Текст книги "Чарусы (СИ)"

Автор книги: Алёна Моденская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18. Просто жизнь и смерть

Из Зоиного дома доносились крики. Ругались Наталья Львовна и Фаврелия, причём такими словами, которых от директорши музея ну никак нельзя ожидать. Василиса уже дошла до двери и взялась за ручку. Но отчего-то медлила.

– Может, не надо? – опасливо произнесла рядом Лета.

– Может, и не надо, – согласилась Василиса и отпустила ручку.

Так они вдвоём бродили вокруг кричащего дома ещё минут пятнадцать. Потом Лета села на край каменного колодца, увитого барвинком.

– Смотри, почти как тот, в Багрянице, – слегка усмехнулась Лета, осматривая каменную кладку. Потом что-то привлекло её внимание, она запустила руку в барвинок, села на корточки. Находка никак не желала вылезать, Лета оторвала несколько стеблей и вытащила-таки свёрток старых тряпок.

– Лучше не смотри, что там, – покачала головой Василиса, зная, чей это дом.

– А мне интересно, – произнесла Лета и развернула тряпку. Потом усмехнулась: – Тоже что-то знакомое.

Василиса подошла поближе и увидела обугленные косточки, перевязанные прядью светлых волос. В центр узла была вставлена булавка с тёмным кончиком.

– Их что, два? – пробормотала Василиса, разглядывая «композицию».

– Кого два? Приворота? А кто второй? – Лета выпрямилась и тоже рассматривала находку.

– Может, приворота два, а объект один.

В этот момент открылась дверь и оттуда выскочила бледная растрёпанная Наталья Львовна.

– И не смей больше подходить ко мне и Зое! – проорала ей вслед Фаврелия. И заметила Лету с Василисой. – А вы что тут забыли?!

Лета быстро спрятала приворот в карман и нагло посмотрела в глаза ведьме. Та открыла было рот, но раздался звонкий стук. Фаврелия схватилась за макушку и обернулась. За её спиной стояла Ядвига Мстиславовна с клюкой в руке.

– Может, войдёте? – спросила Зоина бабушка у Леты и Василисы.

– Нет, спасибо, – резко ответила Василиса.

Мимо Зоиной бабушки протиснулся Антон, за ним – Василисин папа и отец Павел. Все они молча прошли к выходу с участка, прихватив Лету и Василису.

– Ну, что там? – с любопытством спросила Лета.

– Ничего хорошего, – на ходу покачал головой Василисин папа. – Удавят парня, и всё им с рук сойдёт. И бабка тоже хороша, хотелки внученьки для неё, оказывается, выше закона и совести.

– Её можно понять, – слабо возразил отец Павел.

– Можно, – согласился Василисин папа. – Пацана тебе не жалко? А, ну да. Если сдохнет – ты его отпоёшь, а мы похороним.

– Пап, ты чего несёшь? – опешила Василиса, не ожидавшая от отца таких слов.

– Да когда до вас дойдёт уже! – почти прокричал её отец. – Сегодня она этого пацана захотела и чуть в могилу его не свела! Да он одной ногой уже там! А завтра ей кто-нибудь дорогу перейдёт или не так на неё посмотрит. И что? Отпевать и хоронить будем? А её жалеть?!

– Ну, так-то он прав, – сказал Антон священнику. – Они всю деревню изведут. Надо что-то делать.

– Какие предложения? – спросил отец Павел.

– Может, как в прошлый раз? Могильной землёй? У меня больше нет идей, – развёл руками Антон.

– Какой прошлый раз? – встряла Василиса.

– Садись в машину. – И папа открыл для неё дверь.

Про «прошлый раз» и могильную землю Василисе, разумеется, никто ничего не рассказал, зато на следующий день её срочно собрали и отправили к бабушке в Растяпинск. Ясно, она уже и так не раз с Зоей поцапалась, а значит, можно ожидать, что именно она станет следующей целью.

Василиса только и успела, что собрать рукоделие, краски, бумагу и Изюма. И уже от бабушки позвонить Лете, чтобы попросить припрятать их находку получше.

– Ты знаешь, с этой штуковиной что-то странное. – К удивлению Василисы, Лета говорила, даже не понижая голоса. – Я пыталась её сжечь, но она не горит.

– Твои родители ничего не заметили? – Вот Василиса почти шептала, запершись в ванной.

– Да им пофигу. Ты когда приедешь?

– Ну, к Выпускному точно вернусь. Да, и будь осторожнее, ладно? К Зое не лезь.

– Напугала, – прыснула смехом Лета. – После прошлого раза мне уже ничего не страшно. Ну, пока.

Василиса вышла из ванной. Дорисовала наконец лавандовые поля, на следующий день доделала бутоньерку. Копаться в огороде быстро надоело, тем более что талант к садовничеству у Василисы отсутствовал напрочь, и бабушка быстренько отправила её «погулять в городе».

Пошатавшись по улицам среди туристов, Василиса зашла в «Ойме». Была кофейня, стала чайная, хотя почти ничего не изменилось. Разве что в меню появился выбор чаёв и пряников. Угостившись иван-чаем со смородиной и лавандовыми пряниками с начинкой из синих ягод, Василиса всё-таки обдумала идею, возникшую ещё вчера, пока мама везла её к бабушке.

Всё-таки придя к согласию с собой, Василиса купила сет из пончиков и пошла к центру города. Погода стояла самая что ни на есть июньская – тепло, но ещё не жарко. Мошкара уже исчезла. Кругом множеством разноцветных пятнышек благоухали цветы, в парке бил фонтан, пахло свежей зеленью.

Василиса миновала парк и дошла до городской больницы. Вот они исторические поселения – все значимые учреждения находятся в старинных домах. Так что, пройдя через сад, Василиса вошла в здание бывшего дома городского головы.

Купила бахилы, нашла неврологическое отделение. Она же выспросила у мамы, куда отвезли Гаврила. И от Натальи Львовны узнала, что ему вроде бы стало получше.

Дошла до нужной палаты, вдохнула поглубже и заглянула в приоткрытую дверь. Гаврил сидел на койке у окна, вытянув ноги. Повезло – других пациентов рядом не было.

Василиса постучала в косяк. Гаврил обернулся. Против света она выглядел скелетом, обтянутым кожей. Снова вспомнился Вася. Что-то давно его не видно.

Выбросив мысли о нарядном ходячем скелете, Василиса спросила:

– Можно?

– Можно, – пожал плечами Гаврил.

Василиса прошла мимо коек, осмотрелась. Стульев не было, так что она устроилась на краю кровати, у спинки которой лежал скрученный в рулет матрас.

– Как ты? – спросила Василиса, стараясь придать голосу спокойствия. Хотя фиолетовые круги на пол-лица Гаврила, его тощие руки в бинтах, капельница и выпирающие из-под футболки ключицы пугали.

– Сносно, – вяло отозвался Гаврил.

Ещё несколько секунд они просидели молча.

– Что врачи говорят? – предприняла ещё одну попытку к общению Василиса.

– Нервный срыв и обморок на фоне переутомления. Травмы мягких тканей. – Гаврил шевельнул кистями.

– А на самом деле?

Гаврил отвернулся и молчал, глядя в окно.

– Мне один человек сказал, что в такой ситуации у него было ощущение, что под кожей что-то ползает. И он попытался это вырезать.

– Кто это тебе сказал? – быстро спросил Гаврил.

– Неважно. – Василисе не хотелось «сдавать» Давида Юрьевича. – Важно, что ты – не первый. А если им кто-то не понравится? Или дорогу перейдёт? Или не так посмотрит?

– Ты просто не понимаешь, – покачал головой Гаврил. – Тебе не понять, как жилось Зое в посёлке. Как ей в спину плевали. Как ей бабушка всё запрещала, чтобы она не стала похожей на мать.

– А она всё равно стала, – пробормотала Василиса, глядя в сторону.

– Ей просто хочется, чтобы её нормально воспринимали, чтобы её кто-то любил.

– А что, бабушка не считается?

– Ты не знаешь, каково быть изгоем.

– Ну да, – улыбнулась Василиса, пытаясь задавить подступающие слёзы. – Где уж мне понять такую тонкую и ранимую натуру. Я же всего лишь хромоножка, и мне всего лишь предстоит жить с этим всю жизнь. В деревне. Где я никогда не стану своей, потому что приезжая.

Гаврил хотел что-то сказать, но Василиса его перебила:

– Да ясно, это же другое. Зоя – страдающая душа, а я – мохнатая гусеница. И мне до неё как треснувшему кирпичу до Давида Микеланджело. Ладно. Вот тебе пончики из «Ойме». Сам не съешь, так угости кого-нибудь. – Василиса поставила коробку с пончиками на койку и поднялась. – Всё, я похромала. А ты давай поправляйся.

– Опять ты передёргиваешь.

– Ну, такая вот я гусеница. Бабочкой уже не стану. Пока.

Кажется, Гаврил сказал что-то ещё, но Василисе надоело биться об стену. То ли приворот ещё действовал, то ли он правда верил в то, что говорил. А может, и то, и другое. Намеренно сильно подволакивая ногу, она вышла из палаты.

Ещё поболталась по парку, поела ягодного мороженого в летнем кафе. И услышала знакомый, хорошо поставленный, голос:

– Теперь вы можете погулять по парку и купить сувениров вон в тех торговых рядах. Собираемся у входа, где остался наш автобус, через два часа. Всем приятного времяпрепровождения!

Толпа туристов рассосалась, и к витрине кафе подошла Аня в цветастой форме гида. Сестра страшной Киры, с которой Василиса трудилась целых два дня в монастыре.

– Минералки без газа, пожалуйста. – Аня оплатила воду и натолкнулась взглядом на Василису. – О, привет.

– Садитесь, пожалуйста, – указала Василиса на свободный стул за своим столиком.

– Спасибо, – улыбнулась Аня, усаживаясь и открывая бутылку. – Кстати, можно на «ты». Как дела?

– Сносно, – повторила слово Гаврила Василиса и настроение сразу поникло.

– Не сработало? – сочувственно спросила Аня, отпив из бутылки.

– Зачем ты меня туда направила? – прямо спросила Василиса.

Аня чуть не поперхнулась. Прокашлялась, отряхнула форменную блузку в народных узорах.

– А ты что, добралась?

– Угу, – кивнула Василиса. – То ещё приключение.

– И что там было? – Аня подалась вперёд и сверкнула глазами. Прямо как в кино.

– Чудовища. Видения. Будка с иконой посреди болот.

– С какой иконой? – быстро спросила Аня.

– Я не разбираюсь. Одно могу сказать точно – желания там действительно исполняются. Правда, как ты и говорила, только по одному на человека. И могу поспорить, что и желание у всех одно и то же – выбраться из этого кошмара.

– Ух ты, – выдохнула Аня, откидываясь на спинку стула. – Теперь среди моих живых знакомых снова есть человек, который там побывал.

– Жи-вых? – медленно переспросила Василиса.

– Мне про это место бабушка рассказывала. Давно. Её уже нет. – Аня погрустнела. – Я и сама пыталась туда добраться, да не вышло. Плавала на лодке по болотам три дня, и всё.

– И ничего не видела? И голосов не слышала? – удивилась Василиса.

Аня только помотала головой, пожав плечами.

– Чудно́.

– Наверное, тебе нужно было туда попасть.

– Интересно, зачем. – На этот вопрос Василиса искала ответ с того самого дня, как побывала в Чарусах. Отец тоже выспрашивал. Потом сказал, что не из-за Гаврила так жизнью рисковать. Она спросила, рискнул бы он жизнью ради мамы, или нет. Он, разумеется, попросил не сравнивать.

Аня осмотрелась и снова подалась вперёд. Понизив голос, сказала:

– Ладно, раз уж получается, что это я тебя надоумила туда сунуться, попытаюсь тебе помочь. Давай, внятно, последовательно и в подробностях расскажи про приворот.

Василиса попыталась привести мысли и события в порядок. Проговорив историю вслух, пришла к выводу, что всё это смахивало на бред.

– Могильная земля тут не поможет, – сузила глаза Аня, глядя куда-то в сторону. – Она от гуляющих мертвяков защищает. Или вред снимает. Стало быть, ты нашла два приворота. И как минимум один из них не горит. А значит, второй, скорее всего, тоже. Это объясняет, почему твой приятель не смог освободиться. И эти штуки сейчас у разных людей, правильно?

– Да, – протянула Василиса. Но если приворот не сгорел, куда его дел отец Павел? И кстати, зачем его самого пытались устранить?

– Священник для ведьм – как стекло в лифчике, – будто прочитала Василисины мысли Аня. – Хорошо, что приворот у него.

– А если они опять попытаются его… того?

– Это может быть, – кивнула Аня. – Лучше бы ему по сторонам смотреть. И защиту поставить. Но если они задумали создать клан, то даже монах им не помешает. Скорее всего, они на нём просто тренировались. Жестокость, знаешь, надо воспитывать.

– Может, они сами по себе такие, – буркнула Василиса, припомнив предыдущие приключения у Вражьей горы и в Багрянице.

– Может, – согласилась Аня. Потом сощурилась, глядя на небо. – Начинается Кизвалчи. Солнцестояние. Если когда и проводить обряд, то сейчас.

– Что за обряд?

– Ведьмы собираются, роднятся на крови и просят силы у Ашназавы. Это такая хтонь, вроде богини жизни и смерти. Ни злая, ни добрая. Просто жизнь и смерть. Бесконечное колесо. Всем помогает. Только отвечать потом самому.

– Если у них всё получится, они станут сильнее? – нерешительно спросила Василиса. Даже думать об этом не хотелось.

– Тут всё сложнее. Понимаешь, у них есть злоба. А когда появится сила, эта злоба вырастет во много раз. Ты же слышала, о ведьмах, истреблявших целые деревни?

– И что делать? – слабо спросила Василиса. У неё руки сами собой опустились.

– Ты знаешь, Кизвалчи – это не просто проводы весны и дни силы. Это ещё очень подходящее время для избавления от всякой дряни. – Аня посмотрела на часы. – Так. У меня туристы тут шатаются. Поэтому вот что. С этими ведьмами не тебе тягаться. Сожрут. Поэтому возьми на себя то, что сможешь унести. Приворот. Его можно снять. По крайней мере, попробовать.

– Как? – спросила Василиса со вздохом. Вообще-то она устала осчастливливать Гаврила. Тем более что он изо всех сил этому противился.

– Тут всё просто. Надо отправить его на тот свет.

– То есть? Кого отправить?

– Ну, свёртки эти. Но с гарантией, чтобы их уже нельзя было вернуть.

– А они Гаврила за собой не утащат? – с сомнением спросила Василиса.

– Он уже полдела сделал, когда перерезал путы. Заметь, сам попытался освободиться. Так что теперь надо просто уничтожить привороты. А как – сама подумай, а то у меня работа. Всё, пока. – Аня вскочила и убежала к туристам.

Василиса осталась сидеть за столиком. Заказала ещё мороженого и умяла три порции. Даже не заметила, какие там были вкусы. Легко сказать – на тот свет. Да ещё с гарантией.

В Чарусах их, наверное, можно было бы сбросить. Да только Василиса туда больше ни ногой, ни веслом. Чернояр? То же самое. Багряница и колодец? Ну уж нет. Вражья гора? И речи быть не может. А ведь какая насыщенная у неё, оказывается, жизнь.

Василиса поднялась и побрела к выходу из парка. По пути идеи, как избавиться от приворота, не появились. Кстати, почему их два? А тут, наверное, как Аня сказала – чтобы с гарантией. Рук-то у Гаврила две, и на обеих шрамы.

А что там они говорили? Могильная земля? Прошлый раз? Аня упомянула о защите от оживших мертвецов. То есть, Гаврил уже с ними встречался? Когда? Может, это как-то связано со шрамами на его шее? Да по его коже скоро можно будет экскурсии водить.

Дома бабушка уже засела за сериалы. Василиса в который раз восхитилась, как у бабули выходило смотреть на экран и при этом вязать на спицах кружева. Изюм и бабушкин кот играли в догонялки на улице, а Василисе было совершенно нечем заняться.

Между прочим, Гаврил сейчас в какой-то паре километров, а они мало того что не вместе, так им даже разговаривать стало совсем трудно. Можно ли насильно осчастливить кого-то? Вряд ли. Хотя Аня говорит, что он сам попытался вырваться. Но всё равно Зое сочувствует куда больше, чем Василисе.

Жалеть себя надоело, и Василиса достала рукоделия. Ленты, бусины и бисер ещё остались, а значит, можно накрутить ещё розочек. Например, чтобы вставить в причёску на Выпускной. Живые цветы, конечно, смотрятся эффектнее, но их жалко, а эти и потом ещё послужат.

Василиса разложила рукоделие на столе. Достала ножницы. Бабушка переключила с мелодрамы на какой-то криминальный сериал. Краем глаза Василиса вылавливала людей в гриме покойников, бегающих и стреляющих оперативников, каких-то экспертов в белых халатах с кучей пробирок и колбочек. Статная дама строго вела допрос.

Не успел подозреваемый во всём сознаться, как начался рекламный блок другого мистически-детективного сериала. Мужик в пиджаке и маске черепа что-то писал красной краской на стене.

Василиса чуть себя по лбу не хлопнула. Всё же так просто! Кто может отвезти всякую гадость туда, откуда она уже не вернётся? Конечно, Вася!

Глава 19. Первый день Солнцестояния

Оставшиеся предутренние часы Василиса совсем не спала и всё прикидывала, как бы вызвать Васю-Ксерампелина и попросить его доставить привороты на «ту сторону». При этом хорошо бы всё провернуть так, чтобы никто ничего не узнал.

Прокрутив в памяти все моменты, когда Вася появлялся, Василиса пришла к выводу, что каждый раз это происходило как бы случайно. За исключением, пожалуй, того случая, когда она попросила его показать место жертвоприношения у Вражьей горы. И он появился, и даже её проводил. Но тогда там ещё был призрачный автобус. Может, и в этот раз удастся на нём покататься.

Приехав домой, Василиса потихоньку созвонилась с Летой, и та под предлогом вечернего чая потихоньку принесла к ним домой приворот, найденный у колодца во дворе Зоиного дома. Только держать эту штуковину у себя не очень-то хотелось, поэтому Василисе пришлось ещё прикидывать, как бы добыть вторую часть заклятия, которая, видимо, всё ещё у отца Павла.

Замки́ у него простецкие, скрепкой открываются. Но залезать в дом священника как-то совсем не прилично. Поразмыслив и так и эдак, прикинув и продумав с десяток разных планов, Василиса пришла к выводу, что здесь понадобится самое простое решение. Именно оно-то, скорее всего, и окажется, самым верным.

Начать, правда, придётся издалека – то есть отпроситься у родителей. Что в последнее время стало совсем не просто.

– Па, я пойду прогуляюсь? – как бы невзначай проговорила Василиса, заглядывая в гостиную, где отец собирал очередной пазл.

– Куда это? – поднял взгляд от деталек папа.

– Хочу купить корма для Бобика. Ну, собакена священника. Ему надо много еды.

– Ладно, – после небольшой паузы разрешил папа. – Только туда и обратно. Купишь, отнесёшь – и сразу домой.

– Ладно, – картинно закатила глаза Василиса.

Изюм бегал на заднем дворе, где Василисина мама возилась у прудика с новыми кувшинками, которые неожиданно пошли в бурный рост. Мама уже успела осчастливить папу идеей о том, что скоро цветам станет там тесно, и понадобится выкопать водоёмчик побольше.

Выйдя на вечернюю летнюю улицу Покрова, Василиса вдохнула поглубже. Воздух был пропитан ароматами цветущих маминых роз. Эх, ей бы прогуляться в Скиркудово, там такой шикарный розовый сад. Наверняка ведь можно позаимствовать пару черенков. Никто же не обидится.

С другой стороны, Василиса ведь видела там кого-то. И на фотографиях мелькал странный полупризрачный садовник. Привидение, которое продолжает следить за садом и после смерти? Ну, такой изумительный розарий грех бросать.

По пути к поселковому магазину Василиса всё перебирала в памяти свои визиты в Скиркудово. Жаль, она даже дом толком не рассмотрела, а ведь это самые настоящие хоромы. Здорово, наверное, жить в таких. Только если никаких проходов в потусторонний мир не открывать, как бывший владелец хором.

Так. А почему про эту проклятую усадьбу-то Василиса не подумала? Там же, как говорят, точно есть какой-то портал. С другой стороны, лучше в такие дебри не соваться. С Васей они уже не раз встречались, так что ему можно доверить привороты. А вот лезть в проход на тот свет самой, по меньшей мере, неблагоразумно. Хотя когда это мохнатые гусеницы отличались благоразумием?

Купив в магазине большой мешок сухого корма, Василиса направилась к дому священника. Кое-как доковыляла, с трудом глядя под ноги. Поставила ношу на порог и постучала. Никто не отозвался. Постучала снова, погромче. Тот же нулевой эффект. Дотянулась до кухонного окна. Ничего.

Только в саду залаял Бобик.

– Ну и где твой хозяин? – спросила Василиса у счастливо щурившегося пса, почёсывая его под подбородком. И тут откуда-то донеслось что-то вроде пения. Кажется, это был голос отца Павла.

Василиса оставила корм за углом дома, пошла на звук и добралась до старой обшарпанной церкви. Отец Павел крестился на здание, держа в руках тонкую книжицу, и мерно кланялся. Подождав, пока священник закончит свои молитвы, Василиса подошла к нему сбоку, чтобы не выпрыгивать неожиданно.

– Здравствуйте. Что вы делаете?

– Добрый вечер. – Отец Павел закрыл книжицу и снова перекрестился. – Молюсь, чтобы храм восстановили.

– Понятно. Я там Бобику корма принесла. Мешок стоит за углом. – Василиса никак не могла подобраться к основной теме разговора, хотя за этим и пришла. Зато в мыслях всё было просто и понятно.

– Спасибо, – мягко сказал отец Павел. Помолчав, спросил: – Вы ещё о чём-то хотели поговорить?

– Да, – промямлила Василиса, вдохнула поглубже и решилась. – Отдайте мне, пожалуйста, приворот, который был у вас под порогом.

Священник некоторое время смотрел на неё молча, потом медленно произнёс:

– Я его уже сжёг.

– Монаху врать неприлично, – выдала Василиса, и ей тут же стало стыдно его поучать. – Извините. Просто я в курсе, что эти штуки не горят. Так что отдайте его, пожалуйста.

– Зачем? – подозрительно спросил священник.

– Я, кажется, знаю, куда его можно деть, чтобы больше не было вреда.

– И куда?

«Всё тебе расскажи, пронырливый святоша», – с раздражением подумала Василиса, но сдержалась и вслух ничего не произнесла. Вместо этого сказала:

– Просто отдайте, и всё.

– Василиса, что вы опять задумали? – устало спросил отец Павел. Ишь ты, и его, оказывается, её поведение утомляет. Какие все вокруг нежные.

– Васю попрошу. Он, наверное, знает дорогу на тот свет. Вот пусть и отнесёт.

– Вы думаете, это так просто?

– А что сложного? Он меня и на плоту по озеру возил, и по лесу водил. Мы даже болтали с ним. – По лицу священника Василиса поняла, что ляпнула лишнего. Тем более что она немного приврала – теперь это уже другой Вася. Но суть-то та же. Наверняка. Ну, почти уверена.

Но отец Павел только стоял и молча смотрел куда-то вдаль. Не торопился за приворотом.

– Они не успокоятся, – привела последний аргумент Василиса. – Вас в конце концов грохнут, потом остальными займутся. Мной, например. Я у них как песок в ботинках.

– И чем поможет уничтожение приворота?

– Да до них, может, дойдёт, что они тут – не цари и боги! И что свои хотелки могут засунуть себе куда поглубже! – Василиса распалилась и теперь пыталась затормозить. Получалось не очень, но повторять одно и то же по кругу не было смысла, так что она просто ходила туда-сюда, размахивая руками.

Отец Павел тем временем отошёл на пару шагов и наклонился, чтобы покопаться траве. У разбитого порога старой церкви.

– Ладно, – произнёс наконец священник. – Вот он.

Василиса резко остановилась и уставилась на свёрток на ладони отца Павла. Но он не дал ей взять приворот, отдёрнув руку.

– Я пойду с вами, – твёрдо заявил священник.

– Хорошо, – согласилась Василиса. Она ведь не знала, куда именно им теперь идти. – Есть идеи, где искать Васю?

– Вообще-то он сам обычно появляется, когда нужно, – пробормотал отец Павел, пряча свёрток с приворотом в карман под рясой. – Можно попробовать выйти на перекрёсток. Тут рядом, сразу за церковью.

Василиса пожала плечами и направилась прочь от храма. Небольшая ивовая поросль, гряда тянувшихся к солнечному свету подросших подсолнухов. Лопухи, крапива. Перекрёсток грунтовок.

– И что дальше? – Василиса приставила руку ко любу козырьком, высматривая вдали хоть что-нибудь.

Только священник не ответил. Зато Василиса почувствовала, как кто-то сжал её запястье. Обернулась. Отец Павел, оказывается, прикрывал её от Фаврелии и тянул за руку, уводя за спину.

– Далеко собрались? – звонко спросила Фаврелия, разминая длинные пальцы с выпирающими суставами. Её кольца и браслеты сверкали на вечернем солнце искрами.

– Может, вас проводить?

Услышав кроткий голосок, Василиса резко обернулась. На неё, мило улыбаясь, смотрела невесть откуда взявшаяся Снежана. Как всегда, чистенькая и аккуратненькая, как куколка.

– А мы дорогу покажем, – хохотнула Диана, выходя из-за ив.

С другой стороны отходы перекрыли Зоя и Олеся. Отец Павел теснил Василису плечом, да только бежать было некуда. И место тут глухое – в заброшенную церковь давно никто не ходит, даже дорога заросла.

– Как же вы двое меня достали, – проговорила Фаврелия, качая головой. – Как кость в горле. Святоша и влюблённая идиотка. Да ещё активные оба, как комсомольцы на БАМе.

– Что вам нужно? – спросил отец Павел. К чести священника, голос у него ничуть не дрогнул – шёл ровно и зычно, как на проповеди.

– Мне нужно, чтобы вас не было, – развела руки Фаврелия. – И мы давали вам возможности свалить отсюда, освободить пространство. Не послушали, да? Теперь не обижайтесь.

Фаврелия замахнулась рукой, в которой сверкнул клинок, но тут же вскрикнула и схватилась за лицо. Второй камень с глухим стуком ударил её по затылку.

– Не трожь мою маму! – проорала Зоя, бросаясь куда-то к кустам. Но тут же вскрикнула.

Из ивовых зарослей на коленях выползла Зоя, а следом, выкрутив ей руку, вышла Кира.

– Тебя не хватало, – злобно прошипела Фаврелия, утирая кровь с лица.

Кира пнула Зою под зад и отпустила, так что та шлёпнулась лицом в пыль грунтовки. Фаврелия подала ей руку и помогла подняться.

– Давайте разойдёмся миром, – вставил руки отец Павел.

– Не получится, – покачала головой Кира. – Они так не умеют.

– Правильно, – улыбнулась окровавленными зубами Фаврелия. – Потому что хозяйка здесь я.

– А чего это сразу ты? – возмущённо воскликнула Диана.

– Заткнись, – даже не глядя в её сторону, прошипела Фаврелия. – Сгною.

– Кого? Меня? – насмешливо спросила Диана. – Да ты хоть знаешь, кто мой отец?

– Знаю, – утёрла кровь с подбородка Фаврелия. – Жирный похотливый боров. Деньги хапает ртом и задом.

– Что?! – завопила Диана. – Да я… да он тебя…

И тут Снежана огрела её по затылку. Диана коротко вскрикнула и упала лицом вниз. Отец Павел тут же присел рядом с ней на колени. Но Диана отпихнула его руки и обернулась к Снежане, сплюнув пыль:

– Я тебе это припомню, тварь.

– Сначала выживи, – миленько пропела Снежана. – Это дорожка с односторонним движением. В обратную сторону поезда не ходят.

Поезда. Автобус. Мысли Василисы неслись цветастым вихрем. Даже если взять в расчёт Киру, этих ведьм всё равно больше. Им не справиться, тем более что священник – убеждённый пацифист, которому вообще драться нельзя. Так что нужно бежать. Только Василиса – так себе бегун. Автобус. Пригодился бы. Только где его сейчас носит?

– Хватит болтать, – по-деловому произнесла Фаврелия. – Их надо кончать. Здесь и сейчас.

Она взмахнула рукавами чёрного платья, но Кира снова её опередила, ударив под колено. Ведьма вскрикнула и упала, выронив нож. Зоя с воплем бросилась на Киру, но та легко перекинула её через себя.

– Бежим! – крикнула Василиса и всем телом налетела на Снежану, сбив её с ног. Олеся, испуганно вскрикнув, отскочила с дороги сама.

Василиса ухватила священника за рукав и толкнула перед собой, чтобы он не тратил время на помощь ведьмам. Надо добраться до перекрёстка, а там, может, получится увильнуть и где-нибудь спрятаться.

Затылок пронзила боль, Василису дёрнуло назад, она оступилась и повалилась на спину. Там кто-то пискнул, и боль резко прошла. Василиса попятилась, но сумела обрести равновесие. Обернувшись, увидела сидящую на дороге Зою. Кира, пробегая мимо, отвесила ей пинка.

– Будешь знать, как за волосы хватать, тварь плешивая! – прокричала Кира через плечо, а потом пихнула Василису под лопатки, направляя к перекрёстку.

– Урою! – орала где-то рядом Фаврелия.

Но Кира резко затормозила, пригнулась и «с вертушки» ударила её ногой по лицу. Прямо как в кино.

– Вперёд! – скомандовала Кира, но они уже добежали до перекрёстка.

Василиса остановилась, глядя по сторонам. Да где же этот автобус, когда он так нужен?!

– Чего стоим?! – резко спросила Кира.

А Василиса вдруг ощутила в голове тишину. Прикрыла глаза. Как будто нет ни ведьм, ни их проклятий. Зато есть приближающийся автобус. Василиса открыла глаза и увидела пред собой распахнутые двери. Кто-то толкал её в спину и под зад, чтобы она быстрее карабкалась по ступенькам.

Двери захлопнулись, и автобус покатил по просёлочной дороге.

– Круто! – выдохнула Кира, отряхиваясь от пыли. – Молодец!

– А? – Василиса, с трудом поднявшая на ноги и уцепившаяся за поручень, даже не поняла, к кому относились Кирины слова.

– Я говорю, вовремя автобус вызвала. Я вот про него даже не подумала.

– А вы откуда тут взялись, если не секрет? – спросил отец Павел, держась за верхний поручень.

– Да я в ваш магазинчик сыры привезла. Машина, правда, там осталась. Шину надо поднакачать, я Антону позвонила и пока его ждала, пошла прогуляться. А тут вы. И эта тварина недобитая. – Последнюю фразу Кира произнесла злобно, будто выплюнула гниль.

– Не надо так, – мягко сказал отец Павел.

– Ага, не надо. Они опять артель свою возродить хотят, а вы – «не надо так». Может, ещё тапочки им принести?

– Какую ещё артель? – не поняла Василиса.

– Перетворцы называли себя артелью, – пояснила Кира. – Я же уже говорила. Эта Фаврелия тогда сумела как-то выкрутиться. Жаль, не до неё тогда было.

– Из-за этого? – осторожно спросила Василиса, взглядом указывая на фиолетовые шрамы Киры.

– Нет. Это я сама силы не рассчитала. Хапнула больше, чем смогла вместить. – Кира потёрла лоб. – Отсюда мораль: не суй мене, Господи, куды мене не просют. И всегда добивай.

Василиса, уже не раз слышавшая эту молитву, улыбнулась.

– Кстати, куда мы едем? – спросил отец Павел, выглядывая в окно, за которым уже мелькали небольшие домики.

Автобус остановился и открыл двери.

– Ага, приехали, – проговорила Кира, спускаясь по ступенькам.

Когда все трое вышли, автобус закрыл двери и укатил.

– И где мы? – бодро спросила Кира, уперев руки в бока и осматриваясь.

– Лучше места и не придумаешь, – пробормотала Василиса, глядя вверх, куда уходил зелёный склон горы. К вершине вела тонкая тропинка, направлявшаяся к одинокой церкви на самой макушке горы. Вражьей горы.

– Действительно, самое то. – Отец Павел тоже смотрел вверх.

– Вам именно сюда было нужно? – спросила Кира, натягивая на руки рукава олимпийки. Становилась прохладно, и она надела ещё капюшон. К тому же, вдруг тут есть прихожане церкви или туристы. Негоже их пугать такой физиономией.

– А куда ещё. По крайней мере, у меня других идей нет. – И Василиса вопросительно посмотрела на отца Павла. Тот только пожал плечами.

– Так зачем вам понадобилось сюда ехать? – настойчиво спросила Кира.

– Вот, смотрите. – Василиса достала из кармана приворот, который отдала ей Лета, и развернула. – В огне не горит. В воде топить смысла нет. Ваша сестра сказала, его надо как-то закинуть на тот свет.

– А, ну тогда вы по адресу, – активно закивала Кира. – Тут под горой как раз есть подходящая пещера. Только если я правильно помню, в прошлый раз её завалило. Но можно же раскопать.

– Вы это серьёзно? – обомлела Василиса.

– Сама-то как думаешь? – сухо спросила Кира, потом поморщилась, как от чего-то сильно горького. – Кто только ещё промышляет такими гадостями.