Текст книги "Красный мотор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Глава 25
Карбюратор

Часы в моем кабинете показывали восемь вечера. За окнами производственного корпуса уже стемнело, и только яркий электрический свет выхватывал из темноты заснеженный заводской двор. На столе громоздились чертежи и расчеты, результаты сегодняшних испытаний ходовой части.

Я как раз просматривал последние графики, когда дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетела Варвара. Ее глаза сияли, на щеках играл румянец, верный признак того, что она нашла интересное техническое решение.

– Леонид Иванович, посмотрите! – она разложила на столе большой ватманский лист. – Я придумала, как решить проблему с подачей топлива.

Я склонился над чертежом. Необычная конструкция карбюратора сразу привлекла внимание. Никаких лишних деталей, все продумано до мелочей. В памяти невольно всплыли инжекторные системы из будущего, но здесь что-то принципиально иное.

– Вот здесь, – Варвара водила карандашом по чертежу, случайно касаясь моей руки, – я изменила геометрию диффузора. А если добавить дополнительную камеру вот тут…

В этот момент в кабинет вошел взъерошенный Звонарев с кипой расчетов:

– Варвара Никитична, я тут прикинул на логарифмической линейке. Экономия топлива может достигать пятнадцати процентов!

Я продолжал разглядывать чертеж, стараясь не обращать внимания на то, как близко стоит Варвара. От нее едва уловимо пахло машинным маслом и какими-то недорогими духами. Странное сочетание, от которого почему-то защемило сердце.

– Что скажете, Леонид Иванович? – в ее голосе звучала плохо скрываемая гордость.

– Отличная работа, – я выпрямился, стараясь говорить сухо и по-деловому. – Завтра начнем изготовление опытного образца.

В дверь постучали. У меня прям проходной двор сегодня.

Это молодой инженер Мельников из комиссии. Его прилизанные волосы блестели бриолином, а новенький костюм резко контрастировал с нашей рабочей одеждой.

– Ах, вот вы где, Варвара Никитична, – начал он с явной претензией на светский тон, – не соблаговолите ли обсудить технические детали за ужином?

Я почувствовал, как внутри все сжалось, но внешне остался невозмутим, делая вид, что полностью поглощен чертежами.

Варвара бросила на меня быстрый взгляд и ответила с едва заметной прохладцей:

– Простите, но у меня еще много работы с документацией. Может быть, позже.

Мельников удалился с кислым выражением лица. А я вдруг поймал себя на том, что невольно улыбаюсь, глядя на замысловатые линии нового карбюратора.

– Смотрите, – тем временем Варвара склонилась над чертежом. – Я использовала вашу идею с двухкамерной системой, но добавила оригинальное решение для холостого хода.

Я кивнул, вспоминая, как несколько дней назад осторожно направил ее мысль в нужную сторону, упомянув о возможности разделения потоков топлива. Конечно, я не мог прямо рассказать о двухкамерных карбюраторах ДААЗ из будущего, но общий принцип подсказал.

– Вот здесь, – она показала на сложный узел в чертеже, – эмульсионный колодец особой формы. Топливо проходит через систему калиброванных отверстий разного диаметра. На малых оборотах работает только первая камера с диффузором восемнадцать миллиметров.

Звонарев придвинулся ближе, поблескивая стеклами очков:

– А при открытии дроссельной заслонки больше чем на семьдесят градусов включается вторая камера с двадцатичетырехмиллиметровым диффузором!

– Именно, – Варвара развернула второй чертеж. – Но важнее всего вот эта система балансировки поплавковой камеры. Смотрите, при наклоне машины уровень топлива остается постоянным благодаря особой конфигурации поплавка.

Я внимательно изучал детали. Она действительно блестяще развила исходную идею. Система компенсации разряжения в диффузоре, продуманные переходные режимы, даже эконостат для обогащения смеси при полной нагрузке – все выполнено на удивление грамотно.

– А вот здесь, – Варвара достала еще один лист, случайно задев рукой мое плечо, – я добавила пневмокорректор, реагирующий на разряжение во впускном коллекторе. Он автоматически обедняет смесь на крейсерских режимах.

Звонарев быстро щелкал на логарифмической линейке:

– При таком распределении сечений экономия должна быть даже больше пятнадцати процентов. А если добавить подогрев впускного коллектора, можем достичь еще большего эффекта. Сейчас посчитаю.

– Уже продумала, – Варвара развернула третий чертеж. – Выпускной коллектор проходит вот здесь, подогревая зону карбюратора. Зимой проблем с обледенением не будет.

Я смотрел на воодушевленное лицо девушки, и снова поражался тому, как точно она схватывает технические идеи. Будь она в моем времени наверняка стала бы ведущим конструктором крупного автоконцерна.

– Когда сможем начать изготовление прототипа? – спросил я, возвращаясь к практическим вопросам.

– Основные детали я уже отдала в механический цех, – Варвара сложила чертежи. – К завтрашнему вечеру должны быть готовы. Послезавтра начнем сборку и регулировку.

– Отлично. Звонарев, подготовьте, пожалуйста, испытательный стенд. Нужно будет проверить все режимы работы.

Когда они ушли, я еще раз просмотрел чертежи. Пожалуй, этот карбюратор даст фору многим более поздним конструкциям. Хотя, конечно, до современных инжекторных систем ему далеко. Но для конца двадцатых годов настоящий прорыв.

Переночевал я в кабинете. Утром проснулся и умылся. Снова спустился вниз, в цеха.

Утреннее зимнее солнце едва пробивалось сквозь заиндевевшие окна испытательного цеха. Я просматривал графики вчерашних испытаний ходовой части, когда в цех вошла Варвара. В обычном синем халате она выглядела безупречно собранной, но под глазами угадывалась легкая тень усталости.

– Доброе утро, Леонид Иванович, – она кивнула мне, проходя к испытательному стенду. – Детали из механического цеха уже привезли, можем начинать сборку.

Я сделал вид, что полностью поглощен бумагами, хотя внутри невольно шевельнулось раздражение, значит, все-таки пошла вчера ужинать с этим прилизанным Мельниковым.

Звонарев уже колдовал над стендом, устанавливая измерительные приборы:

– Варвара Никитична, тут манометр для замера разрежения в диффузоре. А вот тут я поставил расходомер с точностью до кубического сантиметра.

– Отлично, – она быстро и уверенно начала собирать карбюратор. – Сначала проверим работу на холостых оборотах.

Я подошел ближе, наблюдая за сборкой. Ее тонкие сильные пальцы уверенно управлялись с мелкими деталями. Невольно залюбовался отточенными движениями – настоящий профессионал.

Первый запуск выявил серьезную проблему. Мотор работал крайне неустойчиво на холостом ходу.

– Смотрите, – Варвара склонилась над прибором, – разрежение в диффузоре скачет. Похоже, там образуются завихрения.

– Действительно, – Звонарев поправил очки. – При таком расположении топливных жиклеров поток воздуха становится турбулентным.

Я вспомнил похожую проблему с карбюраторами в будущем:

– А что если изменить геометрию диффузора? Сделать его более плавным, с постепенным сужением?

Варвара быстро набросала эскиз:

– Вот так? – карандаш уверенно вычертил новый профиль. – Тогда воздушный поток станет ламинарным.

Через час новый диффузор был готов. Но едва мы запустили мотор, как появилась следующая проблема. Топливо начало подтекать из поплавковой камеры.

– Игольчатый клапан, – Варвара сразу определила причину. – Седло недостаточно притерто, и при вибрации появляется зазор.

Она аккуратно разобрала узел:

– Дайте-ка притирочную пасту. Придется доводить вручную.

Я наблюдал, как она методично притирает клапан, и вдруг поймал себя на мысли, что любуюсь не только ее профессионализмом.

Решение второй проблемы заняло почти два часа. Когда наконец все было собрано, за окнами разгорелся день. Скоро обед, но мы и не думали делать перерыв. Мороз усилился, и стекла покрылись причудливыми узорами.

Новый запуск прошел успешно, но через несколько минут работы мотор вдруг начал чихать и терять обороты.

– Обледенение, – Варвара нахмурилась. – При сильном разрежении температура падает ниже нуля, и водяной пар конденсируется на стенках.

– А если использовать тепло выхлопных газов? – предложил я. – Пустить патрубок под карбюратором…

– Нет, так мы перегреем поплавковую камеру, – она задумалась. – Лучше сделаем специальный теплообменник вокруг диффузора. И добавим регулируемую заслонку на впуске горячего воздуха.

Новая система подогрева потребовала еще нескольких часов работы. Когда все было готово, часы в цехе показывали начало шестого. День пролетел молниеносно.

– Теперь все работает идеально, – Варвара с видимым удовольствием слушала ровное урчание мотора. – Расход топлива снизился на семнадцать процентов.

– Отличная работа, – я позволил себе легкую улыбку. – Завтра проведем полный цикл испытаний.

– Да, конечно, – она сняла халат, под которым оказалось простое но элегантное платье. – А сейчас прошу прощения, товарищ Мельников обещал показать мне новую постановку в Доме культуры.

Я почувствовал, как внутри все сжалось, но только кивнул:

– До завтра, Варвара Никитична.

Когда она ушла, я еще долго стоял у работающего мотора, слушая его ровное урчание и размышляя о том, что некоторые проблемы гораздо сложнее технических.

Звонарев собирал приборы и не замечал моего настроения. Теперь я уже не остался на работе. Пошел на съемную квартиру рядом с заводом и переночевать там.

Зимнее утро выдалось морозным. Подходя к заводу, я размышлял о предстоящем совещании по производственным вопросам. Цифры за прошлую неделю не радовали. Брак в механическом цехе превысил допустимые нормы.

В приемной меня встретила новенькая – Вера Павловна Светлицкая, недавно переведенная из бухгалтерии на должность секретаря планового отдела. Её васильковые глаза приветливо блеснули:

– Доброе утро, Леонид Иванович! Вам тут принесли сводки из литейного цеха.

Она грациозно подала папку с документами, и тонкий аромат французских духов «Коти» наполнил воздух. Светлые локоны уложены по последней моде, а скромное, но элегантное платье подчеркивало прекрасную фигуру.

– Благодарю, Вера Павловна, – я задержал взгляд чуть дольше необходимого. – Не могли бы вы зайти ко мне через полчаса с полным отчетом по браку за месяц?

В этот момент мимо приемной быстрым шагом прошла Варвара. Она бросила короткий взгляд на нашу беседу, и я заметил, как чуть сжались ее губы.

В кабинете меня ждала неприятная новость директор завода Бойков созвал внеочередное заседание технического совета. С чего бы это вдруг? Тем более, без предварительного согласования со мной.

Не успел я погрузиться в изучение документов, как появилась Вера Павловна с папками отчетов:

– Вот здесь я собрала все данные по качеству, – она склонилась над столом, показывая графики. – А тут сводная таблица по цехам.

Ее близость и легкий аромат духов странным образом отвлекали от производственных показателей. Краем глаза я заметил в окне силуэт Варвары, проходящей по заводскому двору. Она была в пальто, накинутом поверх синего халата, и почему-то именно сейчас она показалась мне невероятно элегантной.

– Очень интересные данные, Вера Павловна, – произнес я чуть громче обычного. – Давайте обсудим их подробнее за обедом?

Секретарша зарделась и кокетливо поправила локон:

– С удовольствием, Леонид Иванович…

Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Звяга, затянутый в неизменную кожанку. За его плечом маячила грузная фигура директора Бойкова.

– Товарищ Краснов, – Звяга положил на стол увесистую папку. – Мы тут проверили документацию по вашему так называемому «новому карбюратору».

Вера Павловна, бросив на меня извиняющийся взгляд, выскользнула из кабинета. Ее место у стола тут же занял Бойков, демонстративно развернув какие-то бумаги.

– Грубейшие нарушения порядка согласования технической документации, – Звяга наставительно поднял палец. – Отсутствие подписей главного технолога и начальника ОТК. И это не говоря уже об идеологической экспертизе.

– Какой еще идеологической экспертизе? – я почувствовал, как начинает закипать раздражение. – Речь идет о чисто технической разработке.

– Вот именно! – торжествующе воскликнул Звяга. – Технократический уклон, отрыв от партийной линии. А это уже серьезно, товарищ Краснов.

В кабинет вошла Варвара, все еще в пальто, держа в руках результаты утренних испытаний. Увидев компанию, она остановилась у двери.

– К тому же, – Бойков раскрыл второй документ, – использование несертифицированных материалов. Это же прямое нарушение всех инструкций!

– Которые вы сами и написали на прошлой неделе, – не выдержала Варвара. – Раньше такого требования не было.

Звяга медленно повернулся к ней:

– Товарищ Загорская, вы что же, подвергаете сомнению руководящие указания?

– Я подвергаю сомнению попытку похоронить перспективную разработку под грудой формальностей, – она подошла к столу и положила перед Бойковым графики испытаний. – Вот результаты – экономия топлива семнадцать процентов. Это миллионы рублей экономии для страны!

– Молодой специалист товарищ Мельников уже подготовил заключение о недостаточной проработке технических решений, – Звяга достал еще одну бумагу.

Я заметил, как дрогнули пальцы Варвары. Значит, ее вчерашний кавалер уже успел поработать против нас.

– В связи с этим, – Бойков поднялся во весь рост, – принято решение о приостановке работ по данному проекту до полного устранения всех нарушений. Это может занять… – он сделал паузу, – месяца три-четыре, не меньше.

– А там и пятилетний план закончится, – тихо добавила Варвара. – И новый грузовик просто не успеют запустить в производство.

Я смотрел на торжествующую улыбку Звяги, на самодовольное лицо Бойкова, на побледневшую Варвару, и внутри поднималась холодная ярость. Что ж, я не для того прошел через корпоративные войны двадцать первого века, чтобы спасовать перед заводскими интриганами образца двадцать девятого года.

– Что ж, – я медленно сложил руки на груди, делая вид, что смирился с поражением. – Раз уж есть официальное распоряжение директора завода, придется смириться.

– Вот и славно, – Звяга начал собирать бумаги. – И впредь будьте внимательнее к партийной дисциплине, товарищ Краснов.

Когда они ушли, Варвара резко повернулась ко мне:

– И это все? Вы просто так сдадитесь?

– А что вы предлагаете? – я демонстративно углубился в бумаги на столе. – Может быть, ваш новый друг Мельников подскажет выход?

Ее щеки вспыхнули:

– При чем здесь Мельников? И вообще… – она запнулась, увидев входящую в кабинет Веру Павловну с новой стопкой документов.

– Леонид Иванович, не забудьте, в час дня у нас с вами встреча в заводской столовой, – проворковала блондинка, стреляя васильковыми глазами.

Варвара резко развернулась и вышла, едва не столкнувшись в дверях с секретаршей.

Вечером я задержался в испытательном цехе, разбирая документацию по карбюратору. Варвара тоже была там. Молча перебирала чертежи, демонстративно не глядя в мою сторону.

– Может быть, стоит показать расчеты Мельникову? – не удержался я от шпильки. – Вдруг он найдет там еще какие-нибудь недоработки?

Она медленно подняла голову:

– А вы спросите у Веры Павловны, как правильно оформлять техническую документацию. Она же у нас теперь главный специалист?

– По крайней мере, она не бегает на свидания с противником.

– Да что вы говорите! – Варвара вскочила, глаза ее сверкали. – А кто сегодня весь день флиртовал с этой… этой кукольной блондинкой?

– Я просто обсуждал производственные вопросы.

– Конечно! За обедом в столовой, да? – она сгребла чертежи. – Знаете что, Леонид Иванович, занимайтесь своими «производственными вопросами» с кем хотите. А я пойду работать. Может быть, даже с Мельниковым. Он хотя бы не притворяется тем, кем не является!

Она выскочила из цеха, хлопнув дверью. Я смотрел ей вслед и думал, что совсем не вовремя поругался с начальницей производственного отдела. Ох, не вовремя.

Глава 26
Идеальный прототип

Январский мороз превратил окна испытательного цеха в морозные витражи. Термометр на стене показывал минус двадцать пять. Идеальные условия для проверки системы охлаждения в зимних условиях.

Я стоял у пульта управления, стараясь целиком сосредоточиться на показаниях приборов. Массивный грузовик на стенде работал уже второй час. Его приглушенное рычание отражалось от заиндевевших стен цеха.

– Температура охлаждающей жидкости пятьдесят семь градусов, – доложил Звонарев, протирая запотевшие очки. Его рыжие вихры торчали из-под вязаной шапки. – Термостат не открывается, система работает по малому кругу.

Варвара, не говоря ни слова, склонилась над радиатором. После вчерашней ссоры она демонстративно избегала смотреть в мою сторону. В теплом свитере под синим халатом она методично проверяла все соединения, стараясь держаться подальше от меня.

– В верхнем патрубке образовалась ледяная пробка, – наконец произнесла она сухим, официальным тоном. – Система требует полной переработки.

Звонарев переводил встревоженный взгляд с меня на Варвару, явно чувствуя напряжение между нами.

– Что предлагаете? – спросил я максимально деловым тоном.

– Если вас интересует мое мнение, а не мнение секретарши из планового отдела, – Варвара подчеркнуто холодно протянула мне схему, – нужно полностью менять компоновку. Вот расчеты.

Я взглянул на чертеж, стараясь игнорировать колкость. Решение действительно инновационное: принудительная циркуляция с электрическим насосом, предпусковой подогреватель, термостат оригинальной конструкции.

– Это… – я на секунду запнулся, – это очень смелое техническое решение.

– Рада, что хоть в чем-то заслужила ваше одобрение, Леонид Иванович, – она развернулась к верстаку. – Звонарев, давайте займемся делом. Нужно подготовить испытательный стенд.

В цехе повисла тяжелая тишина, нарушаемая только гулом работающего двигателя. Я смотрел на напряженную спину девушки.

Через низкие зимние окна пробивался тусклый свет. День обещал быть долгим и непростым.

– А вот и наш главный специалист по точной механике! – раздался от дверей язвительный голос. В цех вошел Руднев, по обыкновению в своем нелепом лиловом сюртуке. – Я тут слышал, у вас проблемы с циркуляционным насосом?

– Алексей Платонович, – оживился Звонарев, – как вы узнали?

– Голубчик, когда у вас в цехе что-то не ладится, это слышно даже в механическом, – Руднев небрежно бросил на верстак потертый кожаный портфель. – Этот ваш двигатель стучит, как разбитая швейная машинка.

Он достал из портфеля штангенциркуль и направился к насосу:

– Ну-с, показывайте, что вы тут наизобретали.

Варвара, несмотря на мрачное настроение, невольно улыбнулась. Манера Руднева называть «голубчиками» всех, включая начальство, и его острый язык давно стали притчей во языцех.

– Вот здесь, – она указала на крыльчатку насоса, – возникает кавитация при низких температурах.

– Кавитация? – Руднев театрально всплеснул руками. – Милая, да тут вообще чудо, что эта конструкция хоть как-то работает! Смотрите на зазоры – они же как пропасть в горах!

Он склонился над насосом с измерительным инструментом:

– Та-ак… Биение вала полмиллиметра, торцевой зазор вообще не регулируется. Кто это конструировал, студент-первокурсник?

– Это фордовская разработка, – заметил я.

– А-а, – протянул Руднев, – тогда понятно. Американцы, они как дети, любят все попроще. Главное, чтоб быстро и дешево. – Он выпрямился. – Ну что ж, придется заняться. Звонарев, голубчик, тащите сюда токарный микрометр и индикатор часового типа.

Через час насос был полностью разобран. Руднев колдовал над деталями, время от времени разражаясь язвительными комментариями в адрес американских конструкторов.

– А вот здесь, – он показал на корпус подшипника, – мы поставим бронзовую втулку с принудительной смазкой. И крыльчатку нужно отбалансировать, а то она у вас шестерит, как пьяный грузчик.

Варвара увлеченно следила за его работой, понемногу оттаивая. Когда насос собрали и запустили, вибрация действительно исчезла.

– Теперь второе «узкое место», – Руднев повернулся к термостату. – Это вообще что за самодельщина?

– Стандартный термостат с восковым наполнителем, – пояснил Звонарев.

– Стандартный? – Руднев картинно закатил глаза. – Голубчик, да он же закисает на морозе, как столетний ревматик! Тут нужен двухступенчатый клапан с гидрокомпенсацией.

Он быстро набросал схему:

– Вот, смотрите. Первая ступень открывается при шестидесяти градусах, вторая – при восьмидесяти. А между ними – специальный байпасный канал с дроссельной шайбой.

К вечеру новый термостат был собран и установлен. Система заработала как часы. Температура держалась стабильно, насос работал без вибрации.

– Ну вот, – удовлетворенно заключил Руднев, вытирая руки ветошью, – теперь хоть на людей похоже. А то развели тут сопли. – Он хитро прищурился. – Кстати, голубчики, а что это у вас атмосфера такая… морозная? И это при работающем двигателе!

Варвара чуть покраснела, а я сделал вид, что полностью поглощен приборами.

– Ох уж эта молодежь, – вздохнул Руднев, укладывая инструменты в портфель. – Вечно усложняют простые вещи. Как в технике, так и в жизни.

Следующие несколько часов я провел в кабинете, погрузившись в бумаги. Вера Павловна то и дело заглядывала с какими-то малозначительными вопросами, каждый раз одергивая и без того безупречное платье и поправляя светлые локоны.

– Леонид Иванович, – проворковала она, в очередной раз появляясь на пороге, – может быть, вы хотите чаю? У меня есть замечательный цейлонский…

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет буквально влетел взъерошенный Звонарев:

– Леонид Иванович! Прототип полностью готов! Мы установили новую систему охлаждения, провели предварительную обкатку, все работает идеально!

За его спиной маячил Руднев, демонстративно закатывая глаза:

– Ну прямо-таки идеально, голубчик? А кто там полчаса назад проклинал смещение оси коленвала на две сотых миллиметра?

Я поднялся из-за стола:

– Хорошо. Завтра в девять утра проводим генеральные испытания. Подготовьте полный комплект измерительных приборов. Проверим все системы в предельных режимах.

– Будет сделано! – Звонарев козырнул и умчался.

– Эх, молодость и невинность… – проворчал Руднев, направляясь к выходу. – Кстати, Леонид Иванович, – он обернулся в дверях, – не забудьте пригласить на испытания товарища Загорскую. Все-таки половина технических решений – ее.

Вера Павловна, все еще стоявшая у стола с чашкой чая, чуть нахмурилась.

Я сделал вид, что полностью поглощен документами:

– Разумеется. Пригласите всех ключевых специалистов.

Завтрашний день обещал быть решающим. И не только для нашего прототипа.

К следующему утру к девяти часам на заводском полигоне собралась вся команда. Звонарев уже колдовал над приборами, то и дело протирая замерзающие очки. Руднев, кутаясь в полушубок, придирчиво осматривал ходовую часть. Варвара в теплом пальто поверх рабочего халата методично проверяла все системы, по-прежнему старательно избегая смотреть в мою сторону.

– Начнем с проверки холодного запуска, – скомандовал я, поправляя хронометр. – Двигатель остывал всю ночь, температура масла минус пятнадцать.

Чуть поодаль, около измерительных приборов, возвышалась нескладная фигура Циркулева в потертом черном сюртуке. Он методично выставлял стрелки на ноль, бормоча себе под нос технические параметры. А рядом с ним профессор Вороножский в развевающемся черном халате торжественно поднимал к небу колбу с катализатором.

– Перед началом испытаний необходимо произвести калибровку всех измерительных приборов с точностью до третьего знака после запятой, – провозгласил Циркулев, поправляя пенсне на цепочке. – Без этого все полученные данные будут абсолютно некорректны.

– Коллега, – перебил его Вороножский, – гораздо важнее правильное расположение машины относительно магнитного поля Земли! Артур подсказывает, что нужно развернуть ее строго по оси север-юг.

Варвара села за руль. Один поворот ключа, и мотор уверенно застучал, быстро переходя на ровную работу.

– Семь секунд до запуска, – довольно хмыкнул Руднев. – А говорили, что новая система подачи топлива не справится с морозом.

– Семь целых и тридцать две сотых секунды до запуска, – педантично уточнил Циркулев, не отрывая глаз от хронометра. – Температура масла минус пятнадцать и четыре десятых градуса по Цельсию.

– Восхитительно! – воскликнул Вороножский, прижимая к груди колбу. – Артур в полном восторге! Он говорит, что молекулярные структуры выстроились идеально благодаря утреннему положению Юпитера!

После получасового прогрева начались ходовые испытания. Грузовик уверенно преодолевал один круг полигона за другим. Варвара виртуозно проводила машину через все препятствия – крутые подъемы, глубокие колеи, участки с глубоким снегом.

– Температура охлаждающей жидкости стабильна! – выкрикивал данные Звонарев, не отрываясь от приборов. – Давление масла в норме! Расход топлива на пятнадцать процентов ниже расчетного!

– Если позволите внести уточнение, – вмешался Циркулев, – расход топлива снизился на пятнадцать целых и семь десятых процента. Это принципиально важно для научной точности эксперимента.

После двух часов непрерывной работы мы перешли к испытаниям тормозной системы. Варвара разгоняла грузовик до максимальной скорости и резко тормозила. Машина останавливалась как вкопанная, не уходя в занос даже на обледенелых участках.

– Великолепно! – Руднев постукивал по тормозным дискам своим инструментом. – Равномерный износ накладок, никакого перегрева. Голубушка, – он повернулся к Варваре, – вы были абсолютно правы насчет новой конструкции суппортов.

К полудню мы завершили весь цикл испытаний. Результаты превзошли самые смелые ожидания. Грузовик превосходил все существующие аналоги по проходимости, экономичности и надежности.

– Полный успех, – резюмировал Звонарев, просматривая записи показаний. – Можно запускать в серийное производство.

Варвара молча кивнула, и впервые за эти дни я заметил, как в уголках ее губ мелькнула едва заметная улыбка.

– Что ж, – Руднев начал укладывать инструменты в потрепанный портфель, – кажется, наши молодые таланты создали нечто действительно стоящее. Хотя, конечно, – он хитро прищурился, – некоторым еще предстоит поработать над точностью взаимодействия. И я говорю не только о молекулярных структурах, голубчик Борис Ильич!

Вороножский энергично закивал, потрясая колбой, а Циркулев педантично записал время окончания испытаний с точностью до секунды.

Я сделал вид, что не понял намека, и отправился готовить отчет об испытаниях. Впереди нас ждало еще немало сложностей, и не только технических.

В это момент на полигоне появилась знакомая фигура в кожанке. Звяга широким шагом направлялся к нам, а за его спиной маячила группа двое людей в строгих пальто.

– Та-ак, – протянул секретарь партячейки, оглядывая собравшихся. – Опять несанкционированные испытания? Без согласования с партийным комитетом?

– Позвольте, товарищ Звяга, – я достал из планшета документы. – Вот разрешение технического совета и утвержденная программа испытаний.

– А где подпись идеологической комиссии? – Звяга торжествующе поднял палец. – Где заключение по политической благонадежности конструкции?

– Политическая благонадежность конструкции? – не выдержал Руднев. – Голубчик, вы хоть понимаете, что несете?

– Осторожнее в выражениях, товарищ инженер, – нахмурился Звяга. – У нас есть информация, что в проекте использованы несертифицированные узлы и детали.

– Все детали отечественного производства, – спокойно вмешалась Варвара. – Можете проверить маркировку.

– Более того, – неожиданно вступил Циркулев, – точность их изготовления составляет восемнадцать микрон, что на тридцать две сотых процента превышает американские аналоги.

– А космические силы полностью на нашей стороне! – радостно добавил Вороножский, потрясая колбой. – Артур подтверждает!

Звяга побагровел:

– Вот! Опять эти разговоры про космические силы! Это же форменный идеализм! Придется созвать внеочередное партийное собрание…

– Боюсь, не успеете, товарищ Звяга, – я протянул ему телеграмму. – Завтра прибывает комиссия из ВСНХ. Они хотят лично ознакомиться с результатами испытаний.

Звяга медленно прочитал телеграмму. Его лицо постепенно меняло цвет с багрового на нормальный.

– Что ж… – наконец процедил он. – Раз товарищи из наркомата интересуются… Но имейте в виду – партийный контроль никто не отменял!

Он резко развернулся и зашагал прочь, его свита поспешила следом.

– Экий несносный субъект, – пробормотал Руднев. – Прямо как некалиброванный микрометр, только портит всю работу.

– Зато расположение Марса сегодня просто великолепное! – радостно сообщил Вороножский.

Я посмотрел на часы. До приезда комиссии оставалось меньше суток. Нужно подготовить все документы и еще раз проверить каждый узел машины.

Краем глаза я заметил, как Варвара, снимая рабочие перчатки, бросила в мою сторону быстрый взгляд. Кажется, успешные испытания немного растопили лед между нами. Хотя впереди еще много работы, и не только с техникой.

К десяти утра актовый зал завода был переполнен. В первых рядах расположилась комиссия из ВСНХ, трое серьезных мужчин в добротных костюмах.

Комиссию возглавлял Павел Михайлович Зубцов, грузный седой мужчина лет шестидесяти, с пронзительными серыми глазами и аккуратно подстриженными усами. Несмотря на возраст, от него исходила мощная энергия старой производственной закалки. До революции он руководил крупнейшим металлургическим заводом на Урале, а теперь возглавлял технический отдел ВСНХ. Я знал, что он пользуется полным доверием Орджоникидзе.

Рядом с ними устроился директор завода Бойков, нервно теребя галстук. Звяга занял место в президиуме, демонстративно раскладывая какие-то бумаги.

Наша команда собралась чуть в стороне. Варвара в строгом темном платье выглядела собранной и решительной. Руднев, как всегда в лиловом сюртуке, негромко отпускал язвительные комментарии. Циркулев педантично раскладывал графики и диаграммы, а Вороножский украдкой доставал из кармана халата знакомую колбу.

– Товарищи! – Звяга поднялся на трибуну. – Сегодня мы рассматриваем крайне серьезный вопрос. В нашем конструкторском бюро, без должного согласования с партийными органами, разработан так называемый «новый грузовик». При этом использовались сомнительные методы и несертифицированные материалы…

– Позвольте уточнить, – перебил его старший из комиссии, седой мужчина с цепким взглядом. – Какие именно материалы вызывают у вас сомнения?

– Ну… это… – Звяга замялся, судорожно перебирая бумаги. – Вот, например, новый состав резины для амортизаторов! Он не соответствует существующим нормативам!

– Потому что превосходит их по всем параметрам, – спокойно сказала Варвара, поднимаясь с места. – Разрешите продемонстрировать результаты испытаний?