Текст книги "Режим бога. Возвращение Красной Звезды (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Проводив Годуновых, мы ближе к полуночи возвращаемся в отель. Сергей Сергеевич всю дорогу бухтел, выговаривая мне за «Садко», но по существу предъявить ему было нечего. Это была не моя инициатива, а в ресторане мы ни с кем не контактировали, кроме ушлого владельца. И единственную вольность, которую я ему позволил – это общая фотография на память. Догадываюсь, конечно, что он потом повесит ее на стену среди других фото со знаменитостями, да, ну и фиг с ним! Пусть радуется, сын иудейского народа..

Чтобы успокоить нервы Сергея Сергеевича, приходится рассказать ему парочку анекдотов в тему

Еврей уехал в Израиль. Не прошло и двух месяцев, как он вернулся обратно. Его спрашивают:

– Почему?

– Понимаешь, здесь люди как люди, а там – одни евреи.

«И вот я уже в Израиле, и вот мне уже хорошо, и вот мне уже так, блять, хорошо, что так мне и надо!» – анекдот

В Плазе я первым делом рванул на ресепшн, чтобы узнать, не оставлено ли для меня сообщений. Нет, не оставлено. И это уже очень странно – Мизуки должна была прилететь еще днем. Расстроившись, поднялся в лифте со всеми на этаж, но вместо своего номера, зашел сначала к Клаймичу.

– Григорий Давыдович, я сделаю от вас один звонок, вы не против?

Если мудрый директор и удивился, то вида не подал, лишь кивнул мне на телефон. Достав из кармана листок с домашним номером Мизуки, я позвонил в Киото. Но ответом мне были длинные гудки, трубку там никто не снял. Мне оставалось только пожелать Клаймичу спокойной ночи и отправиться к себе, гадая, что же могло произойти, и куда пропала моя Мизуки?

Наконец, перебрав голове кучу разных вариантов и поняв полную бессмысленность этого занятия, я решил, что утро вечера мудренее, и завалился спать. Если уж и утром она не появится в отеле, тогда я точно займусь ее поисками, а пока нужно хорошенько выспаться перед завтрашним финальным концертом...

******

Утром новостей от Мизуки по-прежнему не было, так что мне все же пришлось озадачить Майкла, а самому тем временем отправиться на пробежку в Центральный парк, а потом и на тренировку с Панчо в арендованный боксерский клуб. Тот придумал мне необычное упражнение – на специальной подложке подвязал куриные яйца под пятки. Чтобы я учился боксировать на носочках, “порхая как пчела”. Впрочем, долго это не продлилось – потом случился обычный спарринг.

– Ты сегодня какой-то нервный… – заметил Панчо, когда я в очередной раз чуть не пропустил его удар.

– Последний концерт сегодня, вот и нервничаю – отмазался я.

– Тогда нет смысла продолжать, иначе так и до травмы недалеко – решил Картер, прерывая нашу тренировку – лучше тебе сейчас расслабиться на массажном столе и в бассейне поплавать…

Расслабиться… легко сказать. Вместо того, чтобы морально готовиться к концерту, я все утро, как на иголках. Настроение с каждой минутой падает, и во что это может вылиться на концерте, одному богу известно. А скоро еще и Ван Дамм приедет… или как там на самом деле его фамилия?

– Виктор, господин Гор просил передать, чтобы ты не волновался и просто включил новости – встречает меня у лифта один из стафов.

Я киваю ему, словно ничего особенного не происходит, и спокойным шагом направляюсь в свой номер. Хотя на самом деле с трудом сдерживаюсь, чтобы не перейти на бег. Сходу включаю телевизор и замираю, увидев в новостях огромные волны и ураганный ветер, сметающий все на своем пути. Но зато все сразу становится понятно: над Тихим океаном свирепствует очередной осенний тайфун. На следующих кадрах показывают аэропорт в Токио и толпу людей, спящих в креслах и прямо на полу…

Выдыхаю с облегчением, не зная радоваться мне или печалиться. С одной стороны, становится понятно, что рейс Мидзуки просто задержан, и она застряла в аэропорту. С другой – как представлю, что ей тоже пришлось там ночевать в таких условиях... Придется вмешаться и позвонить тому, кто ей поможет.

Достаю записную книжку и набираю номер личного помощника главы SONY – Сэдэо Тагути. С извинениями и положенными в такой ситуации японскими “реверансами”, объясняю ему ситуацию, в которую попала Мизуки. Вежливо спрашиваю, нельзя ли найти ее в аэропорту и помочь с временным размещением в гостинице, пока не возобновятся полеты в Нью-Йорк? И было бы совсем замечательно, если бы он мне потом сообщил номер ее телефона в гостинице. Господин Тагути обещает сделать все зависящее от него и после связаться со мной. Заодно сообщает, что моя просьба с плеером выполнена, и его переправят в Москву диппочтой, чтобы доблестные советские таможенники не распотрошили эффектную подарочную упаковку. Прямым текстом он, конечно, этого не говорит, но намек его вполне мне понятен. То, что они обязательно попробуют засунуть туда любопытный нос – это и к бабке не ходи. Мне ли этого не знать!

Сто раз благодарю его и ещё сто раз снова извиняюсь за доставленное беспокойство. Японские политесы – они такие, но все эти церемонии необходимо соблюдать со всей строгостью, если хочешь, чтобы человек помог тебе. Ведь на самом деле, Тагути делает огромное одолжение, выполняя мою просьбу.

Повеселев, иду в душ, а дальше все уже происходит по своему обычному распорядку: массаж, бассейн, завтрак, занятие вокалом с Михаилом Юрьевичем. К двенадцати в отель подъезжает Жан-Клод, и я наконец-то вижу вживую будущего артиста, который станет изображать меня в фильме.

Он практически одного со мною роста, но более мускулистый, даже слегка перекаченный на мой вкус, но это последствия его увлечения бодибилдингом. Лицо приятное, открытое – на нем нет еще выражения холодной надменности, присущей многим знаменитостям, но парень явно не прост, и характер у него не сахар. По-английски Жан-Клод говорит пока не очень хорошо, и я сразу перехожу на французский. Как бы Лукасу не пришлось потом его переозвучивать и искать подходящего актера с акцентом. Было бы прикольно, конечно, если бы Жан-Клод в фильме заговорил моим собственным голосом, но весной мне точно будет не до этого – подготовка к Олимпиаде займет все время.

Я прошу Майкла припарковать наш автобус перед центральным входом, где собралась толпа самых безбашенных наших фанатов. Хочу с первой минуты окунуть Жан-Клода в гастрольную жизнь. Пусть сам посмотрит, что значит быть настоящей звездой на Западе, чтобы сюжет фильма не выглядел потом для него сказкой.

Стоит нам спуститься в холл гостиницы, как на улице раздаются первые визги самых нетерпеливых девиц, а в дверях на нас обрушивается волна восторженного обожания, сопровождаемая ревом толпы. Ван Дамм растерянно замирает, не решаясь переступить черту, отделяющую нас от фанатов.

– Они не разорвут нас? – спрашивает он, нервно хмыкнув.

– А охрана нам на что! – отвечаю, чуть подталкивая его в спину – Не дрейфь, Жан-Клод, наши фанаты абсолютно мирные, просто чересчур эмоциональные.

– И так всегда?!

– Бывало и хуже… Улыбайся, дружище, улыбайся! – весело говорю я ему и сам, включив улыбку на миллион, направляюсь к автобусу под радостные вопли фанатов – И привыкай уже. После выхода фильма в прокат, ты тоже обзаведешься собственными поклонниками.

Пройдя по коридору, выстроенному охраной, заходим с Жан-Клодом в автобус. На верхней ступеньке я разворачиваюсь и посылаю воздушный поцелуй своим фанаткам. В ответ раздается восторженный визг.

– Зачем ты их дразнишь? – спрашивает Жан-Клод, перекрикивая фанаток.

– Я не дразню. Просто даю им понять, что тоже люблю их всех.

Из толпы вдруг доносится девчачий крик:

– Виктор, а что это за красавчик рядом с тобой? Он тоже из “Red Stars”?

– Это Жан-Клод! Мое альтер эго. Прошу любить и жаловать!

Делаю вид, что ловлю воздушный поцелуй от симпатичной девчонки и прижимаю его к губам. В ответ делаю ей сердечко из сплетенных пальцев. Девчачий визг бьет по ушам!

– Селезнев, хватит уже выпендриваться, а?! Садись, давай, иначе мы до вечера не доберемся до стадиона!

Альдона в своем репертуаре. Она терпеть не может, когда я любезничаю с поклонницами, ревнует меня ко всем подряд. Но я стойко игнорирую ее недовольство и обращаюсь к коллективу – вернее, к той ее части, что находится в автобусе. Остальные еще рано утром уехали на стадион. У музыкантов сейчас настройка и финальная проверка аппаратуры, Львова со Светиком заранее развешивают в гримерках сценические костюмы – наши и танцевальной группы. Гримироваться тоже будем уже там.

– Товарищи! Представляю вам Жан-Клода, который будет сниматься в фильме “Крепкий орешек”. Про сам фильм вы уже, конечно, знаете и даже видели в Японии парня, который будет играть в нем главного злодея. А Жан-Клод будет играть меня.

Начинаю знакомить его со звездочками и танцорами во главе с Александрой. Не забываю и про охранников, зашедших вслед за нами в автобус. Пусть сразу привыкает, что они тоже часть нашего дружного коллектива, а не молчаливые безымянные бодигарды.

– Ну, а с остальными я познакомлю тебя уже на стадионе. Поехали, Иеремия! – обращаюсь я уже к водителю и плюхаюсь в кресло рядом с Алькой.

– Позер… – фыркает она.

В ответ я показываю ей язык и снова поворачиваюсь к Жан-Клоду.

– Кстати, Лада отлично говорит на французском, если захочешь что-то спросить, можешь обращаться и к ней тоже. А Альдона говорит по-английски и по-итальянски. И она у нас совсем не злая, только притворяется.

Жан-Клод с Ладой смеются, Алька с подозрением смотрит на меня – ее французский пока оставляет желать лучшего, а времени на его изучение, как всегда, нет.

– Что ты ему про меня сказал?

– Сказал, что ты милая и добрая, хотя вечно прикидываешься злюкой.

– Я не прикидываюсь!

– Нет, прикидываешься! – смеюсь я и неожиданно чмокаю ее в нос.

Все наши хихикают, наблюдая за этой перепалкой, а вот Жан-Клод задумчиво смотрит на нас. Думаю, он понял мой прозрачный намек: “Моё! К этой девушке даже не смей подкатывать!”. Внезапно, он задает острый вопрос:

– Почему ты для фильма выбрал именно меня?

И что мне ему ответить? “Я ставлю только на призовых “лошадей” в этом забеге”?

– Ты же недавно стал чемпионом Европы по каратэ и кикбоксингу в среднем весе среди профессионалов – говорю я – получил черный пояс. А еще одержал победу в знаменитом бою с американским кикбоксером Шерманом Бергманом. Тебя в Штатах уже немного знают благодаря этому. Кажется, положил Шермана на второй минуте боя?

– Да, ударом ноги в голову – кивает Ван Дамм и тут же решает прихвастнуть, поглядывая краем глаза на Ладу – А еще в прошлом году я занял четвёртое место на любительском чемпионате Европы по бодибилдингу!

Лада делает вид, что смотрит в окно, но ушки порозовели! Интересно, начнет Жан-Клод подкатывать к ней? Это было бы, может, и неплохо для пиара “Крепкого орешка”, но зная репутацию этого неисправимого Казановы… Да он только официально будет женат четыре раза! Нет, на фиг… Нашей Ладе такой бабник точно не нужен. Меня потом Роза Афанасьевна убьет за такой “подгон”!

– Бодибилдинг тоже неплохо, мы это учли. В фильме есть несколько сцен, где ты с голым торсом тренируешься, так что дамам должно это понравится. В Голливуде наступает эра боевиков и культ красивого тела. Мы со своим фильмом попадаем в тему, сечешь?

Ван Дамм согласно кивнул и задумчиво уставился в окно. Видимо размышляет о своих шансах завоевать Голливуд. В прошлой жизни в кино он попал благодаря Чаку Норрису и начинал с работы в его баре и с эпизодических ролей в боевиках, а в этой я даю Жан-Клоду возможность зайти прямо с козырей.

Ехать до стадиона «Shea Stadium» недолго – вот только вроде бы загрузились, а уже пора выходить. И снова нас встречает толпа фанатов.

– Как они успели добраться сюда раньше нас? – удивляется Жан-Клод.

– Это уже другая группа – отмахиваюсь я – те, что были у отеля, появятся здесь позже.

– Их у вас так много?!

– Ты даже не представляешь, сколько! – улыбаюсь я – В каждом крупном городе США есть фан клуб “Red Stars”. А здесь в основном те, кто из Нью-Йорка и из ближайших городов, где мы не выступали. Впрочем, некоторые говорят, что приехали на шоу по второму разу.

– С ума сойти… – качает головой парень – вы популярны, как АББА.

– Нет – вздыхаю я – для Америки мы гораздо круче. У нас красочное шоу, а у шведов здесь был лишь обычный концерт. По-настоящему АББА любят только в Европе и в Австралии, а Америка так и не смогла оценить их, поскольку устала от диско.

Под визг фанатов мы проходим через кордон охраны и оказываемся в холле стадиона, где продавцы уже установили прилавки и выкладывают на них товар. Пока Жан-Клод рассматривает футболки, календари и плакаты, я задумываюсь о том, что пора бы уже разработать новый мерч, связанный с аэробикой. Среди наших фанатов полно молодых девушек, и скоро многих из них захватит увлечение аэробикой. Глупо не воспользоваться этим!

Но я имею в виду, конечно, не купальники, а аксессуары, не связанные с размерами, и не требующие обязательной примерки. Например, яркие трикотажные напульсники, повязки на лоб и широкие резинки для волос. Может, даже спортивные гетры. Но все это должно быть с нашими фирменными красными звездами и логотипом группы. А еще выполнено в едином стиле, чтобы можно было собрать целый комплект. А уж купальники девушки сами подберут по цвету к нашим аксессуарам. Идея очень перспективная, нужно переговорить с Майклом, чтобы он озадачил своих сотрудников. Пусть начинают разрабатывать дизайн, чтобы запустить этот мерч к следующим гастролям.

– Давайте, сфотографируемся на память? – предлагаю я звездочкам и Жан-Клоду – а то когда еще получится вместе собраться!

Вчетвером мы становимся на фоне фотоколла с логотипом “Red Stars”, и местный фотограф любезно щелкает нас с разных ракурсов. Обещает отдать фотографии сразу после концерта. Если ума парню хватит, то он сохранит эти негативы и потом озолотится, когда выйдет “Крепкий орешек”. Но подсказывать ему я не стану.

– Ну, что, а теперь за работу! – говорю я – Вы, девушки, отправляйтесь гримироваться – нас ждет самый важный концерт за все гастроли, а мы с Жан-Клодом прогуляемся до сцены и познакомим его с нашими музыкантами.

Глава 18

Финальный концерт наконец-то близится к завершению, осталось только исполнить «We are the World». Ну, и видимо “The Show Must Go On” на бис – без этого теперь уже никуда! Что сказать, у нас сегодня бесспорно получилось великолепное прощальное шоу для американских зрителей, но очень изнурительное для самого коллектива. В этот вечер все мы выкладывались так, словно это был вообще последний концерт в нашей музыкальной карьере. Моя красивая идея о том, что финал по уровню драйва и профессионализма должен быть на голову выше всех предыдущих концертов, сыграла со всеми нами опасную шутку.

Нет, безупречно выстроенное и исполненное шоу – это, конечно, супер успех – никто тут и не спорит. Вот только цена у такого перфекционизма не всегда соразмерна затраченным усилиям. И уже в антракте после первого отделения я почувствовал себя, как выжатый лимон, хотя впереди еще были полтора часа на сцене, а потом не менее важная для нас прощальная VIP– вечеринка.

Клаймич первым почувствовал мое состояние и в гримерке мне неожиданно выговорил

– Витя… сбавь-ка немного обороты. Я понимаю, что ты сегодня в ударе и очень хочешь поставить эффектную точку в турне, но если себя не жалко, то хотя бы пожалей других! Ребята же тоже тянутся вслед за тобой к той высокой планке, что ты сегодня задал. А завтра не только они, но и ты сам с кровати не сможешь встать, уж поверь мне! Даже при такой спортивной подготовке, у любого организма есть предел.

– Встану. Куда я денусь… – упрямо говорю я, не желая вслух признавать очевидное.

Но в душе и сам понимаю, что Григорий Давыдович прав. Задрал я планку. Есть такое… Если бы мы так выступали с самого первого концерта в Сиэтле, то уже к Хьюстону бы выдохлись полностью. А после Нового Орлеана можно было вообще прерывать тур и улетать домой, благо уважительный повод тогда для этого тогда был.

– Так мы договорились? – строго спрашивает директор.

– Договорились… – тяжело вздыхаю я, отпивая травяной чай из чашки, протянутой Михаилом Юрьевичем. Преподаватель вокала тоже смотрит на меня с немым укором, и повод для этого у него, конечно, есть.

Горло и связки требуют пощады после исполнения «The Show Must Go On» в финале первого отделения. Да, и спину я чуток потянул – не совсем удачно приземлился на ноги после пролета над сценой. Правда, почувствовал это только сейчас, когда в антракте драйв немного схлынул. Может попросить Андрея сделать блокаду новокаином? Он же есть в аптечке. Но поразмыслив, передумал. Лекарство помешает “чувствовать сцену”, да и голова после него может кружиться. Лучше уколюсь после концерта.

И в принципе, все самые трудные номера, с точки зрения вокала и физической нагрузки, я уже исполнил. Во втором отделении остается только лунная походка в "Remember the Time", да "Love to Hate You", где у меня красивый проход по подиуму в стиле а-ля тореро. Все остальные номера, более или менее спокойные, как собственно, и было задумано изначально для равномерного распределения нагрузок для солистов и всей группы в целом.

Все первое отделение Жан-Клод простоял за кулисами, внимательно наблюдая за происходящим на сцене и вне ее. Подозреваю, что он как-то иначе представлял всю нашу кухню изнутри. А тут вдруг увидел, что мне после очередного номера приходится влажную футболку с себя стаскивать или по быстрому горло отваром полоскать. Но со стороны вроде посмотришь – ну, что за труд, под музыку рот открывать и девчонкам улыбаться? “Поющие трусы”, ага…

– У вас всегда так? – спрашивает он меня.

– Раньше бывало и хуже, сейчас уже немного привык к нагрузкам…

– Ну, ты же спортсмен, для тебя такие нагрузки – обычное дело, разве нет?

– Да, я про свои голосовые связки – отмахиваюсь я, наблюдая из-за кулис, как Альдона выкладывается, исполняя «Still loving you». Каждый раз вижу и каждый раз сердце замирает.

– А что с ними не так?

– Что не так…? – усмехаюсь я – Да, я вообще-то на профессиональной сцене меньше года выступаю! Еще весной и мечтать не мог, что смогу спеть что-то уровня “Summer…” или “Show…”. Певцы к этому уровню годами идут, начиная с самого детства. А мне пришлось практически с наскока такие высоты брать. А куда было деваться? Вот и разрываюсь теперь между спортом и вокалом. Между тренировками, распевками и репетициями. С утра меня тренер на ринге гоняет, после завтрака преподаватель по вокалу. И пропускать ничего из этого категорически нельзя.

Альдона заканчивает номер и под восторженный рев зала проносится мимо нас в раздевалку, на бегу хлопнув по подставленной мною ладони. Даже не раскраснелась, как бывало раньше. Невозмутима, словно сотни раз уже пела на сцене свою "Still loving you". Или просто перед Жан-Клодом слабину не хочет показывать?

– Ладно, я пошел. Нельзя дать публике остыть…

******

Когда концерт, наконец, заканчивается, я выдыхаю, не веря своему счастью. Осталась VIP вечеринка, и гастроли наша, считай, закончились. Стоя под душем в гримерке, пытаюсь прийти в себя и взбодриться. Но подняв руку за душевой лейкой, морщусь от ноющей боли в спине. Нет, без новокаина точно не обойтись, нужно звать Андрея. Иначе утром будет так, как предсказывает мудрый Клаймич. А мне оно надо, так мучится? У меня на завтра столько дел намечено, что как бы еще и утром не пришлось укол повторить…

После новокаина мне действительно полегчало. И пока Светик приводила мои волосы в порядок, я уже более или менее пришел в себя. Связкам, конечно, кирдык, придется мне сегодня отмалчиваться и больше слушать других. Пусть Майкл с Эндрю отдуваются.

…В общем-то, примерно так на вечеринке и получается. Я перехожу от одной группы гостей к другой, улыбаюсь, киваю, принимаю поздравления и комплименты, чокаюсь бокалом с шампанским. И, конечно же, слушаю людей. Делаю вид, что пью, а на самом деле, просто отливаю незаметно в чей-то стакан, чтобы мой бокал не выглядел полным. Последнее, что сейчас нужно измученным связкам – это холодное игристое вино.

На вечеринке многолюдно. Фуршет позволяет свободно общаться совершенно разным людям, которые еще вчера не знали друг друга и вряд ли познакомились бы, если я не пригласил бы их на наш концерт. Но в том и главный смысл подобных мероприятий – мы как бы объединяем разных людей связанных с нами множеством невидимых нитей. И этим укрепляем свои отношения – дружеские, деловые, официальные…

Клаймич знакомит меня с советскими чиновниками из нашего представительства при ООН – это сотрудники Олега Трояновского. Сам он, конечно, не смог сюда вырваться, потому что в Нью-Йорке сейчас проходит очередная Генеральная Ассамблея ООН, которая началась в середине сентября и продлится до конца года. Там обсуждают много важных мировых проблем, заслушивают доклады специалистов, по итогам обсуждения которых, Комитеты потом вынесут на голосование различные резолюции. Короче, работы у дипломатов до фига.

С удивлением узнал, что итоговое коммюнике Токийской Конференции, на которой я выступал вместе с Александровым, возымело свое действие, и комитет ООН по ядерному разоружению создал таки международную группу независимых научных экспертов по подготовке доклада для Ассамблеи ООН о последствиях глобальных изменений климата планеты в случае применения ядерного оружия. На днях он будет представлен и начнется его обсуждение. Мое присутствие на заседании Комитета пока не требуется, там в бой уже вступила тяжелая артиллерия – ученые с мировыми именем. Как говорил один пятнистый товарищ: “Процесс пошел”.

Вот так, бросив маленький камешек, я поднял огромную волну под названием “ядерная зима”, и теперь ее хрен остановишь в ближайшие годы. Пока еще ученые во всем разберутся. Так что по словам наших ооновцев, резолюции по ядерной зиме на этой Ассамблее быть! И мне очень интересно, как поведут себя америкосы! Особенно после того, как они отложили ратификацию Договора ОСВ 2, подписанного в июне а Вене. Снова будут крутиться, как ужи на сковородке, лишь бы ничего не подписывать?

Наши усмехаются, говорят, что да – штатовцы найдут тысячу причин, но от голосования воздержатся. Эта волна с ядерной зимой сейчас поперек всех их планов. Американский ВПК вынашивает планы, как бы им Проект СОИ протолкнуть через Конгресс, а тут такая неприятность. А ведь на повестке Ассамблеи еще и Резолюция 34/66 о «Международном сотрудничестве в использовании космического пространства в мирных целях». Её планируют принять в начале декабря.

Нет, мне даже интересно, как после этого Рейган – или тот, кто займет кресло президента США в следующем году – оправдает проект СОИ, где космос предполагается использовать в полный рост! Понятно, что эта авантюра потом оказалась пустышкой, но Советский Союз в блудняк очередного витка гонки вооружений все таки втянула. Ну, ничего… Веверс у нас мужик умный, он американцев с этой СОИ так разведет, что они сами не рады будут. Никто же не мешает нашему МО и КГБ сделать вид, что мы поверили в серьезность их заманухи, и готовы выкинуть прорву денег на противодействие СОИ. Но обещать – не значит жениться, а водить за нос англосаксов можно бесконечно долго, пока они сами не поймут, что сели в лужу.

А кто всю эту кашу с ядерной зимой заварил?! Советский мальчик Витя! Ооновцы этого кстати и не отрицают, от них мне большое, человеческое спасибо за то, что в Японии своим неожиданным выступлением на самой обычной пресс-конференции, я так вовремя поднял антиядерную пургу. Вот истину изрек наш классик, когда написал: “Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется”. Хотел всего лишь заткнуть назойливого црушника Саттера, а посмотри-ка, чем это все обернулось. Ляпота…!

Посчитав свою миссию выполненной, оставил ооновцев общаться с Клаймичем, а сам нашел глазами Годуновых и отправился знакомить их с Александрой и ребятами рижанами.

– Да, ладно?! Неужели вы тоже все из Риги?! – радуется Саша, встретив земляков, да еще и своих коллег.

– Конечно. Только мы учились чуть позже вас с Барышниковым.

– О, тогда ты должна знать одного моего хорошего приятеля! Мила, помнишь, я знакомил тебя с Сергеем буквально перед нашим отъездом в Америку…?

Я вполуха слушаю оживленный разговор танцоров о каких-то знакомых из Риги и задумчиво смотрю на эту красивую, счастливую пару. А ведь Годуновы могли бы сейчас находиться по разные стороны баррикад, если бы не помощь и вмешательство Светланы Щелоковой и Галины Брежневой. Ну, и мое чуть-чуть.

А теперь, когда первого августа началось масштабное турне труппы Большого театра в Штатах, Годуновы уже пару месяцев работали в Нью-Йорке. И девятнадцатого августа они даже присутствовали на спектакле коллег из Большого «Ромео и Джульетта», даный на сцене нью-йоркской Метрополитен-оперы. Потом гастроли труппы Большого театра продолжились в Чикаго и Лос-Анджелесе, а Годуновы остались здесь, чтобы и дальше с успехом выступать в труппе New York City Ballet.

Но вот в прошлой моей жизни с этого момента у четы Годуновых все пошло наперекосяк. Александр после «Ромео и Джульетты» попросил политического убежища в США, и уже 23 августа получил его. Мила же с огромным скандалом улетела домой, отказавшись остаться в Штатах. Саша потом попытался заново построить карьеру в Американском театре балета под началом Барышникова. Но… все получилось совсем не так, как он рассчитывал. Жизнь без Люды потеряла прежний смысл и краски… А тяга к алкоголю со временем доконала его.

В 1988 году в «Крепком орешке» Саша ведь сыграл террориста Карла. И сыграл довольно неплохо. Даже немного жаль, что в нашем “Орешке” роль главного злодея уже занята Дольфом Лундгреном, такая фактура пропадает! Годунова же прямо хоть сейчас в роли викинга снимай. Надо бы и это обдумать… Как бы его втиснуть все-таки в “Орешек”? Ролей там полным полно. У балетных век короткий, контракт рано или поздно закончится, так почему бы ему не попробовать сниматься в кино?

Сказано – сделано. Извинившись перед рижанами, аккуратно прерываю ностальгические воспоминания о Риге и, сославшись на обещание данное Лукасу, увлекаю Годуновых в другой конец зала. Там у колонны Джордж о чем-то оживленно беседует с Майклом Гором и Эндрю Вебером – так что самое время нам к ним присоединиться. Тем более, что и Ван Дамм с Лундгреном тусуются неподалеку, причем в компании моих блистательных звездочек – Альдоны и Лады.

Надо отдать должное, смотрятся девушки в компании этих ловеласов превосходно, и привлекают внимание всех присутствующих. Фотографы конечно же, не упустили случая заснять такую красивую компанию и поинтересоваться у девчонок, кто эти молодые люди, стоящие рядом с ними? Похоже теперь нам следует ожидать новую волну слухов на фоне эффектных фото – американские продюсеры могут быть довольны такой бесплатной рекламой. Мне же пока не до этого, есть и более важные цели…

– Джордж, Майкл, Эндрю… позвольте представить вам моих хороших друзей, балетных артистов нашего Большого театра – Александра Годунова и Милу Власову! – я обращаюсь в основном к Лукасу, но Гор с Вебером уже знают, что я ничего не делаю просто так, и навострили свои американские уши – Кстати, они недавно сыграли одни из главных ролей в очень популярном советском фильме по повести Пристли “31 июня”.

– Это фантастический фильм? – тут же делает стойку Лукас, и в его глазах мелькает профессиональный интерес.

– Скорее уж фэнтези с элементами мюзикла! – смеюсь я – Александр играл там трубадура, а а Мила придворную леди. Но согласись, какая у ребят шикарная актерская фактура, а?! Саша даже без грима легко может играть скандинавских викингов.

– Соглашусь… – задумчиво кивает Лукас – фактура отличная!

Не теряя времени, я делаю знак Альдоне, чтобы она подошла к нам и прихватила с собой Дольфа с Жан-Клодом. Умница Ледышка давно понимает меня без слов, и через минуту будущие звезды боевиков уже знакомятся с Годуновыми. Я же перевожу взгляд с Дольфа на Сашу, пытаясь представить их вместе в кадре. С Ван Даммом и Лундгреном мне все давно понятно – еще со времен “Универсального солдата”. Они и сейчас уже неплохо вместе смотрятся, а когда немного заматереют, их великолепный дуэт станет практически идеальным. А вот Лундгрен и Годунов…

Понятно, что настает эпоха боевиков, и такие фактурные парни, как Саша, будут в Голливуде нарасхват. Но сейчас он смотрится намного старше Дольфа, и тем более Жан Клода. Разница в восемь лет с первым и в одиннадцать со вторым очень чувствуется. Но чем черт не шутит – может когда-нибудь они и снимутся все вместе… Жаль только, что Ван Дамму не хватает роста. На фоне 190 см Саши и 193 см Дольфа, его собственные 177 см смотрятся не очень.

А вообще, забавно было бы противопоставить их всех троих в кадре: Лундгрен, например, играет террориста, Ван Дамм меня, а Саша Годунов – доблестного сотрудника спецслужб, пытающегося спасти меня. Сотрудника советских спецслужб, конечно же. Чтобы в ЦК не сильно придирались к его киношной карьере. Но наши ведь своих в беде не бросают? Вот вам и повод задействовать Сашу в “Крепком орешке”.

– Узнаю этот оценивающий взгляд Виктора… – склоняется к моему уху Гор – думаешь, как бы задействовать Александра в нашем кинопроекте?

– Ага… – смущаюсь я под насмешливым взглядом Майкла. Ну, неприятно же, когда твои намерения так легко читают другие – Но с Джорджем поговорю об это позже, надо сначала обмозговать эту идею. Саша ведь тоже связан контрактом, ему сложно будет вырваться на съемки, тем более в Лондон.

– Это как раз решаемо, если его роль будет небольшая.

Гор тоже оценивающе смотрит на Годунова, и судя по всему, моя идея не вызывает у него отторжения. Значит, сама задумка в принципе неплоха. К тому же и Лукас проявил к Саше интерес. Значит, будем с этим работать.

А пока с удивлением замечаю, как в компании Львовой Анна Винтур увлеченно беседует с Грейс Мирабеллой. Оказывается, они уже знакомы? Хотя чему я удивляюсь: мир модных изданий и нью-йоркских дизайнеров богемы не так уж и широк. А Татьяна молодец – смогла увлечь двух модных редакторов светской беседой.

– Здравствуйте, дорогие дамы! – приветствую я Анну и Грейс, ловко перехватывая у проходящего мимо официанта поднос с шампанским и наполняя опустевшие бокалы женщин – госпожа Мирабелла, госпожа Винтур, рад, что вам удалось вырваться на наш концерт. А что же Патрик?

– Патрик, увы, безнадежно увяз на очередных съемках – вздыхает Грейс, чокаясь со мной бокалом – Кстати, в ложе я встретила Джорджио с другом, но на вечеринку они остаться не смогли. Просили передать тебе свое восхищение увиденным шоу, и готовность встретиться с тобой в Милане. Они очень спешили, поскольку завтра утром у них самолет. Да, я и сама, если честно, с трудом смогла выбраться сюда.