рынку давайте, – предложил я Борису. – Там сейчас самый разгар развоза товаров.

Машина свернула на узкую улочку, ведущую к торговым рядам. Здесь, у старинных каменных лабазов, всегда толпились грузовики – от древних «Уайтов» военных времен до новеньких «Фордов-АА».

Возле большого бакалейного магазина натужно фырчал мотором потрепанный грузовик. Немолодой водитель в засаленной кепке и кожаной куртке пытался втиснуть машину в узкий проезд между телегами.

– Вот где настоящая школа городской езды, – заметил я коллегам. – Давайте посмотрим.

Мы вышли из машины. Циркулев, как всегда педантичный, достал блокнот. Руднев с интересом наблюдал за маневрами грузовика.

– Хороший денек, товарищ водитель! – обратился я к шоферу, когда тот наконец припарковал машину. – Тяжело приходится в таких условиях?

Водитель вытер пот со лба, окинул нас внимательным взглядом:

– А вы, часом, не с завода нового будете? Который автомобильный?

– Оттуда, – кивнул я. – Изучаем, так сказать, условия эксплуатации…

– Условия, значит, – водитель хмыкнул, вытирая руки ветошью. – Меня Фомичом кличут, восьмой год баранку кручу. А условия у нас… сами видите.

Он обвел рукой тесный двор. Между каменными стенами лабаза и деревянным забором едва протискивался грузовик. У крыльца громоздились ящики с товаром.

– Вот смотрите, – Фомич открыл капот своего «Уайта». – Мотор американский, вроде неплохой. Но для города слишком прожорливый. На версту по ведру керосина жрет. А где его взять? В кооперативе через раз бывает.

Циркулев что-то быстро записывал в блокнот, а Руднев внимательно разглядывал конструкцию кузова.

– А погрузочная высота? – спросил я, заметив, как грузчики тяжело поднимают ящики на борт.

– Вот! – оживился Фомич. – Самая беда. Высоко больно. Грузчики ругаются, спины рвут. Да и время теряем. А у нас график, семь точек за день объехать надо.

В этот момент во двор втиснулся еще один грузовик, новенький «Форд-АА». За рулем сидел совсем молодой паренек в кожаной куртке.

– Вот, полюбуйтесь на американскую технику, – Фомич кивнул на «Форд». – Вроде и новый, а толку? Вася, покажи товарищам, что у тебя с рессорами творится!

Молодой водитель заглушил мотор, спрыгнул с подножки:

– Лопнули, будь они неладны. Третий раз за месяц меняю. А где запчасти брать? В кооперативе говорят – ждите, пока из Америки придут.

– А вы на новом заводе, говорят, свои машины делать собрались? – Фомич прищурился. – Только как бы не вышло, как всегда у нас – шуму много, а толку чуть. Вон, на «Красном Путиловце» тоже хотели, да только один черт все вверх тормашками.

– Да ладно тебе, Фомич, – перебил молодой Вася. – Завод-то огромный построили. Я намедни мимо ехал, впечатляет.

– Построить-то построили, – Фомич почесал затылок под кепкой. – Да только где ж вы столько специалистов возьмете? У меня вон племянник там работает, говорит, с инструментом беда, половина рабочих молоток от гаечного ключа еле отличают.