Текст книги "Вернуть Небо (СИ)"

Автор книги: Alexandrine Younger

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Что же полет стремительный прервало? Или карьерные амбиции в Москве куда более лояльны к племяннице питерской чиновницы? Не только же вернулась из-за того, что у Софки вечно мозг в панике из-за личных качеств её бесценного супруга, а у Томы Филатовой беда приключилась. Не готов Холмогоров поверить в стечение обстоятельств.

Так или иначе, но Космос сам хочет убедиться в том, что всё перегорело.

И нужный случай сам примчался в руки. Косу не пришлось ухищряться военными стратегиями и далеко от машины отходить, чтобы дожидаться под балконами как раньше. Ведь каких-то добрых лет десять назад сын профессора астрофизики придумывал любые предлоги лишь бы сестра лучшего друга пошла с ним на свидание. Бодрой и уверенной походкой. А тут сама вышла, размахивая мусорным пакетом. Картина маслом!

Космос загадал желание: чтобы Лиза не вздумала убегать и впервые за семь лет по-человечески на него посмотрела, а не как…

Ведьма. Самая красивая во всех галактиках.

– Далеко ли собрались, Елизавета Алексеевна? – неужели не остановиться рядом с ним?

Остановилась.

Мешок с мусором удерживает, но смутное чувство, что одно неосторожное слово – и киданёт в обидчика.

Кос не сомневается в женщине, на которой когда-то собирался жениться. Она может.

– Чтобы ты спросил, Космос Юрьевич, – пройти мимо невозможно, а сбежать от Холмогорова глупо. Пусть его это совсем не увидишь. – От тебя подальше. Но пока три дня лесом, три дня полем, а везде твоя физиономия недовольная. Спрашивается, а какого хрена? Или у тебя для меня отдельный котёл?

– Стою, курю, – пытаясь быть спокойным, Кос сам себя обманывает, – никому не мешаю, законопослушный гражданин. Машину караулю от хулиганов…

– Брось, Холмогоров, рядом со мной вижу только одного такого, – спасу нет, – как там было в песенке? Скажите, как его зовут?

– У меня нет конкуренции? – в этом Холмогоров убеждён свято.

Как иначе?

– М-да, тебя же ничего не изменило, а где-то совсем труба, – кинуть бы в Коса этим желтым мусорным пакетом, но только костюм его жалко. Качественный. – Или думаешь, что ничего не доносили?

– Да уж, головы бы, блять, открутил тем, кто старался, – найдутся же доброжелатели!

– Не осуждаю, но и не понимаю, – Лиза сбавила обороты, переходя на более мягкий тон, – как обычно, Кос, ты думаешь только о себе. Как же Карина? Сколько ты с ней? Года три-четыре? И не думаешь, что ей не в радость бороться с твоими кайфами?

– Павлова, разобралась бы со своим мужиком, который тебя одну в это днище московское пустил да с ребёнком малым, – Кос пытается говорить об этом без обиняков, – а там дальше перестала бы учить людей уму-разуму. Ну, красотка, скажи злому дяде Косу, где твой муж? Что за кент-смертник?

– Космос, мужу хорошо и без знакомства с тобой, – если уж врать, так уверенно. Тем более Космоса устраивает эта версия, – а вот Боровицкой про то, с кем ты лясы точишь, лучше не знать. Невесело будет девочке, а ты козлом окажешься. Согласен?

– Что ты за неё переживаешь? – не хотел Космос говорить о своих загнивающих отношениях с Кариной, а тем более с женщиной… Единственной в своём роде. – Дама она сознательная, из мухи раздувать слона не будет. Не всем же с тебя пример брать?

– Это намёк, Холмогоров? – странно, что они разговаривают почти светски. Потому что Лиза с трудом сдерживает себя, а иначе бы давно разругалась с ним. – Поздно спохватился!

– Да нет же, милая моя, смутное напоминание тебе, но ты не мучайся, – Космос подходит ближе к голубоглазой, воруя её шанс уйти от него незамедлительно, – и, Павлова, кстати, вот чего тебе расскажу…

– Чистосердечное и валишь домой, Кос? – Елизавета пристально смотрит в синие глаза Космоса, не теряя его взгляда. В этих омутах ничего не меняется. Потонуть всё также не жаль, и она не скрывает, что тонет. Но всячески будет это отрицать, потому что к прошлому возврата нет. Нет!

Поэтому убедительно разыгрывает перед Холмогоровым неуязвимость. Чтобы он сейчас не сказал…

– Да чего ты мешок этот дурацкий выставила? – Космос выхватывает из руки Павловой её лёгкую ношу, и, не слишком волнуясь за то, что не попадет в близлежащие баки, избавляется от странной преграды. – Вот! Видала, эмигрантка?

– Заценила, – Пчёлкин и Софа посчитают, что Лиза пропала без вести, но чумные же черти наверняка подглядывают за ними в окно и делают ставки.

Не в этот раз!

– Хотел сказать, что ничем наши столкновения не закончатся, – и за себя Космос не отвечает, – лучше бы уехала, и нервы мне лишний раз своим присутствием не трепала. Раз такая хорошая прокурорская жена. Чё, не увидела, что все твои подруги – другого окружения?

– Жёны бандитские? Их личное дело! – и чего Холмогоров добивается? Покаяния?

Спорно. Оба хороши.

– Да все тут знают, чья ты!.. – Космос хочет протянуть руки к лицу Лизы, смотрящей на него без отрыва, но вместо этого просто подходит к ней ближе, борясь с желанием обнять спустя долгое время разлуки.

– Ну и? – Москва все помнит. Лиза с сожалением для себя отмечает, что лицо у Холмогорова ожесточилось, и не только возраст и образ жизни были тому виной.

А то, что теплилось между ними забыть невозможно. С ужасом осознавать, что ни она, ни он ничего не растеряли в потоке времени и чужих людей, но ничего не поменяется. И жизнь продолжает свой бег, заставляя Лизу обходить личное пламя стороной.

– Сама-то не хочешь сказать?

– Зачем мне говорить о том, чего боишься ты?..

И Кос в действительности боялся напомнить. Потому что не хотел быть осмеянным, непонятым. Да и кто бы захотел?

– Напугала…

Не выдержал первым. Как обычно.

Кос коснулся остриженных волос Лизы, будто осуждая её за то, что локоны такие короткие, всего-то по плечи. Шелковистое струящееся золото, которое он так любил разбрасывать по подушкам…

Где оно?

Но Лиза всё такая же прекрасная и своя, и Космос понимает, что проиграл. Хотел лишь намекнуть Павловой, что зря приехала, а вскорости и самому надо будет собирать чемоданы. Хорошо, чтобы не в жёлтый дом. С ума же сойти!

Лиза не отодвигает от себя Холмогорова. Только смотрит в его синие глаза, ловит блики того, что никогда в них не меняется и с ужасом для себя обнаруживает, что для Космоса ничего не изменилось. Она всё та же неугомонная алмазная мечтательница, которую он поймал на свою беду, а отпустить не хочет. Или непонятно, кто кого поймал? Если она стоит, с места не двигаясь. Про время забыла, не дышит. Почти.

– Раз уж ты решил мою проблему с мусором… – Лиза отпрянула первой, делая шаг назад. – Космос, я не могу больше тебя задерживать. Сам понимаешь, меня ждут. Тебя тоже. Надумают ещё чушь всякую, и что прикажешь делать?

– Ясен пень, я не ко двору пришёлся, – Кос грустно усмехается, понимая, что ничем его разговор с Лизой не закончится, – ты дама женатая, в семье хозяйка, а я тебе ауру порчу. Снова.

– Именно, Космос Юрьевич, – Лизе легче согласиться с мнением бывшего жениха, – и муж у меня ревнивый. А ребёнок беспокойный, всё глаз да глаз нужен. Идти нужно.

– Да видел я твою девчонку, предательница, – Космос решает признаться в своей осведомленности, вопреки тому, что Елизавета так неохотно рассказывает о себе. – На тебя похожа – хоть стой, хоть падай. Но у твоего прокурорского муженька даже фантазии на имя не нашлось? – Кос смотрел в кристальные зрачки Елизаветы, будто испытывая её на прочность. Может, ещё что скажет?

– На что? – Лизе нелегко поддерживать игру с огнём, но она очень старается не проявить слабости. Иначе будет хуже.

– Думаешь, что просто так приехала? Прикалываться со мной, как с двадцатилетним придурком, ни хрена не выйдет!

– У тебя Карина, опомнись! – с небес на землю. Обратно к следачке. – И про мою семью не выражайся. Как захотела, так и назвала. Моя дочь. Понял? – последние фразы Лиза буквально чеканит, будто бы ставя границы между Холмогоровым и собой.

– Ведьма ленинградская! – Космос снова зол на Павлову. Как и обычно в последние семь лет. – С какого хрена ты вообще явилась?

– Не твоё дело, Холмогоров!

Лиза отворачивается от Космоса, когда в подъездной двери снова замелькала вездесущая Арька, заскучавшая по матери. Девочка быстро вклинивается между Космосом и Лизой, совершенно беззастенчиво и обыденно.

Софа и Витя…

Вашу ж пчелиную дивизию, почему нельзя было проследить за ребёнком?

Ладно, ладно…

Попробуй за такой уследить. Арька-то и Лизу не всегда слушает.

– Тётя Софа передала, что рагу из вас сготовит, – сама непосредственность в белом платье и с розовыми заколочками на светлом хохолке говорила с Космосом и Лизой, – да, мама, так и сказала…

Аря пожимает плечами, всем видом показывая, что она всего лишь посыльный. И не надо на нее ругаться, смотря грозно, будто бы она ещё маленькая и ей нельзя выйти дальше, чем до почтовых ящиков.

Ариадна во всем считала себя самостоятельной.

– Значит, из Пчёлы – шашлык, ну с него мяса больше, а из нас рагу, стрекозка? – Холмогорова не удивляют речевые обороты Софки, но в исполнении Елизаветы номер два это звучит комично. – Скажи дяде Космосу, не стесняйся!

Синие глазки Ариадны внимательны и зорки, и она явно выбирает, каким образом ответить новому знакомому. Надо же, мелкая совсем, а повадки уже материнские, пусть и есть в этом детском взгляде нечто суровое и тяжёлое. Не от Лизы.

Но знакомое. Виденное.

– Ещё пирожки может, а я с яблоками люблю, – и не надо ругать тётю Софу. У неё для нервных встрясок есть дядя Витя, – мам?

– Арька, я же сказала, что скоро вернусь, а это друг нашего Вити – поняла меня? Никто меня не украл… – Лиза прижимает девочку к себе с трепетом, как будто бы защитить старается. От всего мира. – Да, Космос, это моя дочь, и мы уже уходим. Ты, видимо, хотел сказать, что очень рад меня видеть? Взаимно!

– А вы давно не виделись, мам? – Аре интересно вместе со взрослыми, и она совсем не хочет уходить обратно так сразу.

Ёлка столько ей про Москву и москвичей говорила, раз даже сказала про Космоса и про то, что про него нельзя маме рассказывать, а тут торопятся они и времени нет. Всё же не так, пусть Арька вцепилась в мать, не зная, как подступиться к незнакомцу.

Ну почти…

Космос улыбнулся девочке. Если подумать, то ей просто любопытно, что за монстр здоровенный с её мамой беседы ведёт. Доложит и тёте Софе, и Пчёле, и отцу своему расскажет.

Гела Сванадзе папаша у нас, что ли? А кто же ещё?..

Собственно, на месте Ариадны Космос тоже всех бы сдал. Ещё и конфет за выполненное задание получил с горкой. Павлик, блин, Морозов!

– Ты таких цифр не знаешь, Арюша, – Лиза берёт дочь за руку, поторапливая её, – а мы с тобой не будем отвлекать человека. И Софа нас заждалась, правда, Ёжик?

– Я знаю, – но Аречку больше заботит диалог с Космосом, – мне моя Ёлка говорила, что ты – мамин космонавт. Я тебя на фотке видела.

– Ёлка всегда права, – Холмогоров вспоминает старую присказку Лизы, с которой мог бы поспорить, но не в этот раз, – что скажешь, Павлова?

– Ты всё сказал, Космос? – вне зависимости от ответа, который бы прозвучал, Елизавета в одностороннем порядке прощается с возмутителем своего спокойствия: – Всё лучшее, что мы друг другу дали, остаётся при нас. Запомни это и ничего не вороши. А сейчас, генерал, прости, мы в гостях. До свидания!

– Аря, ещё увидимся, – Космос делает вид, что не заметил дерзости Лизы, обращаясь к ребёнку дружелюбно и мирно. Хоть и вопросов у него ещё больше. Которыми стыдно ему задаваться, а голова мучается. Дурная. – Маму береги. И Софе скажи, что кулинар из неё не вышел. Рагу из нас – отрава!

– Расскажу… – успевает проронить Ариадна, прежде чем Лиза успевает увести её в дом.

С трудом!

Павлова заметно успокоилась, когда вдохнула запах свежей краски, сковавший пространство на лестничной площадке, не отпуская ладошки своей неугомонной дочери. Не пришлось объяснять Космосу лишнего, в чем-то признаваться. Врать пришлось убедительно, но это грехом не считалось. Срок давности вышел. Никаких проблем!

Жизнь продолжается…

Пускай Космосу и дальше кажется, что Лиза приехала не ради добра и собственной работы. Это исключительно его мнение, в котором опять не существует рационального начала и рамок приличия.

И вообще…

Когда кажется – крестится надо.

– А ещё… – произносит Аря, но осекается.

– Договаривай, дочь, – Лиза останавливается, чтобы взглянуть на Арю.

– Ёлка сказала, что он – москвич проклятущий, – цитата великой Черновой сомнению не подвергалась, а Аречка всё очень хорошо запоминала, – и где его черти носили, она не знает, мам…

– Солнышко! – и если допроса от Холмогорова Лиза избежала, то перед дочерью юлить не хочет. Но и сеять в её умной головке сомнения никак нельзя. – Обещай слушать меня, а я обязательно придумаю, как нам быть. Хорошо?

Аре остаётся только кивать головой, не подвергая внушения мамы подозрениям.

Комментарий к VIII

Любит ли Кос Лизу? Шо за вопрос…

========== IX ==========

OST:

– Валерий Меладзе – Самба белого мотылька (Космос/Лиза)

Впервые в жизни Космосу Юрьевичу Холмогорову конкретно обозначили его принадлежность.

Однозначную.

По-другому он не скажет, а вот совершенно незнакомая ему девочка всё ловко расставила на свои места. Чтобы после у Космоса в голове стучал набатом детский голосок, а печальный взгляд Лизы оставил очередное больное клеймо. И не лечите. От этого нет лекарства и иных противоядий. Не изобрели ещё.

Ты – мамин космонавт…

Поразительная осведомленность.

– Ещё б я с тобой спорил, дитя раздора! – невесело раздумывал Космос, когда Лиза вместе с дочкой воровато покинула его.

Убежала. Мать-волчица!

Видеть его не хочет.

Но устами младенца глаголет истина. Космос не скрывает того, что ни с кем, кроме Павловой, не мог и не желал уживаться, ни к кому больше не хотел так привязываться. Ни от Боровицкой, которая без успеха тратила рядом с Космосом лучшие годы своей жизни. Ни от родителей и друзей, которые и рады бы его уже кому-то сбагрить, вешая ярлык остепенившегося уважаемого беса. Ни от самой Лизы, у которой семья другая и погоны на солнце блестят. И не давала она за два месяца ему никаких авансов.

У Павловой есть дела поважнее. Дочку в сад отвести, бумажки на работе с места на место покидать и чай распить (а чем ещё в пыльных казенных кабинетах заниматься?), с Софой кому-то кости перемыть от души, с Томой быть постоянно на связи. Прекрасный и удобный план, о котором Космосу поведал Пчёла, попросив не совать породистый нос в чужие дела. Иначе Холмогоров рискует нарваться на разбор полетов.

Но повод был дан, чёрт возьми!

Не самой Лизой, которая осторожничала и о себе говорила крайне неохотно, так её маленькой копией по имени Ариадна, которая одним своим видом вызывала в душе Космоса массу вопросов и противоречий.

Чего же Черновой не ко двору её благополучный зятёк? Внучке по шумок рассказывает про счастливое прошлое матери? Тем более в детсадовском возрасте, пусть по девочке видно, что она смышлёная и неугомонная. Запоминает, чтобы в нужный момент выстрелить. Как мать, впрочем. Чему удивляться?

Хоть Космос и не видит в дочери Лизы её прямого отражения. Кроме того, что волчонок какой-то, как и сама Павлова после смерти родителей. Ничего не боится и за словом в карман не лезет, но тревога в движениях заметна и за мамку цепляется, будто отнимут. Космосу знакомо это холодящее кровь чувство, но однако на месте недобитого муженька Лизы он бы лохмы всем поотрывал, чтобы не повадно было ауру в доме портить. Все словили бы по ушам звуковой волной. Но Космос надеялся, что Лиза просто не знала о казусе своей тетки. Не уследила. Все бывает!

Несмотря на то, что вопрос остался открытым…

Чья?

А если?..

Да нет, быть такого не может! Вариант невероятный, а домыслами по собственную душу Холмогоров питаться не хотел. Здоровее не будет.

Космосу должно быть безразлично, но однажды впустив Павлову в свою душу, он не может не думать о ней и не знать, чем она живет и дышит.

Неоспоримо, что самое главное – это дочь. Везде по всюду таскает её с собой, растит из бесёнка вторую себя и смотрит с обожанием и гордостью. Логично.

Почему Пчёла ни разу не обмолвился о том, с кем его сестрица новый светлый мир строит? И вообще ничего про Лизу не говорил. Табу нарушать не хотел. Негласное.

Может, что Гела, полузабытый с годами, всё-таки оказался не друг?

Не друг, а вдруг!

Сработался, значит, горячий грузинский парень с холодной ленинградской пташкой. Но с чего Сванадзе в главных подозреваемых? Других акул возле Лизы и не плавало? Да потому что слух навязчивый гулял и до сына профессора астрофизики доходил. И кому там ещё? Явно же был всё время недалеко, лечил подругу от нервно-космического потрясения: вот и решил, что нечего Лизке одной скучать. И без москвичей обойдемся, а дальше дело техники. Наверное.

Но не по тому сценарию дружок работал. Кос же знал, что вся эта гнилая питерская обстановка не для Лизы. И когда она приехала обратно в Москву, несмотря на то, что прошло семь лет, не удивился точности своего прогноза. Рано или поздно бы вернулась.

Однако с чего треклятой Ёлке говорить о нём – Космосе Холмогорове, который её ребёнка чуть до ручки не довел, в позитивном ключе? Когда чиновница указала Космосу на дверь и забвение в сердце Лизы, то ни о каких добрых чувствах и речи не шло, а тут…

Дело нечистое? Кого-то на старости лет потянуло на искупление грехов? Спасибо, но в чудеса покаяния Космос тоже не верил. И никогда ни о чём не жалел, чего и другим советовал. Но знать правду хотел. Обычное стремление.

Ничто человеческое нам не чуждо!

– Космос, ты зачем это делаешь? – недоумевала мать Холмогорова, меняясь в выражении красивого лица. Сын не всегда внушал ей доверие своим поведением, несмотря на то, что она принимала многое из того, что следовало искоренять в зародыше, но с приездом Лизы Павловой Космос ещё больше погряз в размышлениях о том, что же на самом деле ему нужно от судьбы. И с чем нужно развязаться. – Оставь девочку в покое! Ты знаешь ровно столько, сколько тебе нужно знать…

– Правдоруб я, – совершенно равнодушно цедит Кос, пощелкивая крышкой железной зажигалки, – а то мутно всё слишком. Ведёт она себя странно, а в глаза про мудака какого-то рассказывает и про то, какой же я… Чудак. На ту самую букву!

– У тебя столько связей, сынок, – Ада Борисовна недоумевает, наблюдая за тем, чем мучается всю последнюю неделю её Космос, – ну отказали бы тебе, что ли? Ты решил обходным путём… Нам, конечно, было несложно. В первый раз тебе такое за много лет говорю, но, Космос, а посоветоваться с отцом? С Сашкой твоим распальцованным в конце концов?

– Я сам не лучше… – Кос прекрасно знает, что мать не в восторге из-за того, кем стали он и его друзья. – Отчим не сдаст, а свои ржать будут на все лады. Отцу говорить рано, не дело. – Космос хочет сохранить свои происки в тайне. – И за каким хером мне лишний раз палить себя? Мне мало?

– Космос, сынок, – Ада пытается говорить с сыном спокойно, лучше других изучив его неровный характер, – а ты не пробовал поговорить с Лизой сам?

– Поговорить? – мать как всегда подсказывала Космосу самые простые вещи.

Или верные?

– Без упрёков, без обвинений, – Космосу не кажется это возможным, но Ада Борисовна не хотела, чтобы сын в очередной раз поддался собственной слабости, – если ты и вправду думаешь, что никто не остался друг другу чужим. И если ты обеспокоен.

– Не остался, но смотрит волком, – слишком много раз за сегодня Холмогоров думает про это хищное божье создание, – а твой адвокат всё выяснил? Или иначе, мам, зачем ты меня позвала?

– Мой муж, в отличие от твоего папаши, зря авансов не дает, – Юрию Ростиславовичу снова прилетело камнем в благоустроенный огород, – а всё, что я могу сказать о твоей Лизе… Заметь, о Лизе, а не о Карине, о которой ты мне ни слова не говоришь!

– Не о ней речь, мам! – мысль о Боровицкой не колет, но и отдаёт неприятным осадком. Они как бы и вместе, но тапки врозь. И возможно, что Карина устала стучать в закрытые двери. А Космос устал от отношений, в которых оказывался неблагодарной свиньёй. Но неопределенность никуда не уходила.

– Мам!.. – беседа становилась всё более и более эмоциональной. – Двадцать восемь лет уж как «мам», а всё одно!

– Мам, договаривай, – не умел сын профессора астрофизики говорить волшебных слов.

– Ещё скажи, чтобы резче! Чистая биография у неё, о семье в личном деле одно – дочка, – Ада пока не понимает, как её сын распорядится с этой информацией, но не жить бедной Лизе спокойно, – года рождения девяностого, а больше я тебе ничего не скажу. Делов наворотишь раньше времени, а мне оно надо?..

Ада бы и рада, чтобы сын жил без тревог и печалей. Но он же в неё.

– Твою дивизию, – считать Космос умел складно и быстро, пускай его блистательная маман и думает, что делать поспешных выводов не стоит, – и больше нечего?

– Тебе достаточно, – стараясь не предполагать, что произойдёт в скором времени, Ада Борисовна настраивает своего отпрыска на рациональность мышления. Которой не обладала и сама. – Но «Санта-Барбара» долбанная, признаю. Шито-крыто!

– Белыми нитками, мать его, – нелегкая дёрнула Космоса докапываться.

К добру?

– И что делать будем? – и сколько бы ребенку не было лет, он нуждается в поддержке. Хотя бы моральной. – Ответ – набить кому-то морду – не принимается!

– Спасибо, мам, – опомнился, было, Кос, скоро поднимаясь с удобного кресла, – и Коке твоему тоже…

– Но дальше ты сам? – знакомая присказка в отношениях с сыном пришлась на ум Ады как нельзя вовремя.

– Сам, – громогласно отрезал Космос, – разберусь!..

Что-то подсказывало Аде Борисовне, что в словах сына не было доли шутки.

Но ему бы с собой разобраться.

***

Лиза уже пять минут разговаривает по телефону, пока подруги пьют чай, обсуждая новости, накопившиеся за неделю. Ей же надо переговорить с Петербургом, иначе её вместе с Арькой объявят без вести пропавшей. Панику разведут.

Не привыкли, что Лизы и милого Ёжика так долго нет дома.

Пусть последнее для Павловой понятие относительное. Она же эмигрантка!

– Гела, всё у нас в порядке, даже не сомневайся. Арька накормлена, уламывает меня купить собаку, а я не соглашаюсь, тема не меняется. Я – кремень! Что, Багратион, предлагаешь приобрести, побаловать? Оторвался совсем от реальности? Кто гулять будет, чья это в самом деле будет собака? Вот, понял меня! Вот!..

Положа руку на сердце, Лиза собак не любит, и поэтому уступать не собирается.

А Гела всё продолжал расспрашивать…

– Где мы сейчас? У Софы с Пчёлой сидим, от жары спасаемся, – только Вити след пропал ещё утром, а Софка смотрит на Лизу как на врага народа, не меньше. Тома, собственно, тоже недалеко ушла. – Привет девчонкам передать? А как иначе, дамский угодник! Софа целует тебя в твои грузинские щёки, да, дорогой, как обычно! Тому обниму, конечно. Приедешь? А, ладно, пока не думаешь? Поняла…

Разговор ни о чём продлился ещё две минуты, пока Сванадзе не отключился.

Лиза не могла продолжать беседу хотя бы потому что Софа и Тома обсуждали не самую приятную для неё тему, которая, как им казалось, грозилась обернуться стальным клинком в бок. В переносном смысле, разумеется, но Павлова и сама понимает, что дела для неё плохи. Она влипла, если кому-то не всё равно. А что-то ей подсказывало, что так оно и будет, так оно и есть. Надо же знать этого человека, жить с ним под одной крышей хоть малое время, понимая, что если ему надо – он докопается. В этом весь Космос.

Несмотря на то, что Лиза до последнего будет настаивать: в положении, в котором она оказалась в свои юные девятнадцать, иного выхода…

Не было?

Кому она была нужна?!..

Кроме Ёлки, для которой навечно осталась большим ребёнком.

– Ситуация не из приятных, Лиз, – первой делает вывод Филатова, с грустным видом размешивая сахар в чашке.

В последние месяцы её редко увидишь в ином настроении, но на неделе она держит себя мыслью о том, что должна собрать своих подруг и друзей мужа вместе. Дай бы Бог, что почувствовав то, что близкие едины, Валера стал выздоравливать. Но пока никаких гарантий. Надо набраться терпения.

Терпения!

Но где его взять?

– Ситуёвина хреновая, Том, а наша краса по телефону лялякает и делает вид, будто позавчера ни хрена не произошло… И что теперь будет на даче? – Софа в бешенстве. Она понимает, что новый скандал захлестнет их близкое окружение уже очень скоро. Но куда Лизе деваться с космического корабля?

Билет, аэропорт, Питер?

Вариант заранее обреченный!

– Что ещё делать? Живу дальше, – Лиза пытается не выдать растерянности, которая сковывала её, стоило обратиться к волнующей теме, которая вот-вот обретёт свою, казалось бы, потерянную актуальность. – Но кто бы мне поверил, дуре ленинградской? Тогда, сейчас? Да что я вам заливаю? Как будто ничего не знаете!

– Я тогда тебе ещё говорила в девяносто первом, когда к тебе ездила, – Тома готова отчитать Лизу, как непутевую школьницу, – что это всё неправильно, нельзя, нечестно. Не должно было так сложиться. Тебе и Валера говорил, что молчит исключительно из-за уважения к тебе и твоей семье! И что сейчас? Лучше?

– Мы не жалуемся, – сделанного не исправить, – спросит – отвечу честно. Но нужно ли это ему? Хотел ли? Вижу я, как некоторые по нему плачутся, а толку?

– Вот человека-то нае… Обманули!

Пчёлкиной жаль Космоса. Честное пионерское. Вопреки тому, что и она – действующее лицо фарса, автором которого являлась её обиженная золовка.

Лизка что-то там себе надумала, отсекла Коса за худые слова и горькие обиды, а он по итогу со следачкой ошивается от безысходности и сильнее во все тяжкие ныряет. Нет, чуда бы не случилось, если Лиза в молчанку играть перестала, ведь также бы и жил по понятиям, но с оглядкой на то, что есть ради кого стараться. Серьезный же мальчик!

– Софа!..

Тома и Лиза хором пытаются утихомирить матерный фонтан, бьющий из подруги.

– А что «Софа»? Что? Скажите мне ещё раз, что я не права! – и в чем жена Пчёлы на правду не укажет? Если она на поверхности. – Тебе же первой прилетит кирпичом, мамаша, у Арьки язык в свои года отлично подвешен. Ты дала ей самостоятельность, одна дома она у тебя в шесть с половиной сидит и во дворе ворон считает? Ну и что ты удивляешься, что она такая проныра? Да иначе не умеет, в тебя пошла! Ещё и Ёлка…

– Не знала я, что у неё грехи за душой заболели, – в девяностом Чернова без особого труда отвадила жениха племянницы так, чтобы он больше не вздумал соваться в Ленинград. – Напрямую не сказала, но почву для размышления дала. И ведь не хочет, чтобы мы здесь оставались. Понять её не могу!

– Одно хорошо – Боровицкой не будет, – гораздо спокойнее говорит Тамара, протягивая ладонь к пустой пачке сигарет, лежавшей на кофейном столике. Следом комкает, бросая ошмётком в урну. Софино богатство, но курить Тому не тянет. Не принято у них это дома, и не считала она, что никотин спасает от переживаний. – Но если приедет, а отказать я ей не могу, то всё ещё более печально. Причем, Лиза, для тебя!

– Как будто это серьёзное препятствие, – жена Пчёлкина не видит проблемы, – любил бы он её, так давно замуж позвал. Понимаю, я тоже не пример со своим четырехмесячным пузом была, но что-то, Лизка, Космос быстро тебя к рукам прибрал. Весь институт завидовал, что у Павловой жених – сын членкора!

– Накаркали, гады, – теперь Тома верит, что люди в действительности могут накликать беду.

И ей говорили же, что она такая счастливая. И всё-то у них с Валерой хорошо.

– Что мы разводим суету? Чёрт дери, замужем я! – Лиза помахала перед подругами правой ладонью, безымянный палец которой не пустовал, а отдавал золотистым блеском. – И плевать, что серебряное кольцо… Ну денег на другие не было!

– Скажи ещё, Лиз, что времена тяжелые были, – Филатова готова была бы рассмеяться, если бы не было так грустно.

– Пиздишь, Лиз, как дышишь, – Софа готова повторить ещё раз, что не все, что казалось ложью во благо является добром, – и обожжёшься. Готова?

– Мне не привыкать, не переживай… – хладнокровно бросает Павлова, не без томной задумчивости поглядывая на тоненькое колечко, которое носила взамен помолвочного, подаренного Космосом в восемьдесят девятом году.

Стоит ли говорить, что несчастный символ бесконечной любви Лиза так и не вернула брошенному жениху?

Комментарий к IX

https://vk.com/wall-171666652_1524

========== X ==========

Комментарий к X

Арты к главе:

https://vk.com/wall-171666652_1606

https://vk.com/wall-171666652_1609

OST:

– Слава & Стас Пьеха – Я и ты

Небо не спешило полностью нырнуть в темноту ночи, но время на часах явно не располагало к длительным прогулкам. Лиза отвыкла от подобных мероприятий, но, видимо, Космос продолжал в том же духе, что в восемьдесят девятом. Иначе зачем он позвонил ей почти что на ночь глядя, попросив уделить ему лишних полчаса. С дочкой за это время ничего не произойдет, благо ребенок большой и бабайку из-под кровати не ждёт, это видно невооруженным взглядом. Если Космос вообще в этом что-то понимал.

Однако что ей, Павловой, так жаль снизойти? Не кусается же Космос Юрьевич. Сразу стреляет. Просто поговорить.

Ничего больше, он не настаивает, а там уж…

По ситуации. Привыкать друг к другу не надо. Давно привыкшие.

Привязанные.

– На сходки бандитские звать перестали или же госпожа Боровицкая продохнуть не даёт, Космос? – в голосе Лизы плещется ревность, которую она никогда не пыталась скрыть.

Ничего не скажешь. Радушно встретила. Злая бывшая.

– Здесь вопросы задаю я, – раскрывать карты Кос не спешит, хоть и отвечает Лизе резко. Отрезает. То ли потому что мать послушал, стараясь горячку раньше времени не пороть, то ли потому что не хочет, чтобы Павлова от него в очередной раз смылась.

Заяц-побегаец!

– Не наглей, – Лиза не спешит терять бдительности. – Номер мой откуда взял?

– Не проблема, – спорить с этой дьявольской женщиной невозможно, так и приходится поддаваться, сжав зубы, – а думаешь, красивая, не сдали бы?

– Я давно поняла, что Пчёла и Софа тебе сочувствуют, – мог бы Кос быть куда спокойнее, если бы в его жизни не мелькала Лиза. – Ты настаивал, Кос? Я пришла. Что не даёт тебе спать? Видишь, я не убегаю. И не надо говорить, что совсем не уважаю старые связи…

– Настаивал, – давно между ними не было так мало пространства. Но Лиза сама согласилась сесть к нему в машину, а в сквере, где и в десятом часу многолюдно, говорить неудобно. Наедине куда лучше. – А Пчёлкин со своей язвой сочувствуют? Я бы так не сказал! Это игроки твоей команды…

– Даже так? – Лиза поняла, что Космосу хочется выяснить отношения.

Вариантов мало, вариантов ноль!

Либо Холмогоров зачем-то стал узнавать, что с ней было все семь лет по разные баррикады, либо кто-то проговорился ему бесплатно, поняв, что связь Космоса и Лизы снова набирает свои нездоровые обороты. Но Тома из цепочки проговорившихся исключалась автоматически: Филатовой не до мексиканских страстей.