Текст книги "Красный мотор (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Нэпман 4. Красный мотор

Глава 1
Договор на вес золота

Июльское солнце било в высокие окна зала заседаний ВСНХ. Я сидел чуть в стороне от основного стола, внимательно изучая проект договора. Тридцать миллионов долларов за технологии Форд – сумма колоссальная, но условия в целом выгодные. Однако что-то меня смущало.

Анастас Иванович Микоян, несмотря на свои тридцать три года, вел переговоры уверенно и жестко. Невысокий, подтянутый, с характерными кавказскими чертами лица и внимательным взглядом темных глаз, он методично проходился по каждому пункту договора.

– Итак, господа, – Питер Мартин Соренсен, вице-президент «Форд Мотор Компани», откинулся в кресле, – мы предоставляем полную техническую документацию, обучаем ваших специалистов, обеспечиваем поддержку на девять лет…

Я поднял руку:

– Позвольте вопрос. В пункте об обучении специалистов, сколько человек планируется направить на заводы Форд?

– Пятьсот человек, – Соренсен взглянул на меня с легким раздражением. – Более чем достаточно для…

– Предлагаю увеличить до семисот, – я раскрыл свои расчеты. – И добавить отдельную программу для технологов и конструкторов. Нам понадобятся специалисты не только по сборке, но и по разработке новых моделей.

Микоян чуть заметно кивнул. Мы обсуждали это утром.

– Мистер Соренсен, давайте обсудим это, – сказал он. – Мы не требуем невозможного – просто расширение программы обучения.

Он говорил спокойно, но в голосе чувствовалось напряжение.

– Позвольте заметить, – подал голос Джон Мерфи, технический директор Форд, седой грузный американец, – обучение семисот специалистов вместо пятисот создаст серьезную нагрузку на наши предприятия.

– Но речь идет о создании целой отрасли! – вступил в разговор Пятаков, заместитель председателя ВСНХ. – Нам это крайне необходимо для такого масштабного проекта.

– Господа, – перебил его юрист компании Чарльз Купер, поправляя золотые очки, – контракт и так включает беспрецедентные условия по передаче технологий.

– Технологий сборки, – заметил Лобов, главный инженер советской делегации. – А нам нужны специалисты по разработке.

– Именно об этом я и говорю, – кивнул я. – Расширенная программа подготовки кадров.

– Но позвольте, – Соренсен нахмурился, – зачем вам новые модели? Ford-A…

– Прекрасный автомобиль, – я улыбнулся. – Но рельеф и климат в СССР сильно отличаются от американских. Нам нужно будет адаптировать конструкцию. Кроме того, – я сделал паузу, – было бы разумно сразу предусмотреть возможность выпуска нескольких модификаций. Грузовой вариант, например.

Соренсен побарабанил пальцами по столу:

– Адаптация конструкции… Это потребует дополнительных согласований, испытаний…

– Именно поэтому, – подал голос Микоян, – предложение товарища Краснова о расширении программы обучения выглядит вполне разумным.

Я развернул следующую страницу своих заметок:

– И еще один момент. В договоре не прописаны сроки поставки оборудования. Предлагаю внести четкий график с указанием этапов.

Соренсен заметно напрягся:

– Мистер Краснов, мы предлагаем самые выгодные условия из всех подобных контрактов. Полная передача технологий, обучение специалистов. Многое другое.

– И мы это ценим, – я чуть подался вперед. – Но давайте посмотрим на перспективу. СССР – огромный рынок. Если мы наладим успешное производство, это окупит все дополнительные затраты. Более того, – я сделал паузу, – при правильной организации мы можем говорить о долгосрочном сотрудничестве. Новые модели, совместные разработки…

Микоян едва заметно улыбнулся. Он прекрасно понимал, куда я клоню.

– Хорошо, – Соренсен достал платок, промокнул лоб. – Я свяжусь с Детройтом. Но потребуется время на согласование новых условий.

– Конечно, – Микоян поднялся. – Предлагаю сделать перерыв до завтра. А вечером, – он улыбнулся американцу, – приглашаю вас в Большой театр. Дают «Лебединое озеро».

Когда американцы покинули зал, Анастас Иванович повернулся ко мне:

– Складно говорите, товарищ Краснов. Особенно про долгосрочное сотрудничество. Думаете, согласятся?

– Уверен, – я собрал бумаги. – Они же знают, с какой стороны у бутерброда масло. А мы предлагаем им не просто контракт, а выход на новый рынок. Кстати, – я достал еще один лист, – у меня есть мысли по организации конвейера…

– Завтра, – Микоян устало махнул рукой. – Сейчас надо подготовиться к вечеру. С американцами важен не только официальный протокол.

Я смотрел в окно на московские крыши. Где-то там, в будущем, уже виделись мне корпуса нового завода, нескончаемый поток автомобилей на конвейере. Но сначала нужно заложить правильный фундамент. И начинается он здесь, за столом переговоров.

…И еще я смотрел в окно на московские крыши и вспоминал события последних дней.

После разговора со Сталиным я провел много бессонных ночей над документами. Автомобильная промышленность… Новое направление, о котором я, металлург, знал пока немного. Первым делом запросил все материалы по переговорам с Фордом.

Контракт готовился с начала года. Американцы предлагали строительство автозавода в Нижнем Новгороде с годовой мощностью сто тысяч машин. Ford-A и грузовик Ford-AA – вполне современные модели. Техническая помощь, обучение специалистов, право на модификацию конструкции… На первый взгляд все выглядело неплохо.

Я отправился к Микояну, который курировал переговоры. Анастас Иванович внимательно выслушал мои соображения по улучшению договора.

– Значит, товарищ Сталин поручил вам заняться машиностроением? – он задумчиво побарабанил пальцами по столу. – Что ж, после ваших успехов в металлургии это вполне логично. Какие конкретно изменения предлагаете внести в контракт?

Я разложил заметки:

– Во-первых, расширить программу обучения. Пятьсот человек – это только для начала производства. Нам нужны специалисты для развития отрасли. Во-вторых, четкий график поставки оборудования. В-третьих…

Микоян слушал, иногда делая пометки. Под конец кивнул:

– Толково. Завтра как раз решающий раунд переговоров. Приходите, поможете додавить американцев.

Я перебирал документы поздно вечером, когда позвонил Величковский:

– Леонид Иванович, нашел любопытные материалы по американскому автопрому. Там у них на заводах интересная система организации производства. Зайдите ко мне. Это вам будет интересно.

В его заваленном книгами кабинете горела настольная лампа. Профессор, по обыкновению протирая пенсне, разложил на столе несколько журналов:

– Вот, смотрите. «Wall Street Journal» за прошлый год. Форд теряет позиции, Дженерал Моторс обходит его по продажам. А все потому, – он поднял палец, – что Генри Форд упорно держится за единственную модель. В то время как Дженерал Моторс предлагает разные машины для разных слоев населения.

Я просмотрел графики продаж:

– То есть монополия Форда заканчивается?

– Именно! – Величковский оживился. – А теперь главное. Форду срочно нужны средства на модернизацию производства. И… – он достал еще одну вырезку, – у него серьезные проблемы с профсоюзами. Рабочие требуют повышения зарплат.

Я почувствовал, как складывается пазл:

– Получается, контракт с СССР им нужен не меньше, чем нам?

– Более того, – профессор понизил голос, – по моим данным, Дженерал Моторс тоже проявляет интерес к советскому рынку. Их представители уже прощупывали почву через торгпредство.

Он достал еще одну вырезку:

– А вот это самое интересное. Представитель Дженерал Моторс Джеймс Рейли сейчас в Москве. По поводу поставок грузовиков для Автодора.

– Откуда информация? – я насторожился.

Величковский хитро прищурился:

– Помните моего старого приятеля из торгпредства, Казаринова? Он курирует все автомобильные контракты. Так вот, Дженерал Моторс настойчиво прощупывает почву насчет строительства завода. И Рейли, – профессор понизил голос, – имеет полномочия вести предварительные переговоры.

Я почувствовал, как складывается идеальная комбинация:

– А Форд об этом знает?

– Пока нет.

Всю ночь я просидел над документами, выстраивая стратегию переговоров. Теперь я знал, как переломить ситуацию, если американцы займут жесткую позицию.

Утреннее солнце еще не успело прогреть зал заседаний, когда Соренсен положил на стол папку с документами:

– Господа, я получил ответ из Детройта. Мистер Форд считает любые изменения контракта неприемлемыми.

Молодой замнаркома внешней торговли Кафтанов, известный своим знанием английского, попытался смягчить атмосферу:

– Господа, возможно, мы слишком торопимся с выводами…

– Нет, мистер Кафтанов, – перебил его представитель технического департамента Форд Уильям Смит, – решение правления окончательное.

Микоян подался вперед, бросив на меня предостерегающий взгляд, – может быть, найдем компромисс? Сократим число дополнительных специалистов

– Позвольте заметить, – вступил начальник планового отдела ВСНХ Лурье, шелестя бумагами, – все расчеты уже согласованы Госпланом. Смета утверждена…

– И строительные работы уже скоро начнутся, – добавил главный архитектор проекта Веснин. – На площадке будут работать более тысячи человек.

– Это внутренние вопросы СССР, – сухо заметил финансист Форд Гарри Беннет. – Они не могут влиять на позицию компании.

Соренсен покачал головой, поправляя манжеты:

– Боюсь, это бесполезно. Мистер Форд был предельно ясен – либо контракт подписывается в текущем виде, либо мы вынуждены свернуть переговоры.

– Вы понимаете, – Микоян откинулся назад, – что это означает? Полгода работы коту под хвост.

– Понимаю, – кивнул Соренсен. – Но у Форд достаточно других рынков. А ваши требования, повторяю, неприемлемы.

– Не требования, – снова вмешался я, – а необходимые условия для успешной работы завода.

– В таком случае, – Соренсен начал собирать бумаги, – нам больше нечего обсуждать.

– Подождите, – Микоян бросил на меня раздраженный взгляд и сделал последнюю попытку, – давайте возьмем паузу. Обдумаем все еще раз…

– А как же предварительные договоренности по поставкам оборудования? – подал голос руководитель советской технической группы Липгарт, высокий инженер с военной выправкой. – Спецификации уже согласованы.

– Все предварительные соглашения теряют силу, – отрезал технический эксперт Форд Рассел Вильямс, даже не подняв глаз от бумаг.

– Господа американцы, – не выдержал пожилой профессор Хвостов из Промакадемии, – вы хоть понимаете, что срываете крупнейший индустриальный проект в Европе?

– Мы понимаем только одно, – ответил Соренсен, – либо контракт остается без изменений, либо он не будет подписан. Боюсь, это окончательное решение, – он встал и направился к выходу. – Всего доброго, господа.

Когда американцы покинули зал, Микоян медленно повернулся ко мне:

– Ну что, товарищ Краснов, довольны? – его акцент стал заметнее, как всегда в минуты сильного раздражения. – Полгода вели переговоры. Все было готово к подписанию. А теперь это все к чертям собачьим!

– Анастас Иванович…

– Молчите! – он резко поднял руку. – Завтра в девять утра лично объясните Политбюро, почему сорвали контракт. И не забудьте упомянуть, что это именно ваши «улучшения» привели к провалу.

Он стремительно вышел, хлопнув дверью. За ним вышли и остальные члены делегации. Я остался один в пустом зале. На столе все еще лежали материалы, по контракту.

Я посмотрел на бумаги и усмехнулся. Ну вот, теперь мой выход

Вечером в «Метрополе» было непривычно тихо для вечернего часа. Я специально выбрал этот ресторан, здесь часто ужинали иностранцы, а мне нужны свидетели.

Соренсен сидел через два столика от меня, в компании своих помощников. Они негромко обсуждали что-то по-английски, изредка поглядывая в мою сторону. Я сделал вид, что полностью поглощен ужином.

В половине девятого появился мой «случайный» гость. Представитель Дженерал Моторс Джеймс Рейли, с которым я связался сегодня днем через знакомых в Торгпредстве.

Его появление не осталось незамеченным. Я видел краем глаза, как напрягся Соренсен.

– Мистер Краснов! – Рейли пожал мне руку. – Какая приятная встреча!

За соседним столиком навострил уши младший Соренсен.

– Присаживайтесь, мистер Рейли, – я указал на свободный стул. – Как ваши переговоры в торгпредстве?

– О, весьма продуктивно, – он небрежно развернул салфетку. – Кстати, я слышал о некоторых сложностях с Фордом.

Я сделал паузу, отпив вина:

– Небольшие разногласия по условиям контракта.

– Да-да, – Рейли понизил голос. – Знаете, Дженерал Моторс готова предложить гораздо более выгодные условия. И не только по автомобильному производству.

За столиком Соренсена повисла напряженная тишина. Там все прекрасно слышали. Рейли продолжал:

– Например, наша программа обучения специалистов гораздо более привлекательная для вас, чем у Форда.

В этот момент к нашему столику решительно направился Соренсен.

– Мистер Краснов, – он старался говорить спокойно, но желваки на его скулах выдавали напряжение. – могу я вас на минуту?

– Прошу прощения, мистер Рейли, – я поднялся. – Служебный разговор.

В пустом холле ресторана Соренсен нервно поправил галстук:

– Послушайте, эти переговоры с Дженерал Моторс, они ведь неофициальные?

– Пока да, – я пожал плечами. – Хотя знаете, их условия действительно интересны. Особенно по части подготовки специалистов и…

– Сколько времени вам нужно? – перебил он.

– Простите?

– Для согласования изменений в наш контракт. Сколько времени?

Я сделал вид, что задумался:

– День. К завтрашнему вечеру я подготовлю все дополнения. Но, – я внимательно посмотрел на него, – теперь речь пойдет не только об обучении специалистов.

Соренсен вытер платком лоб:

– Вы поставили нас в сложное положение, мистер Краснов.

– Отнюдь. Я просто хочу получить максимум для своей страны. А уж с кем заключать контракт, мы еще выбираем.

– В девять утра, – отрывисто произнес он. – Жду вас с новыми предложениями. И… – он замялся, – пожалуйста, отмените завтрашнюю встречу с мистером Рейли.

Возвращаясь к столику, я едва сдерживал улыбку. Рейли понимающе улыбнулся:

– Кажется, наш план сработал? Теперь мы можем обсудить другие условия поставки грузовиков?

– Более чем, – я достал портмоне. – Ваш ужин за мой счет. И… спасибо за ваше предложение.

– Не за что, – усмехнулся он.

Выйдя из ресторана, я глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Теперь предстояло подготовить новые условия контракта. И на этот раз Форд получит полный список требований.

К девяти утра в зале заседаний ВСНХ было непривычно многолюдно. Слух о возобновлении переговоров разлетелся быстро.

Микоян появился за пять минут до начала, хмурый и невыспавшийся:

– Что за цирк вы устроили, товарищ Краснов? – негромко спросил он, останавливаясь рядом со мной. – Мало вчерашнего скандала?

Я молча протянул ему папку с новыми условиями контракта.

– Что это… – он начал просматривать документы, и его брови поползли вверх. – Увеличение квоты на обучение до тысячи специалистов? Право на разработку собственных моделей? Создание инженерного центра? Вы с ума сошли? Они никогда на это не согласятся.

Договорить он не успел, в зал вошла американская делегация. Соренсен выглядел непривычно серьезным.

– Доброе утро, господа, – он сразу перешел к делу. – Мы изучили новые предложения советской стороны…

– Простите, – перебил Микоян, – какие новые предложения?

– Те, что прислал мистер Краснов вчера вечером, – Соренсен достал точно такую же папку. – И я уполномочен заявить, что «Форд Мотор Компани» принимает эти условия.

В зале повисла звенящая тишина. Я видел, как изумленно переглядываются члены советской делегации.

– При одном условии, – продолжил Соренсен. – Контракт должен быть подписан сегодня. До шести вечера.

Микоян медленно повернулся ко мне:

– Как вам это удалось?

– Видите ли, Анастас Иванович, – я чуть понизил голос, – иногда полезно немного… подтолкнуть партнеров к правильному решению.

Он прищурился, явно собираясь что-то спросить, но его прервал Соренсен:

– Приступим к обсуждению деталей?

Следующие восемь часов мы методично прорабатывали каждый пункт нового контракта. Я видел, как постепенно меняется выражение лица Микояна, от недоверия к пониманию, а затем и к явному одобрению.

Ровно в шесть вечера Соренсен поставил последнюю подпись.

– Что ж, господа, – он поднялся, протягивая руку Микояну, – полагаю, мы заключили историческую сделку. Скоро в Советской России откроются сборочные линии Форд… – он покачал головой. – Старик Генри был прав, будущее за массовым производством.

Когда американцы ушли, Микоян задержал меня:

– Ну-ка, товарищ Краснов, расскажите, как вам удалось их дожать?

Я улыбнулся:

– Просто немного изучил конкурентную ситуацию. Дженерал Моторс сейчас теснит Форд на всех рынках. А тут еще их представитель случайно оказался в Москве…

– Случайно? – Микоян хитро прищурился. – Ох, непростой вы человек, Леонид Иванович. Но… – он похлопал по папке с контрактом, – результат того стоил. Завтра доложу товарищу Сталину.

Уже в дверях он обернулся:

– И все-таки, откуда вы узнали про трудности Форд с профсоюзами? Это ведь тоже был козырь в переговорах.

– У хорошего металлурга, Анастас Иванович, должны быть не только знания о металлах, но и… надежные источники информации.

Поздним вечером я сидел в кабинете, разбирая документы. Контракт с Форд только начало. Нам предстояло создать с нуля автомобильную промышленность страны. Организовать производство, наладить выпуск моторов, обучить тысячи рабочих…

Я достал чистый лист бумаги и начал писать план работ. Времени на раскачку нет. Скоро первые советские «форды» должны сойти с конвейера в Нижнем Новгороде.

За окном догорал июльский вечер. Где-то в будущем уже виделись мне корпуса нового завода, нескончаемый поток автомобилей, грузовиков, моторов… Но сначала нужно было преодолеть долгий путь. И начинался он здесь, с этого листа бумаги, с первых строчек плана.

Глава 2
Площадка

Солнце нещадно палило, когда наша группа поднялась на очередной холм. Внизу серебрилась Ока, за ней расстилались заречные дали. Я вытер пот со лба и в который раз за день достал карту Нижнего.

– Это третья площадка, товарищ Краснов, – главный архитектор города Малеев указал на обширное поле перед нами. – За Канавино, как вы просили. Сто двадцать гектаров свободной земли.

Я внимательно осмотрел участок. Железнодорожная ветка проходит рядом – это хорошо. До реки рукой подать – водоснабжение решено. Грунт… С грунтом придется повозиться, но это решаемо. Хорошо, что здесь есть простор для развития.

– Маловато будет, – я сложил карту. – Нужно минимум триста гектаров.

– Что⁈ – Малеев даже поперхнулся. – Леонид Иванович, помилуйте! Зачем автомобильному заводу такая территория?

– Для будущего развития, – я достал блокнот. – Смотрите: основные цеха, конвейерная линия, моторное производство. Это только начало. Потом понадобятся новые корпуса, испытательные треки, склады…

– Но позвольте! – вмешался представитель Госплана Житков, сухощавый человек в очках. – В проекте четко указано – сто тысяч машин в год. Для такой программы вполне достаточно…

– Сто тысяч – это первый этап, – перебил я. – А что дальше? Через пять лет придется расширяться, а земли уже не будет.

Я обвел рукой панораму:

– Вот смотрите: слева можно разместить прессовый корпус, справа – литейку. Здесь пройдет главный конвейер. А там, – я указал на дальний край поля, – будет инженерный центр и полигон для испытаний.

– Какой еще инженерный центр? – нахмурился Житков. – В техзадании ничего такого нет.

– В техзадании много чего нет, – я улыбнулся, вспомнив, как выглядел этот район в моем времени. – Но мы же строим не на год-два. Это будет крупнейший автозавод в Европе. А значит, нужен простор для развития.

Председатель горисполкома Шелехес, молчавший до сих пор, задумчиво потер подбородок:

– А ведь он дело говорит… Только где взять столько земли? Тут же сельхозугодья…

– Можно расширить участок в сторону Монастырки, – предложил я. – Компенсируем колхозу в другом месте.

– Это сложно, – покачал головой Шелехес. – Придется согласовывать с Наркомземом, менять планы…

– Зато потом не придется ломать голову, куда расширяться, – я достал еще одну карту. – Давайте я покажу примерную планировку.

Следующий час мы провели над картой. Я рисовал схемы будущих цехов, объяснял логику размещения, доказывал необходимость резервных территорий. Постепенно я видел, как меняются лица собеседников, от скептицизма к заинтересованности.

– А здесь пройдет новая дорога, – я провел линию карандашом. – Широкая магистраль, с твердым покрытием. Она свяжет завод с городом.

– Асфальт? – оживился Шелехес. – Это было бы замечательно. У нас же в распутицу тут вообще не проехать.

– Нет, – я покачал головой, – не асфальт. Бетонные плиты. Прочнее, долговечнее и проще в укладке.

Я намеренно не стал упоминать, что эта технология массово появится только через пару десятилетий. Пусть считают моим рационализаторским предложением.

К вечеру мы вернулись в город. В кабинете Шелехеса нас ждала телеграмма из Москвы. Орджоникидзе требовал срочно определиться с площадкой.

– Ну что, товарищи? – председатель горисполкома обвел всех взглядом. – Какое решение примем?

Я молча положил на стол папку с расчетами. Три сотни гектаров – это минимум. Иначе через несколько лет придется все перекраивать, а я-то знаю, каким будет масштаб производства.

– Думаю, товарищ Краснов прав, – неожиданно поддержал меня Малеев. – Лучше сразу взять с запасом. Тем более место действительно удачное.

– Согласен, – кивнул Шелехес. – Я берусь утрясти вопрос с землей. Правда, придется повоевать с Наркомземом.

– Не придется, – улыбнулся я. – У меня есть выход на товарища Яковлева. Решим вопрос без лишней бюрократии.

Когда все разошлись, я еще раз развернул карту. В скором будущем здесь раскинется огромный автогигант, вырастет новый район города. Но сначала предстояло решить более насущную проблему. Я уже знал, что с грунтами здесь будет непросто.

Утренний туман еще стелился над Окой, когда я приехал на площадку. Уже неделю здесь работала геологическая экспедиция. По всему полю темнели свежие шурфы, около буровых вышек суетились рабочие.

– Леонид Иванович! – ко мне торопливо шел старший геолог Василий Петрович Карташов, седой, коренастый, с изрытым морщинами лицом. – Хорошо, что вы приехали. Тут такое творится, полный кавардак.

Он протянул мне папку с данными последних изысканий. Я бегло просмотрел цифры и нахмурился. Все оказалось даже хуже, чем я предполагал.

– Вот здесь, – Карташов развернул план участка, – обнаружены карстовые пустоты. Глубина залегания от пяти до пятнадцати метров. А вот тут, – его палец переместился левее, – плывун. Водонасыщенные пески, практически болото.

Я молча разглядывал схему. В будущем эти проблемы как-то решили, но как именно? В моей памяти я не нашел подробностей. Так сильно в историю создания ГАЗа я не углублялся.

– И это еще не все, – продолжал геолог. – Идемте, покажу кое-что интересное.

Мы направились к дальнему шурфу. Спустившись по деревянной лестнице, Карташов посветил фонарем на стенку:

– Видите эти прослойки? Здесь явно идет подземное течение. При малейшей нагрузке грунт может просесть.

Я внимательно изучал геологический разрез. Суглинки, супеси, прослойки песка… Да, без серьезного укрепления фундаменты здесь не заложить.

– Что думаете, Василий Петрович? – спросил я, поднимаясь наверх.

Карташов тяжело вздохнул:

– Честно? По всем канонам инженерной геологии здесь строить нельзя. Особенно такие тяжелые цеха. Придется искать другую площадку.

– А если попробовать свайное поле? – осторожно спросил я, вспоминая технологии будущего.

– Сваи? – геолог покачал головой. – При таких грунтах? Да они уйдут, как в масло. Нет, тут нужно что-то другое…

К полудню подтянулись остальные члены комиссии. В наспех организованном штабе, брезентовой палатке с походным столом, собрался технический совет.

– Товарищи, положение серьезное, – начал главный инженер строительства Воронцов. – По данным изысканий строить здесь крайне опасно. Предлагаю рассмотреть альтернативные площадки.

– Какие альтернативные? – взорвался представитель горисполкома. – Вы знаете, сколько сил потрачено на согласование этого участка? Сколько документов подписано?

– А вы хотите, чтобы цеха ушли под землю? – парировал Воронцов. – Тут же карст, плывуны…

Я слушал перепалку, разглядывая геологические разрезы. Что-то крутилось в голове, какое-то решение…

– Василий Петрович, – обратился я к Карташову, – а что если комбинированный метод? Свайное поле плюс укрепление грунтов.

– Как именно? – заинтересовался старый геолог.

– Смотрите, – я начал рисовать схему. – Сваи разной длины, под разными углами. Создаем своего рода «корневую систему». А промежутки заполняем укрепляющим раствором.

– Интересно… – Карташов склонился над чертежом. – Но какой раствор? Обычный цемент здесь не подойдет.

– А если добавить… – я замялся, подбирая термины той эпохи, – специальные минеральные добавки? Для повышения проникающей способности?

К нашему разговору прислушались остальные. Воронцов подошел ближе:

– Даже если теоретически это возможно, потребуется масса экспериментов. А время поджимает.

– Значит, будем экспериментировать, – твердо сказал я. – Выделим опытный участок и проверим технологию.

– Риск большой, – покачал головой Воронцов. – Если не получится, мы провалим все сроки.

– Если не получится, тогда будем искать другое решение, – я свернул чертежи. – Дайте мне неделю. Василий Петрович, вы поможете?

Карташов задумчиво потер подбородок:

– Знаете, в этом что-то есть… Я видел похожий принцип в природе, как деревья закрепляются на склонах. Давайте попробуем.

Вечером я засиделся над расчетами. Нужно найти способ внедрить технологии будущего, не вызывая лишних подозрений. Впереди сложная работа, но первый шаг сделан. У меня появился союзник. Это уже немало.

Из окна штаба открывался вид на затянутое тучами небо. Кажется, собирался дождь. Скоро начнется осенняя распутица, а у нас еще конь не валялся. Надо торопиться…

К концу июля на площадке стало совсем неуютно. Зарядили дожди, размыло дороги. Мы с Карташовым бились над расчетами в штабной палатке, когда полог резко откинулся и вошел промокший насквозь молодой человек в кожаной куртке.

– Мирослав Звонарев, инженер-строитель, – представился он, стряхивая воду с фуражки. – Только что из Москвы, по распределению ВСНХ.

Я с интересом разглядывал новоприбывшего. Высокий, нескладный, с копной рыжих вьющихся волос и веснушками по всему лицу.

Очень интересные глаза. Яркие, зеленые, с каким-то странным золотистым отблеском. Такие глаза я видел в прошлой жизни только у своей бабушки, наполовину ирландки.

– МВТУ? – спросил я, разглядев на его куртке значок.

– Так точно! – Звонарев расплылся в улыбке, обнажив чуть кривоватые зубы. – С отличием закончил. Специализировался на сложных фундаментах. Слышал, у вас тут проблемы с грунтами?

Он говорил быстро, немного захлебываясь словами, то и дело приглаживая непослушные волосы. В руках держал потрепанную папку, перевязанную бечевкой.

– Присаживайтесь, – я указал на свободный табурет. – Расскажите, что за специализация такая – сложные фундаменты?

– О! – Звонарев плюхнулся на табурет, едва не опрокинув его. – Это безумно интересно! Я три года изучал опыт строительства в сложных геологических условиях. Даже ездил в Крым, смотрел, как там решают проблему карстов. А потом…

Он затараторил, размахивая руками, постоянно вскакивая то к доске, то к картам. Карташов только головой качал, глядя на этот вихрь энергии.

Но вскоре я понял, что под этой взбалмошной внешностью скрывается острый инженерный ум. Звонарев предлагал совершенно нестандартные решения, некоторые из которых приближались к технологиям моего времени.

– А вот здесь, – он быстро чертил на доске, – можно использовать принцип «плавающего фундамента». Представьте себе корабль. Он же не тонет? Почему? Потому что распределяет нагрузку по всей площади днища!

– Интересная мысль, – я вспомнил похожие решения из будущего. – Но как технически это реализовать?

– Элементарно! – Звонарев подскочил к столу, вытряхивая содержимое своей папки. – Вот, смотрите мои расчеты. Мы создаем сплошную железобетонную плиту особой конструкции. Она опирается на сваи, но не жестко, а через специальные демпферы.

Следующий час мы втроем разбирали его идею. Я поражался тому, как близко этот молодой инженер подошел к технологиям, которые в моем времени считались передовыми.

– А знаете что? – вдруг сказал Карташов, внимательно изучив расчеты. – Это может сработать. Особенно если соединить с вашей идеей укрепления грунтов, Леонид Иванович.

– Какой идеей? – встрепенулся Звонарев. – Расскажите!

Я объяснил принцип. Молодой инженер слушал, закусив губу, его зеленые глаза буквально светились.

– Гениально! – выпалил он. – Это же именно то, чего не хватало моим расчетам! Если объединить оба метода, мы в разы увеличим эффект!

Он схватил карандаш и начал быстро чертить новую схему, по ходу объясняя мысли. Некоторые решения настолько смелые, что даже я, со своими знаниями из будущего, поражался.

– Мирослав Аркадьевич, – спросил я, когда он закончил. – А вы готовы возглавить экспериментальный участок?

– Еще спрашиваете! – Звонарев подпрыгнул, едва не перевернув чертежный стол. – Простите, – смутился он, подхватывая падающие листы. – Я когда увлекаюсь, становлюсь немного… неуклюжим.

– Это не страшно, – улыбнулся я. – Главное, что у вас есть идеи. Завтра же представим проект техническому совету.

Когда Звонарев убежал, именно убежал, чуть не забыв свою папку, Карташов задумчиво произнес:

– Странный малый. Но знаете… В нем что-то есть. Этакая смесь гениальности и сумасшествия.

– Именно такие люди и двигают прогресс, – ответил я, вспоминая некоторых знакомых инженеров. – Надо направить его энергию в нужное русло.

За окном снова зарядил дождь, но настроение уже было другим. С появлением Звонарева у нас появился реальный шанс решить проблему грунтов. Теперь предстояло убедить в этом остальных.

В последних числах июля погода наконец смилостивилась, выдалась сухая и теплая неделя. На выделенном под эксперимент участке кипела работа. Звонарев, как всегда взъерошенный и возбужденный, носился между рабочими бригадами, размахивая чертежами.

– Леонид Иванович! – крикнул он, заметив меня. – Идите скорее, мы начинаем заливку первой плиты!

Временный бетонный узел, который я настоял построить прямо на площадке, работал на полную мощность. На наспех оборудованной бетонной площадке кипела работа.

Десятки рабочих замешивали раствор в больших деревянных корытах. Я организовал здесь же, рядом с площадкой, производство простейших барабанных мешалок с ручным приводом, это уже было лучше, чем месить вручную.