Текст книги "Вернуть Небо (СИ)"

Автор книги: Alexandrine Younger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)

– Пчёла, не гони на жену, а то спать сегодня придётся на коврике в коридоре, – Софа намеренно говорит о себе в третьем лице, с азартом поглядывая на мужа, – и какие тебе развлечения? Отбегался уже, а на этой неделе мы помогаем нашей Лизке обжиться на старом месте. Усёк, труженик любовного тыла? Отговорки не принимаются!

– Видишь, Лиза, что есть замужняя жизнь, о которой ты когда-то мечтала? – не без иронии замечает Пчёла, подавив в себе смешок.

– Никогда не стремилась, не преувеличивай, – нечего напоминать Павловой об ошибках юности, и она совсем не меняется в лице, продолжая попивать свой чёрный чай из объемной кружки, – а кому, как не тебе, Витя, знать про перипетии обстоятельств?

– Многое повидал, разные повороты на понт брать пробовали, пока тебя, Лизка, по Петербургу носило в темпе вальса, – и один всё же окончательно ухватил за рога, но Пчёла не сказал бы, что страдает. Живет и получает от жизни всё, что пожелает. Таков закон. – Отрицать не станешь, Софико?

– В этот раз тебе повезло, Витя, не стану, – Пчёлкина пытается догадаться, о чём размышляет её супруг, но его мысли по-прежнему окутаны дымкой тайны. – Чаю предложить?

– Предлагай, – кивок рыжеватой головы послужил Софе сигналом о том, что нужно удалиться на кухню, – и две ложки сахара, как обычно.

– Пчёл, официанты в «Метле» остались, – несложно обрадовать мужа чаем, но Софка по привычке метает в него саркастические замечания, – в следующий раз сам пойдешь напрягаться!

– Свои люди – сочтёмся, – отношения с женой напоминали Пчёле бесконечную битву темпераментов, в которой трудно было найти победителя. – Лиз, родимая, мы тебя не утомили?

– Я почти соскучилась по вашим склокам, – если за этими театрализованными представлениями не скрывается серьёзный надлом, то Лиза не таит переживаний за семью двоюродного брата, – а ведь когда-то я думала, что ты не женишься, Вить…

– Видишь, сестрёнка, говно случается!

– Пчёлкин, ё-мое!..

– Не восклицай, а твоя подруга всё прекрасно знает.

– Спешу тебе напомнить, что брак с Софой – твой выбор, ни чей больше!

– Напомнить тебе про твой выбор, алмазная ты наша? Мне иной раз аж совестно!

– Не начинай, Витя, я не хочу никому исповедоваться!

– Еханный бабай, высказаться нельзя, дерьмократия!

– Я бы не сравнивала разные материи. Совсем разные, Витя!

– Каждый карандаш по-своему рисует, а особенно если это карандаш сына профессора астрофизики, то вообще кранты…

– Да иди ты, Пчёл, с тобой явно можно свихнуться…

– А ещё спрашиваешь, чё у меня чумичка такая дерганная?

– У нас вечер воспоминаний или мы просто рады встрече, распивая хороший английский чай?

– Ты же теперь Питер только в снах кошмарных вспоминать будешь?

– Максимум год, брат мой, и я отсюда уеду.

– Человек предполагает, а Бог располагает, сама ж знаешь.

– Не сыпь мне на рану свою несуществующую мудрость!

– Хорошо, не буду тебя смущать.

– А у Софки чайник вскипел.

– Наконец-то!..

Семья Пчёлкиных могла бы считаться образцовой, если не знать, с чего всё начиналось и какие скелеты в шкафу желали бы скрыть вполне любящие супруги.

Лиза помнила большинство факторов, складывающих общую картину поспешного брака Вити и Софы, и ничем незаурядным она не отличалась. Никто не клялся в любви, не сочинял громких обещаний, не пел серенады у ночных окон. Пчёлкины использовали житейский сценарий создания каждой третьей российской семьи (несмотря на то, что оба – необычные экземпляры), в котором нет ничего плохого, как бы поборникам морали не хотелось помахать платочками перед лицами беспутной молодежи.

Молодые действовали в предлагаемых обстоятельствах, потому что осенью девяносто первого Голикова забеременела. Пчёла, осознавая, что не может оставить девушку в сложившемся положении, женился на ней, чтобы летом девяносто второго года на свет появился Артём Викторович. Знакомых и друзей молодой семьи несомненно обрадовало это счастливое событие, а Лизе можно было бы и отбросить сомнения: её брат не смог бы стать мужем дамы, с которой его соединяла случайная связь. Значит, что есть в этой привязанности что-то большее, чем эмоциональные качели, на которые Софка жаловалась в том же заклятом девяносто первом.

Но нет смысла городить вселенские секреты: в этом браке и через пять с лишним лет мало кто друг другом доволен. Софа полна подозрений насчёт подведения бесценного супруга, хоть и играет роль влюбленной жены, а Пчёла не останавливается, ведя неусыпный счёт своих амурных побед. Странно, но всех всё устраивало то, что не укладывалось в голове Павловой. Не смирилась бы она с граблями лучшей подруги, просто бы не смогла переносить рядом благовидную декорацию.

Не смирилась же с другой, куда более основательной… моделью будущей семьи.

Софка не желает рушить устроенность быта и психику единственного сына, постоянно выслеживая мужа, как дичь, а странная любовь неисправимого Пчёлкина к жене оставалась самой сильной его привязанностью, потеснив с пьедестала запретное помешательство чужой скрипачкой. Каждая супружеская пара имеет свои критерии бесконечной любви, а Вите и Софе не стоит навязывать чуждые им идеалы.

Уживались же.

– Блять, какого хрена? – Пчёла прерывает минутное молчание, услышав, что во дворе взревела сигнализация автомобиля, которая могла быть свойственна лишь его собственности. – Лиз, сигналка сработала! На твоей старой-новой, я пойду и посмотрю.

– Сиди на месте, мало тебе сегодня чемоданы тягать было? – после несколько напряженного разговора с братом Лиза только рада шансу выбежать на воздух. – Скажи Софе, что я скоро вернусь!

– Ладно, ты там без оров давай, а то не в болоте своём!

– Знаю я, что у вас тут дом высокой культуры.

– Верю.

– Я в темпе…

Быстро накинув на плечи черное драповое пальто, Елизавета скрывается прочь из квартиры Пчёлкиных. Витя, подгоняя Софку орудовать на кухне быстрее, прохаживается по залу, и, подойдя к окну, рассчитывает увидеть, что около его старой белой иномарки никаких нежелательных элементов не присутствует, а Лиза просто зря с места ринулась.

С виду молчаливая и спокойная, а по факту Лизка вечно оказывалась самой беспокойной из всех.

Однако надежда на мирный вечер умирает последней.

– Софка! – Витя подзывает жену к себе, надеясь, что в ближайшие пять минут на Большой Ордынке не произойдет атомного взрыва. – Софико, шевели булками!

– Твою мать, рыжее бедствие… – наскоро выключая газовую плиту, Пчёлкина возвращается в гостиную, понимая, что случилось непредвиденное. – Помог бы!

– Софа, пошли, бля, быром на улицу! – Пчёла ускоренно стал искать свой пиджак. – Нахер, она же нас хлопнет, на Темыча бедного не посмотрит!

– Чего, Вить? – Софья спешно подбегает к окну, чтобы в секунду обескураженно вскричать: – Блин, а я же ей и не сказала ничего за этими разговорами!..

– Она бы тогда сюда ни хрена не поехала!

– Стоп-машина, а разница-то теперь какая?

– Большая, Соф, спускаемся!

– Чай остынет!

– Похуй, не до чая будет.

– Мне в студию корвалол!

– А мне коньяка ящик…

***

Лизе не довелось услышать того, о чем громко голосили брат и золовка, но с тем, кто покусился на парковочное место для её новой ласточки она точно собиралась разобраться. Павлову не запугаешь правом сильного и удачливого хозяина. Кто первый встал, того и тапки.

Голубоглазая не отличалась внимательностью, оказавшись на улице. Времени смотреть по сторонам не было. Мужчина, стоявший к ней спиной, ритмично бил каблуком по качественной резине белого «Мерседеса», который пригнали Пчёлкину из Германии четыре года назад, и Лизу крайне возмутило такое поведение. Медом, что ли, ему здесь намазали?!..

– Эй ты! От машины отошёл, а то в другом месте разбираться будем! – Елизавета не отличалась добродушием и тактом, отрицая саму суть приличного воспитания, данного строгой матерью и выдержанной в поведении тёткой. – Оглох, охреневший? Повернись к лесу передом и отлипни от тачки!

– Пчёлкин опух совсем уже своих баб под домом родным парковать, пока жена не видит?!..

– Изыди! – скоропалительно бросает Павлова, обиженная на то, что её приняли совсем не за ту, за кого следовало бы.

И когда мужчина медленно оборачивается Лиза готова взять свои слова обратно, молясь, чтобы этот кадр её не узнал. Лучше бы страдал потерей памяти!

Но заветного чуда не случилось.

– Чего?!..

Мысль о горе-муже Софы Генераловны оказалась лишней. По крайней мере, именно так показалось Космосу Холмогорову, когда его нелестный разговор с наглой гостьей парковки вылился в неожиданную встречу с Павловой.

Кто же знал? За какие грехи?..

Лиза не собирается молчать, а будто хочет удостовериться, что рядом не он. И поэтому обречённо на выдохе произносит:

– Ты?!

Внезапный незнакомец оказался для Елизаветы неприятным открытием, от одного вида которого она пожелала бы провалиться сквозь землю. Прыгать по бордюрам и аккуратным дорожкам, скоро оказываясь в темноте подъезда, но только бы не видеть, не слышать и не осязать то, что расцветало перед глазами.

Злость, гнев?

– Я…

Космос не ждал, что во дворе собственного дома столкнётся с той, о которой хотелось бы думать меньше всего. Выжечь эту ведьму из памяти раскалённым железом, поддаваясь её пагубному примеру.

Неизвестно, каким боком она оказалась в Москве, прокурорская жёнушка, а ещё и старую пчёлкинскую машину к своим рукам прибрала. Но в моменте это не имело значение…

Кос не знал, чего хочет больше: смотреть на Лизу Павлову во все глаза или телепортироваться со стоянки со скоростью реактивной ракеты?

И всё же смотреть.

– Дамам уступаю, – глухо отозвавшись на ледяное молчание Лизы, Космос продолжал стоять вкопанным в асфальт, – прошу прощения, что смутил спокойствие!

– Не стоит.

– Раз такое дело…

– Никаких проблем!

Лиза практически прытью скрылась из поля зрения Космоса, пройдя мимо появившихся во дворе Пчёлкиных. Кажется, что к подъезду подъехал кто-то ещё, но смутной тени она не разобрала. Внимательность опять ей отказывала или же ей элементарно наплевать на то, как на неё посмотрят?

Не надо топтать ногами то, что давно скрылось за семью печатями.

Не ради этого она сюда приехала…

***

Москва располагала к пробкам ежедневно. Рабочий день уже закончился, вернее, сегодня Карина сама подвела себе критическую черту: работа следователя имеет ненормированный график, но в вечернюю пору Боровицкой меньше всего было дело до просиживания в кабинете над отчётами и протоколами. Предполагала, что на выходных обложит себя по полной программе кипой отчётов и протоколов, а сейчас же мчалась по известному адресу проживания Космоса Юрьевича Холмогорова.

Может быть, он даже её ждёт?

Хотелось бы верить.

Дорога располагала к размышлениям, потому что Карина не имела возможности что-либо поделать с непослушными мыслями, грозившимися пробить оборону в её голове и пустить на самотёк всё то, что они так долго выстраивали все четыре года.

Или она?

Стоит ли лгать самой себе, говоря, что Космос всецело погряз в той же зависимости, в которой зарывала себя страж правопорядка…

Более сумбурный союз вряд ли можно представить, хоть и надеялась она отчасти, что не у них худшая сказка на свете! Есть же и другие антипримеры – медовая парочка, с которой у Боровицкой так и не сложилось дружбы. Особенно с Софой, которая, видимо, не могла простить Боровицкой и всё хорошее, и всё плохое. Обоюдная неприязнь…

Но нет, зависимость Космоса крылась явно в другом омуте.

Или в другой?..

Факт оставался непонятен, но наблюдения прошедших лет прочно показывали пугающую истину: Холмогоров плотно сидел на коксе, срывая себе и окружающим остатки здравого смысла и спокойствия, а ко всему прочему не переставал хранить в стенах собственной квартиры фотографии и вещи той, чьё имя Карина видела в своих самых страшных снах.

Шутка ли? Почему у Космоса весь свет на этой Лизе сошёлся? Что в юности, что поныне. Карине не понять слепой любви или же ноющей болезни, которые связывали Коса с сестрой Пчёлы.

Каждый раз, ловя на себе взгляд синих глаз, Карина надеялась, что рано или поздно болячка отступит и раны заживут, как зажили у неё в ситуации с Громовым. Хотя это, пожалуй, не поддаётся столь оплошному сравнению, но ошибки прошлого не под силу исправить. Во всяком случае, за минувшие годы, что Карина находилась около Космоса, Лиза не подавала никаких новостей со своей стороны, и узнать о бывшей невесте профессорский сын мог только из уст ближайших друзей. Сам ехать в Санкт-Петербург не стремился, да и оттуда гостей не ждал.

Сроки давности истекли?..

Светофор загорелся зелёным, и Карина нажала педаль газа, пытаясь оставить негативные мысли позади. Их отношения с Космосом сложно было назвать идеальными, а её попытки изменить в его жизни зачастую воспринимались в штыки. Тот же порошок или вещи Павловой, которые её глаза силились не знать и не видеть! В результате приключилась ссора, а лимит встреч сошёл на ноль.

Положение стоило исправить. Карина завернула в знакомый двор, пытаясь найти место, чтобы припарковать машину и судорожно подбирая в голове слова, которые скажет Космосу при встрече. Погорячилась? Нет, слишком банально. Забудем? Но забывать Кос, как показывает практика, не умеет.

И столкновение произошло раньше обычного. Вылезая из машины, Боровицкая завидела объект своих постоянных метаний. Настойчивый ветер задувал за воротник Холмогорова и настраивал уйти прочь со двора, но ему было, похоже, всё равно. Он не поёжился от зябкости раннего апреля, жестикулируя и размахивая руками, а потом вмиг застыл. Карина, приметив рядом Пчёлкиных, поспешила навстречу.

Зря?

– Ты?!

– Я…

Очевидцы немой сцены поздно заметили её присутствие. Софа Пчёлкина хищно усмехнулась, а Витя кивнул в знак приветствия, попутно уловив косящий взгляд жёнушки. Женщина в пальто с раскиданными золотистыми волосами стояла спиной к Карине, но ей уже стало плохо от осознания, кто именно появился здесь.

Неужели опоздала?

Проклятье!

Лиза Павлова выпустила рваный вдох и пулей развернулась, удаляясь от взыскательного взора когда-то родных глаз. Космос хмуро провожал её синими осколками, не в силах признать того, что в одну секунду сотворила с ним эта встреча.

Боровицкая отчётливо увидела, как между тёмными бровями Космоса залегла тяжёлая угрюмая складка. Тревожный знак.

Напряжён, обескуражен. Ушёл в себя.

А Пчёлкины задержались на месте не дольше родственницы, пусть и явно знали все ответы на вопросы давным-давно брошенного жениха.

– Космос… – тихо позвала Карина, когда он собрался идти в подъезд, словно и не заметив её. Холмогоров обернулся раза с третьего, точно его ударили, как обухом по голове.

Никаких слов не понадобилось.

Карина просто пошла за ним в квартиру. Тихо разулась в прихожей следом, когда Кос, оставив свои туфли у порога, прошёл в гостиную. Медленно, словно на цыпочках, Боровицкая появилась следом.

Масса нужных и не очень слов вертелось в голове, но сейчас отчего-то язык пересох и ком встал в горле, когда она застала его у стенки с фотографией в руке. Гадать, кто именно изображён на снимке, не приходилось. Космос всегда смотрел на свою несостоявшуюся жену, как заворожённый, светясь чувствами, которые, казалось бы, не свойственны его характеру.

Даже с фотографией своей алмазной не мог расстаться. В новой-то квартире.

Боровицкая решилась подойти ближе к Холмогорову, разрушая его одиночество. На свой страх и риск.

Пора ломать стены…

– Космос, успокойся, пожалуйста, – тихо попросила Карина, понимая, что тему его личного прошлого лучше замять, – ничего не случилось. Остынь!

– Я спокоен, Карыч, – отрезал Холмогоров, – очень спокоен. На сто баксов. Не веришь?

И какой-то разряд тока прошёл по воздуху, шибанув лёгкие напрочь. Но Боровицкая не сдается, пытаясь вывести Космоса на чистую воду.

– Хочешь поговорить, Кос?

Кажется, этот вопрос разрушил тонкий барьер. Он словно очнулся от своей сжатости и злости, накатившей внезапностью, и выдохнул, закрыв глаза рукой.

Всё это похоже на бред.

И плохо, что мысли сходятся в этой точке, хоть и имеют основой разные весомости.

– О чём?

– Обо всём… – Карина нервно сглотнула.

Дурацкий разговор, который совсем не клеился.

Встреча идёт не по плану!

– Космос, я погорячилась, правда…

– Карин, – Холмогоров перебил девушку, а она посмотрела на него и услышала тонкий, но твёрдый вердикт, на который он только и был способен в эту минуту. – Уйди, а? Оставь меня сейчас одного, потом поговорим.

– Я…

– Иди, – Космос сдерживался, понимая, что Боровицкая не виновата, – недалеко только.

– На кухне буду!

– Понял… – как будто бы это имело важность.

Да, Карина не виновата, не её это война и лезть ей в чужие потемки не следует.

Но кто виноват?!..

Семь лет почти ни слуху ни духу, кроме того, что во всем состоялась так, как наверняка хотела: завершила обучение в институте, нашла непыльную работу по душе, а ещё покровительством влиятельной тётки пользовалась. Как же!

Помнил Холмогоров эту властную даму, с порога цековской квартиры прогнавшую. Сказала тогда, чтобы племянницу больше не смущал, не приезжал, цветов не носил и нервы не изматывал. Не хочет Лиза говорить, не простила, выбрала себя, а ты выводы делай, профессорский сынок. Двадцатилетний дурак и поверил, не стал бороться, чтобы через год-другой услышать, что Павлова вышла замуж за какого-то козла с образцовой биографией. Прокурорского, наверное, или из самих кабинетов Смольного. Подобрали, походу, как породистого кобеля. По заказу.

После этой новости, которую каким-то ветром случайно разузнал Белый, Космос снова впустил в свою жизнь миловидную Карину, а на тройку месяцев спустя в двери постучался и кокаин, как самый главный светоч радости и безмолвного понимания. От последнего Холмогоров давно бы и с удовольствием открестился, если бы ещё это и было так легко и бесследно, а вот от вымученных отношений с Боровицкой…

Сказать по правде, Космос плыл по течению, не ожидая от судьбы особенных сюрпризов. Руководствуясь тем, что они сошлись взрослыми людьми с собственным личным прошлым, Кос не подстраивал Карину под себя, не диктовал правила игры, но всё чаще замечал, что это лишь его модель поведения, а ей будто нравилось ходить за ним по пятам, одновременно показывая то, как же хреново он себя ведет. Боровицкой явно хотелось иного сценария совместного существования, на который Космос не ставил ни гроша, и поэтому конфликты стали неминуемы.

Вот и сейчас…

Случай и до этого представился идеальный: внеочередной загул заставил Карину обрывать провода, а Кос не собирался реагировать на её праведный гнев. Вроде бы приехала и помириться хотела, а тут…

Здравствуйте, любуйтесь, выдавайте свою обескураженность полностью!

Не показал бы Космос тревожного вида, если бы был предупреждён. Не тот он влюбленный и безумно одинокий парень, у которого внезапно отняли самое дорогое. Не романтик и не собирается больше рассыпаться в громких словах. Слишком многое было сказано, чтобы стать околесицей. Пылью бессмысленной.

За окном разразился непослушный апрельский дождь, а Кос, прислонившись лбом к холодному оконному стеклу, пытался оставить своих демонов ни с чем. Не рвался к трубке, чтобы набрать номер Пчёлы, высказывая ему пару ласковых про возвращение пропащей сестрицы на ночь, и тем более не тревожил одиночество Карины, которая попивала свой любимый зеленый чай, прячась от возникшего колкого безразличия.

Космос не помышлял, что запретная тема вновь всколыхнёт его существо, потому что кто-то обещал не напоминать о себе, не просить помощи и вообще…

Справляться без него!

И Холмогоров не подозревал, насколько Лиза оказалась верна своему слову.

Комментарий к II

И если AU вас заинтересовала, то ставьте лайки и оставляйте отзывы – это отличная плюшка для вдохновения:)

З.Ы. В следующий раз встречаемся здесь: https://ficbook.net/readfic/9687498

========== III ==========

Комментарий к III

Ну не может госпожа Пчёлкина терпеть пушистую и добрую Карину!

Лиза и Космос же пока (ноу спойлерс): https://m.vk.com/wall-171666652_1249

Но продолжение на сайте, дорогой читатель! Устраивайтесь удобнее, наливайте чаек-кофеёк и поехали:)

OST:

– Hi-Fi – Чёрный ворон

Утро вечера мудренее, как говорят в народе. Особенно если на календаре долгожданная суббота, а за окошком расцветает апрель. Можно отпустить призраков вчерашнего дня далеко и надолго, мысленно прощаясь с причинами вечерних беспокойств. Вздохнуть полной грудью, выпустить из легких пар, освободиться от оков суетливых будней.

Хотя бы попробовать…

Однако новое утро располагало Софку не только к поеданию омлета с аппетитными булочками под раскаты тонкого мелодизма Натальи Ветлицкой, но и к обстоятельному разговору с Лизой, которую любой ценой следовало вывести на чистую воду. Ведь после происшествия во дворе мрачная Павлова не проронила и слова, одаривая домашних странной молчаливостью, а с утра встала с постели как ни в чём не бывало.

Закрыла тему, начала день с чистого листа, вспоминая, что у неё по расписанию встреча с Филатовой, визит в старую квартиру и нервный поход с Пчёлкиным в магазин стройматериалов.

И ещё успевает по телефону разговаривать, отдавать указания и выслушивать целый вагон капризов по душу того, что Питер в чем-то лучше, чем Москва. Вечный спор двух столиц в отдельно взятой семье!

Софа завидовала терпению Елизаветы. Целых десять минут переносить надуманные претензии, а в ответ мирно ворковать в трубку, уговаривая недовольного потерпеть. Пчёлкиной казалось, что с ней бы в подобной ситуации точно никто не церемонился, а Лиза просто проявляет мягкость, где, казалось бы, нужно командовать, не сдавая своих позиций. Но не тут-то было.

– Понимаю, не отрицаю твоей правоты. Я тоже скучаю по нашей квартире, городу, но здесь много близких мне людей, помнишь? Ты всех их знаешь почти, всё не так плохо! Мы с тобой не расписывали все плюсы и минусы? Тебя это не убедило? Как так-то, сто раз одна шарманка? Ладно, пожалуйста, говори, что надумалось. Без фанатизма!..

Помешивая кофе в изящной фарфоровой чашечке, Павлова пытается окончательно сбросить с себя любые признаки сна. Утренняя беседа нисколько не выводила её из себя, как бы то не казалось Софке, а наоборот. Голос настойчивого собеседника приятен, потому что иначе и быть не может. Лиза постепенно выходит из пятничного транса, убеждая себя, что морок лишь временный, а от любых катаклизмов, ураганов и бурь у неё есть действенное лекарство.

Однажды урвала в единственном экземпляре.

– Не меньше твоего хочу домой, поверь мне! Что? Всем про Эрмитаж и Летний сад свой любимый рассказываешь, слушают с открытыми ртами? Молодец, хвалю, но где мы служим теперь? Москва! А теперь какой вопрос? Когда приеду, сколько ждать? Жди к шести. Обещаешь не уронить нос, Буратино? Ловлю на слове! Ладно, просыпайся окончательно, привыкай к столице. До скорого, хороший мой…

Закончив разговор, Лиза как ни в чем не бывало продолжает попивать ароматный кофе, а Софа картинно зевает во весь рот. Жена Пчёлы хорошо и давно помнит, что золовка демонстративно закрывала уши, когда кто-либо поблизости изображал из себя огнедышащего дракона, но её это не смущает.

Павловой остаётся обречённо вздохнуть, досрочно завершая завтрак. Ей не до сонных позывов, когда впереди масса дел, которые заставляли не думать о посторонних вещах.

Не думать, Лиза!

Или подумать об этом завтра. Как та самая Скарлетт…

– Софка, да вижу я, что у тебя зубья свои акульи, а не вставные, – Елизавета поднимается из-за стола с твердым намерением растормошить родственницу, – но ты поторопись, нас же Томка с Марусей ждут. У меня перед ними штраф в один день накапал, пока я тут неожиданные факты о вашей жизни узнаю.

– Всегда готова, как пионер, товарищ семейный капитан, но знаешь, что скажу тебе? – медленно вставая вслед за Лизой, Софа резко трясёт головой, пытаясь придать себе бодрости. – Ты удав, Павлова! У меня бы уши завяли столько предъявы слушать, как будто, блин, в тундру переехали, а не в столицу родины. По ушам надавала бы…

– С чего бы мне не дать слово человеку, мнение которого меня действительно волнует больше всего?

– На шею сядет, помяни моё слово!

– Кто б говорил, Софико, не преувеличивай!

– О человеках, кстати, Лиз, больших и маленьких… – без сына дома стало ощутимо тише, и не сказать, что Пчёлкиной по нраву это предательски ровное спокойствие. – После больницы шуруем к свёкрам, а то у Темыча от обилия сладкого слипнется одно место!

– Ладно тебе, Соф, внуков любят больше, – и всё спускают им с рук, не видя греха в безобидных лицах. – Сама-то себя помнишь?

– Фиг с ним, пусть ребенок развлекается, – про себя Софка подсчитала, что на дополнительные сборы ей нужно не более трех минут. – Ты пошла машину прогревать?

– Да, Пчёлка, жду тебя внизу, – крепче запахнув пояс черного пальто, Лиза несколько раз покрутилась перед зеркалом, убеждаясь в том, что всё в порядке.

– Неотразима, – Софа отвешивает Павловой обширный комплимент, хитро подмигивая, – красива и несравнима, чтоб там некоторые следачки при твоем виде воздухом поперхнулись!

– Софа, мать твою, ну прекрати, это не твоя война!

– Я не воюю, подруга, я констатирую.

– Константиновна, собирайся, а то пешком пойдешь!

– Всё, бегу галопом!

– Я запомнила!..

Лиза с удовольствием бы поставила вчерашний вечер на паузе девятнадцати часов, не вспоминая то, что пыталось вывести её из душевного равновесия.

Ну подумаешь, что Витя и Софа совершенно случайно забыли ей поведать о том, что её бывший жених живет с ними в одном доме, разве что подъезды разные. И машины то они рядышком паркуют, и Космос к ним в гости захаживает, но без Карины; о последней Лиза предпочитала вообще не рассуждать, потому что не питала к ней теплых чувств с более давних времен, чем можно представить.

В конце концов, что в этом факте необычного? Преодолев первую пору праведного гнева, Павлова, было, пыталась скоординировать себя на том, что остановка у брата временная, а им с Холмогоровым нет друг до друга дела. Он не заметит то, что знать ему необязательно. У обоих давно сложились разные жизни, никак не связанные общими ценностями и устремлениями.

Софа может сто тысяч раз убеждать Лизу в том, что она в чём-то точно ошибается, но пожинать плоды юношеских промахов не хотелось бы именно сейчас, когда близкие нуждаются в присутствии, а служба дает всего лишь неделю отдыха на раскачку.

Не стоит пичкать себя обманными иллюзиями.

Воздух после дождя приятен и свеж. Сидя на лавочке у железных качелей, Лиза почти с блаженным видом подставляет лицо молодому солнцу, радуясь новому дню.

Ей нравилось искать в обыденных вещах прекрасное. Однажды за то качество характера её прозвали мечтательницей, но изменять себе Павлова не собиралась. Нужно просто во всем видеть свои плюсы…

– Заждалась, алмазная ты наша? – Софка появляется на площадке неслышно, отвлекая незаменимую родственницу от собственных витающих мыслей.

– Медитировала, солнышку радовалась, – Лиза даже не испугалась внезапности Софы, про которую успела позабыть, наслаждаясь весенней погодой, – хорошо, Соф! Весна…

– Слушай, мать, вернись на землю, ты здесь объективно нужнее всем нам, а не своим астральным космическим силам, – покопошившись в сумке, Софка вытаскивает из неё непочатую пачку «Самца», позаимствованную у супруга. – Курнуть хочется, что сил нет, пошли к машине, я там попыхчу наконец-то!

– Пошли, паровозик, и со мной поделись.

– Павлова, опять стреляешь, ничего не меняется!

– Нет, чумичка, бросаю…

Софу вполне устроил ответ Лизы. Не роняя лишних слов по поводу хорошей погоды и того, хватит ли им бензина на два ближайших дня, женщины уселись в автомобиль, не закрыв двери. Пчёлкина затянулась табачным дымом первой, удобно расположившись на пассажирском сидении, а Лиза не спешила поджигать сигарету, задумчиво покручивая в пальцах посеребрённую зажигалку. Её мысли обратились к человеку, которому точно нелегко даётся переезд в город, где Павлова прожила целых восемнадцать лет. И школу закончила, и замуж чуть не вышла, и совершила много других достопамятных глупостей.

Как пройдет год, который они точно проведут в Москве?

Как примет их столица, которую однажды Лиза так бездумно покинула?!..

Признает же, что бездумно. Пусть и кажется до сих пор, что не зря.

Всё правильно сделала, разумно.

Вот такая двусмысленность с поломанными линиями на ладони…

– Ой, смотри, побежала коза рогатая, – у Софы отсутствуют причины, чтобы не язвить и не злословить, при виде выбежавшей из соседнего подъезда Боровицкой, – сбылся твой кошмарный сон, деточка. Больше мы её здесь не увидим! Глаза б не видели стерву крашенную…

– Может, родимая, это её натуральный цвет? – ещё в восемьдесят шестом кто-то из окружения подшутил, что Лиза и Карина во многом похожи внешне.

И ведь накаркали неладное, дьявол!

– Тебя здесь семь лет не было, а я-то всё об этой дочуре полковника знаю! Не вышло у нас нормального общения, Лиза, и не только по моей вине…

– Софка, сколько раз тебе говорить, что я в твоей травле не участвую? Мне нет дела, что вы столько лет одну обиду топчете, а меня в эти паутины кидать не надо… – и Павловой не стоит напоминать о том, что ещё не отболело и саднило, как ноющая рана под коркой. – Какой кошмарный сон? Что ты себе навыдумывала?

– Лизка, дура ты! Мы с Пчёлкиным вчера слепыми котятами не притворялись, когда увидели, как Кос по тебе глазами шарит, – сложно переубедить Софу в том, что она отлично изучила друга семьи за период многолетнего знакомства, а в какой-то мере и его отношение к Лизе Павловой.

– Это его проблемы, не мои, – рассуждать о Космосе Юрьевиче Холмогорове в это дивное погожее утро Елизавете не хочется. – Ты хочешь, чтобы я тебе вчерашний день припомнила? Сказала, что чуть сквозь землю не провалилась, когда с ним лбом ко лбу столкнулась? Ты знала, чего я больше всего на свете хотела избежать! Лучше всех знала, Голикова! Тебя бы закопать, нахер, за твою осведомленность обо мне!

– Не ломай комедию, Павлова, в твоем случае эта встреча неминуемо бы произошла, – Софа уверена в том, что слухи – вещь, которая любой ценой доходит до того, кому бы их знать нежелательно. – Как бы я сказала тебе про то, что Кос здесь же квартиру купил? Тогда бы ты ко мне точно не приехала, а я тут и так со скуки помираю…

– Ремонт на Профсоюзной следует ускорить, чтобы тебе не скучалось без дела и проку, – Лиза и в самом бы деле не согласилась бы жить в четырехкомнатной квартире Пчёлкиных, если бы узнала, что Холмогоров находится в шаговой доступности, но отступать некуда. – Поняла, Соф? И тогда тебе точно будет найдено занятие, а одна парочка неразлучников будет знать, с кого в этой семье надо брать пример.

– Я не хочу быть напримером…