Текст книги "Чарусы (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Василиса потрепала пса по голове и направилась к отцу, ухватившись за его руку, чтобы не упасть на окончательно заледеневшем снегу.

– Василиса, вы придёте завтра в школу? – спросил Давид Юрьевич, надевая перчатки. Изо рта у него уже шёл пар.

– Нет, – коротко ответила Василиса.

– То есть? – удивлённо переспросил учитель.

– То есть, мы пока на больничном, – пришёл на помощь отец. – И выходить сегодня тоже не стоило. До свидания.

И отец потянул Василису прочь от дома священника и храмика. А она в общей суете даже посмотреть на Гаврила не сумела.

– Что за эпидемия? – тихо спросила Василиса по пути домой, покрепче ухватившись за отцовскую руку.

– Нет никакой эпидемии.

– А раньше что было? До того, как мы приехали? – продолжала выспрашивать Василиса, уже двумя руками держась за отца и глядя только под ноги.

– Это никак не связано.

Дальше некоторое время папа с дочкой шли молча. Потом Василиса оглянулась, убедилась, что поблизости никого не было, и почти шёпотом произнесла:

– Пап, я там случайно услышала, что Зоя с подружками хотят что-то поджечь.

– Что именно? – так же шёпотом спросил отец.

– Не знаю, но что-то деревянное, потому что они говорили про огнеупорку и бутылки.

Отец некоторое время молчал. Потом вздохнул:

– Как-то маловато информации. Но я как-нибудь попробую проконтролировать. А ты, пожалуйста, не лезь куда не просят.

– Не суй мене, Господи, куды мене не просют, – повторила Василиса чудную молитовку, услышанную когда-то где-то от кого-то.

– Вот именно, – поддакнул отец. – И насчёт школы. Лучше бы тебе туда вернуться.

В ответ Василиса только изобразила тяжкий вздох.

– Жизнь длинная и сложная. И надо уметь решать проблемы и находиться в одном коллективе с неприятными людьми.

– Это как сидеть на муравейнике.

– Всю жизнь будешь от проблем бегать?

Василиса не ответила. Вообще-то папа, конечно, прав. Но… господи, да тут тысяча всяких «но».

Как только отец и дочь вошли домой, их встретила разъярённая мама.

– Ну и где вас обоих носило?!

– Да так, – промямлил отец. – А что?

– Почему у вас обоих телефоны выключены?!

– Ой, я вообще про него забыла, – пискнула Василиса.

– А мой разрядился. Что случилось-то?

– Ничего! – рявкнула мама. – Быстро за стол! Оба! Ужинать!

Василиса и отец переглянулись. Нечасто их мама так повышала голос. И гремела посудой. И стучала столовыми приборами так, что всё семейство тихо смотрело в тарелки, боясь лишний раз моргнуть.

К концу ужина мама, правда, немного подобрела.

– Эта Фаврелия, будь она неладна, – наконец выдала мама, откидываясь на спинку стула. – Влезла-таки. Теперь она у нас в родительском комитете главная. И она будет решать, как, где и за сколько проводить последний звонок и Выпускной.

– А Пасечники? – рискнула спросить Василиса.

– Да с Машей у них проблемы, их матери теперь не до чего.

– А нам во двор порчу подкинули, – сказала Василиса и почувствовала, как под столом отец слегка двинул ей по ноге.

– Что?! – взвилась мама. – Когда?! Куда?!

– У забора нашла, – проговорила Василиса, вжимаясь в спинку стула. – Её отец Павел забрал, сказал, что сожжёт.

– Кто, интересно, – сузила глаза мама.

– Зоя в пальто, – буркнула Василиса. – Она там ещё кого-то спалить собралась. И Машу наверняка она отравила.

– Кого спалить? – потрясённо спросила мама. Отец прикрыл глаза рукой. Болтливая дочка ему досталась, но что поделаешь.

– Не нас, не переживай. У нас дом-то каменный, а они говорили про деревянный.

В дверь позвонили, и всё семейство разом обернулось в сторону прихожей. Изюм с лаем помчался смотреть, кто пришёл.

– Я открою. – Отец встал и ушёл в прихожую.

Пока оттуда доносился его приглушённый голос, Василиса и мама беспокойно переглядывались. Наконец вернулся отец и кивнул Василисе:

– Иди. К тебе.

Василиса встала, отряхнула руки о домашние бриджи и вышла из кухни.

– … ещё зачем? – прошипел за спиной мамин голос.

– Ты до пенсии будешь её от проблем прятать? – шёпотом ответил отец. – Пусть сама разбирается, взрослая уже.

Василиса вышла в прихожую. У входной двери ждал Гаврил.

Глава 5. Большая чёрная тень

– Тебе чего? – спросила Василиса, оглядываясь посмотреть, не подслушивают ли родители.

– Могла бы поздороваться для начала, – тихо сказал Гаврил.

– Добрейший вечерочек, – наиграно пропела Василиса.

– Можно не ёрничать?

– Я тебя слушаю очень внимательно.

– Вообще-то, я думал, это ты мне что-нибудь расскажешь, – вздохнул Гаврил, ослабляя шарф. На его шее показались тонкие белые шрамы, о происхождении которых он так и не поведал.

– Что бы такое тебе рассказать? – Василиса театрально постучала пальцем по губе. – А, вот. С небольшой теплицы лимонов можно получить урожай на несколько фур.

– Серьёзно? – поднял одну бровь Гаврил.

– Да, они могут плодоносить круглый год.

– Классно. А почему ты сегодня в школу не пришла? – как бы между делом спросил Гаврил.

«С тобой и твоей Зоей встречаться не хотела», – пронеслось в мыслях Василисы, но говорить об этом нет смысла, потому что они всё равно умудрились столкнуться.

– Не пришла, и всё.

– А телефон?

– Разрядился, – солгала Василиса. – И вообще, какая тебе разница?

– То есть? – удивлённо спросил Гаврил.

– Мог бы ничего не изображать. Ещё скажи, что волнуешься.

– А почему нет?

Тут у Василисы что-то щёлкнуло, и её понесло:

– Потому что твоя ненаглядная Зоя мой рисунок в урну отправила, а тебе было наплевать! Потому что ты и мою записку туда же бросил! Потому что это наверняка твоя Зоя Машу отравила, а теперь ещё хочет кого-то поджечь! И это сто пудов она нам порчу подкинула!

– Так, стоп! – прикрикнул Гаврил. И тут же опасливо выглянул в гостиную, но родители Василисы, видимо, решили предоставить ей возможность разобраться в своих отношениях самой. – Никаких твоих записок я вообще не видел и ничего не выбрасывал. Это во-первых. А во-вторых, с чего ты вообще взяла, что Зоя кого-то отравила, а теперь хочет поджечь?

– Оттуда, – насупилась Василиса. – Случайно узнала.

– Подслушала, – кивнул Гаврил. – А про отравление?

– Так вы же вместе в «Подсолнухе» тогда сидели!

– Ещё и подсматривала. Тебе самой не противно?

– Мне противно? – опешила Василиса и уже в полный голос прокричала: – А порчу подбрасывать – это нормально?!

– Ты что, за руку её поймала?

– А кто ещё может так делать?!

– Да кто угодно!

– То есть, ты хочешь сказать, что нас тут абсолютно все так ненавидят, что могут порчу подкинуть? – У Василисы в голове не укладывалось, как он может игнорировать очевидные вещи.

– Я хочу сказать, что ты стала как-то странно себя вести, – снова понизив голос, сказал Гаврил. – Истеришь без повода, подслушиваешь, подглядываешь. На Зою всё время наезжаешь. Тебя что, задевает, что она стала по-другому выглядеть?

– Стала выглядеть куда лучше, чем я, да? Типа я раньше была красивой только на её фоне?

– Опять ты… – Гаврил медленно вдохнул и выдохнул. И уже спокойнее сказал: – Просто раньше ты не была такой злой.

– Это я-то злая? – От возмущения у Василисы внутри всё кипело.

– Я не то хотел… Ладно. – Гаврил снова вдохнул и выдохнул. – Зоя нам очень помогла с кафе, и её бабушке я тоже обязан. Так что не надо нас ссорить. Вот и всё.

– Её бабушке я тоже обязана, – уже тише произнесла Василиса, вспомнив, как Ядвига Мстиславовна помогла им у Вражьей горы, а потом подарила ей отличный костыль. – Единственный нормальный человек в их семействе. Только гадит-то не она.

– Ты себя слышишь вообще? – подался вперёд Гаврил. – Какое право ты вообще имеешь говорить, что кто-то гадит? Или лично тебе нагадили?

– Нам порчу подкинули, – напомнила Василиса. – А, ну да. Это же кто угодно мог сделать. Мы же самое отвратительное семейство в окру́ге. Может, нам вообще лучше уехать?

– Может, и лучше, – выдохнул Гаврил, потирая глаза.

А вот спиралевидного тонкого бордового шрама вокруг запястья Василиса у него ещё не видела. Она поймала его руку и спросила, отодвинув рукав:

– Это что у тебя?

– Тебе-то какая разница, – выплюнул Гаврил, скинув Василисину руку. – Знаешь что, ничего у нас с тобой не получится.

Василиса молчала. Она и сама об этом думала, но услышать такие слова, произнесённые вслух, да ещё человеком, с которым… о котором…

– Ты прав, наверное. – Василиса собралась и заставила себя не плакать. – Я злая, я противная, я подглядываю и вообще последняя тварь. Ещё хромоножка. Куда уж мне до нормальных людей.

– Вот поэтому у нас ничего и не выйдет, – спокойно произнёс Гаврил. – Ты никого, кроме себя, не слышишь. Ладно, пойду. Пока. И в школу можешь уже вернуться.

– Спасибо, что разрешил, – сказала Василиса, открывая Гаврилу дверь.

Он вышел и быстро исчез в мартовской ночи. А Василиса села на стульчик в прихожей и обхватила себя руками. Почему-то совсем не плакалось, хотя повод вроде бы подходящий.

– Ну что, поговорили? – спросила мама, выходя в прихожую.

– Поговорили.

– И что?

– И всё. Пойду позанимаюсь. – Василиса обогнула маму и отправилась к себе. Действительно, надо бы занять мысли, и желательно чем-нибудь полезным.

Ночью Василисе снова приснился «Подсолнух». Только на этот раз по кафе как будто ураган пронёсся – мебель валялась поломанной, потолок рухнул, стёкла повыносило, двери не было вообще. И посреди этой разрухи на высоком табурете вроде барного стула восседала Зоина мамаша в чёрном одеянии, похожем на потрёпанную мантию. А на голове у неё темнела большая остроконечная шляпа, какие носят ведьмы в импортных ужастиках. Глядя совершенно белыми глазами во мглу за окном, Фаврелия попивала кофе из чашки. Только держала чашку не обычная человеческая рука, а костистая серая лапища. А из-под подола мантии выглядывал длинный гладкий кожаный хвост, как у огромной крысы. Только серый, в тон лапище.

Эта картина мерещилась Василисе ещё полдня и даже вызывала лёгкую тошноту. Видимо, Василиса ещё и побледнела, так что все легко поверили, будто бы она на самом деле приболела. Даже Наталья Львовна отпустила её с работы не на час раньше, а на два.

Солнце уже клонилось к закату, и улицу окутали влажные весенние сумерки. Рыхлый снег стал бледно-голубым, а деревья в посёлке уже готовились запустить сокодвижение, отчего воздух наполнился лёгким свежим ароматом.

В окнах «Подсолнуха» горел тёплый свет. Василиса к кафе даже подходить не стала, но через стекло прекрасно увидела компанию, расположившуюся вокруг столика в центре. Как обычно Зоя тянула на себя внимание, Олеся и Диана изображали вице-мисс. Рядом, скромно улыбаясь, сидела Снежана.

Гаврила, который ведь день упорно делал вид, что с Василисой не знаком, она даже не увидела.

– Мы теперь тоже туда не ходим. Привет.

– Привет, – обернулась Василиса к Лете и Коле.

– А жаль, – вздохнул Коля. – Выпечка у них отменная.

– Возьми на вынос, – вяло посоветовала Василиса.

– О, точно! Я быстро. – И Коля убежал в «Подсолнух».

– Мне там теперь кусок в глотку не лезет, – сквозь зубы процедила Лета, сверля взглядом развесёлую компанию, чуть её не убившую несколько месяцев назад.

– Почему ты на них тогда не заявила? – спросила Василиса, высматривая Гаврила за витриной кафе. Но его совсем не было видно, только руки мелькали.

– А про остальное как рассказать? Про горящее озеро, колодец и гроб с сокровищами? Меня бы в психушку упрятали.

– Это да-а, – протянула Василиса, наблюдая, как Коля расплатился картой, взял бумажный пакет со слойками и направился к выходу.

– А что, вы теперь всё?

Василиса обернулась и посмотрела на Лету. Та сочувствующе поджала губы и не стала больше ничего говорить и спрашивать. Спасибо ей.

– Как Маша? – спросила Василиса, когда Коля вышел из кафе и поравнялся с ними.

– Да как-то непонятно, – пожала плечами Лета. – Ни то, ни сё. В любом случае, Последний звонок и Выпускной вам теперь будет делать Фаврелия. Моя маман мечтает, чтобы она поскорее убралась отсюда вместе со своей Зоинькой.

– А они давно знакомы? – осторожно спросила Василиса, глядя под ноги и стараясь ступать аккуратнее.

– С отцом – да.

Василиса снова глянула на Лету. По выражению лица поняла, что она в курсе непростых отношений её родственников и Зоиной мамаши.

– Можно я за тебя подержусь? – спросила Василиса, беря Лету под локоть. Наклонилась ближе и прошептала: – Я случайно услышала, что Зоя и её подружки хотят что-то поджечь.

– Что именно? – быстро спросила Лета шёпотом.

– Не знаю. Но это что-то деревянное.

– У нас дом деревянный. И у Коли тоже. Да половина посёлка – сплошное дерево.

– Фево вы там фепфетефь? – спросил Коля, на ходу жуя слойку.

Лета второй рукой притянула его поближе и что-то прошептала на ухо. Коля сдвинул брови и зажевал быстрее. Потом пожал плечами и что-то неразборчиво промычал.

– Это да, – задумчиво произнесла Лета. – Но всё равно надо по сторонам смотреть. От этих ведьм любой пакости можно ожидать.

Ведьмы. В памяти снова всплыл сон про Фаврелию в ведьмовской шляпе. Как бы разузнать, чем именно она занималась, пока жила в городе.

– Ты дальше сама дойдёшь? – спросила Лета, отогнав видение. – Или тебя лучше проводить?

– Дойду как-нибудь, – улыбнулась Василиса. Не портить же личную жизнь окружающим. – Всем пока!

Секунду смотрела, как Лета и Коля под руку уходят по отходящей в сторону улочке. Занятная они пара. А главное – оба надёжные ребята.

Дома отец сидел в гостиной и собирал очередной пазл.

– Ты чего так рано? – спросил он, как только дочка вошла. Потом вспомнил и виновато хмыкнул. – Да, насчёт деревянных домов.

– Ну? – нетерпеливо спросила Василиса, садясь рядом. Вот бы получилось прищучить Зою с подружками. А ещё лучше – поймать за руку со спичками.

Увы, отец только упёрся локтями в колени и стал высматривать очередную детальку, монотонно рассказывая:

– Я обошёл все деревянные строения, и ещё общественные заведения, якобы с проверкой. У всех есть огнетушители и пожарные щиты. Всё в порядке. С частными домами сложнее, тут надо инспекцию из города вызывать, а она без повода не приедет. Так что я просто запустил слух, что теперь спрашивать насчёт пожарной безопасности будут строже. Чтобы люди смотрели по сторонам. А, вот она. – Отец подобрал очередную детальку и вложил на место.

Василиса некоторое время наблюдала, как отец доставал из общей кучи фрагментики картинки и прилаживал их на нужные места. А забавно он всё-таки смотрится – здоровенный лысый дядька, майор полиции, и собирает пазл. Практически детскую игрушку.

– Присоединяйся, – предложил папа, просматривая пёструю картонную россыпь.

– Мне усидчивости не хватает, – вздохнула Василиса, откидываясь на спинку дивана. Она вообще-то пробовала пару раз пособирать эти мозаики. Её хватало максимум на час, а дальше несостыковки начинали выводить из себя.

– Мне нужна марганцовка, там у кофе наконец ростки пошли, – пробормотала мама, пробегая по гостиной. За десять минут она успела намотать круга четыре, всё доставая из кладовки разные цветочные препараты. Оказалось, что и у остальных её растений в зимнем саду дела пошли на лад. Ну, хоть у кого-то всё нормально.

Ещё минут через пятнадцать мама окончательно вернулась в дом и нависла над отцом, затянув старую песню о прудике. У неё, как оказалось, возникла новая идея – она решила не стелить дно плёнкой, а приобрести уже готовую пластиковую форму, а значит, яму надо будет заглубить ещё на полметра. Папа отнекивался, пеняя на раннюю весну. Не долбить же промёрзшую землю.

Когда слушать родительские препирательства поднадоело, Василиса пошла наверх, завалилась на кровать и ещё час скроллила ленты в соцсетях. Надо же, стоило только расстаться с Гаврилом, и сразу столько свободного времени образовалось. Раньше даже присесть было некогда, на занятия и подготовку к экзаменам и то времени не хватало. А теперь… А что теперь? Может, блог возобновить? За два года подписчики как-то подрастерялись. И что писать? Уж не про воплощённое зло под горой, правильно? И не про города мертвецов в тумане за мрачным озером. И не про гробы, полные проклятых сокровищ.

Положение спасла Лета, предложившая провести-таки вечер оригами в музее. Отлично, хоть появился повод не тупо просматривать мемчики, а поискать в Сети что-то полезное. Когда схем складывания цветочков, птичек и коробочек накопилось с полсотни, Василиса отложила телефон.

Лучше лечь пораньше. А лечь пораньше теперь значило посмотреть побольше странных снов. На этот раз уже привычный «Подсолнух» оказался давно заброшен. Поломанная мебель покрылась сантиметровым слоем пыли, обои давно слезли ошмётками, потолок упал, в полу зияли дыры. То дерево, что когда проросло прямо сквозь здание и благоухало весенними цветами, теперь рассохлось и торчало посреди зала обломанной корягой.

От клубившейся в воздухе спёртой пыли хотелось кашлять. Перешагивая через остатки кафе, Василиса добралась до выхода, но дверной проём оказался завален горой камней и битого кирпича. Пришлось снова перелезать через обломки и забираться на подоконник.

Василиса спрыгнула с оконного проёма в густые заросли. Лопухи, вьюны, даже подсолнухи – всё росло так густо, что приходилось продираться сквозь зелень, как искатели приключений в киношных джунглях.

Наконец заросли остались позади, ступать стало легче. Только мягкий мох под ногами, покрывающий старые каменные плиты. И сочный плющ, ползущий по потрескавшимся стенам. Колонны, увитые гибкими стеблями. Полуразвалившийся стеклянный купол над головой.

Стало быть, развалины «Подсолнуха» прятались внутри руин какого-то большущего и когда-то красивого здания, теперь полностью запущенного и забытого.

Василиса дошла до бассейна с расколотыми бортиками, выщербленной лесенкой и забросанным мелкими камнями дном. Посмотрела вверх. Она, оказывается, стояла прямо под центром ещё сохранившегося купола. Солнце шло к зениту, и лучи уже расходились разноцветной многоугольной звездой прямо над маковкой купола.

Василиса прикрыла рукой глаза, и сквозь пальцы успела заметить, как на миг переливающиеся множеством красок лучи скрыла большая чёрная тень.

Сон рассеялся со звуком входящего сообщения. Некоторое время Василиса просто лежала, рассматривая розовеющее весеннее небо. Потом всё-таки перевернулась на бок и потянулась за смартфоном.

Чат с обсуждением Выпускного и Последнего звонка просто пропустила, отметив всё как прочитанное. Если она на этих мероприятиях и появится, то только чтобы забрать аттестат. А что там выдумывала эта Фаврелия, Василиса даже знать не желала. До её приезда они с ребятами планировали устроить квест для себя, родителей и учителей. С попутным заполнением выпускных альбомов, которые каждый оформит своими руками. Теперь же всё уходило в сборы денег на банкет, готовые альбомы и дискотеку.

В смартфоне осталось одно непрочитанное сообщение, и оно, разумеется, было не от Гаврила. В общем-то пора бы прекращать ждать от него сообщений или чего-то другого.

С утра пораньше Василисе пришло приглашение в «Подсолнух» на обрядовый праздник Тунвалдо, который планировалось устроить двадцать первого марта. Василиса о таком празднике слышать не слышала. И кто его будет проводить? Понятно, кто. Зоя с подружками – уже и чат создали.

Твёрдо намереваясь приглашение проигнорировать, чтобы ненароком не угодить в одну палату с Машей Пасечник, Василиса отложила телефон. И что это за Тув… как его. Где там телефон.

Тунвалдо оказался древним праздником весеннего равноденствия, отмечавшимся в Черноречье местными народностями. Как водится, провожали зиму сжиганием чучела или хотя бы чего-нибудь, и задабривали мать-природу попекушками в надежде на богатый урожай. И ещё веселили весну песнями и плясками, чтобы показать, как рады окончанию холодного сезона.

Хороший праздник. Пусть веселятся. Без Василисы. Потому что было в этом желании Зои собрать народ на языческое торжество что-то странное. Не собирается ли она с подружками затеять какую-нибудь гадость.

Глава 6. Тунвалдо

Вечером в день праздника Василиса очень хотела сбежать с работы пораньше, чтобы успеть незамеченной пройти по посёлку и скрыться дома. Уже несколько дней её терзал стыд, потому что неделю назад в школу вернулась Маша Пасечник. Побледневшая и похудевшая, она однако держалась весело и даже шутила над своим попаданием в больницу. Хотя толком так никто и не понял, что же с ней всё-таки стряслось.

Однако место главной распорядительницы Выпускным и Последним звонком уже было плотно занято Фаврелией, так что Машиной маме пришлось отойти на вторую роль и заняться «материальным обеспечением». То есть быть на побегушках.

И организацию Тунвалдо тоже взяла на себя семья Пасечник, потому что Фаврелия укатила куда-то не то в Растяпинск, не то в Нижний о чём-то с кем-то договариваться. О чём и с кем именно, разумеется, никто не знал.

– Ты на праздник-то пойдёшь? – спросила Наталья Львовна, как обычно по вечерам, суетившаяся в музее. – А то Гаврил с тётей Глашей вчера весь день особые пряники и булочки пекли. Обрядовые.

– Нет, не хочется, – проговорила Василиса, подпирая голову рукой. – Можно мне сегодня уйти пораньше?

– Можно, – кивнула Наталья Львовна. – Только ты бы всё-таки сходила в «Подсолнух». А то всё занимаешься, занимаешься. Отдыхать тоже надо.

– Мне летом поступать надо, – выдала Василиса дежурную отговорку, работавшую примерно в ста процентах случаев, когда нужно было от чего-нибудь увильнуть или найти оправдание.

– Ну как знаешь. До завтра. – Кажется, Наталья Львовна была чем-то недовольна. Непонятно, почему. С другой стороны, какая разница. Не уволила – и на том спасибо.

Василиса собрала вещи в школьную сумку и вышла на улицу. Снег этой весной сошёл рано, да и день уже прилично прибавился. Сумерки только ещё начинали собираться, а воздух не успел пока остыть, так что в посёлке пахло влажной тёплой землёй.

– Привет! – выскочила откуда-то весёлая Лета в лёгкой курточке и цветастом шарфе.

За ней шёл хмурый Коля, укутанный в тёплый шарф и вязаную шапку.

– Ты идёшь? – с энтузиазмом спросила Лета, кивая на кафе, окна которого уже тепло светились. Внутри помещение украшали разноцветные ленты и флажки.

– Нет, не хочется, – повторила Василиса уже произнесённую этим вечером фразу. – Да и заниматься надо.

– Вот и я говорю, – подхватил Коля. – Лучше провести время с пользой. Мне, между прочим, сегодня ещё главу доклада надо дописать.

– Ой, да всё вы успеете, заучки, – произнесла Лета, хватая под локти сразу и Колю, и Василису. И потянула их к кафе.

Василиса поймала недовольный взгляд Коли и тоже скривила кислую мину, закатив глаза. Но Лета твёрдо решила в этот вечер повеселиться, не обращая внимания ни на неприятную компанию, состоявшую из Зои и её новых подружек, ни на её надменную мамашу.

Василиса повесила куртку на вешалку и ушла в самый дальний угол. Её рисунки и папины пазлы так и оставались на стенах, а вот цветы с подоконников исчезли. Выбросили их, наверное. Лучше бы просто вернули Василисе, она бы их отдала маме. Вдруг там ещё можно было кого-то спасти.

Но теперь подоконники «Подсолнуха» украшали дешёвые яркие фигурки, изображающие приторных непропорциональных детей, жирных птиц, отвратительных котят и щенков.

– … так она сказала, что типа она тут отравилась, – услышала Василиса чей-то намеренно громкий шёпот. Оказалось, Снежана и подружки-блондинки, вернувшиеся с домашнего обучения, стояли посреди зала и как бы секретничали. Так, чтобы все слышали.

Похоже, обсуждали Василису и её догадки относительно случившегося с Машей. А как они узнали? Неужели Гаврил проболтался? Не Лета же, она с этими девицами вообще не общается. Даже теперь рассматривала кафе, селфилась и нарочито игнорировала компанию в центре.

Скоро кафе наполнилось ребятами из школы, и даже несколько взрослых пришли проследить, чтобы праздник прошёл без ссор и других непотребств. Пришла и Маша Пасечник в компании с девочками из своего класса. Они направились было к столику рядом с Василисой, но потом резко изменили направление и ушли в другую сторону. Отлично, просто отлично.

Зоя, одетая в длинное зелёное платье, пробралась центр зала и взобралась на стул.

– Прошу внимания! – весело прокричала Зоя. – Приветствую всех вас на празднике Тунвалдо! Поздравляю с началом весны!

Зоины подружки первыми зааплодировали и даже заулюлюкали.

– Мы начинаем! – объявила Зоя и затянула какую-то странную песню про «весна пришла, весна красна».

– Это окличка весны, – проговорил Коля, оказавшийся рядом с Василисой. – Только какая-то странная.

Василиса хотела спросить, что в ней казалось Коле странным, но вопрос отпал сам собой. Подружки Зои потихоньку собрали всю публику в хоровод, ритмично хлопающий в ладоши, и, распевая монотонный мотив, стали двигаться толпой вокруг Зои. Зоя при этом, раскинув руки, вращалась в противоположную сторону.

– Они идут противусолонь, – прошептал Василисе на ухо Коля. – Это неправильно, надо идти по солнцу.

Лета тем временем веселилась в хороводе вместе с остальными.

Дальше Зоя ещё несколько раз затягивала какие-то чудны́е песенки, которые надо было распевать хором, при этом то притопывать, то прихлопывать. И каждый раз всё заканчивалось подниманием вверх рук и улюлюканьем.

– Ерунда какая-то, – бурчал рядом с Василисой Коля. – Всё должно быть не так.

– А теперь – обряд изгнания ведьмы! – прокричала Зоя.

– Такого вообще не бывает в Тунвалдо, – протараторил Коля.

– Вот волшебный прут, – вещала тем временем Зоя, беря палку, которую ей подали подружки. – Я надену на него заговорённый венок, раскручу и брошу! В кого он попадёт, в том сидит бес! В древние времена такие венки надевали на ведьм и колдунов, а потом прогоняли их из селений!

– Бред, – уже нормальным голосом произнёс Коля.

Зоя зло на него посмотрела и достала откуда-то из складок платья связанный из разноцветных тряпок венок. Натянула его на конец палки и, распевая прибаутки, стала раскручивать, время от времени притворно тыча в кого-нибудь из присутствующих. Заводилы-подружки и сами картинно пригибались, когда венок оказывался рядом с ними, и других подначивали. Все смеялись и вскрикивали, отпрыгивая, приседая и подскакивая.

Василиса тяжко вздохнула. Окна открыть никто не догадался, и становилось душно и жарко. Да ещё все вокруг вопили так, что хотелось заткнуть уши.

Зоя стала раскручивать прут с венком над головой, потом под общий визг он слетел с палки. Все, охнув, дружно присели. А кольцо из тряпок шмякнулось в стекло рядом с Василисой и Колей. Толпа дружно обернулась в их сторону.

– В ком-то из вас сидит бес, – со смешком произнесла Зоя.

Рядом с Колей и Василисой образовалось пустое пространство, разгорячённые покрасневшие лица растягивались в презрительных улыбочках. Ясно, каждый радовался, что гадкое кольцо прилетело не в него.

– Мы, конечно, не будем никого прогонять, – притворно сладенько пропела Зоя. – И…

– А что так? – неожиданно даже для себя выдала Василиса. Народ притих, но продолжал переглядываться и посмеиваться.

– Мы же не в средневековье, – раздался из толпы чей-то голос. Кажется, Снежаны.

– Не похоже, – бросила Василиса и сквозь толпу двинулась к выходу. Люди сами отходили с её пути, косо поглядывая и закатывая глаза.

– Любой праздник испортит, стерва, – расслышала Василиса чей-то злобный шёпот за спиной. Даже выяснять не хотелось, кто её так «любил». Похоже, что все.

– Надеюсь, она хоть на Последний звонок не придёт, – подхватил чей-то другой шёпот.

– И на Выпускной тоже, – добавил третий.

Изо всех сил удерживаясь от слёз и желания развернуться и высказать празднующим всё, что про них думала, Василиса схватила куртку и выбежала на улицу. Шла, не разбирая дороги. Слёзы заволакивали глаза, а руки отчего-то отказывались попадать в рукава.

– Давай помогу. Да стой ты.

Рукава наконец налезли, Василиса быстро вытерла глаза. Рядом накручивала шарф Лета.

– Шапку надень, – сказал подошедший Коля. Он тоже одевался на ходу.

Лета закатила глаза, поджала губы, но всё же вытащила из кармана шапочку с мультяшкой и натянула на голову, оставив только длинную чёлку красиво подчёркивать овал лица.

– Доволен?

– Вполне, – серьёзно кивнул Коля, надевая варежки.

– Ерунда какая-то, – сказала Лета, глядя то на Колю, то на Василису. – Я читала, нет такого обычая.

– Есть похожий, – из-за шарфа произнёс Коля. – Но он проводился редко, и к празднику никакого отношения не имел.

Со стороны кафе раздались шумные голоса. Оказалось, Василиса и ребята отошли совсем недалеко, и теперь прекрасно видели, как народ вывалил на улицу и повернул во внутренний двор.

Зоя что-то вопила про разноцветные ленты.

– Чучело жечь будут, – сказал Коля, вытягивая шею.

– Поздновато для Масленицы, не? – озвучила Лета мысли Василисы.

– Это другой обряд, – повернулся к Лете Коля и затянул нудный пересказ статьи, которую и сама Василиса видела в Сети.

Василиса же смотрела, как из-за стены, отделяющей внутренний двор от улицы, появлялись оранжевые всполохи. Потом толпа снова громко заулюлюкала, и в небо устремилось яркое пламя.

– Может, они про это сжигание говорили? – вдруг спросила Лета, косо глядя на Василису. И ведь опять озвучила её мысли, надо же.

– Кто говорил? – спросил Коля, недовольный тем, что прервали его лекцию.

– Давайте по домам, а? – предложила Василиса, которой хотелось запереться в кладовке и не выходить оттуда, пока не пройдут Последний звонок и Выпускной.

– Пошли… – Лета, уже развернувшаяся, чтобы пойти прочь от кафе, вдруг замерла. – Это что? Ещё кто-то празднует?

Василиса и Коля синхронно посмотрели туда, куда указывала Лета. Крыши домов и верхушки деревьев чёрными силуэтами вырисовывались на небе, подкрашенном оранжевым. Все трое разом побежали между домами, потом по улице, повернули, снова между домами, и так далее, пока не оказались на окраине посёлка.

Обшарпанные стены большой старой церкви рыжевато освещались от пламени, объявшего домовую церковку рядом с домиком отца Павла. Лета остановилась, вскрикнула и закрыла руками рот. Коля тоже крикнул что-то нечленораздельное и указал варежкой в сторону. Василиса успела заметить, как прочь от храмика пробежали две тёмные фигуры.

– Зовите помощь! – бросила Василиса и рванула к храмику. Промчалась сквозь болтающуюся калитку и остановилась. Где священник? Где его собака? Василиса вдохнула поглубже и выкрикнула: – Отец Павел, вы где?!

– Стучит! – Коля, оказавшийся рядом с застывшей от ужаса Василисой, рванул к церковке, по крыше которой уже расползлось пламя.

Действительно, изнутри будто что-то стучало. Когда Василиса подбежала, Коля уже отбросил палку, припиравшую дверь, и из церквушки вывалился запыхавшийся отец Павел. Он пролетел пару шагов, развернулся и с перекошенным лицом посмотрел на церковь. Горела не только крыша, но и стены, причём с нескольких сторон.