Текст книги "Режим бога. Возвращение Красной Звезды (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Но вскоре белобрысый отвел нас в большую аудиторию, где уже собрался фанатский клуб “Red Stars”. А уж там я и вовсе почувствовал себя, как рыба в воде. Привычные ответы на привычные вопросы и раздача сувениров нашим поклонникам. Правда, был еще приз от нас за самый интересный вопрос – два бесплатных билета на наш второй концерт. Его получил скромный парнишка в очках, чем-то неуловимо похожий на Джейка, но кажется, он так до конца еще и не верил своей удаче.

Экскурсия же по Гарварду получилась несколько другой. Но оно и понятно: здесь учатся детки из элиты и очень богатых семей, недаром этот университет занимает первое место в стране по числу миллиардеров среди выпускников. Казалось бы, конец 70-х, один город: и здесь, и в MIT, молодежь должна выглядеть все примерно одинаково. Но нет. Это же Лига плюща со всем своим американским снобизмом, и даже простая с виду одежда, зачастую с логотипами известных брендов. Гарвард – самое богатое среди академических заведений мира, что позволяет ему привлекать лучших студентов и преподавателей. Но самые популярные факультеты здесь – управления, права и бизнеса. Для эстетов есть Высшая школа искусств и Высшая школа дизайна. А филиалы университета – Музей археологии и Гарвардский художественный музей. Уровень чувствуете?

Ну, и медицинские факультеты тут тоже есть, включая престижный стоматологический. Они, правда, отдельно, в другой части города расположены – на юго-западе, в Лонгвуде. Белоснежная улыбка и ровные зубы – это в Америке первый показатель принадлежности к обеспеченному слою населения, и зарабатывают стоматологи с дипломом Гарварда соответственно. Европе в этом плане с США не сравниться, особенно Англии, там и аристократ с кривыми, желтыми зубами пока в порядке вещей. Ситуация только – только начинает меняться, и то в основном среди молодежи.

Кстати, в этом богатейшем университете даже стадион свой есть Гарвард Стадиум – футбольный, открытый, вместимостью 30 000 зрителей. Эх, знать бы заранее, что придется второй концерт проводить, можно было бы здесь выступить, а не на Фенуэй Парк. Но кто же знал?! Аппетит, как всегда, пришел во время еды, а хорошая мысля – опосля. А теперь остается только локти кусать и репу чесать – ради второго концерта заново устанавливать тут аппаратуру нет ни времени, ни смысла. Слишком много с этим мороки.

После экскурсии по Гарварду нас везут в основной кампус университета, который расположен в так называемом Гарвардском дворе. И здесь у нас тоже есть фанатский клуб, правда, не такой многочисленный, как в MIT, но желающих пообщаться с советской группой, в зале набралось более чем предостаточно. И это при том, что фанаты не до конца успели развесить отпечатанные афиши, и поэтому продублировали объявление через кампусную радиостанцию.

И вот тут за меня принялись очень активно. Сначала как водится поспрашивали про концертный тур, творческие планы. А потом пошло поехало. Народ тут политический подкованный, активный, причем присутствуют, как республиканцы, так и демократическая общественность. Последней, конечно, больше. Как мне сказали, в университете есть даже два политических клуба от обеих партий. Здесь подобное не запрещено.

Первый шар в мою сторону запустила яркая, накрашенная блондинка:

– Виктор, как вы относитесь к недавнему вводу войск в Грузию? Неужели вы не понимаете, что люди бунтуют не от хорошей жизни?!

По-английски Грузия – это Джорджия. Полностью созвучно названию американского штата. Блондинка повернулась к залу, пояснила этот момент менее подкованным студентам. Которых тут, прямо скажем, меньшинство. Пока она давала свои комментарии, я скосил глаза на Сергей Сергеевича. Вот кто сразу “съел лимон”. Пошли если не провокации, то что-то весьма близкое.

– Ввод войск – это звучит очень громко. Да и бунт тоже. Я имел возможность недавно наблюдать настоящее восстание, с уличными боями. И знаете где это было?

Блондинка наморщила лобик:

– Где?

– В Нью-Йорке! И что же? Американские власти отреагировали очень жестко. Поймите. Любое государство существует до тех пор, пока способно защищать народ от разного рода бандитов, мафии… В СССР в отношении криминала все устроено точно также, как и Штатах. Может даже помягче – просто население не вооружено до зубов и таких перестрелок, как у вас на улицах, у нас нет.

Фуух, вроде первый удар мимо, ловким нырком ушел и даже перевел разговор на тему оружия.

Слово тут же взял молодой парень с банданой на голове, в очках. Пацифист? Волосы закрывали повязку, но похоже, там вписанные в круг две буквы, N и D, что означает nuclear disarmament, то есть "ядерное разоружение".

– Разве право владеть оружием и защищать себя и свою семью не является базовым правом человека?

Нет, не пацифист.

– Издержки подобного права, на мой взгляд, сильно перевешивают общественные выгоды. На уровне отдельного человека, который еще и живет в неблагополучной среде, подобное владение огнестрельным оружием выглядит привлекательным. Но социальные последствия…

– Что вы имеете в виду?

– Например, когда вооруженный психопат начинает стрелять в общественном месте в обычных людей. Без причины и мотива. Вспомните техасского снайпера. Скольких он убил в 66-м году? Четырнадцать человек? Пятнадцать?

Да… вниманием зала я завладел. Все смотрели на меня, как бандерлоги на удава Каа. Они то думали, что я тут буду оправдываться, отбиваться. Где-нибудь дам маху. А потом, присутствующие тут корреспонденты, разнесут мою ошибку на весь мир. Типа, как Джон Леннон произнес знаменитую фразу, что Битлз популярнее Иисуса. И христианство исчезнет раньше, чем рок-музыка. После чего получил такую волну хейта в Штатах, что гастроли были сорваны – пришлось даже отменять концерты из-за угроз ку-клукс-клановцев.

Нет, по такому пути мы не пойдем. Тут надо самому поджигать леса и направлять дискуссию.

– И я легко могу представить, что очередной вооруженный до зубов ублюдок придет с автоматом например, в какую-нибудь школу. Что будет тогда? Вы об этом задумывались? Чего стоит ваша свобода хранить и владеть оружием, если этой свободой пользуются массовые убийцы?

Я увидел, как резво застрочили репорты в своих блокнотах. Щелкнули вспышки фотоаппаратов. Пошла жара!

Глава 12

Ночные рейсы в Америке имеют свою неоспоримую прелесть – салоны самолетов, как правило, в это время полупусты и весь полет царит тишина. Можно свободно развалиться в кресле и вздремнуть, не боясь, что тебя будут исподтишка разглядывать любопытные пассажиры. Тут все расслаблены, свет притушен – самое оно, чтобы не спеша подумать и подвести итоги очередного этапа гастролей…

Из Бостона я улетал уставшим, но очень довольным. Город пал к нашим ногам, и успех группы на обоих концертах был оглушительным. Все-таки огромный стадион, под завязку заполненный студенческой молодежью, имеет совсем другую энергетику, от которой сам заводишься и невольно выкладываешься по максимуму, работая на пределе сил. Словно дышишь с огромной ареной в унисон и одновременно властно держишь ее внимание, не отпуская его ни на секунду. Сам ловишь кайф от такой яркой, эмоциональной отдачи зрителей, и даришь его благодарной публике. Пожалуй, эти бостонские концерты были одним из самых запоминающихся событий в нашем нынешнем турне.

Из кампуса Гарварда до автобуса нас провожала толпа фанатов, продолжая задавать на ходу вопросы, и иногда очень неожиданные. Сразу видно, что молодежь здесь собралась обеспеченная, и знаменитой группой их не удивишь. Все-таки в Бостон часто приезжают известные исполнители, как американские, так и зарубежные. Вон АББА тоже будет здесь выступать 3-го октября, правда всего лишь в местном Мюзик-холле и перед тремя с половиной тысячами зрителей. Даже не пятью, блин…

Один из студентов снисходительно оглядывает меня, задерживаясь взглядом на футболке с Лениным и белой джинсовке, расшитой красными звездами из пайеток.

– Я слышал, что у вас в Союзе с модной одеждой совсем все плохо? Это ты в Лос – Анджелесе так прибарахлился?

– Не угадал! – отвечаю я лучезарной улыбкой на дешевую попытку задеть мою советскую гордость – Наша одежда, включая сценические костюмы, сшита в основном в ателье студии. Про главного модельера Red Stars недавно даже была огромная статья в американском Vouge, не читал?

– Vouge – это женский журнал – снисходительно цедит он – и вообще я из Англии.

– Я читала – влезает в наш разговор модно одетая девушка – статья шикарная, особенно ваши фото! И интервью с самой Грейс Мирабеллой.

– Ну вот! – ласково улыбаюсь я симпатичной американке – А еще я обожаю одежду японского дизайнера Йоши Ямамото, особенно из его последней коллекции – лимитэд эдишн, кстати. Но бутики Ямамото есть только в Токио и в Париже, так что вряд ли у вас в Америке или в Англии с этим брендом знакомы.

Тут я решил отыграться сполна на молодом английском снобе за то, что он разговаривал со мной через губу

– Вы, англичане, вообще слишком консервативны и внутренне зажаты – снисходительно улыбаюсь я вредному студенту – чтобы могли по достоинству оценить творчество гениальных модельеров. Впрочем, один такой гений и у вас в Англии есть, правда, единственный на всю страну.

Англичанин морщит лоб, пытаясь понять о ком я сейчас говорю. Но на ум ему явно никто не приходит. Сам-то он большой поклонник стиля преппи, судя по его одежде. Этот стиль напрямую связан с дорогой школьной формой «pre-college preparatory» – элитных школ, которые готовят учащихся к поступлению в престижные университеты Лиги плюща. Ну, знаете, все эти клубные пиджаки с пафосным гербом альма матер на груди, вязанные кардиганы и жилеты, “скромные” рубашки-поло стоимостью, как кашемировое пальто… Короче, все то, что позволяет им считать себя избранной элитой в толпе нас, плебеев.

– Вот, вот! Я об этом и говорю – усмехаюсь я, глядя на озадаченное лицо молодого сноба – Ладно, не парься. Это Вивьен Вествуд.

– Та, которая панков из Sex Pistols одевает?!! Да, ну… фигня какая-то! Круче Burberry в Англии никого нет – уверенно заявляет парень.

– Burberry – это за редким исключением одежда для сорокалетних дяденек и тетенек из Сити. Я даже рекламный контракт с этим брендом рассматривать не стал, хотя они мне и предлагали. А вот Вивьен – это восходящая звезда мира молодежной моды.

Да, уж… кажется, я разрушил сейчас чьи-то представления о моде. Смущенный парень замешкался и быстро затерялся в толпе смеющихся студентов.

Дальше мы тепло распрощались с фанатами и поехали в отель. Но прежде ненадолго остановившись на Гарвардскому мосту, который знаменит тем, что измеряется не в метрах и футах, а в смутах. И это не то, что сразу приходит на русский ум. Смут – всего лишь фамилия студента, которым его товарищи, шутки ради, измерили длину этого моста. При росте парня в 170 см, у них получилось «364,4 смута и одно ухо». Причем, было это еще в далеких 50-х, задолго до нашего мультика «38 попугаев». На Гарвардском мосту даже соответствующие метки есть – через каждые десять смутов.

Вот этим Бостон нам и понравился – из всех американских городов, которые мы увидели за время гастролей, он оказался самым европейским, особенно его старые кварталы. И не просто европейским, а с такой милой континентальной чудинкой. И вот еще одна история, рассказанная нам гидом – одновременно, и трагическая, и в то же время чуть забавная.

В 1919 году в Бостоне случилось знаменитое “Затопление патокой”, когда на алкогольном заводе взорвался гигантский резервуар, и волна патоки высотой более четырех метров пронеслась по улицам города. Ближайшие к заводу здания были затоплены на метровую высоту, и при этом в патоке умудрился погибнуть 21 человек, а еще 150 жителей попали в больницы. В результате, стены некоторых старых зданий Бостона в жару до сих пор пахнут сладкой карамелью.

Что ж, в этот город я бы с удовольствием вернулся еще раз, а пока нас ждет Нью-Йорк. И в этот раз я не стал отказываться от предложения Майкла полететь на самолете ночным рейсом...

Но наивен я был, когда думал, что мне удастся отдохнуть в одиночестве в полупустом салоне самолета. Поразмышлять о всяком – разном, подвести итоги, перебрать в уме планы на ближайшие дни… Понять в конце концов, почему Анна Кальви прислала вежливый отказ в ответ на мое приглашение на концерт в Бостоне. Чего здесь летет -то из Торонто? Тем более на собственном самолете. Но… она отказалась.

А вот судьба, в отличие от меня, этой ночью дремать не собиралась и подкинула очередное интересное знакомство – видимо за мое трудолюбие и хорошее поведение в Бостоне!

Проходя по салону, я наткнулся взглядом на смутно знакомое женское лицо и завис в проходе, пытаясь вспомнить, откуда я знаю эту красивую девушку лет двадцати пяти или около того. А знал я ее совершенно точно! Правильные черты лица в обрамлении каштанового аккуратного каре, модная стильная одежда, говорящая о хорошем вкусе хозяйки… Ну, кто же это, а…?

Девушка поднимает на меня глаза и одаривает холодным взглядом. Она-то меня явно узнала, но вот интереса к моей персоне не проявляет. Приходится кивнуть ей на всякий случай и быстро ретироваться, чтобы не дай бог, не создалось впечатления, что я ее клею. Но мысль, что ее знаю, уже засела в голове, как заноза.

И, устроившись в своем кресле, я вместо того, чтобы расслабиться, начинаю перебирать в голове знакомых американок, пытаясь вспомнить, где же видел сегодняшнюю попутчицу. Зрительная память у меня отличная, но на ум сейчас ничего не приходит. Зато возникает здравая мысль, что она может быть и не американка вовсе, а например, итальянка или даже немка. А потом меня вдруг осеняет! Она англичанка. И мы с ней даже не знакомы. Просто в 2015 году эту женщину знал уже весь мир, включая и меня.

Испытав облегчение от того, что с памятью у меня все о’кей, я откинулся в кресле и задумался о том, что мне может принести знакомство с этой женщиной. А принести оно может очень, очень многое… Еще лет пять, и у этой дамы будет такой авторитет в мире высокой моды, что ого-го! Она же потом придет на смену Грейс Мирабелле, если я ничего не путаю. И героиня знаменитого фильма “Дьявол носит Prada” списана по сути именно с этой женщины. Нужно срочно познакомиться с ней…!

Обдумав стратегию, я поднимаюсь и решительно направляюсь к нужному мне объекту. А там нахально плюхаюсь в кресло рядом с ней и радостно сообщаю

– Вспомнил! Я все-таки вспомнил, откуда мне знакомо ваше лицо.

Девушка отрывается от чтения какого-то журнала и равнодушно сообщает мне

– Это вряд ли. Я не настолько знаменита. В отличие от вас.

– А вот и нет! – запальчиво отвечаю ей – я читал вашу статью о моде, только забыл, как журнал назывался. Мне статья понравилась, поэтому я и запомнил вашу фотографию в ее начале. Если напрягусь, то даже возможно вспомню ваше имя и фамилию.

– Ну, попробуйте… – удивленно говорит она. Девушка действительно сильно удивлена, что я не соврал, и что это не какой-то тупой подкат звездного мальчика.

– Так… – тру я лоб и делая вид, что напрягаю извилины – …Анна, …Анна… что-то такое связанное с зимой – задумчиво закусываю губу.

– Я поражена! – сообщает мне будущая королева моды. Даже скорее императрица, чего уж тут скромничать – Меня действительно зовут Анна Винтур, вы правы. А журнал видимо назывался Viva, я там работала до недавних пор.

– Точно! – киваю я – Именно Viva.

– Ну, а вам, Виктор, и представляться не нужно – весь Бостон оклеен вашими афишами.

Улыбаясь, она первой протягивает мне руку, и я с удовольствием жму ее. Так, теперь нужно развить достигнутый успех. Такое знакомство дорогого стоит.

– Вы живете в Нью-Йорке? – дружелюбно спрашиваю я

– Да. Летала на неделю в Бостон, теперь возвращаюсь домой.

– А чего ночным рейсом, если не секрет?

– Задержалась немного, а завтра уже начинаются первые показы Недели моды в Нью-Йорке.

– Ого! Не знал. Как-то упустил это мероприятие из-за гастролей. Нужно будет срочно озаботиться приглашениями и сходить на пару-тройку показов. У вас есть расписание?

– Конечно. Это же моя работа.

– А если не трудно, просветите меня: какие показы мне стоит посетить?

Я намеренно сразу же свожу новое знакомство к чисто дружескому, деловому общению. Вентур – явно не та дама, кто будет поощрять ухаживания сопливой звезды младше ее лет на десять, а то и больше. Подкатывать шары бесполезно, да и не в моем вкусе она, если честно: слишком холодна, умна и расчетлива. Нет, интерес-то у нас точно обоюдный, но исключительно по делу – это я просек сразу. Вентур тоже не помешает знакомство со мной. А вернее мои связи в шоу-бизнесе, который тесно переплетен с миром высокой моды.

Именно поэтому мы так быстро и находим с ней общий язык, договорившись вместе сходить на пару предстоящих показов. Роль модного гуру Анне явно льстит. Заполучив ее домашний телефон, я конечно же вручаю ей приглашение в VIP ложу, получив его у Гора. Там соберется очень интересная тусовка – в основном, творческая, из мира шоу-бизнеса. Майкл над этим усердно работает и обещает собрать многих, кто участвовал весной в нашем проекте “We are the World”. Ну, и из моих новых знакомых кое-кто тоже будет. VIP вечеринка должна получиться весьма звездной и фееричной…!

******

Утром я просыпаюсь часов в десять в своем шикарном номере отеля Plaza. Но сеть Фэрмонт еще не зашла в Нью-Йорк и не взяла пока в свое управление этот 5-звездный отель на 5-й Авеню. Это событие произойдет только в следующем веке. А перед этим Плазу успеет купить даже Дональд Трамп. Ну, да бог с ними, с этими спекулянтами – капиталистами. Наш автобус в принципе должен уже добраться до Нью-Йорка, так что за завтраком, скорее всего, мы с коллегами и увидимся.

Звоню Майклу: выясняется, что все наши уже немного передохнули, потом все вместе позавтракали, а дальше кто-то отправился репетировать, а кто-то, как мои звездочки, до обеда решил поспать, устав после ночного переезда и вчерашнего концерта. Ну, а в моих планах посещение магазина музыкальной аппаратуры, где наши ребята смогут прикупить себе что-то из инструментов и оборудования. А где это еще сделать, как не в Нью-Йорке?

– Виктор, тебе точно нужно с нами? – с сомнением спросил Гор, когда мы встретились в холле – Ты выглядишь уставшим, может, лучше поспишь, как Альдона с Ладой? Тебе же вроде как не особо интересны все эти инструменты и примочки к ним.

– Нет, пойду с вами. Мне хочется немного прогуляться по городу. У меня есть одна идея для новой песни, которую нужно обдумать.

Я не стал уточнять, что идея эта возникла давно. А сейчас мне просто захотелось побыть в атмосфере обычной американской улицы, вдали от пафосного отеля и важных персон.

…Огромный музыкальный магазин оказался настоящим раем для музыкантов. Запах дерева, лака, металла, винила… Сотни разных гитар, барабанные установки, стойки с усилителями и клавишами... Ребята сразу же разбежались по залу, их глаза загорелись от восторга.

– Вить, смотри, какая красота! – Завадский пожирал глазами стратокастер “Fender” цвета “санберст”, а его пальцы нервно подрагивали, обнимая гитарный риф – Я о такой всегда мечтал!

– Бери, если нравится – улыбнулся я – Гор же выделил нам бюджет на покупки.

– Правда?!!

Глеб уже что-то обсуждал на пальцах с продавцом у стойки с басами, Кирилл задумчиво поглаживал клавиши дорогого синтезатора. Было здорово видеть их такими счастливыми, они сейчас как дети, попавшие в магазин игрушек. Я бродил между рядами, разглядывая диковинные гитары и барабаны. Для меня мир инструментов был немного непонятным, но атмосфера в торговом зале была заразительной. Майкл наблюдал за нами с довольным видом. Для него покупка новых инструментов и аппаратуры – это в первую очередь инвестиции в группу, поскольку она всегда поднимает настроение музыкантам и отлично влияет на их игру на сцене. Продюсер все это понимал, как никто другой.

– Виктор, мы, наверное, тут еще на пару часов застрянем – вздохнул Григорий Давыдович, подходя ко мне – у ребят просто глаза разбежались, и им трудно сразу определиться. А тебе ведь хотелось прогуляться?

– Да. Я, пожалуй, оставлю вас. Заберу с собой Вячеслава и Панчо, а то они тоже заскучали.

– Хорошо. А мы как закончим, заберем покупки и сразу поедем на стадион. Ты же поедешь туда позже?

– Думаю, да.

Я попрощался с музыкантами, пожелав им удачных покупок и отправился на выход.

– Виктор, куда направимся? – поинтересовался Панчо на улице.

– Да, просто пока погуляем… – я огляделся. Мы находились в одном из старых кварталов Нью-Йорка. Красивые старинные здания из потемневшего от времени красного кирпича, чистые улицы, дорогие магазины, спешащие люди в деловых костюмах.

А мне вдруг стало невыносимо скучно. Я видел эту открыточную Америку много раз – в кино, на фотографиях, в своих прошлых поездках. Она уже перестала вызывать у меня острый интерес.

– Знаешь… – сказал я, внезапно принимая решение – Надоела эта… блестящая витрина. Дорогие магазины, чистенькие улицы. Хочу увидеть другую Америку. Настоящую.

Панчо и Вячеслав с беспокойством переглянулись. Такой маршрут не входил в наш первоначальный план.

– Виктор, это может быть небезопасно – осторожно возразил Вячеслав. Панчо согласно кивнул.

– Не волнуйтесь! – улыбнулся я им – Мы же в центре Нью-Йорка. Просто следуйте за мной.

Я тут же свернул с оживленной улицы и пошел наугад по той, что выглядела менее ухоженной. Сначала еще попадались приличные дома, но скоро они сменились более ветхими постройками. Улицы стали уже, асфальт – хуже. Мусора больше. Изменились лица прохожих – стало меньше улыбок, больше усталости и безразличия. Мои охранники шли за мной, стараясь держаться по бокам, но их настороженные взгляды постоянно сканировали окружающих. Оба молчали, но напряженные позы говорили красноречивее слов.

Мы углублялись все дальше. Стены домов стали тусклыми и грязными, пожарные ржавые лестницы нависали над головой, разбитые окна зияли пустыми глазницами. Запахи тоже изменились – запахло едкими выхлопными газами и гниющими отходами… Это был запах бедности, который не спутаешь ни с чем другим. Дети играли на грязных тротуарах, плохо одетые старики сидели на потертых ступеньках домов, равнодушно глядя в пустоту. Вот она – настоящая изнанка Нью-Йорка…

Я чувствовал здесь себя абсолютно чужим, но одновременно и более живым, чем среди отполированного блеска центра. Это была совсем другая реальность, которую богатые американцы предпочитали не замечать. И которую я, погруженный в свою звездную нынешнюю жизнь, тоже рисковал упустить.

И тут мы увидели ее. Очередь. Длинную, состоящую из понурых, бедно одетых людей, тянущуюся вдоль обшарпанной стены невзрачного здания. Мужчины и женщины с морщинистыми, обветренными лицами. Многие из них явно выглядели старше своих лет. Некоторые были на костылях, кто-то в потертых военных куртках, даже несмотря на теплую погоду. Бездомные. Обездоленные. Потерявшие всякую надежду вернуться к нормальной, обеспеченной жизни.

Очередь двигалась медленно. Пахло дешевой едой – простой, без изысков, но зато горячей. Я остановился на другой стороне улицы, наблюдая за раздачей бесплатной еды. волонтерами. Мои спутники напряглись, внимательно следя за каждым движением в очереди и вокруг нас.

– Виктор… – тихо, почти с мольбой сказал Вячеслав – пойдем отсюда, а?

– Подожди, Слав – остановил я его – Я хочу посмотреть, что тут происходит.

Мы наблюдали, как люди получают свою порцию еды в одноразовой тарелке и отходят, освобождая место другим. Отходят молча, не смотря по сторонам и на своих товарищей по несчастью. Кто-то начинал сразу есть на ходу, а кто-то сделал несколько шагов к обшарпанным пластиковым столам. Кто-то уносил еду домой. На нас никто не обращал внимания – этим людям вообще было ни до чего. Только сосредоточенная необходимость получить бесплатную пищу и наконец-то поесть.

Я перешел на ту сторону улицы и заглянул во двор здания, в котором располагалась благотворительная кухня. На заднем дворе, среди мусорных баков и старых ящиков, курил пожилой мужчина в темной одежде. На лице его, изрезанном глубокими морщинами, лежала печать усталости. Глаза – когда-то голубые, а теперь бледные, выцветшие, задумчиво смотрели вдаль. На поношенной куртке виднелся отворот белого воротничка – значит, священник. Как я потом узнал, расположенной по соседству пресвитерианской церкви.

Заметив нас, он оживился и по-доброму улыбнулся – видимо принял за кого-то из своих прихожан. Но рассмотрев поближе, понял свою ошибку.

– Вы что-то хотели? – его тон не был враждебным, скорее удивленным и немного… потерянным.

– Добрый день, пастор. Мы просто гуляли и увидели очередь. Не скажете, что здесь происходит? Я заметил, что люди получают бесплатную еду. Вы им помогаете?

– Гуляли? – он посмотрел на нас с непониманием – Поверьте, иностранцам не стоит гулять в этой части города, это опасно. А очередь… она здесь двадцать лет уже. Семь дней в неделю, триста шестьдесят пять дней в году. Местная община кормит на свои средства тех, у кого нет денег на еду. Тех, про кого все вокруг забыли.

Священник тяжело выдохнул, сделал последнюю затяжку и бросил окурок в ржавую банку, стоящую у двери.

– К сожалению, за последние годы таких людей стало очень много. Особенно после Вьетнама. Парни возвращались, но не все они нашли место в новой жизни. Зато нашли здесь – в очереди за едой. Или просто на улице. Многие из них пристрастились к бутылке. Америке они больше не нужны. Система их разжевала и выплюнула.

Его голос стал жестче, когда он заговорил о ветеранах. Чувствовалась в нем какая-то застаревшая боль.

– А у Армии спасения рук на всех не хватает, да? – тихо спросил я, хотя ответ был очевиден.

– Их никогда не хватало, сынок – пастор грустно усмехнулся – Вот, люди добрые жертвуют, кто сколько может. Только нуждающихся становится все больше. В нашей стране кризис, и работу потерять очень легко. А на пособие по безработице не прожить.

Он помолчал и кивнул на дверь, ведущую внутрь дома.

– Зайдешь? Можешь посмотреть, если интересно.

Мои охранники снова напряглись, но промолчали. Мы зашли вслед за священником и огляделись на пороге большого, давно не видевшего ремонта помещения.

Внутри было тесно и шумно. Кухня, столовая, склад… все в одном зале. Волонтеры – женщины и мужчины разных возрастов – работали без остановки. На кухне гремели кастрюли, в углу кто-то чистил овощи, молодой парень открывал ножом большие армейские банки с тушенкой.

– Отец Майкл, – крикнула пожилая женщина в переднике, – нам нужна помощь на раздаче!

Священник повернулся ко мне, его уставшие глаза вдруг осветились озорством.

– Ну, что, парни? Готовы испачкать руки?

Вот он, тот момент, которого я, кажется, подсознательно ждал. Контраст между моей жизнью на сцене и этой отрезвляющей реальностью был огромен. Но именно здесь, среди простых людей, я почувствовал себя… настоящим.

– С удовольствием, отец Майкл, – улыбнулся я.

Пастор кивнул и провел нас к столу в противоположном конце зала – там у дверей стояли несколько волонтеров, раздающих еду. Мне выдали пластиковый поднос с одноразовыми тарелками и большую ложку с длинной ручкой.

– Вот, накладывай отсюда мясо и дальше передавай тарелку Линде. Для твоих друзей тоже найдется работа. Не стесняйтесь, у нас сегодня тушеная говядина с овощами.

Я встал рядом с Линдой – молодой полной женщиной, которая ободряюще улыбнулась мне, и начал накладывать еду. Передо мной потянулась череда лиц – темнокожих, смуглых, белых – и каждое со своей историей. Некоторые молча брали еду, стыдливо отводя глаза. Другие привычно благодарили. Я же старался смотреть каждому в глаза и приветливо улыбаться. Сказать "Have a good day" или "Enjoy".

Где-то в середине очереди, молодой парень, в грязной бейсболке, вдруг замер, принимая от Линды поднос. Уставился на меня, и в округлившихся глазах мелькнуло узнавание

– Эй… Ты же русский, да?! Виктор?! Виктор из “Red Stars”! Ты что тут делаешь?!

– Ну, работаю вроде как…? – развел я руками, смущенно улыбаясь.

– Ничего себе…! – прошептал он – да, мне же никто не поверит! Я совсем недавно видел по телевизору кадры вашего концерта в Сиэтле.

– И как тебе, зашло? – улыбнулся я

Вместо ответа парень радостно показал сразу два больших пальца

– Супер! Я теперь ваш фанат, вас и по радио часто сейчас крутят.

По очереди пронесся шепоток, люди стали переглядываться. Мои охранники незаметно передвинулись ко мне поближе. Но момент узнавания быстро прошел, очередь снова начала двигаться. Никто не пытался с визгом броситься на меня, не было просьб дать автограф или сфотографироваться вместе со мной. Просто немного любопытства и удивление от неуместности моего нахождения среди них. У этих людей были совсем другие заботы. Их жизнь шла по своим правилам, и появление знаменитости было лишь мимолетным всплеском. Последнее, на что они потратили бы свои деньги – это билеты на наш предстоящий концерт.

Мы работали еще какое-то время, пока вся очередь наконец-то не прошла. Я устал, поскольку толком не отдохнул после вчерашнего перелета и концерта, но на душе было легко. Странное, непривычное ощущение тихой радости от проделанной работы.

Пастор подошел ко мне, в его глазах светилась глубокая благодарность.

– Спасибо, Виктор. Это… это много для нас значит.

– Я был рад, помочь, отец Майкл, – сказал я, вытирая руки о поданное Линдой полотенце. – Скажите, а чем я могу еще помочь? Что вам нужно больше всего?

– Нужда у нас во всем: еда, одежда, медикаменты… – вздохнул он – а самое простое, что помогает нам держаться на плаву – это деньги. Мы рады любому пожертвованию. Даже пара сотен баксов для нас – это… это очень много.

Пара сотен баксов... Я тут же представил в уме суммы, которые мы зарабатывали. Премии, которые платил нам Гор. Деньги, которые приносила нашей стране группа “Red Stars”. И на этом фоне всего какая-то пара сотен баксов.

– Вот все, что у меня сейчас с собой есть – я вывернул свое портмоне и, не считая, протянул купюры пастору – но у меня появилась одна хорошая идея…

Отец Майкл растерянно взял у меня деньги и удивленно поднял седые брови, ожидая продолжения. Но мне сначала нужно было переговорить с Гором и с сотрудниками нашего благотворительного фонда, чтобы не оказаться болтуном.

– Я свяжусь с вами, отец Майкл. Обязательно свяжусь! У меня есть возможность серьезно помочь вам.

Пастор смотрел на меня, словно пытаясь прочитать. Наверное, на своем веку он видел сотни и тысячи пустых обещаний. Но, кажется, в моих глазах отец Майкл увидел что-то другое.

– Хорошо, Виктор. Если это… если это возможно… для нас любая помощь будет благословением.