Текст книги "Страж. Тетралогия"

Автор книги: Алексей Пехов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 100 страниц) [доступный отрывок для чтения: 36 страниц]

Поэтому я, не колеблясь, показал общественности кинжал с черным лезвием. Все разом вздохнули с облегчением, на лице хозяина воссияла приветливая улыбка, и он засуетился:

– Страж, в наших краях! Пожалуйте, милсдарь. Пожалуйте. Вижу, тяжело вам пришлось. На мерзких ведьм охотились?

Проповедник хихикнул, с большим значением посмотрев на Геру. Люди порой даже не в курсе, чем занимаются стражи, приписывая им что угодно, вплоть до охоты на драконов и рыбалки с целью вытащить из омута очередного проказливого черта.

– Совершенно верно, – не стал переубеждать я его.

– Развелось тварей в последнее время. Не далее как прошлой ночью натерпелся наш город страху. Летали они с визгами и воем. Глаза дьявольские, с тележное колесо каждый, изо рта выскакивала огненная харкотина, а у Альдеры, что в конце улицы живет, даже молоко скисло. Чего изволите?

– Нужна хорошая комната. Чистая одежда мне и моей даме. Еда, бутылка вина и много горячей воды.

– Все сделаю в лучшем виде. Вот только с одеждой… такой хорошей и красивой, как у вас, у нас не найдется. Простые платья.

– Это неважно.

– Идемте, я провожу вас в комнату. Проповедник уселся на лавку, поближе к болтающей компании. Понимал, что на ночь мы все равно выгоним его из комнаты.

– Помоги, пожалуйста, затянуть шнуровку, – попросила меня Гера, повернувшись спиной и перекидывая волосы через плечо на грудь. – На севере Бьюргона ужасные фасоны платьев.

– Ничего. Доберемся до нормального города, куплю тебе привычную одежду, – утешил я, ловко затягивая узлы.

На ее обнаженной шее висел мягко сияющий кулон с душой.

– Ты не узнавал насчет лошадей?

– Узнавал. Бессмысленно. Здесь они большая редкость.

Дилижанса тоже не предвидится. Он приходит сюда один раз в две недели.

– Что будем делать?

– Пойдем пешком до следующего города, там продают лошадей.

Было раннее утро. Хмурое, облачное, разумеется, дождливое. Оно окрасило мир в унылые серо-коричневые оттенки, от которых веяло безнадегой. Густая дымка сочилась из земли, словно кровь из ран, и туман, смешивающийся с дождем, вызывал лишь одно желание – не вылезать из постели и не покидать уютной комнаты.

Гертруда тоже посмотрела в окно и сказала:

– Хорошо, что нам дали плащи.

– Как ты себя чувствуешь?

– Заговоры лечения всегда давались мне с большим трудом. – Она улыбнулась. – Силы придется восстанавливать несколько дней. Жду не дождусь, когда окажусь в Арденау, Синеглазый.

– Могу тебя понять, – сказал я, открывая перед ней дверь.

Я расплатился с хозяином, который был безгранично счастлив лишней серебряной монете, и вышел на холод. Гертруда отправилась к церкви, чтобы поговорить со священником о том, что происходит на городском кладбище. Я терпеливо ждал ее возвращения, кутаясь в плащ, ежась и негромко перебрасываясь колкостями с Проповедником, который пребывал в дурном настроении.

Когда появилась колдунья, не сговариваясь, мы втроем пошли по пустынной улице. Тракт оказался узким, отвратительно-грязным и залитым лужами. Туман быстро проглотил городок, название которого мы так и не удосужились узнать. Проповедник хранил тяжелое молчание, хмурился и думал о чем-то своем, то и дело машинально вытирая кровь на виске.

– Мне не дает покоя душа из Кобнэка, – сказал я, когда мы пересекли реку по разваленному деревянному мосту, бревна которого оказались страшно скользкими и такими ненадежными, что диву можно даваться, как здесь умудряются проезжать повозки.

– Ты о девушке, которую дважды видел в лесу? Я заметила ее сегодня утром, под окном, когда только проснулась. Смогла с ней поговорить. Она не опасна для нас, не беспокойся.

– Но ты не будешь отрицать факта, что она следит за нами? Ведь не просто так она теперь таскается вслед.

– Не спорю, так и есть.

– Рассказать не хочешь? – ровно поинтересовался я, видя, что она не склонна продолжать объяснения.

– Я дала ей слово никому ничего не рассказывать.

– Что за чушь?! – возмутился Проповедник, изнывающий от любопытства. – Какое к чертям собачьим слово?! Ведьмы не держат слова, это противоестественно их темной натуре! Да и обещать что-то душам… Людвиг, скажи своей…

– Отстань, – беззлобно бросил я ему, зная, что если Гертруда что-то пообещала, то уже не отступится. – Раз девчонка не опасна, мне нет никакого дела до нее и женских секретов.

– Женщины – сосуд Дьявола! – презрительно сказал старый пеликан.

– Надо думать, ты в этом вопросе мало что понимаешь и к сосуду никогда не припадал, – тут же вспылила колдунья.

Проповедник ответил богохульством и неприличным жестом. Просто душка. Гера скрипнула зубами, но оставила его нападки без внимания, тогда он решил поставить финальную точку в споре, произнеся замогильным, пророческим тоном:

– Мое предчувствие, которое никогда не ошибается, говорит мне о том, что мы еще схлопочем неприятностей от этой души.

С учетом того, что предчувствие Проповедника ошибалось по двадцать раз на дню, никто не обратил внимания на его предсказание.

– Сколько мы уже идем? – спросила Гертруда, когда вымерший тракт начал петлять меж рябиновых рощ.

– Часа полтора, – ответил я. – Может, два. Туман постепенно расходится, уже позднее утро.

– Клянусь святым Андреем, я в жизни столько не путешествовал, сколько после смерти, – пожаловался Проповедник, шагающий по противоположной стороне дороги.

– Никогда не поздно посмотреть мир, – отозвалась Гертруда.

– Мне, признаться честно, он порядком надоел, когда я был еще жив. А о том, как он мне опротивел после смерти, я и говорить не хочу, ведьма. Бесконечные дороги, города, деревни, кони и экипажи сводят меня с ума. Из года в год Людвиг колесит по странам, и мне приходится таскаться за ним.

– Я тебя разве заставляю? – возмутился я. – Ты сам напросился в компанию. Чего теперь жалуешься?

– Между прочим, я спас тебе жизнь, – осклабился он. – Так что теперь тебе придется слушать мои жалобы ежедневно.

– Как будто раньше я занимался чем-то другим. Пугало и то лучше тебя. Оно хотя бы молчит.

Он оттянул пальцем воротничок сутаны, врезавшийся ему в шею:

– Кстати, как раз хотел поинтересоваться – где его носит?

– Оно насытилось кровью, так что какое-то время его не ждите, – ответила вместо меня Гертруда. – Скорее всего, дрыхнет там, где ты его нашел, Людвиг. В оболочке огородного пугала.

– Оно вернется, – уверенно сказал я. – Я уже не раз мог в этом убедиться. Меня больше заботит то, что мы до сих пор на территории Бьюргона. А герцог Элиас – младший брат короля, и пропажа души, скорее всего, должна была всполошить всю семейку.

– Я все это знаю, Синеглазый. Патрули на трактах, соглядатаи в городах. Если они будут действовать быстро, то мы совсем скоро станем главными врагами королевства, и на нас начнется полноценная охота. Скорее всего, они подключат еще и Орден.

– Позовите Пугало! – театрально возвысил голос Проповедник. – Оно пропустит все веселье! Кстати, ты же ведьма, в конце концов. Сделай что-нибудь. Измените себе внешность или там… сотвори невидимость и летающую карету. Или награди всех преследователей поносом, чтобы им было не до вас!

– Отрадно знать, что ты столь высокого мнения обо мне, – иронично отозвалась Гера. – Проклятие поноса мой самый коронный фокус.

Проповедник понял, что над ним издеваются, и заявил:

– Чтобы черти взяли это бесполезное колдовство. Какой от него тогда прок, если нельзя делать самые простые вещи? Одни сплошные неприятности и закономерный итог – пыточная в инквизиции, а потом и костерок.

Ветер разогнал туман, открыв дорогу, далекую стену мрачного Кайзервальда, уже давно превратившуюся в черную полосу на горизонте, и черные фигурки всадников, скачущих по полю.

Я выругался, рванул ремень висящего за спиной арбалета. Тройка конных стремительно приближалась.

– Кажется, это за нами, – совершенно спокойно сказала Гертруда. – До рощи мы не добежим. Нас достанут раньше.

– Напусти на них тех отвратительных червяков! – посоветовал Проповедник.

– От них не будет никакого толка, когда среди тех, кто к нам приближается, есть такой сильный колдун, – еще более спокойно ответила она. – Его светлость, собственной персоной.

Второй отряд всадников, состоящий всего из четверых человек, выехал из-под прикрытия рябиновой рощи, отрезая нам путь к бегству, хотя в этом и не было никакой нужды.

Я прицелился в того, кто скакал первым, выпустил болт, который тут же ушел вертикально вверх и исчез в небе. А затем у арбалета лопнула тетива, словно ее ножом перерезали.

– Черт! – сказал я, отбрасывая бесполезное оружие в сторону и берясь за эспадон.

Проклятие Гертруды, болотный смерч, воняющий гнилью и ряской, накрыл всадников и сгинул. В следующую секунду уже ей пришлось защищаться, и возникшая из воздуха огромная стальная секира, рассыпалась металлическим порошком, окутавшим нас с ног до головы.

– Господи! Господи! Заступница Дева Мария! Вы пропали! – запаниковал Проповедник, в отчаянии заламывая руки.

– Самое время тебе за нас помолиться, – серьезно ответила ему Гертруда, сплюнув пыль.

Удивительно, но он рухнул на колени и начал читать молитву, коверкая и путая слова. Всадники приблизились, остановили лошадей, окружив нас.

– Госпожа фон Рюдигер, какая встреча, – поприветствовал ее герцог, игнорируя меня. – Вас не узнать в этом платье. Поверьте мне – то, что было на балу, гораздо больше идет той, кого называют белой колдуньей.

– Благодарю за комплимент, ваша светлость, – ответила Гера без всяких эмоций. – Что заставило вас путешествовать по провинции в такой промозглый день?

Он покачал головой и рассмеялся:

– Ваша наглость, Гертруда, не знает границ! Я пригласил вас в свой дом, принял вместе с вами еще одного стража, был любезен и гостеприимен. И как вы меня отблагодарили? Обокрали! Своровали реликвию моей семьи!

– Вы о той душе, что может уничтожить всю вашу семью? – любезно спросила Гера. – Право, у некоторых странные реликвии.

– Я рад, что вы не отрицаете факта кражи. Подумать только, магистр Братства оказалась мелкой воришкой.

Магистр?! Я бросил быстрый взгляд на девушку, но она и бровью не повела.

– Не отрицаю. Но мне любопытно, что вы собираетесь теперь делать? – Она была сама любезность, и я, не понимая, что происходит, ждал.

Проповедник молился.

– Ну, перво-наперво, я убью вашего спутника, – холодно ответил герцог.

Я не успел отскочить, зато Гертруда, явно готовая к такой ситуации, закрыла меня собой, широко распахнув руки. Заклинание врезалось в нее, отскочило и упало на крайнего всадника, который вместе с лошадью превратился в едкую слизь.

– Вашей светлости все-таки не стоит забывать, что он разговаривает с ведьмой, а не с одной из своих бесполезных любовниц, – с презрением сказала Гера, от одежды которой шел пар.

Лошади сходили с ума, слуги тоже были напуганы, и на их лицах читалось одно – они желали убраться как можно дальше от того места, где колдуны выясняют отношения.

– Ты мне не ровня! – с презрением отозвался герцог, успокаивая лошадь. – И прекрасно знаешь, что я раскатаю тебя в лепешку, несмотря на твои таланты!

– Но и вам не уйти целым. А уж вашим людям и подавно, – сказала она, и я увидел, как у многих появляется на лицах еще больший испуг. – Поэтому я еще раз хочу узнать о ваших планах. Надеюсь, на этот раз они будут куда более разумны.

– Никаких компромиссов! – отрезал он.

– А вот я предлагаю договориться. Я отдам украденное и обещаю не оказывать сопротивления, если вы отпустите Людвига, – вкрадчиво произнесла девушка.

– Что?! – взревел я.

Она вскинула руку, и я, вопреки собственному желанию, заткнулся, больше не имея возможности спорить.

– Он здесь ни при чем, ничего не крал и ни о чем не знал. Всего лишь защищал меня, когда я попросила о помощи.

– И я должен поверить, что два стража не действуют заодно? – глумливо рассмеялся чародей.

– Я молю о том, чтобы вы сохранили ему жизнь, – тихо произнесла Гертруда.

Я попытался возразить жестами, но и это у меня не получилось. Ведьма скрутила меня по рукам и ногам, превратив в безмолвную неподвижную фигуру. В глазах герцога появился хищный блеск:

– Хорошо. Вы отдадите украденное мне немедленно и без всяких торгов. А потом отправитесь со мной в Кобнэк и, если будете шелковой, ваш страж, возможно, доживет до того дня, когда сможет воспользоваться жизнями собранных душ.

Гертруда дрожащей рукой вытащила кулон, сняла с шеи и кинула ему. Его светлость наклонился в седле, поймав цепочку, поднес мягко пульсирующий кристалл к глазам, победно улыбнулся:

– Чудесно, госпожа фон Рюдигер. Мне нравится, когда вы становитесь послуш…

Кристалл с мелодичным звоном лопнул, и во все стороны полетели мелкие стеклянные осколки, один из которых до крови расцарапал щеку герцога.

– Глупая шутка! – прорычал Элиас Войский в тот самый момент, когда я обрел способность двигаться.

– Эта шутка называется последствиями, ваша светлость, – ответила Гертруда. – Любой поступок рано или поздно приводит к расплате. Вы конечно же знакомы с баронессой фон Гляу.

Рядом с лошадью герцога стояла рыжеволосая девушка с очаровательными кудряшками и бледной кожей. На ее небесно-голубом платье медленно, но неумолимо проступала кровь. Я моргнул, думая, что зрение меня подводит, но душа, действительно, была видима не только для тех, кто обладает даром. Судя по всему, Гертруда насыщала ее своей колдовской силой, поэтому и не могла сражаться с герцогом на равных.

Его светлость между тем побледнел ничуть не хуже девушки, а его губы и вовсе посинели.

– Что?! Это невозможно!

– Вам ли не знать, что в магии возможно все. – Гертруда придирчиво изучала свои ноготки. – Вы убили ее, когда вам было семнадцать? Или восемнадцать? Наверное, это очень обидно, когда тебе отказывают.

– Как она тут оказалась?! – Он старался сдерживаться, не смотреть на свою жертву, платье которой уже наполовину стало кровавым, и я увидел в его глазах глубинный ужас.

– Признаться честно, это моя вина.

– Что ты сделала, глупая ведьма?! – заорал он, брызгая слюной.

– Когда я добывала вот это, – Гера с улыбкой показала еще один кулон, вытащив его из кармана, – мне пришлось уничтожить фигуру, которая сковывала душу. Кроме этой фигуры была еще одна, точно такая же. Я на всякий случай стерла и ее. Разбираться было недосуг, я была ранена и сочла, что это резервное удержание, но, как оказалось после беседы с баронессой, мой поступок освободил ее. Выпустил на свободу после пятнадцати лет заключения. Вы, разумеется, этого не заметили, а баронессе ничего не оставалось, как следовать за нами и надеяться, что я помогу ей. Видите ли, она хотела, чтобы вы смогли увидеть ее и знали, почему умрете.

Он выругался и швырнул в душу заклинание, которое не причинило той никакого вреда.

– Бессмысленная попытка, – с насмешкой сказал я. – Тут нужна помощь стража. И знаете, ваша светлость, на этот раз мне отчего-то помогать совершенно не хочется. А тебе, Гера?

– Спасать убийцу? Это не в моих правилах. Вашей светлости придется расплатиться за содеянное, и я могу вам лишь посочувствовать.

Он больше не ждал, развернул коня, пытаясь бежать, но вылетел из седла, словно врезавшись в невидимую стену. Попытался встать, оглушенный, ошарашенный и перепуганный, но девушка уже склонилась над ним, улыбнулась, и человек зашелся в вопле ужаса. Слуги, не выдержав, бросились прочь.

Крик герцога перешел в булькающий вой. А затем наступила благословенная тишина.

Хрустальный кулон качался на цепочке прямо у меня перед глазами. Грани кристалла ловили тусклый солнечный свет, отражали его зеленоватыми искрами. Я задумчиво всматривался в глубину камня, наблюдая за мягкой пульсацией находящейся там души.

– Словно чье-то сердце бьется, – наконец сказал я, возвращая кулон Гертруде.

– У меня была точно такая же ассоциация. – Она выглядела уставшей после целого дня пути, но держалась на редкость хорошо.

Сейчас мы сидели в дилижансе, который совсем скоро должен был отправиться в Альбаланд.

– Удобное вместилище для переноски душ. Я сама его придумала. Хочешь, засуну в такую Проповедника?

– Не дамся! – тут же заявил тот.

– Да я и не сомневалась.

– А попробуешь затолкнуть меня туда насильно, ведьма…

– Боюсь, такой ход не получится. Нужно добровольное согласие. Это обязательное условие.

– Расскажи, кто из вас придумал сыграть такую штуку с герцогом? – задал я мучивший меня вопрос– Ведь баронесса была темной, ты могла ее убить, даже не выслушав.

– Но я выслушала, Людвиг. Она просила помощи. Месть держала ее в нашем мире, но она была слишком слаба, чтобы самостоятельно ее осуществить, так что требовалось хорошо подумать, как это провернуть. Мне пришлось постараться, чтобы дать ей силы для взаимодействия с живой материей и сделать видимой для тех, у кого нет дара. Жаль, что подобные вещи практически опустошают мои колдовские умения. Я посадила бедняжку баронессу в запасной кулон и оставалось лишь дождаться, когда нас найдет герцог.

– Я бы не назвал ее бедняжкой, – заметил Проповедник. – Лично я не умею сделать так, чтобы с человеком случилась подобная оказия.

– Тебя не запирали на пятнадцать лет в фигуре, – пожала плечами Гертруда. – Это хуже тюрьмы.

– Надеюсь, его светлость хорошо чувствует себя в аду, – проронил я. – Когда ты собиралась мне сказать?

– О том, что меня сделали магистром? – нахмурилась она. – Вообще не собиралась, Людвиг. Я знаю, как ты их «ценишь», и не думала, что сейчас нам стоило об этом разговаривать. Извини меня.

– Не за что извиняться. Я просто удивлен, – ответил я, не испытывая ни злости, ни обиды. – Я слышал, что освободилось одно место, но не предполагал, что назначат тебя.

– Их выбор понятен. Папа стар и болен, говорят, он не доживет до следующей Пасхи. А мой двоюродный дядюшка имеет некоторое влияние среди кардиналов, его многие поддерживают, так что есть шансы, что он сможет возглавить Святой Престол, если, конечно, Бробергер и Нарара отдадут за него свои голоса. Поэтому Братство решило подсуетиться.

– Их поспешность оправданна – родственница Папы среди магистров улучшит общение с Церковью, – кивнул я. – Понимаю, почему ты согласилась.

– Ни черта ты не понимаешь, Синеглазый, – неожиданно зло ответила она. – Да, меня беспокоит судьба Братства, и я рада его укреплению. Слишком сильно последние десять лет нас давит Орден. Но это не причина. Я согласилась на условии, чтобы от тебя отстали. Ты знаешь, что был приказ тебя убить после того, как ты ослушался в истории с Хартвигом?! Их расчеты в твоей предсказуемости обратились прахом, потому что ты смог провести его мимо всех наших патрулей! В Братстве страшно перепугались и с трудом тебя нашли.

– Меня сочли неблагонадежным? – горько спросил я.

– Именно. Мне стоило огромного труда уговорить их отправить тебя в Солезино!

– Так вот кого надо благодарить…

– А какие еще могли быть варианты? Тебя бы прикончили на каком-нибудь постоялом дворе или в дороге только потому, что никто до сих пор не знает, что тебе рассказал картограф. В охваченный эпидемией Солезино магистры, по крайней мере, не стали лезть, а когда немного успокоились, я заключила с ними договор. Тебя не трогают, словно ничего и не было, а я становлюсь номинальным магистром, который продолжает выполнять свою прежнюю работу и обеспечивать связь с клириками. Дилижанс тронулся, и я вздохнул:

– Мне стоит сказать тебе спасибо, Гертруда. Ты пошла на слишком большие жертвы.

– Ерунда, – ответила она. – Колдунья, страж, теперь еще и магистр. На ведьму не липнет никакая зараза. И вообще, это ты разреши мне поблагодарить тебя за помощь.

– Можно и мне сказать спасибо, – вмешался Проповедник. – Не забудьте, что я не только спас ваши жизни, но и молился Господу так истово, что он забрал ваших врагов к себе.

Несмотря на горечь в душе, я рассмеялся. И Гера вместе со мной.

История пятая
Чертов мост

Бургомистр, стоящий рядом со мной, едва слышно вздохнул, и его упитанное лицо, украшенное щеточкой жестких усов, стало еще более несчастным и озадаченным, чем пять минут назад.

Я подошел к самому краю моста, глянул вниз, в белесую бездну ущелья, на дне которого вилась черная лента горной реки.

– М-да… Когда это произошло?

– В начале ноября, – ответил бургомистр. – Пришел сюда, встал на край и сиганул вниз.

– Думаю, все его кости превратились в крупинки, – сказал Проповедник, стараясь не подходить к краю. – У него явно были не все дома, раз он на такое решился.

Настроение у меня было хуже некуда. Я рассчитывал добраться до Котерна, где меня ждали дела, но этот тип влез в дилижанс, умоляя о помощи.

– Вы уверены, что самоубийца был стражем?

– Уверен. Когда его отскребли от камней, то нашли кинжал с черным лезвием и сапфиром. У кого, кроме вас, они еще есть?

– Хороший вопрос. Свидетели его смерти были?

– Конечно нет. Здесь редко кто появляется в это время года. Перевалы уже засыпаны снегом, теперь до весны через них в Жмут при всем желании не доберешься. Ездят кружным путем, через Котерн, а там уж по предгорьям.

– Тогда кто же его нашел?

– Местный художник. Он часто сюда приходит – рисует Волосы хульдры.

Чертов мост, удивительно длинный для того, чтобы не падать, сложенный из серых, с зеленым налетом камней, немного горбатый и неказистый, висел над пропастью лишь благодаря гению неизвестного строителя, упираясь в возвышающиеся над ним отвесные скалы. С одной из них срывалась текущая с плато река, превращаясь в огромный, белопенный водопад, бесконечно падающий в ущелье, поднимая в воздух тучу ледяных брызг. Они оседали на камнях и перилах, превращаясь в ледяные наросты и сосульки. Водопад был настолько близко от моста, что казалось, ревущий поток зацепит тебя и утащит следом за собой в пропасть.

– Однако и зрение у вашего художника. Как у орла. – Я вновь посмотрел вниз и едва смог различить отдельные камни. – Кто занимается расследованием?

– Никто, – пожал плечами губернатор. – Властям Дерфельда не интересны самоубийства.

Я скрипнул зубами. Не в правилах стражей умирать таким образом. За всю свою жизнь я не слышал ни об одном, кто бы решил уйти из жизни. Стражи погибали постоянно, но вовсе не оттого, что кидались с мостов.

– Получается, он погиб около двух недель назад. Следовательно, его уже закопали?

– За кладбищенской оградой, так как священник запретил хоронить совершившего смертный грех на святой земле.

– Город хоть что-то полезное сделал? – Я начал свирепеть.

Лежать стражу на неосвященной земле – оскорбление для Братства.

– Конечно. Магистрат отправил письмо в Арденау с курьерской службой, приложив к нему описание кинжала.

– А сам клинок?

– Полагаю, с ним поступили согласно закону.

– Хотел бы я на него взглянуть…

Бургомистр пожал плечами и осторожно поинтересовался:

– Так вы разберетесь, что произошло? Я задумчиво посмотрел на него:

– Вы же сами сказали, перед нами обычное самоубийство.

Он погладил усики и произнес, словно размышляя:

– За свою жизнь я видел только трех стражей. Ни один из них не собирался сводить счеты с жизнью. Конечно, не знаю, как насчет этого парня – встретиться с ним не пришлось, но, мне кажется, здесь нечто иное. В Дерфельде последнее время творится что-то странное. Не спрашивайте что – я не знаю. Это ощущение, а оно меня еще никогда не подводило.

Проповедник, не желая больше находиться на мосту, который исключительно по капризу Провидения все еще висел между небом и землей, начал ныть, что здесь нам все равно не узнать ничего интересного. Вопреки обычаю, на этот раз я был с ним совершенно согласен.

– Есть спуск вниз? Бургомистр живо кивнул:

– Да, но не здесь. Следует вернуться в Дерфельд и оттуда пойти по старой южной дороге. Часа за полтора можно добраться.

– Не быстрый способ, – промолвил я, подув на озябшие пальцы.

Пугало так не считало. Оно оказалось на краю перил, сделало шаг и рухнуло вниз. Проповедник успел только ахнуть.

– Странное чувство юмора у вашего приятеля, – сказал бургомистр, который, как и я, смотрел на камнем падающее Пугало. – У него явно какие-то проблемы с головой.

Это было забавное утверждение, притом что затылочная часть головы бывшего бургомистра города Дерфельд напрочь отсутствовала.

– Так вы поможете? – спросила душа.

– Посмотрю, что можно сделать, – уклончиво ответил я.

– Другой тоже так сказал, – ответил бургомистр.

– Другой? – нахмурился я. – В Дерфельде есть еще страж?

– Да. Приехал дня три назад.

– Имя помните?

– Я и ваше имя не спрашиваю. Память на имена чужаков у меня еще при жизни была плохая.

– Кто тебя так? – Проповедник не смог скрыть своего любопытства.

– Любовник жены, – ответил бургомистр, пощупав рану. – Знаю, выглядит ужасно.

– Его нашли?

– На следующий день. И их судьба гораздо менее завидна, чем моя.

– Хм, но вы-то все еще тут, – сказал я.

Он покосился на мой кинжал, со вздохом произнес:

– Не могу оставить свой город. Нынешний бургомистр неопытен, а я здесь тридцать лет управлял, каждую травинку знаю. Помогаю ему, чем могу.

Еще одна неутешная душа, считающая, что ей рано в лучшие миры. На своем веку я таких повидал – не счесть.

Бургомистр остался вздыхать на мосту, а я отправился в город по серпантину дороги, тянущейся вдоль старых скал Агалаческих гор. Проповедник догнал меня через десяток минут, с нетерпением спросив:

– Что думаешь обо всем этом?

– Ничего. У меня нет никаких мыслей и предположений. Человек прыгнул с моста, только и всего. На это у него мог быть миллион причин, его души поблизости я не вижу, так что просто спросить и закончить все быстро – не получится.

– Души стражей успокаиваются навеки.

– Спасибо, я помню, – буркнул я. – Зайду в магистрат, постараюсь узнать подробности. Разыщу приехавшего стража, если он все еще в городе. Возможно, спущусь к реке, хотя и считаю последнее бесполезной тратой времени и сил. Следы давно остыли.

Я не знал, кто из наших умер, возможно, это был тот, кого я хорошо знал, быть может, даже один из моих немногочисленных друзей. Неизвестность – хреновая штука. Можно гадать до бесконечности, но обычно все догадки рушатся прахом, потому что ты все равно не готов к тому, что тебя ждет.

От Чертова моста до Дерфельда было минут двадцать быстрой ходьбы. Дорога хорошо промерзла от ночного холода, но без ледяной корки, иначе спускаться по такой – сущая морока. Снег, выпавший прошлым вечером, лежал на земле, словно тонкая зефирная прослойка альбаландских пирожных. Он не выдерживал солнечных лучей, подтаивал и по краям становился рыхлым и пористым.

Теплая куртка, штаны и кавалерийская меховая шапка с лисьим хвостом пригодились мне в путешествии и дарили комфортное тепло, а вот вязаные перчатки не спасали от носящегося среди скал холодного ветра, и пальцы мерзли.

Дерфельд располагался в месте слияния рек, вырывающихся из двух туманных и нелюдимых ущелий, словно спущенные с цепи псы. Высокие холмы, окружающие его со всех сторон, лишали жителей прекрасного вида снежных гигантов, но стоило подняться чуть повыше, как раз на ту высоту, где я находился сейчас, и горная цепь, разрезающая Фрингбоу на две неравные части, лежала как на ладони.

Дерфельд был шестым по величине городом королевства, власть здесь принадлежала графам из старой фамилии Луаз, которая могла поспорить знатностью своих предков со многими королевскими династиями из соседних государств. Замок Шкар, располагавшийся недалеко отсюда и венчавший скалистый холм, словно огромная пятизубая корона, уже лет восемь пустовал. Старый граф предпочитал более теплый климат, проживая на юге королевства, а молодой виконт останавливался в городском дворце, а не в древней, тяжело протапливаемой обители пращуров, в окружении сквозняков и фамильных призраков.

В прошлые года, когда Фрингбоу еще не был королевством, а существовал как несколько раздробленных княжеств, которые вели между собой бесконечные локальные войны, Дерфельд снискал себе боевую славу, а его жители – репутацию серьезных бойцов, которые терпеть не могли, когда к ним из-за перевала лезут соседи.

Наемные отряды из Дерфельда ценятся до сих пор по всему миру. Их с удовольствием нанимают многие, в том числе и торговый Лавендуззский союз, у которого в Фрингбоу большое представительство. Впрочем, теперь город не так грозен, как раньше. Княжеств не существует уже несколько веков, и здесь, в центре страны, горожанам нечего опасаться. Тихое местечко, где из достопримечательностей лишь камень, на котором когда-то пару минут посидел святой Лука, в честь чего здесь впоследствии отстроили большой монастырь, да летний фестиваль петушиных боев, на который съезжаются любители этого зрелища со всех концов государства. Во всем остальном – ничего необычного. Город как город. Со своими судьбами, историями, трагедиями и жизнями.

Таких везде хватает.

В Дерфельде, несмотря на близкое соседство с горами и скорое начало зимы, снега было удручающе мало, хотя заморозки случались каждую ночь, и поутру ветви деревьев, стальные флюгера и траву покрывал необычайно красивый иней.

Большинство жилых домов здесь сложены из серого кирпича, частенько сверху обитого темным деревом. Крыши из коричневой черепицы – неравносторонние, одна половина короче, чем другая, чтобы снег не задерживался и сползал вниз. Резные перила, лесенки и балкончики создавали некий уют, а летом здесь должно быть очень красиво из-за многочисленных цветочных горшков, которые хозяйки вывешивают на улицу.

Сейчас же улицы казались голыми, неуютными и холодными. На церкви рядом с приземистой ратушей единожды ударил колокол, извещая о том, что уже час дня. Ему тут же ответили монастырские звонницы.

Сам монастырь, находившийся на скале, над рекой, отсюда казался крохотным, хотя, думаю, он не уступал размерами графскому замку Шкар, находящемуся на противоположной стороне долины.

Душа бывшего бургомистра вытащила меня из дилижанса, следующего в Котерн, ранним утром, и я, порядком раздосадованный тем, что уступил, отправился к мосту только после того, как мне показали приличный постоялый двор, где я оставил саквояж.

Теперь следовало зайти в ратушу и поговорить с нынешним, на этот раз живым, бургомистром, но городская управа оказалась закрыта.

– Нам здесь не рады, – заключил Проповедник.

Я пересек прямоугольную площадь, всю заваленную промерзшими лошадиными яблоками, и оказался рядом с табачной лавкой, возле которой стояли двое мужчин.

– Где можно найти бургомистра? – спросил я.

– А тебе зачем? – не слишком приветливо отозвался один из них.

– Хочу поговорить о важном деле.

– С одним тут уже поговорили, да так, что половину башки снесли, теперь ищи его на кладбище.

– Да ладно тебе, Тим, – сказал другой, маленьким ножичком распаковывая пачку табака. – Смотри, парень. Пойдешь по этой улице, мимо мясного ряда. За ним свернешь направо и через дом – еще раз направо. Там тебе любая собака скажет, где он живет.