Текст книги "Убийца-садовник? (СИ)"
Автор книги: Алёна Волгина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 3
Майор Кэмпбелл, уютно устроившись в шезлонге под полосатым тентом, приступил к любимому утреннему ритуалу. Он достал старую почерневшую трубку, выбил её хорошенько, набил табаком и с удовольствием выпустил пару колец ароматного дыма. Терпкий сладковатый запах виргинского табака оказал привычное успокаивающее действие. Первая утренняя трубка – это как встреча со старым другом, нет лучше способа привести в порядок мысли и подготовиться к новому дню.Денёк сегодня выдался, прямо скажем, не слишком приветливый, зато и народу на палубе было немного. Вот прошли лорд Рэндон с супругой, что-то оживлённо обсуждая. Майор с удовольствием проводил их взглядом. Красивая пара. При первой встрече молодой Рэндон ему не очень понравился, показался слишком лощеным: сюртук безупречного кроя, тёмные волосы уложены волосок к волоску, рубашки от лучшего портного... Хотя изнеженным его не назовёшь. Для светского хлыща чересчур умён. Интересно, зачем ему понадобилось жениться на этой малышке? Уж точно не из-за денег. Выросла она явно не в светских гостиных, держится хорошо, но немного скованно, часто оглядывается на мужа. Хотя есть в ней что-то… Яркая девочка. Как домашний огонёк в глухую ночь, смотришь – и сердце радуется. Ничего, освоится, ещё даст сто очков вперёд этой ледышке леди Винтер. Если раньше не сожрут. А Рэндону, вместо того чтобы бросать тревожные взгляды на жену, следовало бы держать её подальше от своих старых приятельниц.
Мимо него прошествовала леди Каслри в сопровождении компаньонки, удостоив майора коротким кивком. Эта дама так придирчиво выбрала шезлонг, будто собиралась обосноваться в нём на всё время плавания. Через несколько минут она, естественно, начала мёрзнуть и потребовала шаль. Мисс Хэмптон заботливо укутала её плечи.
– Что за шаль вы взяли, Маргарет? Эта тонкая ткань не согреет и котёнка!
– Позвольте, я схожу в каюту и принесу другую, – Маргарет послушно поднялась с места.
– Нет уж, милая, мне вовсе не улыбается сидеть здесь в одиночестве до самого обеда. Оставьте эту. Но в следующий раз перед прогулкой не сочтите за труд справиться о погоде. Это вполне в рамках даже ваших скромных возможностей. А теперь достаньте книгу и почитайте мне немного.
Вот ещё один сосуд с ядом, великолепно упакованный, – подумал майор. – Прямо леди Винтер тридцать лет спустя, будто их по одной выкройке кроили!
Спектакль "капризная патронесса и её послушная компаньонка" продолжался ещё какое-то время. Мисс Хэмптон сносила придирки молча, но майор заметил, что у неё начинают дрожать руки. Он приготовился вмешаться, но его опередили. На сцене появилась столь необычная особа, что Кэмпбелл даже вынул трубку изо рта, чтобы присмотреться к ней получше. Женщина была рослой и крепкой, одетой в очень простое платье и поношенные ботинки. Лицо её было простоватым, с широким решительным ртом. В руках она несла стакан с водой, на локте висел потёртый чёрный саквояж. Майор сообразил, что это, должно быть, та самая горничная, которую леди Каслри взяла в путешествие. И похоже, её уже поджидали.
– Вот наконец-то и вы, Сибил, – прошелестела леди Каслри. – Мой желчный пузырь с нетерпением ожидает вас уже час!
– Ничего с ним не случится, если вы примете лекарство на час позже, – невозмутимо заявила мисс Годдард. Старуха взяла стакан, отпила немного и скривилась.
– Стоит ли пить такую дрянь, чтобы проскрипеть на этом свете ещё один день.
– А вы не хотите? Тогда напомните мне отравить ваш суп, – улыбнулась Сибил.
Майор беззастенчиво подслушивал и тихо изумлялся про себя. Мисс Годдард вела себя недопустимо свободно для служанки. Однако обеим дамам эта пикировка как будто даже нравилась.
– Вы больше причиняете вреда своему здоровью, когда сидите тут на ветру и дуетесь на всех, – в голосе мисс Годдард звучала грубоватая забота. – Давайте-ка пройдём в салон и дадим мисс Хэмптон немного отдохнуть.
Против ожиданий, старая леди беспрекословно подчинилась. Маргарет осталась сидеть тихо, как мышка. Она отвернулась, глядя на море, но майор успел заметить блеснувшие на её щеках слёзы. Вот чёрт! Кэмпбелл почувствовал себя крайне неловко. У него, старого холостяка, не было ни жены, ни дочерей, и он понятия не имел, как успокаивать плачущих женщин. Но малышку очень хотелось ободрить. Однако он опять опоздал. Послышались шаги, голоса, переливчатый смех. На палубе появилась леди Винтер – весёлая, оживлённая, в модной накидке и умопомрачительной шляпке. Она шла под руку с этим юным шалопаем, Генри Мельтоном. Парень изощрялся в остроумии перед своей дамой и вообще явно распускал хвост. Оба были настолько увлечены друг другом, что никого не замечали. Для Маргарет это было уже слишком. Всхлипнув, она вскочила, её каблучки простучали по палубе, и через мгновение девушка исчезла.
***
Изменчивость моря меня просто заворожила. Море походило на взбалмошного человека со вспыльчивым характером: ласково-синее при ясном солнце, оно мгновенно становилось обиженно-серым, стоило светилу отвернуться от него и скрыться среди облаков. Морская гладь окружала корабль со всех сторон, и всего за каких-то несколько минут пейзаж перед моими глазами мог совершенно перемениться. Возможно, на меня это произвело такое сильное впечатление потому, что я выросла в маленьком городке, в небольшой долине, окружённой пологими холмами, вид которых не менялся годами.
Прямо сейчас море было серебряным, похожим на ожившую чеканку. Хотя перевалило уже за полдень, солнце всё ещё дремало в своей облачной постели, только нежный палевый свет пробивался сквозь плотную завесу. Было довольно прохладно. Тем не менее, любовь к красивым видам, любопытство или жажда общения выгнали на палубу многих пассажиров. Я устроилась на подветренном борту с книгой. Рэндона среди гуляющих не было, он в это время доблестно сражался в шаффлборд с майором Кэмпбеллом, старшим мистером Мельтоном и Трэверсом. Генри Мельтон, освободившись от надзора своего дяди, неподалёку от меня развлекал беседой двух своих спутниц: Алисию и Глорию, или, точнее сказать, одну Алисию. Мисс Морган участвовала в разговоре так мало, что со стороны могла сойти за немую. Со своего места я не могла их слышать, но заметила, как Глория вдруг вздрогнула и растерянно посмотрела на Алисию. Должно быть, леди Винтер применила к ней один из её любимых приёмчиков: в потоке беседы вдруг сказать какую-нибудь гадость, а потом продолжить щебетать, как ни в чём не бывало, пока озадаченная собеседница спрашивает свои уши, что это сейчас было.
Алисия в своём репертуаре, – подумала я и снова уткнулась в книгу.
Вместо того чтобы ответить взаимной колкостью, Глория предпочла удалиться. Она оставила своих собеседников, кажется, даже не заметивших её ухода, и неожиданно предложила мне освежиться бокалом оранжада в салоне «Пальмовый дворик», который как раз находился поблизости. Я согласилась, тем более что и так уже налюбовалась сверкающим морем до мельтешения искр в глазах.
В отличие от помпезной «Королевской розы», этот салон, расположенный в носовой части прогулочной палубы, оказался совсем небольшим, тихим и уютным. Он был оформлен в модном «ориентальном» стиле: стенные панели, украшенные резьбой и мозаикой, мягкие диваны с подушками, небольшие столики. Свет проникал в салон через витражные окна. Отсюда открывался прекрасный вид. Сидя за столиком, мы могли видеть, как внизу белый нос корабля неумолимо разрезает надвое тёмное полотно морской глади. Должно быть, вечером салон сверкал, как волшебный фонарь, привлекая к себе бабочек-пассажиров. Но сейчас здесь почти никого не было.
Улыбчивый стюард принёс нам запотевшие от холода бокалы с лимонадом, к которым прилагалось блюдо с крохотными сэндвичами, пирожными и сахарными палочками. Здесь было очень уютно, и Глория не выглядела такой бледной и меланхоличной, как обычно, не знаю уж, было ли это действие свежего воздуха или она разрумянилась от досады на Алисию. Приятно, что ни говори, встретить человека, разделяющего твои антипатии! Общая неприязнь к одной особе сблизила нас с Глорией сильнее, чем целая неделя совместных чаепитий.
– Скажите, вы знали лорда Вилмора? – вдруг спросила девушка.
– Нет, я живу в Спленфилде недавно. А почему вы спрашиваете? Неужели вы восприняли всерьёз шутку мистера Рэндона? – улыбнулась я, прогоняя воспоминания о словах Сондерса и собственных вчерашних ощущениях в тёмном коридоре. В конце концов, механик мог просто хлебнуть лишнего. А на мне вчера сказались усталость и возбуждение от поездки, вот воображение и разыгралось. Всё, забыли.
– Дело в моей матери, – Глория нахмурилась и отпила глоток лимонада. – Ночью она вдруг почувствовала себя очень неважно. Она сказала, что-то нехорошее поселилось на этом корабле. Моя мать чувствует такие вещи.
По моей спине пробежал холодок. Очень хотелось обратить всё в шутку:
– Может быть, Морской старец, разбуженный шваброй бедняги Сондерса, рассердился и отсыпал нам горстку ночных кошмаров?
Мисс Морган, однако, не поддержала шутливого тона:
– Этот лорд Вилмор… он высокий, темноволосый и с небольшими усами, да? – она наклонилась ко мне и продолжила, понизив голос, – Я видела его ночью на палубе, когда выглянула в окно каюты.
Я всё ещё пыталась найти какое-то рациональное объяснение:
– Возможно, кто-то из пассажиров второго класса вдруг захотел прогуляться наверху…
– Так он не просто гулял, а, скажем так, практиковался в левитации! – воскликнула Глория. – Причём нарядился для этого в вечерний фрак и белый жилет!
– Вам лучше бы поговорить с капитаном, – сдалась я, склоняясь к мысли, что девушке всё это просто приснилось. – А что, ваша мама, она действительно интересуется оккультными науками?
– Иногда мне кажется, что даже слишком, – горько усмехнулась Глория. – Как будто потусторонний мир ей более интересен, чем наш.
Ясненько. Что ж, вот ещё одна дама, которую мне надо постараться держать подальше от Алекса. Мой муж, обычно терпимый к женским причудам, просто не выносил разговоров об оккультизме, считая это чушью и мракобесием. Если они с миссис Морган схлестнутся в споре, корабль может не выплыть.
Несмотря на зловещие предсказания матери Глории, день прошёл вполне мирно. Правда, ближе к вечеру случился один небольшой инцидент: когда пассажиры уже расходились по каютам, чтобы переодеться к ужину, леди Каслри вдруг обнаружила пропажу своей любимой шали.
– Может быть, вы оставили её в каюте? – спросила её мисс Хэмптон. – Ведь днём было тепло.
– Я точно помню, что положила её сюда, на шезлонг! – леди Каслри утомлённо возвела очи горе. – Что мне с вами делать, Маргарет? Вы способны потерять собственную голову!
Девушка казалась совершенно беспомощной. Мне стало её жаль. К тому же, я кое-что вспомнила.
– Постойте! – вмешалась я. – Кажется, я видела вашу шаль в библиотеке.
– Этого не может быть, так как я вовсе не заходила в библиотеку, – отрезала старая дама, – моя память, знаете ли, меня пока не подводит!
Пока мы спорили, быстрый, по выражению капитана, «как смазанная жиром молния», Генри Мельтон успел сбегать в библиотеку и вернулся с шалью.
– Но как такое возможно?! Я сегодня туда даже не заглядывала! – вместо благодарности возмутилась леди Каслри.
– Ничего страшного, ваша светлость, все мы что-то забываем, – улыбнулся было старший мистер Мельтон, но тут же осёкся и умолк от резкого взгляда старой леди.
– Я её там не оставляла! Моя шаль могла оказаться в библиотеке, только если кто-то воспользовался ей без моего ведома!
Выпустив напоследок эту парфянскую стрелу, она подхватила под руку мисс Хэмптон и гордо удалилась. Мне пришлось поблагодарить Генри вместо неё.
– Просто жалко смотреть, как эта грымза чморит девчонку, – пробурчал наш юный борец за справедливость.
Я не нашлась с ответом. Хоть речь мистера Мельтона была грубой и неряшливой, но по существу совершенно верной.
– Что обидно, мы ничего не можем поделать, – грустно продолжил Генри. – Разве что найдётся джентльмен, который женится на мисс Хэмптон и спасёт нашу принцессу от этой злобной драконихи.
– Вы сейчас делитесь со мной своими планами, мистер Мельтон? – я вдруг осознала, что замужество даёт мне право свободно касаться в разговоре некоторых тем, о которых раньше я бы не посмела даже заикнуться. Очень необычное ощущение.
– Что вы, миледи, – он пожал плечами. – Я не гожусь в спасители прекрасных принцесс.
Своим сочувствием к несчастной компаньонке Генри заставил меня изменить мнение о нём в лучшую сторону. Конечно, он шалопай ещё тот, но ему не откажешь в добром сердце и обаянии. Кроме того, я невольно испытывала к нему признательность, так как он целый день занимал своими шутками Алисию. Отлично, вот и пусть развлекаются! А у меня будет одной проблемой меньше.
За ужином леди Каслри всё ещё была не в духе, и даже божественный entrecote a la Bordelaise оказался не в силах развеять её дурное настроение.Мы узнали, что прошлой ночью она не могла сомкнуть глаз, так как в соседней каюте постоянно слышались какие-то шорохи и стук. В ответ мистер Трэверс заявил, что этого попросту быть не может, так как данная каюта пуста: её зарезервировал для себя лорд Вилмор.
– Тогда сообщите ему при случае, что кончина только ухудшила его манеры, – заявила леди Каслри.
Миссис Морган тут же радостно встрепенулась, вероятно, готовая вывалить на нас ворох сведений о мстительности и коварных повадках беспокойников. Ужин нужно было срочно спасать.
– Мистер Мариитис, – я с улыбкой обратилась к капитану, – не расскажете ли нам что-нибудь об Аннарском архипелаге? Ведь он знаком вам куда лучше, чем любому из нас!
Капитан был рад удовлетворить мою просьбу и, полагаю, никто за столом не пожалел об этом. Мы узнали массу интересного! Например, о сильбо – языке свиста, изобретённого пастухами Гаммеры. Этот остров так густо испещрён глубокими ущельями, что людям поневоле пришлось изобрести способ связываться друг с другом, а их пронзительный свист был слышен гораздо дальше, чем крик. О необычно устроенных «вулканических» виноградниках на Лансэре, где ветры дуют так сильно, что их преимущественное направление можно определить по скрюченным кронам деревьев…
Далее разговор плавно перетёк в безопасное русло туристических воспоминаний, изредка задерживаясь в таких приятных заводях, как чужие традиции, рецепты, обычаи разных стран. На этот вечер мы были спасены. Я на правах путешественника-неофита больше помалкивала и размышляла, что, похоже, скучать в плавании нам не придётся.
Глава 4
Заметив, что леди Каслри, подобно многим пожилым людям, имеет привычку подниматься на рассвете, майор Кэмпбелл предложил ей утреннюю прогулку по променаду на их палубе. Старая леди чопорно согласилась. К счастью, выспавшееся накануне солнце соизволило, наконец, покинуть уютную облачную обитель и почтило своим вниманием палубы «Монарха». Оно заглянуло в каждый угол, разбросало повсюду солнечные зайчики, поиграло с начищенными бронзовыми деталями, дорисовало гуляющим смешные длинные тени. Оба, майор и пожилая леди, шли молча. Кэмпбелл собирался с мыслями, так как пригласил свою даму на прогулку не из пустой любезности, а в надежде на деликатный разговор. Леди Каслри, казалось, погрузилась в созерцание окружающей природы, но майор подозревал, что её куда более привлекает наблюдение за человеческими характерами, чем любование пейзажами.
Кроме них, были здесь и другие ранние пташки: на юте расположилась леди Винтер, с улыбкой слушая сбивчивые объяснения мистера Уинстона о парусной оснастке "Монарха" и системе парусов. Подле них облокотился о поручень Генри Мельтон, пытаясь привлечь внимание дамы к своей особе. Оба джентльмена крутились вокруг Алисии, как две планеты вокруг пылающего солнца. И, подобно упомянутому светилу, она старалась одинаково одаривать вниманием обоих кавалеров.
Леди Каслри при виде этой картины заметила с неодобрением:
– Глядя на подобные сцены, поневоле порадуешься новой моде на кринолины. По крайней мере, широкие юбки вынуждают даму сохранять приличную дистанцию между ней и спутником, даже если она сама забывает об этом.
Кэмпбелл подумал, что леди Каслри никогда не позволила бы себе так забыться. Её рука опиралась на его локоть ровно настолько, насколько позволяли приличия.
– Довольно эгоистично со стороны леди Винтер завладеть вниманием обоих свободных джентльменов, когда здесь имеются ещё две юные леди, – пошутил майор.
– Если женщина флиртует с двумя мужчинами, значит, она хочет доказать что-то третьему, – усмехнулась леди Каслри. – А кто этот третий – догадайтесь сами.
Догадаться было нетрудно. Но майор отказался от утренней трубки не для того, чтобы обсуждать семейные дела своего клубного приятеля.
– Почему вы так безжалостны к вашей воспитаннице? – прямо спросил он свою спутницу.
– Безжалостна? Я?! – леди Каслри выпустила его локоть и отступила, опершись на трость. Подбородок её гневно вздёрнулся. – С Маргарет жестоко обошлась жизнь, а вовсе не я. Девчонке нужно научиться защищать себя! А не нежиться в комфорте, которого ей в скором времени придётся лишиться! После моей смерти её ждёт место гувернантки. Я дам ей рекомендации – и это максимум, что я могу для неё сделать!
– Но что, если её судьба сложится по-другому?
– Вы верите в сказку о Золушке, майор? – Кэмпбелл смутился. Выцветшие, но по-прежнему острые глаза старой дамы внимательно смотрели ему в лицо. – А я не верю.
И леди Каслри с достоинством удалилась, постукивая тростью. Майор оценил гордую прямую спину, шуршащую тёмную тайну тяжелых юбок, пышный узел волос под шляпкой. Он достал платок, промокнул пот со лба и порадовался про себя, что не встретил леди Каслри лет тридцать назад. Иначе его холостяцкие убеждения могли бы подвергнуться серьёзному испытанию.
***
Я закрыла за собой дверь, выходящую на палубу, и постояла минуту, привыкая к полумраку холла после яркого солнца. Если бы не ровный успокаивающий гул двигателей и не лёгкое дребезжание дверных стёкол, то, стоя в холле, можно было легко представить, что находишься не на корабле, а в вестибюле роскошной гостиницы. Я в очередной раз с удовольствием оглядела тёмно-красный пёстрый ковёр на полу, погладила полированные перила с узорчатыми чугунными вставками. Всё было сделано прочно и на совесть.
День сегодня был просто замечательным, и все сразу повеселели. Как будто выглянувшее, наконец, солнце напрочь растопило суеверные страхи. Мы с Глорией очень приятно провели несколько часов на закрытой палубе. Она оказалась интересной собеседницей, когда смогла преодолеть первую стеснительность.К нам ненадолго присоединилась Маргарет, освободившись от своих обязанностей компаньонки, и даже мистеру Уинстону наш разговор показался интересным. Мы говорили о книгах, в частности, о неожиданно возросшей популярности дам-писательниц.
– Не кажется ли вам, что эти романы слишком… матримониальны? – спросила Глория. – Женщины там либо ловят мужчин, либо прячутся от них. Впрочем, вы, мистер Уинстон, вряд ли можете оценить особенности этих книг, – поддразнила она его.
Уинстон с улыбкой собрался было ответить, но тут его окликнула леди Винтер с какой-то просьбой. Он извинился и, как истинный рыцарь, отправился на помощь к даме. Обратно мы его не дождались.
– Похоже, чары леди Винтер оказались сильнее, чем литературные таланты целой плеяды писательниц, – пошутила я. И осеклась, заметив разом погрустневшее лицо Маргарет. Неужели наша маленькая компаньонка неравнодушна к этому бравому моряку? Зная Алисию, я могла ей только посочувствовать…
Очнувшись от дум, я направилась к парадной лестнице и вдруг услышала в коридоре, куда выходили двери наших кают, чьи-то возмущённые голоса. Кажется, там что-то происходило. Громче всех возмущалась Алисия.
Она стояла возле настежь распахнутой двери в свою каюту и указывала на что-то стюарду, который выглядел очень смущённым и бесперерывно извинялся.
– Можете вы мне сказать, что это такое?! И откуда оно взялось?
Я подошла ближе, откуда можно было увидеть внутренность комнаты. Светлые деревянные панели на стене справа от двери были заляпаны жирной чёрной краской. Каюсь, в первую минуту у меня мелькнула мысль, что это Генри оставил своеобразный автограф своей даме сердца: каракули походили на заглавную букву "Н". Абсурдное предположение, конечно. Алисия серьёзно разозлилась, и её можно было понять. Вряд ли, отправляясь в круиз на первоклассном пароходе, она ожидала, что её каюта станет мастерской для какого-то сумасшедшего мазилы.
На корабле ничего невозможно скрыть. Не прошло и получаса, как все успели полюбоваться художествами в каюте леди Винтер. Меня удивила реакция миссис Морган: бросив взгляд вглубь комнаты, та сделалась бледнее простыни и, кажется, хотела что-то сказать, но передумала. Глория поспешила увести мать в их каюту, бросив напоследок леди Винтер недобрый взгляд, в котором мне почудилось злорадство. Остальные не обратили на это внимания.
Мистер Уинстон растерянно воскликнул:
– Похожий рисунок видели матросы в кубрике!
– Думаете, на судне завёлся какой-то шутник? – задумчиво спросил майор, доставая из кармана трубку.
– Похоже на то, – отозвался Рэндон. Я и не заметила, как он появился. – Каюта леди Винтер расположена ближе всех к холлу и парадной лестнице. Если раздобыть ключ, до неё легко добраться с любой палубы. А здесь у нас… позвольте-ка… – он взял служебный ключ у стюарда и открыл узкую неприметную дверь возле лестницы. – Так я и думал. Подсобное помещение, где наши добрые феи-горничные хранят своё хозяйство.
Столпившись за его спиной, мы увидели маленькую комнатушку, в глубине которой стояли стеллажи с чистым отглаженным бельём, а у порога – щётки и вёдра. Здесь же скромно пристроились несколько банок с краской.
– Должно быть, краску забыли убрать после того, как закончили отделку помещений, – сказал красный как рак стюард. – Милорд, мы немедленно всё исправим.
– Не знаю, что за шутник развлекается на корабле, но советую вам разобраться с ним, и поскорее! – заявила Алисия мистеру Уинстону. Даже перья на её шляпке дрожали от гнева.
Инцидент с каютой леди Винтер набросил некоторую тень на остаток дня. Вечером за столом все так старательно обходили молчанием это происшествие, что было ясно: загадка с каракулями до сих пор тревожит умы всех присутствующих.
– Никакие это были не каракули, – не выдержав, заявила миссис Морган Алисии. В лице её смешались страх и торжество. – Неизвестный злоумышленник нарисовал на стене руну Хэглесс! И на вашем месте, миледи, я переехала бы в другую каюту, даже если стену отчистили!
Алисия слегка побледнела и слабым, нарочито беспомощным жестом прикоснулась к волосам.
– Что ещё за руны такие, я ничего не понимаю, – пробормотала она. – Вы не знаете, Рэндон?
Алекс взглянул на миссис Морган с неприкрытым интересом. Глория, кажется, толкнула её под столом, призывая помолчать. Но миссис Морган уже ничто не могло остановить, и она продолжала вещать, не обращая внимания на явное смущение дочери:
– Хэглесс – руна неподконтрольного, стихийного разрушения! Может иметь много значений: пробуждение в человеке новой сущности, уничтожение старого, отжитого, радикальный разрыв! Ха! Не хотела бы я иметь в интерьере такое украшение!
– Я в этой каюте ни на час не останусь! – решительно произнесла леди Винтер. – Мистер Мариитис!
– Конечно, конечно, – успокоил её капитан, – к счастью, у нас достаточно свободных кают. Вы можете выбрать любую.
– Значит, руническая магия… – задумчиво протянул Рэндон.
– Пожалуйста, не называйте это магией, – голосом леди Каслри можно было колоть орехи. – Не следует смешивать чистую, истинную магию верховных лордов, благословлённую Церковью, и примитивное шарлатанство, с помощью которого деревенские ведьмы обманывают невежественных простаков!
Порывшись в памяти, я вспомнила легенду о происхождении силы наших так называемых Старших семейств: якобы лет восемьсот назад четырнадцать кланов поддержали молодого правителя нашей империи против коварного узурпатора. За это Провидение наградило их наследников особыми талантами, с условием, чтобы дар свой они не ленились применять на благо короны. Способности передавались от отца к сыну, девочкам дара не досталось, что, в общем-то, было логично. Два рода затерялись в веках, и к настоящему времени осталось двенадцать семей, владеющих высокой магией. Вернее, одиннадцать, поправила я себя, если к Рэндону не вернутся способности. Я искоса взглянула на мужа. Он хмурился и выглядел очень недовольным.
В конце концов, все сошлись на том, что "остороумный" шутник наверняка скрывался среди пассажиров второго класса. Капитан ещё раз принёс свои извинения леди Винтер и пообещал, что кто-нибудь из стюардов будет присматривать за холлом. Тем же вечером Алисия перебралась в другую каюту. Поменьше размером, чем предыдущую, зато максимально удалённую от главной лестницы, связывающей между собой палубы "Монарха".
