Текст книги "Красный мотор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– А вот здесь, – Звонарев показывал на разметку будущего фундамента, – мы установим виброуплотнители по вашей схеме. Только знаете, я тут подумал…

Он достал из своей неизменной потрепанной папки новый чертеж:

– Если добавить дополнительные резонаторы вот здесь и здесь, эффективность уплотнения возрастет почти вдвое!

Я внимательно изучил схему. Невероятно, он самостоятельно дошел до принципа, который в моем времени запатентовали только в 1950-х годах.

– Отличная идея, Мирослав Аркадьевич. Внедряйте.

– Уже! – он просиял. – Смотрите!

К площадке подъезжал грузовик с первой партией виброуплотнителей, собранных по его чертежам в механических мастерских. Массивные устройства выглядели немного грубо, но я знал, что они сработают.

Карташов, наблюдавший за разгрузкой, покачал головой:

– Признаюсь, поначалу я сомневался. Но теперь… – он внимательно изучал показания нивелира, а его помощники брали пробы из контрольных скважин. – Показатели уплотнения превосходят все ожидания.

– Василий Петрович! – подбежал Звонарев. – Представляете, в третьей скважине уже пошло схватывание укрепляющего раствора! Такими темпами через неделю можно начинать основные испытания.

Вдруг раздался треск и грохот. Один из виброуплотнителей провалился в размытый грунт.

– Стоп работу! – крикнул я, но Звонарев уже мчался к месту аварии.

– Ничего страшного! – кричал он на бегу. – Я предвидел такую возможность! Сейчас включим аварийную систему откачки.

К вечеру ЧП было ликвидировано. Более того, этот случай помог выявить слабое место в конструкции и внести необходимые изменения.

– А вы знаете, – задумчиво произнес Карташов, когда мы просматривали вечерние данные с датчиков, – по-моему, нам крупно повезло с этим рыжим чудаком. Такое сочетание инженерной интуиции и теоретических знаний редко встретишь.

Я молча кивнул. За прошедшие недели Звонарев показал себя не только талантливым инженером, но и прекрасным организатором. Несмотря на внешнюю суетливость, он умел добиваться от рабочих максимальной отдачи.

Через три дня на площадку прибыла московская комиссия во главе с профессором Гинзбургом, сухощавым желчным старичком в золотом пенсне.

– Ну-с, показывайте ваши эксперименты, – скептически произнес он, оглядывая работающие виброуплотнители.

Следующие два часа Звонарев, то краснея, то бледнея под пристальным взглядом профессора, объяснял принцип работы системы. Гинзбург методично задавал вопросы, иногда едко комментируя ответы.

– А вот здесь, – Звонарев развернул свой чертеж с резонаторами, – мы добились особого эффекта.

– Чушь! – перебил профессор. – По всем законам механики это невозможно.

– Почему же невозможно? – вмешался я. – Давайте проверим. Запускайте установку!

Виброуплотнители загудели, земля едва заметно задрожала. Гинзбург методично обходил контрольные точки, сверяясь с измерительными штырями и проверяя данные нивелирной съемки.

– Не может быть… – пробормотал он через несколько минут. – Это же невозможно!

– Именно! – подхватил Звонарев. – А теперь смотрите на данные в контрольных скважинах!

Когда все данные были собраны и проанализированы, Гинзбург неожиданно улыбнулся:

– Должен признать, молодой человек, ваше решение… нестандартно. Но оно работает. И работает прекрасно.

Он повернулся ко мне:

– Леонид Иванович, где вы нашли этого самородка?

– ВСНХ прислало, – улыбнулся я. – По распределению.

– Хм… – Гинзбург поправил пенсне. – Пожалуй, я включу положительное заключение в отчет. Но с одним условием, что молодой человек должен подготовить подробное теоретическое обоснование метода. Это может стать прекрасной диссертацией.

Звонарев просиял, но тут же смутился:

– Я постараюсь, Михаил Яковлевич…

Когда комиссия уехала, он подбежал ко мне:

– Леонид Иванович! Как вы думаете, я справлюсь с диссертацией?

– Уверен, что справитесь, – ответил я, глядя, как заходящее солнце золотит его рыжую шевелюру. – Только не забывайте о нашей стройке. Впереди еще много работы.

– О чем вы говорите! – он снова загорелся энтузиазмом. – У меня уже есть идеи по ускорению процесса уплотнения. Если изменить частоту вибрации, можно еще больше увеличить массу нагрузки.

Он побежал дальше. Я поглядел вслед и усмехнулся.

Глава 3
Фундамент

Зал заседаний нижегородского горисполкома был переполнен. Пришлось срочно нести дополнительные стулья. Весть о результатах экспериментов привлекла не только членов технического совета, но и множество инженеров с других строек.

Звонарев, непривычно аккуратно причесанный и в новом костюме, явно с чужого плеча, нервно перебирал свои чертежи. Его руки слегка дрожали.

– Спокойно, – шепнул я. – Просто расскажите все как есть.

Он кивнул, приглаживая непослушные рыжие вихры. В зал вошел Орджоникидзе в сопровождении местного партийного руководства. Сразу стало тише.

– Докладывайте, товарищи, – Серго сразу взял быка за рога. – Что там с вашим методом?

Я вышел к доске первым:

– Товарищи, за прошедший месяц мы провели серию экспериментов по укреплению грунтов. Результаты превзошли все ожидания. Мирослав Аркадьевич, прошу вас доложить.

Звонарев, спотыкаясь, подошел к доске. Начал говорить сбивчиво, но постепенно увлекся, глаза загорелись привычным азартом:

– Суть метода в комбинированном воздействии. Сваи особой конструкции создают несущий каркас, а виброуплотнение с одновременной подачей укрепляющего раствора формирует монолитное основание. Вот результаты проб.

Он развернул графики. В зале зашумели. Цифры действительно впечатляли.

– Позвольте! – вскочил профессор Ларцев из московского Промстройпроекта. – Это же противоречит всем канонам! Виброуплотнение в таких грунтах неприменимо.

– Канонам? – Звонарев на секунду замялся, но тут же вскинул голову. – А вот практика говорит обратное! Смотрите…

Он быстро начертил схему:

– При определенной частоте колебаний происходит резонансное уплотнение. Мы провели триста двадцать семь испытаний! Вот журналы с замерами.

– Молодой человек, – желчно заметил Ларцев, – ваш энтузиазм похвален, но, повторяю, это неуместно. Особенно, когда идет речь о строительстве такого крупного завода.

– Михаил Яковлевич, – перебил его Гинзбург, – я лично проверял результаты. Метод работает. Более того, – он поправил очки, – это настоящий прорыв в технологии фундаментостроения.

В зале снова зашумели. Орджоникидзе внимательно разглядывал графики.

– А сроки? – спросил он. – Сколько времени нужно на укрепление всей площадки?

– При правильной организации работ – три месяца, – ответил я. – Мы уже составили график.

– Немыслимо! – снова вскочил Ларцев. – Такие работы требуют минимум полгода!

– Товарищ нарком, – Звонарев шагнул вперед, чуть не опрокинув стул. – Разрешите объяснить? Мы разработали специальный план организации работ. Шесть участков, работающих параллельно. Бетонный узел уже действует, виброуплотнители изготавливаются.

Он говорил четко, по-деловому, оперируя цифрами и фактами. Куда делась его обычная суетливость, передо зрителями стоял уверенный в себе инженер.

Орджоникидзе слушал внимательно, иногда задавая короткие вопросы. Наконец поднялся:

– Что скажете, товарищ Гинзбург?

– Поддерживаю проект, – твердо ответил профессор. – Риск есть, но он просчитан. А результаты испытаний не оставляют сомнений.

– Хорошо, – Орджоникидзе обвел взглядом зал. – Кто против?

Ларцев снова попытался что-то сказать, но Серго остановил его жестом:

– Товарищ профессор, вы предлагаете альтернативный метод? Который уложится в сроки?

Тот промолчал.

– Тогда решено, – Орджоникидзе достал папиросу. – Даю добро на реализацию проекта. Товарищ Краснов, лично с вас спрошу за результат. Впрочем, вам уже не привыкать к сжатым срокам. И умению делать прорывы. А вы, – он повернулся к Звонареву, – готовьте подробную документацию по методу. Это надо внедрять и на других стройках.

Когда все начали расходиться, Серго задержал меня:

– Скажи честно, Леонид, сработает?

– Сработает, товарищ нарком, – уверенно ответил я. – Технология проверена, люди готовы.

– Люди… – он усмехнулся. – Этот рыжий инженер настоящая находка. Такие кадры нам нужны. Присматривай за ним.

– Обязательно. Кстати, у меня есть идеи по организации инженерного центра. Что, если…

– Потом расскажешь, – перебил Орджоникидзе. Он сверкнул глазами и посмотрел на часы. – Сначала фундаменты. Время не ждет. Я сейчас уезжаю. Заехал проверить, как у вас тут дела. Смотри, Краснов, головой отвечаешь. Не справишься, былые заслуги не спасут.

Ну еще бы. Я знаю. Если не выполню задание, меня не пощадят. Мои недруги во главе с Рыковым не упустят возможности меня уничтожить. Да и сам Сталин тоже по голове не погладит.

…Вечером мы со Звонаревым стояли на площадке. Закатное солнце золотило стрелы подъемных кранов, готовых к началу масштабных работ.

– Знаете, Леонид Иванович, – вдруг сказал он, – я ведь чуть не отказался от распределения сюда. Хотел в Москве остаться, в проектном институте.

– И что передумали?

– Почувствовал, что здесь будет что-то грандиозное, – его глаза загорелись привычным огнем. – Кстати, у меня появились новые идеи по оптимизации свайного поля.

Я слушал его. Да, Серго прав. Такие люди нам нужны. Именно они построят новую промышленность. А мои знания из будущего помогут направить их энергию в нужное русло.

На следующий день, едва июльское солнце поднялось над горизонтом, я опять приехал на стройплощадку. После утверждения метода Звонарева для укрепления грунтов нужно срочно начинать масштабные работы. Время поджимало – по контракту с Фордом первые машины должны сойти с конвейера через полтора года.

Я поднялся на небольшой холм, оглядывая раскинувшуюся внизу панораму будущего завода. Более трехсот гектаров земли предстояло превратить в современное производство. Пока здесь виднелись только колышки разметки да наспех сколоченные времянки. Вдалеке урчали первые экскаваторы «Марион», прибывшие по контракту с американцами.

– Как успехи? – спросил я подошедшего Воронцова, главного инженера строительства. Он с кряхтением забрался вслед за мной.

– Честно говоря, не очень, – он перевел дух и протянул мне сводку. – Грунтовые воды заливают котлованы быстрее, чем мы успеваем их рыть. А метод Звонарева хорош, но для всей площадки нужно время, чтобы его внедрить.

Я бегло посмотрел бумаги. Хотя и так знал их содержимое.

– Время – это как раз то, чего у нас нет, – я развернул принесенные чертежи на походном столике. – Смотрите, что предлагаю.

Снизу к нам подтянулись прорабы и начальники участков. Даже вечно встрепанный Звонарев примчался, услышав про новые технические решения. Сначала все тяжело дышали, потом успокоились.

– Ваш метод укрепления грунтов – отличная основа, – я кивнул молодому инженеру. – Но чтобы ускорить процесс, нужно добавить еще несколько решений. Во-первых, водопонижение с помощью иглофильтров.

– Это как? – заинтересованно подался вперед Звонарев, его зеленые глаза загорелись привычным азартом.

Я набросал схему:

– Опускаем по периметру котлована трубы с фильтрами и откачиваем воду насосами. Техника несложная, но эффективная. Насосы уже заказаны в Германии, через две недели будут здесь.

– А бетон? – спросил Воронцов. – При таких объемах обычные смеси слишком долго набирают прочность.

– И тут есть решение. – Я достал результаты испытаний из лаборатории Величковского. Он их провел специально по моему заказу. – Добавляем в смесь молотый шлак из мартеновских печей и увеличиваем долю цемента. Прочность выше стандартной, и что важнее всего схватывается за пять дней вместо обычных двадцати восьми.

Инженеры удивленно переглядывались.

– Но это же… – начал было Воронцов.

– Да-да, я знаю, «авантюра», – улыбнулся я. – Но все проверено в лаборатории. К тому же у нас есть опыт укрепления грунтов по методу Звонарева. Чем это рискованнее?

Мирослав просиял от упоминания своего метода. А я продолжил:

– Теперь главное, это четкая организация труда и всего процесса. Нужны три бетонных завода, в центре и по краям стройки. Работа круглосуточно, в три смены. Электричество дадим от временной станции. И самое важное – все материалы должны поступать точно по графику, никаких простоев.

В этот момент снизу донесся крик:

– Товарищ Воронцов! В третьем котловане опять прорыв воды!

Мы все посмотрели вниз, под холм.

– Вот видите? – я свернул чертежи. – Каждый день промедления стоит стране десятки тысяч рублей. Давайте начинать. Звонарев, вы со своей группой занимаетесь укреплением грунтов. Воронцов, на вас организация бетонных заводов. Остальным развернуть подробный план работ к вечеру.

Я спустился с холма, направляясь к котлованам. Нужно лично проверить, как идут земляные работы.

В голове уже складывался план следующего этапа, организации скоростного монтажа конструкций. Но это потом. Сейчас надо заложить надежный фундамент. В прямом и переносном смысле.

К вечеру мы снова собрались в бараке технического совета, просторной времянке, наспех сколоченной из свежих досок. Пахло смолой и махоркой. За длинным столом разместились все ключевые фигуры стройки: прорабы, начальники участков, снабженцы.

Я разложил схемы и графики на столе. Карташов, все еще сомневающийся в успехе наших экспериментов, хмуро разглядывал расчеты по новому бетону.

– Товарищи инженеры и строители, – начал я. – Ситуация требует нестандартных решений. Мы уже доказали эффективность метода Звонарева для укрепления грунтов. Теперь предлагаю следующий шаг – новую организацию бетонных работ.

– Это авантюра! – резко поднялся Студеницкий, главный технолог строительства, бородатый мужчина лет пятидесяти. – Леонид Иванович, я тридцать лет в строительстве. Нельзя так экспериментировать на важнейшем государственном объекте.

– Петр Захарович, – я старался говорить спокойно, – давайте обратимся к фактам. Вот результаты испытаний нового состава бетона. Молотый шлак и увеличенная доля цемента дают прочность на двадцать процентов выше стандартной.

– А долговечность? – подал голос Морозов, седой прораб из Москвы. – Кто гарантирует, что через год не пойдут трещины?

Звонарев, сидевший рядом со мной, не выдержал:

– Так мы же испытали образцы на ускоренное старение! По методике профессора Величковского.

– Молодой человек, – поморщился Студеницкий, – ваших экспериментов с грунтами нам уже достаточно. Хотите теперь и бетон испортить?

– Товарищи, – я постучал карандашом по графику. – Давайте смотреть шире. При традиционных методах мы потратим на фундаменты минимум восемь месяцев. А сроки поджимают. Форд не будет ждать.

– Вот именно! – неожиданно поддержал меня молодой инженер Мамаев. – Нам нужно строить завод современными методами. Американцы давно используют скоростное строительство.

– Америка далеко, – буркнул кто-то из угла.

– Зато результаты испытаний прямо здесь, – я выложил на стол акты лабораторных исследований. – Смотрите: прочность, морозостойкость, схватываемость, все параметры лучше стандартных.

В бараке повисла тишина. Все склонились над документами.

– Допустим, – медленно проговорил Карташов. – Но организация работ? Три бетонных завода одновременно, круглосуточная работа… Это же огромный риск.

– Риск просчитан, – я развернул еще один чертеж. – Вот схема поставок материалов. Железная дорога рядом, склады оборудуем здесь и здесь. График поставок составлен так, чтобы все происходило в точные сроки.

Следующий час я объяснял детали организации работ. Постепенно я видел, как меняются лица слушателей, от полного отрицания к заинтересованности.

– А ведь может получиться, – задумчиво протянул Морозов. – Только вот что, Леонид Иванович… Давайте начнем с одного завода. Проверим на малом объеме, а потом уже развернем все силы.

– Нет времени на эксперименты, – твердо ответил я. – Либо мы начинаем сразу по-крупному, либо не укладываемся в сроки. Но я готов лично отвечать за результат.

– Хорошо, – неожиданно сказал Студеницкий. – Я все еще считаю это авантюрой. Но… ваши аргументы убедительны. Рискнем?

Он обвел взглядом собравшихся. Постепенно все начали кивать.

– Тогда за работу, товарищи инженеры, – я собрал чертежи. – Завтра в восемь утра жду начальников участков с детальными планами работ.

Когда все разошлись, ко мне подошел Звонарев:

– Леонид Иванович, а я придумал, как еще ускорить укладку бетона! Если использовать вибраторы для уплотнения, можно выиграть пятнадцать процентов по срокам.

Я улыбнулся.

– Действуй. Все карты тебе в руки.

К концу недели первый бетонный узел был готов к испытаниям. Звонарев со своей бригадой провел бессонную ночь, налаживая оборудование. Я видел синяки под его глазами, но в зеленых глазах горел привычный энтузиазм.

– Все готово, Леонид Иванович! – доложил он, нервно приглаживая рыжие вихры. – Шлак смололи до нужной фракции, цемент проверили, формы для образцов подготовлены.

На площадке собралась внушительная комиссия. Студеницкий хмуро поглядывал на самодельные бетономешалки с увеличенной скоростью вращения, еще одно наше нововведение. Карташов методично проверял весы для дозировки компонентов.

– Начинаем, – скомандовал я.

В большое деревянное корыто рабочие начали засыпать компоненты по новой рецептуре. Молотый шлак мелкой серой пылью ложился на цемент.

Я сверялся с записями, пропорции должны быть идеальными. Величковский грозился приехать, но так и не успел из-за загруженности. Пришлось пока обойтись без него. Он продиктовал по телефону все параметры.

– Слишком много воды! – вдруг крикнул Студеницкий, глядя как бригадир доливает воду в смесь.

– Так и задумано, – ответил я. – При таком составе начальная подвижность должна быть выше обычной. Смотрите…

Бетономешалка загудела, набирая обороты. Через пять минут первая порция серой массы полилась в формы. Звонарев суетился рядом с вибратором, еще одним экспериментальным устройством для уплотнения бетона.

– Засекаю время! – объявил Карташов, доставая большие карманные часы.

Мы все склонились над формами. По моим расчетам, основанным на данных лаборатории Величковского, схватывание должно начаться значительно раньше обычного.

Через час первые признаки твердения стали заметны. Студеницкий недоверчиво потрогал поверхность бетона:

– Странно… Действительно схватывается быстрее.

– Это еще не все, – улыбнулся я. – Главное, тут гораздо выше прочность. Мирослав Аркадьевич, готовьте малые образцы для испытаний.

Звонарев кинулся к маленьким формам, бормоча что-то про коэффициенты твердения. Его рыжая шевелюра мелькала то тут, то там. Он успевал одновременно следить за температурой бетона, делать пометки в журнале и давать указания рабочим.

К вечеру мы произвели первое испытание образцов. Стрелка динамометра уверенно поползла вверх, показывая совершенно неожиданную для суточного бетона прочность.

– Невероятно, – пробормотал Карташов, сверяясь с таблицами. – Как вам это удалось?

– Химия, Василий Петрович, – ответил я. – Точный расчет состава и правильное соотношение компонентов. Теперь представьте, что мы сможем заливать фундаменты в пять раз быстрее обычного.

– А усадка? – не сдавался Студеницкий. – Надо проверить усадку!

– Обязательно проверим, – кивнул я. – Но уже сейчас можно запускать второй бетонный узел. Времени мало.

– Леонид Иванович! – Звонарев снова оказался рядом, размахивая какими-то расчетами. – А если добавить в смесь еще и…

– Тише, тише, – остановил я его энтузиазм. – Сначала отработаем этот состав. Кстати, как там ваши виброуплотнители?

– Уже установили на третьем участке! – просиял он. – Завтра начинаем пробную заливку большого фундамента.

Я посмотрел на темнеющее небо. Скоро август, а нам еще столько нужно успеть. Но главное – лед тронулся. Новая технология работает, а значит, мы сможем построить завод в срок.

– По домам, товарищи! – скомандовал я. – Завтра начинаем работу в полную силу.

Глава 4
Новые материалы

В моем временном кабинете, бывшей конторе лесничества, было душно. Августовская жара превращала помещение в настоящую парилку. Я разложил на столе карту железных дорог и график поставок.

– Итак, что у нас с цементом? – спросил я Кожухова, главного снабженца строительства.

Андрей Андреевич, сухонький, в неизменном костюме дореволюционного покроя, зашелестел бумагами:

– Новороссийский завод может дать только половину требуемого объема. Вольский обещает треть. Но с доставкой будут большие трудности.

– Знаю, – перебил я. – Поэтому предлагаю новую схему. Смотрите.

Я развернул схему движения вагонов:

– Организуем кольцевые маршруты. Постоянные составы, четкий график. Как часы должны ходить! Разгрузка не более шести часов, иначе весь график посыплется.

– Леонид Иванович, – Кожухов устало протер глаза, – но это же… нереально. У нас на станции один кран. А вы хотите за шесть часов разгружать целый состав?

– Поэтому строим разгрузочную эстакаду. – Я достал еще один чертеж. – Три пути, механизированная разгрузка. Да, это потребует затрат, но окупится за счет сокращения простоев.

В кабинет влетел взмыленный Звонарев:

– Беда! На втором узле бетон кончается. А состав с цементом застрял где-то под Арзамасом!

– Вот видите! – Котов развел руками. – Как тут график соблюдать?

Я снял телефонную трубку:

– Соедините с начальником станции Арзамас… Товарищ Непейвода? Здравствуйте. Говорит Краснов, строительство автозавода. У вас наш состав с цементом… Да-да, тот самый. Что значит «в общем порядке»? У нас правительственное задание!

Разговор занял десять минут, пришлось намекнуть на мои связи в наркомате путей сообщения. Наконец начальник станции сдался:

– Через час состав будет у вас.

– Видите, как можно решать вопросы? – повернулся я к Кожухову. – Но это все пожарные меры. Нужна система. Вот, смотрите…

Я разложил новый документ:

– График привязываем к производству бетона. Каждый час расписан. На станции организуем диспетчерскую. Три смены грузчиков, механизированная разгрузка, сортировка материалов прямо на платформах.

– А склады? – подал голос молчавший до сих пор Морозов.

– Никаких складов! – я постучал карандашом по графику. – Только буферные запасы на сутки. Все должно идти сразу в дело. Материал на площадку, замес в бетономешалку, готовый бетон в фундамент.

– Как на конвейере у Форда? – Звонарев хитро прищурился.

– Именно! – я улыбнулся, вспомнив недавние переговоры в Детройте. – Главное, четкий ритм. Кстати, где чертежи разгрузочной эстакады?

– Уже готовы! – Звонарев выудил из своей неизменной папки листы. – Я тут добавил поворотный кран особой конструкции. И еще придумал систему…

Он затараторил, размахивая руками. Кожухов только головой качал, глядя на молодого энтузиаста.

– Хорошо, – прервал я поток идей. – Значит так: Андрей Андреевич, на вас график движения составов. Звонарев, занимайтесь эстакадой. Морозов, организуйте бригады грузчиков. И запомните главное – простоев быть не должно. Каждый час промедления…

– … стоит стране десятки тысяч рублей, – хором закончили все.

– Рад, что запомнили, – усмехнулся я. – За работу, товарищи!

Когда все вышли, я еще раз просмотрел графики. Система поставок сейчас это ключевое звено. Если наладим ее, темпы строительства вырастут в разы. Конечно, в 1929 году это выглядит революционно, но другого пути нет.

Нужно строить завод современными методами. Даже опережающими время.

За окном прогудел паровоз, прибыл состав с цементом. Работа продолжалась.

* * *

Солнце едва поднялось над горизонтом, а стройка уже гудела как растревоженный улей. Я стоял на том же холме, откуда месяц назад мы начинали разметку площадки. Теперь пейзаж изменился до неузнаваемости.

Три бетонных узла работали как единый механизм. От железнодорожной эстакады к ним непрерывно шли грузовики с цементом и щебнем. Звонарев, как всегда растрепанный, носился между участками, размахивая своей потрепанной папкой.

– Леонид Иванович! – окликнул меня начальник первого участка Рябинин, коренастый сибиряк с окладистой бородой. – Третий фундамент заливаем. Ваш быстрый бетон творит чудеса, через пять дней можно опалубку снимать.

– Как там виброуплотнители? – спросил я, глядя на работающие механизмы.

– Сперва рабочие ворчали – непривычно. А теперь не нахвалятся. И правда ведь, производительность выше, да и качество лучше.

К нам подошел Топтунов, молодой прораб с инженерным образованием:

– На втором узле небольшая заминка, барахлит привод бетономешалки.

– Запасной привод со склада немедленно! – я повернулся к стоявшему рядом Никольскому, новому начальнику снабжения. – Организуйте.

– Уже отправил, – кивнул тот. – Я как услышал странный звук при обходе, сразу распорядился.

– Вот это работа! – похвалил я. – Учитесь, товарищи, предупреждать проблемы.

Мы спустились к центральному участку. Здесь заканчивали заливку фундамента главного корпуса.

Бетон непрерывным потоком лился из труб, виброуплотнители равномерно гудели, рабочие слаженно двигались по своим местам.

– Как часы работают, – с гордостью сказал Топтунов. – А помните, как месяц назад спорили на техсовете?

Я помнил. Помнил и споры, и сомнения, и откровенное недоверие. Но теперь все видели результат, темпы строительства выросли в несколько раз.

– Леонид Иванович! – к нам подбежал взмыленный Звонарев. – Идемте скорее! Там на четвертом участке такое…

– Что случилось? – встревожился я. – Опять не слава богу⁈

– Да нет, хорошее! – глаза его сияли. – Помните, я предлагал модификацию виброуплотнителя? Так вот, испытали, а там эффективность на тридцать процентов выше!

Мы поспешили за ним. По дороге я отмечал, как изменилась стройка.

Везде порядок, четкая организация, никакой суеты. На разгрузочной эстакаде работали простые поворотные краны с ручным приводом, последнее изобретение Звонарева позволило ускорить их работу.

Грузовики АМО-Ф15 и американские «форды» шли непрерывной чередой. Бригады грузчиков споро разгружали мешки с цементом.

У четвертого участка собралась целая толпа. Новая конструкция виброуплотнителя действительно работала великолепно, бетон буквально на глазах превращался в монолит.

– А я говорил! – возбужденно тараторил Звонарев. – Если изменить частоту колебаний и добавить резонаторы, то можно…

– Отлично, – прервал я его. – Готовьте чертежи, будем переоборудовать остальные машины.

– Уже готовы! – он извлек из своей папки пачку листов. – И еще я тут подумал…

В этот момент раздался паровозный гудок, прибыл очередной состав с материалами.

– За работу, товарищи! – скомандовал я. – К концу недели должны закончить все основные фундаменты.

Вечером я задержался на площадке. В свете прожекторов стройка выглядела особенно внушительно. Три бетонных узла продолжали работать, сменные бригады деловито сновали между участками.

Звонарев, каким-то чудом все еще полный энергии, снова оказался рядом:

– Леонид Иванович, а ведь мы делаем историю, правда? Такими темпами еще никто не строил!

Я молча кивнул. Да, мы делаем историю. И не только в строительстве. Этот завод станет символом новой индустриальной эпохи. Надо лишь его построить.

– Мирослав Аркадьевич, что там с вашими новыми идеями по виброуплотнителям?

Его глаза загорелись, и он снова принялся рассказывать об очередном усовершенствовании. Звонареву достаточно просто указать направление, дальше он уже сам мчался вперед.

Члены московской комиссии собрались у первого бетонного узла ранним утром. Я видел, как придирчиво осматривает оборудование профессор Гринев, как хмурится представитель Промстройпроекта Ларцев.

– Прошу внимания, товарищи, – начал я. – Перед вами новая система организации бетонных работ. Мы разделили весь процесс на отдельные операции, как на конвейере Форда.

Я показал на верхнюю площадку, где были устроены секции для материалов:

– Смотрите: песок, щебень и цемент расположены на разных уровнях. Подача идет самотеком по желобам. Это сокращает использование ручного труда на тридцать процентов.

– Любопытно, – Гринев поправил пенсне. – А точность дозировки?

– Для этого мы установили специальные мерные бункера, – подал голос Звонарев, который, как всегда, оказался рядом. – Вот здесь контрольные весы. Каждая порция материалов отмерена с наивысшей точностью.

– А вот и наша гордость, – я подвел комиссию к бетономешалкам. – Обратите внимание на конструкцию барабана. Мы изменили угол наклона лопастей и добавили систему рычагов для облегчения вращения.

Ларцев скептически хмыкнул:

– Выглядит ненадежно.

– Проверим? – я кивнул рабочим.

Бригада споро засыпала компоненты. Новая мешалка плавно закрутилась.

– Засекайте время, – предложил я.

Через семь минут бетон был готов. Гринев придирчиво изучил состав:

– Однородный… И время перемешивания вдвое меньше обычного. За счет чего?

– Точные пропорции и правильная последовательность загрузки, – объяснил я. – Плюс мы добавляем золу из котельной – это улучшает свойства бетона. Но главной скорости мы достигли за счет организации труда по системе Гастева.

Мы перешли к участку, где работали бригады:

– Каждая бригада специализируется на своей операции. Вот эта отвечает за подготовку смеси, эта – за перемешивание, эта – за транспортировку…

– А это что за конструкция? – заинтересовался один из членов комиссии, указывая на систему лотков.

– Наше решение для транспортировки бетона, – с гордостью сказал Звонарев. – Желоба расположены под оптимальным углом, есть промежуточные площадки для контроля потока. А вот специальные тачки нашей конструкции – центр тяжести смещен для облегчения работы.

– И сколько человек у вас в бригаде? – спросил Ларцев.

– Двенадцать, – ответил я. – По системе Гастева каждый знает свой участок работы. Вот график производительности за последний месяц.

Я развернул схему. Цифры говорили сами за себя, выработка выросла втрое.

– А качество? – Гринев снова поправил очки.

– Пройдемте к лаборатории, – предложил я. – У нас на каждом этапе контроль. Вот журналы испытаний.

Следующий час комиссия изучала документацию. Наконец Гринев поднял голову:

– Должен признать, результаты впечатляют. Особенно интересна ваша организация процесса. Это действительно похоже на конвейер.

– Вот именно! – воодушевился Звонарев. – Надо бы добавить еще механический привод для подачи материалов. Тогда еще больше ускоримся.

– Хорошо, – Ларцев захлопнул папку с отчетами. – Считаю возможным рекомендовать ваш метод для внедрения на других стройках. С некоторыми доработками, разумеется.

– Обязательно, – согласился я. – Мы еще многое можем улучшить. Надо просто не останавливаться на достигнутом.

Когда комиссия уехала, Звонарев подскочил ко мне:

– Леонид Иванович, а я придумал, как усовершенствовать систему желобов!

Впереди уже маячили новые задачи – монтаж металлоконструкций, устройство крыш, прокладка коммуникаций.

Вечерело. Закатное солнце окрашивало багрянцем строительные краны и недостроенные корпуса завода. Я задержался на площадке, разбирая документы после отъезда комиссии, когда заметил одинокую фигуру Звонарева. Он сидел на штабеле досок, непривычно тихий, без обычного своего возбуждения.