Текст книги "Вернуть Небо (СИ)"

Автор книги: Alexandrine Younger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Софа и Витя представляли, какой громыхнёт скандал при случае, если чей-то длинный язык окажется слабее давних обещаний. Да и своих проблем бытия Пчёлкиным хватало с избытком.

И тогда как?!..

И нужна ли Космосу та, которая ничего не забыла, любит его ещё сильнее, чем прежде, но отчётливо понимает, что никому не принесет добра своими чувствами. Это же Лиза Коса бросила, это же ей, дуре набитой, стало душно. Ей не захотелось жить по его неровным правилам, видеть в нем мужа и отца, но с каждым днём приходилось крупно жалеть о расставании. И не поворачивать на него головы и сейчас, в машине. Не переворачивать их разделенный мир с ног на голову. И только курить в приоткрытое окошко, ощущая на себе взгляд. Любящий?!..

Мать его! Если он что-то и в самом деле узнал, то нелегко будет всем!

Лиза не знает, как Космос отнесётся к своему же ребенку. А если он и заявит свои права, то сможет ли изменить свое поведение. А Аря?

Поймет ли мать, примет ли отца?

Вопрос времени, но реакция характерной дочери была малопредсказуемой.

И Космос!..

О следачке бы своей наивной подумал. Каково ей жить, когда даже обещания на «долго и счастливо» не маячит по всем прогнозам? Мало ли Боровицкая его по притонам ловила, пыталась быть женой? Пусть и говорят, что гостевой брак и тот постоянно по швам трещал. Никто ни на что не надеялся, но привычка тянулась четвертый год.

Ведь Космос слишком во всем разочарован. Кого благодарить?

– Опять я причина раздора, – и всё же Карина будет недовольна выходками Холмогорова, – а на мой вопрос, Кос, можно было и ответить. С чего Пчёлкины оказались в немилости? Вот уж кто за тебя заступается!..

– Будем это выяснять или ты мне всё-таки расскажешь что-нибудь? – не зря же Космос вызвал свою неугомонную головную боль на очную ставку? – О себе, обо мне…

– Скажу, что тебе меня завтра у Филатовых не хватит, – Лиза едва ли не кокетничает, – и ты сегодня решил посмотреть?

Кто любит проигрывать? Точно не Павлова!

– Единолично хотелось…

Космос смотрит на милый женский профиль, чтобы в сотый раз убедиться в том, что однажды и навсегда он полюбил самую замечательную девушку на свете. Но почему-то отпустил, чтобы она глаза свои полупрозрачные в пол опускала, молчала и грустила, пташка его бедная. Потому что здорово усложнила их и без того запутанную историю, а для Коса проще было придумать складную легенду: у помощника районного прокурора Елизаветы Алексеевны Павловой дома полная чаша и муж доволен не будет, что вчерашний женишок-неудачник опять на пороге возник тучей грозовой.

Ужас, летящий на крыльях ночи. Черный плащ долбанный.

Обдолбанный!..

Уже иногда…

Да только был ли он, муженёк, о котором Лиза с такой интригой заявляла, чтобы Космоса позлить? Если в личном деле никакого свидетельства о штампе в паспорте, о разводе ни слова, а вот дочка девяностого года рождения – это человек целый. И что должен подумать Космос? Что ему рога наставили семь лет назад ещё до ссоры? Или?!..

– Посмотрел?

Выбросив потухший бычок, Лиза решила со всей смелости взглянуть на Холмогорова. Ей хочется до него коснуться, в чём она себе не отказывает, прислоняя пальчики к гладкой мужской щеке. У неё нет сил, чтобы не притянуться к нему. И видит Лиза в Космосе не бандита и коксомана, о скандальной славе которого известно всей Москве, а отца своей единственной и обожаемой дочери. Мужчину, без которого жизнь не была бы возможна. И почему Кос не отстраняется от неё?

Что в ней высмотрел? Девочку, которая влюбилась в него вопреки всему?

Или чуждую и холодную даму, у которой в груди камень…

Последнее воспринималось бы легче. Если бы оно так было.

Наверное, они оба устали друг без друга. Устали настолько, что Космос ловит каждый взмах её ресниц, впитывает случайные вороватые касания. Лиза быстро убирает руку, а Холмогорову изменяет выдержка – накрывает её губы своими, чтобы хотя бы на несколько мгновений никуда от него не улетала. И Павлова отвечает нежно и безропотно, не мучая себя губительным осознанием того, что всё, абсолютно всё могло быть по-другому, если бы однажды им хватило терпения и понимания. Она бы не чувствовала то, что буквально крадёт Космоса у всего мира, а он не помышлял бы о том, что одно слово – и нет с ним рядом его Лизы. Нет!

Но сердца глупые, как и в беспечные восемнадцать. Поцелуи нескончаемые и манкие, и Лиза не замечает, как скоро оказывается сидящей на коленях Космоса. Он так сильно прижимает её к себе, так сладко целует в открытую шею, что у Павловой нет мысли о неправильности происходящего.

Лиза проводит носом по мужской щеке, пристально заглядывает в синие глаза, как будто душу у Космоса украсть хочет. В самом деле – давно украла, не постеснялась, заворожила. Захватывает пухлые жаркие губы, которые ей покоя не дают, и, на немного отпустив, тихо шепчет:

– Здравствуй, солнце, – Павлова прислоняет лоб ко лбу Холмогорова, с блаженством ощущая его руки, гладящие её по спине и плечам.

– Это уже другое дело, алмазная… – Кос расцеловывает раскрасневшиеся щёки Елизаветы, борясь с желанием вынужденно пересадить Лизу обратно в пассажирское кресло, чтобы в следующий миг отвезти её к себе домой. Но не мог, помня о том, о чём она всё ещё молчит!

И отпустить её невозможно. Его самый чистый кайф…

Самый!

Лиза давно не сходила с ума настолько стремительно. Её пальцы дрожат, но робко расстёгивают мелкие пуговицы на рубашке Коса, и когда она касается его груди ладонями, то склоняет к нему голову, слушая биение беспокойного сердца. Оно никогда её не обманывало, он стремился к ней, и Павлова с трудом сможет снова променять Холмогорова на холодное одиночество. Это другие безуспешно пытаются его у неё отнять. Это Лиза имеет полное право говорить, что они с Космосом произносили друг другу громкие клятвы.

И всё…

И всё зашло бы слишком далеко, если не раздавшийся телефонный звонок, на который Кос всё равно не ответил.

– Блять!..

– Успокойся, – обездвиженная Павлова медленно возвращается на землю, одновременно помогая смириться с реальностью и своему мужчине, – Кос?

– Прости…

Космос бросил трубку на коврики, не рассчитывая мощность удара. Это было ожидаемое, потому что Космос редко умел останавливаться. Но Лиза отстранилась от него, нервно передернула плечами, а после понимающе усмехнулась.

Она поняла, кто был на проводе. Вот чуйка-то!

И на ум Елизаветы приходит лишь единственное…

– Я… – голубые глаза растеряны. Алмазная мечтательница давно поняла, что любовь свою разбила на куски. Вдребезги. – Я не хочу быть твоей любовницей! Ты понимаешь, Космос?

– Ты и не будешь, – Космос знает, что для того, чтобы быть рядом с Лизой и дочкой, ему нужно очень сильно постараться, – скажи мне только? Сколько бы ещё…

– Давай поговорим о ней потом, я должна объяснить, подготовить… – Лиза перебивает его, понимая, что он хочет больше узнать о дочери, – а ты до конца принять это, правда?

– Я устал жить так эту хуевую жизнь, – Космос никуда не отпускает Лизу, несмотря на то, что волнующая его тема осталась без существенных объяснений. – Кому лучше? Скажи?

– Может, Карине. Она любит тебя, Кос, а я между вами всегда стояла! – видела же Павлова Боровицкую единожды. И хватило ей этой встречи короткой, чтобы понять, что привязывать к себе Космоса преступно. После всего…

– Ещё скажи, бля, что между нами хер твой воображаемый стоял! – ребус о муже, который каждый вечер ждёт Лизу с работы, в прошлом. Она и не отрицает.

Не о том Павлова думает!..

– Ну узнал и узнал, а твоя Карина никуда не делась!

Лиза пытается прийти в себя, но ревность захватывает её куда сильнее, чем в забытые шестнадцать лет. Непослушные ладони мнут ткань тёмно-синей рубашки Космоса, давая понять ему, что для неё невозможно с кем-то его делить. Никогда.

И до Холмогорова доходит долгожданное осознание. Обух по голове, не меньше.

Ничего, блин, не изменилось! Лиза любит его, Лиза третьего лишнего не потерпит. И измена для них – понятие нереальное. Никто друг от друга не будет свободен.

Обречены.

И как двум зверькам из лабиринта выбираться?

– Иди домой…

Кос всё понял. То, что знать должен был первым. Что скрывалось от него из-за обоюдной обиды. И девчонка неспроста его так точно незнакомому дядьке диагноз поставила, смотрела на него внимательно и не по-детски, а факты и даты не врали. Лизу хотелось к стенке прижать, душу вытряхивать долго и разнообразно, пока не признает свою ошибку, но что-то не давало Космосу надавить. Не мог.

Потому что Павлова сломается, закроется и не видать ему нового разговора. Как и не доказать ему в противном случае того, что он и в девяностом был серьёзен. И от своего никогда бы не отказался.

Мог ли Космос сказать, что при его неспокойной жизни ему не нужен его родной ребёнок? Нет, и должно быть, именно этот грех был бы для Холмогорова самым страшным.

Однажды Лиза подумала иначе, пестуя свою обиду. Кос тоже недалеко от неё ушел, довольствуясь тем, что изредка наводил справки о том, как она, что с ней, чем дышит…

Результат налицо. Точнее, с его лицом. Смотря на фотографию Арьки с боем отнятую у Пчёлкиных, Космос не верил, что на него можно быть настолько похожим…

Но сейчас необходимо отпустить Лизу от себя. Сложно, больно, но нужно. Не получается у них диалога в расстроенных чувствах. Вечно обо что-то спотыкаются. Друг о друга.

– Тебя дочь ждёт, – хватка у Космоса ослабевает, а Лиза, смахнув с покрасневшего лица одинокую слезу, читает его без слов.

Неважно, каким способом Холмогоров обо всем узнал. Просто семь лет сожжено в обжигающей лаве. У Арьки с каждым днём вопросов больше, чем у её матери разумных ответов, а оказывается, что Лиза глупостью беспросветной страдала. Но Кос не говорит о том, что она натворила. Сама же знает.

– Вот и поговорили, – мрачновато заключает Лиза, протягиваясь к дверной ручке автомобиля. Уже не «Линкольна». Интересно, где ржавеет их старый друг?

– У нас с тобой своё общение, алмазная, – Кос хмыкает, но без всякой злобы.

Лиза ни в чём не собирается признаваться, а он не представляет, почему весной девяностого она вдруг подумала, что резко окажется ему не нужна. Почему?

Не собирался Космос ни на что разменивать то, что обрел рядом с Лизой. А потеряв её, и не пытался сделать новую попытку убедить себя в том, что у него может быть всерьёз и надолго. Судьба такая насмешливая, всё время задом к нему поворачивается!

Карину мучал и доводил, пускай мысленно давно отпустил. Разные же дороги.

Что ей, ментовской дочке, до него, придурка?

– Странное общение, – замечает Лиза, продолжая чувствовать на своих губах желанные поцелуи, – руки уберешь?

Лизу послушно ждёт Арька, а Космосу бы поехать домой, чтобы снова попытаться принять к душе обновленную реальность. Или свой день завтрашний?

– Сегодня уберу, – Холмогоров отпускает Павлову очень нехотя, – но разговор продолжим…

– Ты прав, – усилием воли Лиза открывает дверцу, медленно ступая на серый асфальт. – Прости! Пойду…

– Тебя… Ждёт… Арька… – повторяет Космос, закрывая широкой ладонью глаза. – И до завтра?

– До завтра…

Завтра будет тяжелее. Потому что сегодня Павлова ни в чём не призналась, но не устояла перед собственным сердцем, безмолвно подтверждая то, что любит Космоса и ничего не может с этим сделать. Полное бессилие!

Но руки не опускались, а жизнь цвела яркими красками.

Что, собственно, и подтвердила Аря, когда мама вернулась домой…

– Ну и что это, юный художник? – Лиза внимательно осматривает новую пижаму дочери, испачканную акварелью разных цветов. И на лбу у Арьки синяя краска, а на альбомных листах море, солнце и чайки. Красота!

И как же жаль тревожить покой мечтательного ребёнка…

– Дом, – Ариадна снова непрозрачно намекает матери о том, что скучает по Петербургу. И по набережным, и дворцам, и старому дому на Московском проспекте.

Но Лиза ничем не обрадует дочь. Понимает же, что разговор с Космосом не закончен. Пожалел её или сам не может в голове уместить, куда пропали целых семь лет?

– Арюш, а что бы ты сказала, если мы с тобой навсегда остались здесь?

Мечтать в возрасте Павловой глупо. Никто и никому ничего не обещал, ничего неизвестно и то, что произошло в машине – это крик души двух разбросанных по жизни людей. Но мнение Арьки Лиза знать обязана. Не москвички они с ней обе, как никак.

А ветер дул неразгаданный. Куда только?

– Вырасту – обратно поеду, в гости, – ещё одна гордая ленинградка, – но поможешь всё убрать, мам?

– Помогу, конечно, – Лиза крепко-крепко обнимает дочурку, не боясь, что испачкается, – моя хорошая девочка… Я так тебя люблю! Больше всех на свете!..

– И я тебя, – Арька хохочет совершенно счастливо и беззаботно, – во-о-о-от так!

– Много-го?.. – чуть поддразнивая девочку, Лиза щелкает её по прямому носику.

– До самой Луны… – вспомнив одну из своих любимых сказок, Аречка уворачивается от материнских пальцев, но лишь затем, чтобы боднуть маму лбом.

– Космический ты мой ребёнок!..

В прямом и переносном смысле.

Но как теперь Лизе спокойно спать?..

========== ХI ==========

Комментарий к ХI

Спасибо за внимание к основной истории!

Но вернемся к альтернативе. Переживания бывают полезны)

https://vk.com/wall-171666652_1624

OST:

– EMIN – На обратной стороне (Космос/Лиза)

– Полина Гагарина – Смотри (Космос/Карина)

Боровицкой казалось, что Холмогоров далеко от неё.

Физически сын профессора астрофизики расхаживает по кухне с чашкой чёрного чая, делая вид, что внимательно слушает то, что доносится из телевизора, а фактически витает в непонятных инопланетных плоскостях, о которых материалист-Карина только наслышана по воле нелепого случая. Вроде бы и заехала по традиции на пару фраз после того, как Космос объявился, перезванивая спустя десять часов. Культурно, а главное, что пунктуально. В огромных кавычках. Неудивительно!

Но никаких сантиментов при встрече: перекур на лоджии, короткое обсуждение общеизвестных новостей и дежурный разговор о погоде. Оба делают вид, что верят друг другу, потому что невольно нахамить нельзя. Хоть в последнее время Карине так и хочется спустить на Коса всех собак. Похлеще, чем за его былые наркоманские заходы.

Поэтому Карина должна перестать удивляться поведению Космоса. Пускай и прогнило что-то в её отношениях с Холмогоровым давно и безнадежно, а крыша хилого замка, в который Боровицкая прячет свои чувства, вот-вот рухнет ей на голову.

Кос едет к Филатовым? Так Боровицкая вежливо отказывается, у неё ужин с подругами намечается по распорядку, но настоятельно попросит Космоса передать Томе свои извинения. Томка же наверняка знает, что лишнее пересечение Карины вместе с Софой грозит атомной войной. А добавить в этот адский коктейль ещё и Павлову, для которой Боровицкая по определению не была положительным предзнаменованием…

Нет, Карина предпочитает держаться в стороне от таких компаний. На большом расстоянии, чтобы духом не падать.

И Космос будто бы обрадовало её поведение: переубеждать не стал, тем более он с Пчёлой собирался ехать. Камень с души упал, взгляд немного оживился, но задумчивости своей Холмогоров не терял. Затаился, а Карина продолжала гадать, что ждёт её в проекции ближайшего получаса?

Взрыв?

Или пронесёт на этот раз?..

И почему Карина держится за эту химеру?

Сегодня Космос вообще был крайне неразговорчивый, тучный и сосредоточенный на себе. Несвойственная для него манера поведения, на смутные думы наводящая, но уходящая весна многое выяснила для Карины. Каждое слово приходилось вытягивать, выманивать, ненароком боясь наткнуться на глухую стену непонимания. А если бы Кос умел свои бумажки и чужие фотки в стол прятать, не выставляя на всеобщее обозрение…

Карине стало бы легче, а поведение Холмогорова показалось бы куда более понятным. Но чуйка ищейки Боровицкую не подводила: если Пчёлкин о сестре и слова не скажет, то Космос разведает своё сам, не гнушаясь пользоваться всевозможными источниками. То ли мужской эгоизм был сильно задет, то ли вредный первоапрельский характер покоя не дает, либо же старая любовь не имела шанса заржаветь при новом раскладе карт. Скорее, всё три элемента вместе, но крайний – самый важный.

И как Карина забыла про эту мозоль?

Ленинградскую…

Предпочитала не думать о ней, чтобы случайно не отравить своё существование.

Однако пришлось краем глаза и под шумок взглянуть на папку с документами, чтобы убедиться в том, что Космос мог не брать трубку по единственной причине. И имя ей Лиза Павлова, от роду двадцать шесть лет. Девушка из славного города на Неве.

И надо же было вновь докопаться до этой голубоглазой ведьмы?

Даже косвенно, даже помня то, что это она бросила его тогда, когда следовало сделать решающий выбор!

И что они друг от друга хотят? Карина на вопрос этот ответить не решается, понимая, что Кос и сам рвётся в свою старую сказку с плохим концом.

Лиза казалась более серьёзной дамой. Наверное…

Что он задумал? В чём не может признаться? На что Космос решился, два месяца наблюдая за тем, что его большая любовь здесь и никуда уезжать не собирается?

Или напомнить Холмогорову, как в самом деле картина рисуется?

– И чего ты молчишь, Космос? – после очередной тоскливой сигареты Карина решается вывести мужчину на чистую воду. Самой смелость на это нужна, но надо же вскрыть нарыв. – Только не говори, что думаешь над своим поведением? Звонок ты вчера сбросил, не ответил. Всё в делах?

– До хрена занят, – честно отвечает Холмогоров, вспоминая расстроенное лицо Лизы, сразу смекнувшей, кто ему звонит. По закону подлости!

Как же разбить этот несчастный телефон хотелось, чтобы только Лиза рядом с ним осталась и не было бы и следа ревности в её теплеющем взгляде. Но пришлось отпустить Павлову, надеясь, что теперь она не убежит от него далеко.

Куда ещё? Да и зачем?..

– И как дела у твоего строптивого занятия? – Карина наслышана, что Кос не теряет времени зря. Околачивается возле сестры друга то во дворе, то в других неожиданных местах, а значит, что не всё так просто с этим внезапным возвращением пропащей невесты в родную гавань. Космос и Лиза лишь делали вид, что им всё равно? Что ж, это очень похоже на правду. – Скажи ещё, что ты не специально с ней виделся!

– А теперь иначе не выйдет, – Москва не без добрых людей, а Боровицкая везде копать начнёт. Профессия обязывает. – Понимаешь?

– Аргументируй!

У каждой проблемы есть свои имя, фамилия и отчество. Прокручивать в голове биографию Павловой Карина не хочет, слишком много чести, но она решилась идти напролом, зная, что терять уже нечего. Кос не сможет долго притворяться, делая уверенный вид, что его всё устраивает. Космос давно не скрывал от Карины безразличия, а она не гнушалась собственного недоверия. Так и пересекались, оказываясь друг для друга не лучистым солнцем, а северной стеной промозглой боковой комнатки. Не больше.

Кто был у Космоса, кроме неё? Случайные интрижки, служебные романы на пару недель, девицы лёгкого поведения? До Карины Боровицкой доносились разные слухи и сплетни, помноженные на то, что в компании жён друзей Коса она оказалась чужим и неуверенным элементом, но в действительности стоило бояться другого. Это стало очевидно, когда Павлова вернулась в Москву, а уязвленная гордость Космоса требовала реванша. Или возврата на прежние позиции? Чёрт возьми!

Хочет сделать себе больнее? Не дурак ли?

– Правду знать хочешь? – Кос и не собирался отпираться. В его-то новом статусе блудного папашки это смехотворно. О другом голова болит. Раскалывается.

– Хочу, – честно признается Карина, надеясь услышать правду, – ты никогда не таил, что рассчитывать мне особо не на что. И, Кос, скажешь, на меня мало пальцем показывают? Могла не догадаться, что происходит?

– Всего рассказывать не буду, сам не разобрался, – и разобраться одному не выйдет. Только вместе с Павловой, для которой любая тень между ними равнозначна предательству. А выбор между Лизой и Боровицкой изначально не мог стоять перед Космосом в пользу последней. Ничего не меняется, – но чем дальше я от тебя…

– Тем лучше?

Последнее следовало понять ещё в девяносто третьем, когда Карина решила развеять космическое одиночество, суетливо начав наводить в его холодной вселенной свои неумелые порядки. Не преуспела. Кос же сразу обозначил границы, решив, что звать замуж точно не будет. Да и какой из Космоса муж для полностью положительной работницы правоохранительных органов? Такого бы ей не простили, а Космос бы заскучал, не видя в грустных глазах Карины того, что не смог ни забыть, ни разлюбить.

Это болезнь?..

Да похуже, чем тяга к пакетику с коксом!

От химической привязи, говорят, можно вылечиться, если сильно захотеть.

Как отринуть себя от Лизы? Космос предпочел никогда бы не узнать ответа на этот вопрос, потому что устал жить без своей неугомонной заразы…

О чём ей вчера честно признался. И не жалеет.

Пусть делает с его признанием, что хочет, но не бросает в него камень{?}[https://www.youtube.com/watch?v=-1sXSv-0rww да, да, это именно тот случай!].

Лиза…

– Просто из дальнего плавания вернулась твоя прекрасная бывшая, – Карина не смогла спокойно реагировать на короткое признание Космоса. Наверное, потому что ей тоже больно? Не стерпела! – С мутной историей за плечами, потому что непонятно, что о себе она всё скрывает, а ты и рад за ней бегать! Или скажешь, что это не так?

– Это дело моё, – Космос по-прежнему говорит неохотно, потому что не хочет делиться с Кариной тем, что занимает его мысли последние пару дней, – но я не тот, на кого тебе стоит рассчитывать…

– Скажешь, что у тебя своя нора? – Боровицкая припоминает старый разговор, давно затертый осколками времени. Её первое расставание с Космосом. Не столь драматичное, но в сути такое же.

– Номер раз, я ничего не признаю, мы не в прокуратуре…

– А номер два какой?

– Я ни о чем не жалею, но обиды ловить тоже не хочу, – сейчас не помешала бы пачка сигарет, которую Космос забыл в старой куртке, но если уж Карина не любит запах его сигарет, то один разок он стерпит, – знаешь, ты права была, наверное. У каждого норы свои. Ты вот в своей спряталась, мышка, а я другого хочу! *

Тогда отпускать было легче…

– Давняя и глубокая, – ничего не поменялось со времён юности. Умело пытались стереть, забывая адреса и телефоны, но от правды не скроешься. Иначе захлебнешься к чертовой матери от своих же загонов.

– Кто бы сомневался!

– Я и не сомневаюсь…

Расставаться по-человечески у Холмогорова не выходит. Озвучивать Боровицкой то, что давно уже было ясно, вдвойне сложнее, но тянуть надорванную струну невмоготу. Даже если у него ничего не получится, он столкнется с равнодушием, продолжая пестовать своё гордое одиночество. Но о подобном раскладе Холмогоров не думает, не позволяет себе проявить малодушие, потому что за целую ночь его мир перевернулся с головы до ног. И каким подонком Космос будет после, если скажет Павловой, что семь лет назад она правильно рубанула с плеча, ничего у него не спросив.

Они же не этого хотели…

Почему обиды перевесили?

– Идиотом себя не чувствуешь? Или Лизу дурой сделать хочешь? Любит – простит, куда денется, а потом узнает, каким ты стал! – сомневалась Карина, что Космоса возможно угомонить. Или он готов меняться ради того, кто от него зависит? Боровицкой сложно ответить на этот вопрос, потому что Лиза Павлова знает совершенно иного Космоса Холмогорова. А Карина совершенно не представляет, что это за зверь. – Ты ей нужен? Со всем списком грешков…

– Боровицкая, ты, конечно, следак, и следак хороший, – нельзя отрицать профессионализм упорной и амбициозной в работе Боровицкой. Не зря на пятерки училась и надежды родителей оправдывала. – Но, мать твою, не надо меня добивать? Меня уже добили! Семь, нахуй, лет ни хрена не знал! Разгребай теперь!

– Разгребать, значит? – Карина привыкла к загадкам космической дыры, но ситуация для неё мало, но прояснилась. Не в одной Лизе дело!

Пусть и Павлова сама по себе – главный фактор неожиданности.

Чего Космос не знал? Что племяннице второго секретаря Ленинградского горкома КПСС в своё время он не ко двору пришёлся? Либо тётушка строго приказала делать выбор, либо душно девке стало в столице. Жить иначе захотелось, чем за бандита вечно слёзы лить. Баста! Или проблема крылась в другом? Маленьком и важном?..

Однажды Карина увидела этого маленького и важного человека вместе с Софой, пробегая мимо детской площадки, чтобы поскорее оказаться в квартире Коса. Но только Пчёлкина зачем-то срочно стала отвлекать девчонку: то ли потому что боялась, что Боровицкая станет рассматривать дочь Павловой, то ли потому что остроглазые семилетки отличаются умом и сообразительностью, а Софка очень хорошо разбиралась в детях. Карина не придала значения выходке Софы, только пальцем у виска покачала, а сейчас сопоставляет события и людей. Ничему не удивляется, но лишь задумывается о том, что на этот раз Космос точно к ней не вернётся.

При любой тасовке карт.

– Я справлюсь! – уверенно произносит Космос, давая понять, что больше не потерпит пререкательств. С него хватит.

В пачке осталась всего одна сигарета, которую Холмогоров нетерпеливо раскуривает, всем своим видом показывая, что сказал слишком много.

И Карина понимает, что ей лучше уйти. Дальнейшие объяснения будут похожи на унижение, а за четыре года ей с избытком хватило марсианских причуд.

И ведь теперь её точно никто не держит. Никто!

Боровицкой и забрать-то из этой квартиры нечего. Типичная холостяцкая берлога, которую Космос обустраивал по своему уму. Не терпел чужого вмешательства. По рукам можно было получить, стоило сказать Холмогорову, что рамка с фотографией его старой знакомой явно лишняя. Говорила же Ада Борисовна Карине, что за непреодолимую вершину она взялась. Сломаться недалеко, упасть навзничь, лицо разбивая.

Карина и не сломается – не картонная кукла. Несмотря на то, что освобождение от многолетнего груза дастся ей непросто. Она откроет все форточки и сожжёт воспоминания в ярком свете летнего ослепляющего солнца.

Не в пример той, ради которой Космос уходит.

Навсегда…

Комментарий к ХI

* – «Дыхание юности»: https://ficbook.net/readfic/9353722

========== XII ==========

Комментарий к XII

Отдых на море позволил мне написать довольно большую и эмоциональную главу)

Приятного чтения! И пусть у моих читателей всё будет хорошо)

https://vk.com/wall-171666652_1629

23.09.2022: перезалив с добавлением новой сцены (Пчёлу и Софу в студию!)

А ещё сегодня «Бригаде» двадцать лет (Господи, какая же я старая, моя единственная мысля об этом знаменательном событии…)

OST:

– Стас Пьеха – Мы расстались с тобой

– Мам?!..

Новый выпуск журнала «Микки Маус» отброшен в сторону, когда уединение Ари нарушается присутствием мамы. Не получилось у Арьки скрыться от всех, тем более они дома у тёти Томы, а настроение почему-то располагало к тому, чтобы сидеть в комнате и пить черный чай с маленькой плиткой «Сударушки». Эту шоколадку с изюмом не любит Тёмыч, а значит ей больше достанется. Так-то!

Но в синих глазах у Ариадны затаились неозвученные вопросы, которые она старательно готовит для матери. Она же очень многое запоминает и понимает, так ей Ёлка сказала. Не зря же они почти каждый день по телефону говорят, и любимая родственница отмечает, что к школе Арька точно готова. Вместе они и на выборы ходили, и в Смольном и у мамы на службе Аря тоже была. Не сказать, что многое, но что-то в жизни видела, а поэтому в свои почти семь лет могла судить о людях и вещах. Например о том, что тётя Софа спустит всех собак на Пчёлу всех собак, если он опоздает. У Артёма второй молочный зуб выпадет, если он съест последний «Грильяж» из вазы. Со свистом!

А мама…

А мама без охоты и с недовольством в голубых глазах говорит о том, придёт ли в гости к тёте Томе Космос, которого Аря в прошлый раз прекрасно узнала. Если он наконец-то нашёлся, вопреки тому, что Ёлка ругала его на все лады, а маме про «беса-москвича» просила не говорить. Мама плакать будет из-за него и переживать. Неминуемо!

Но если он в Москве, то значит скоро всё изменится. Может, они и вправду не будут жить в Петербурге, как это было всегда, но мама точно будет больше улыбаться. Видела же Аря, как мама за руку этого Космоса держала. Недолго, но крепко, а чужих рядом с ними не бывает. Пусть Ёлка и твердила в сердцах, чтобы «этот проклятущий провалился!». Однако запрещала Аре думать и рассуждать о нём плохо. Как о папе?

Ведь у всех её друзей папы живут с ними и за веселье отвечают в семье, а Арька раньше верила в мамину легенду про то, что папка в космос улетел. Когда ей исполнилось шесть, поняла, что мама сказку сочинила, как про Деда Мороза, а правду следует выведать у Ёлки.

– Так, Ариадна, давай я тебе лучше про выборы расскажу?

– Да ходили мы с тобой туда, я там все видела!

– Как это не веришь, что он в космосе? Работа ответственная, между прочим…

– И космонавтам отпуск положен!

– Отпуск, запомнила же. Выучили на свою голову!..

– Ты же сама говоришь, что я умная?

– И дохлую лошадь из гроба достанешь, как папашка твой!

– И в Деда Мороза, кстати, тоже не верю…

– Ладно, твоя взяла!

– Взяла?!..

– Скажу, но матери – ни звука!

– А придётся же…

– Предупреди хотя бы, чтобы твоя молодая бабка успела эмигрировать!

– Ты дальше дяди Рафа не уедешь…

– Проныра!

Мама обо всем узнала. Пришлось сказать, когда незнакомый высоченный дядя показался в поле зрения, но на проверку оказался тем человеком, о котором Ёлка приказала молчать. Аря и назвать его папой не могла, потому что совершенно не знала его, а мама слишком быстро увела её домой. Но почему?

– Что такое, доченька?

– Расскажи…

– Что тебя тревожит?

– Смотри, мам, – задумчивым голоском произносит Ариадна, поправляя лямку джинсового комбинезона. – Наш Пчёла – папа Тёмыча?

– Верно, – Лиза таит надежду, что больше нигде по матушке-России не бегают незаконнорождённые дети её-то брата. Не летают, вернее. При случае же эту ораву не прокормить!

– Машка – дяди Валерина, – маленькая Филатова заслуженно обрела статус верной спутницы Ариадны, – а мелкий самый – это сын дяди Саши, который мне собаку пообещал…

– Арюша, ну что за поведение? – Лиза любила животных, но вставать рано утром на выгул собаки в этой семье не будет никто. Лиза себя знает, а ещё лучше оценивает перспективу того, что со временем Аря перестанет быть совёнком. – Какую нам с тобой собаку?

– Таксу, – Ариадна решает продолжить свой логический ряд, заготавливая для мамы главный вопрос с пробросом. – С этими разобрались… Но я? Я чья?..

Действительно.

Лиза зря подумала, что Арька забудет разговор про Космоса. В свете последних событий тема отцовства Холмогорова становилась для Лизы тревожным сигналом, потому что теперь он узнал всё, что семь лет от него умалчивалось. И потому что поссорились без шанса на примирение, и потому что папаша-бандит мог и под монастырь семью подвести. Перекрылись друг от друга, Лиза в Москву и на свадьбу к брату не приехала. Глухие стены!