Текст книги "Режим бога. Возвращение Красной Звезды (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Нет я, конечно, понимаю, что такие ответственные показы, фэшн съемка, да и вообще, индустрия моды в целом – это одна сплошная нервотрепка. Но человеческое лицо-то зачем терять? Они уже одну пустую стойку снесли, сейчас и до другой доберутся – с нарядами Джорджио! Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь подходящего, чтобы остановить драку, но ничего, кроме небольшого огнетушителя в углу, не вижу. Хватаю его и направляюсь к дамам, с остервенением таскающим друг друга за волосы.

В отличие от советских, американские огнетушители устроены гораздо проще, да и по наклейке понятно, как с ним обращаться. Нажимаю рычаг и направляю пенную струю из раструба прямо на драчуний. Стараясь при этом не попасть на одежду, развешанную на стойках. Обе взвизгивают и, шустро отскакивают в разные стороны.

– Остыли? – спрашиваю я, опустив огнетушитель.

– Ты, что охренел?! – орет на меня брюнетка, вытирая пену с лица, и вдруг осекается – Ой! Это же Red Stars!

– Охренела ты, милочка, устраивая здесь свару. Если не заткнешься, повторю.

Видимо выражение моего лица не оставляет сомнений, что за мной не заржавеет.

– Извините! – бормочет девушка, обойдя меня по дуге, выбегает за дверь. А блондинка на всякий случай забивается в угол и испуганно смотрит на меня оттуда.

В помещении стоит гробовая тишина, все замерли, открыв рты. Я же, молча возвращаю огнетушитель на место и лишь потом оборачиваюсь к Джорджио:

– Простите, маэстро, что немного испачкал пол, но иначе они устроили бы здесь погром и испортили вашу коллекцию – извиняюсь я перед итальянцем.

– Ну, ты даешь, Виктор… – качает головой Армани и, кажется, в его голосе сквозит восхищение моим поступком – Спасибо за помощь! И спасибо, что обошлось без бокса!

А он юморист…

– Не за что. Такие скандалистки по-хорошему не понимают, они признают только твердую руку. В следующий раз держите рядом минералку, она тоже хорошо помогает, если вылить ее на горячие головы.

Все, наконец, отмирают и начинают смеяться. Мне же остается только откланяться…

******

– Ты куда пропал? – подходит ко мне в холле Анна Винтур, и я сразу знакомлю их со Львовой. Англичанка с интересом разглядывает нашего модельера.

– Общались с Армани, а потом, не поверишь, разнимал драку его моделей! – улыбаюсь я.

– Отличное знакомство – уважительно кивает Анна – Мирабелла вас и с Патриком Демаршелье познакомила? Считай, что теперь двери Vogue, Harper’s Bazaar и GQ для тебя открыты. Condé Nast – самое влиятельное издательство в мире моды. А еще это популярный журнал The New Yorker.

– Хорошо, с четвертой властью нужно дружить – говорю я. В американском варианте поговорки «четвертая власть» звучит, как «четвертое сословие», но сути это не меняет.

Мы немного обсуждаем прошедший показ, потом Анна с загадочным видом вручает мне плотный конверт

– Хотела завтра на концерте отдать, но раз уж случайно встретились здесь…

Засовываю нос в конверт и расплываюсь в довольной улыбке, увидев там приглашения на показ Кельвина Кляйна – 5 октября в шесть вечера. Отлично! И хорошо выспаться успею после концерта, и пообедать днем с Джеки Соренсен.

– Анна, ты чудо! – благодарно целую в щечку Винтур.

– Я знаю! – самодовольно улыбается она и тут же смотрит на часы – Прости, Виктор, но мне пора бежать на следующий показ, уже немного опаздываю. Встретимся завтра после концерта на афтепати.

– Подвести тебя?

– Не стоит. Здесь легко поймать такси.

Прощаемся с Анной и, наконец, покидаем Выставочный зал. Выходим на улицу, вдыхая запахи горячего асфальта, бензина и уличной еды. Нью-Йорк это город, который никогда не спит и, похоже, никогда не перестанет вонять. После чопорного и тихого Вашингтона, “Большое Яблоко” обрушивается на тебя всей своей мощью – громкими звуками, резкими запахами и человеческой суетой. Здесь все куда-то спешат и торопятся жить. Это город больших денег и непомерных амбиций, так что индустрия моды вполне вписывается в этот сумасшедший водоворот.

– Ну, что, Татьяна Львовна, не пора ли нам поехать, пообедать…?

Глава 16

Добравшись до номера, смотрю на часы – стрелки показывают начало четвертого. Пока из графика не выбиваемся. Первым делом звоню Гору

– Майкл, ты уже обедал?

– Нет, мы с Эндрю ждем тебя. Грегори, кстати, тоже ждет.

– Отлично. Встречаемся в ресторане через десять минут?

– O’key.

Быстро принимаю душ, переодеваюсь в джинсы с футболкой, захожу за Татьяной, чтобы вместе спуститься в ресторан. От нее узнаю, что все, кроме начальства пообедали и звездочки ждут команды выдвигаться на стадион. Ребята музыканты там уже с раннего утра.

– …Как вам показ? – Спрашивает нас Майкл после всех приветствий.

– Супер! Джорджио Армани это новый Диор, по крайней мере, в мире мужской моды. В женской-то я разбираюсь хуже. Так что не теряй времени и заказывай у него костюмы, Майкл. Пока к Армани не выстроилась очередь длиной до западного побережья.

– Даже так…?

– Стоит выйти “Американскому жиголо”, и вокруг Джорджио начнется страшный ажиотаж. Поторопись. А послезавтра я иду на показ Кельвина Кляйна. Кстати, ты идешь со мной, Майкл! И там нам уже предстоит работа, а не развлечение. Хочу взять с собой Альдону с Ладой, буду благодарен, если найдешь для них пару приглашений.

– Думаю, с этим проблем не будет.

– Майкл, а у нас все ВИП приглашения разосланы? Я позвал Армани на наш концерт.

– Найдем. Если итальянец хотя бы вполовину так хорош, как ты его расписываешь, мне точно нужно с ним познакомиться.

Пока мы ждем Вебера и Клаймича, Гор успевает рассказать мне, что сам отвез первый чек отцу Майклу и представил ему сотрудника нашего фонда, который будет отвечать за контакты с пастором. Заодно осмотрелся на месте и выяснил у него, с чего лучше начать нашу помощь. Посмеиваясь, Майкл заметил, что пастор был сильно удивлен, как рьяно фонд взялся за дело. Видно, их общину редко балуют своим вниманием серьезные спонсоры.

Ну и прекрасно, за благотворительную кухню отца Майкла можно больше не переживать. Времена безденежья для них закончились, а чуть позже можно будет и о нормальном помещении для столовой задуматься, чтобы люди зимой ели в тепле, а не на улице.

Пока мы с Гором обсуждали дела с благотворительностью, в ресторан спустился Вебер

– Я слышал, ты хочешь попробовать себя в роли продюсера? – улыбается Эндрю, усаживаясь напротив.

– Почему бы и нет? – пожимаю плечами – Композиторский дар с годами изнашивается, а продюсерский больше заточен на мастерство, нежели на вдохновение, и только обрастает опытом.

– Мудрое замечание… Кстати, предложенная тобой стратегия сработала как по нотам: внесудебное соглашение с авторами «Last Christmas» подписано, и больше нас ничто не сдерживает.

– Honesty is the best policy – киваю я ему. «Честность – лучшая политика».

Вскоре к нам присоединяются Клаймич со звездочками. Естественно, тут же заходит разговор о клипе «Last Christmas» и поиске подходящего места для съемок. Обрадовать их мне нечем. Шахназаров обещал сам позвонить, когда будет результат. Но пока тишина. Видимо, Домбай чем-то не устроил нашего молодого режиссера, и поиски продолжаются.

Неожиданно Лада предлагает для съемок высокогорный курорт Медео, что неподалеку от ее родной Алма-Аты.

– Садишься в центре на обычный автобус и через 20 минут ты уже в горах! Зимний сезон у нас там почти 8 месяцев в году – с середины октября и по конец марта. То есть, снег уже вот-вот должен выпасть.

– А что там с канаткой? Что с базой…? – задумчиво спрашиваю я – Понимаешь, Лад, одного шикарного высокогорного катка на открытом воздухе, для нашего клипа маловато. Красивые виды заснеженных склонов – это, конечно, здорово, но для эффектной картинки нужен еще современный подъемник и какое-то приличное здание. Мы не можем ударить лицом в грязь, снимая ржавое оборудование и обшарпанные стены, ведь этот клип будут крутить по MTV и в Европе.

– Так с Медео ведет канатная дорога на базу “Чимбулак”! – радостно восклицает Лада – А там недавно открыли горнолыжный курорт с современной 4-этажной гостиницей на 220 мест. Есть отличные трассы и несколько новых скоростных подъемников. Папа был на открытии, говорит, что получилось не хуже чем в Швейцарии.

Я озадаченно переглядываюсь с Клаймичем… Вот о Медео с Чимбулаком мы совсем не думали. Наверное потому, что Григорий Давыдович в горных лыжах не разбирается, а я за четверть века привык уже считать Казахстан другим государством и понятия не имел, что у них там происходило с горнолыжными курортами. А зачем мне оно, если в России давно есть прекрасные трассы в Красной поляне? Да, и в те же Альпы лететь из Москвы гораздо ближе, чем в далекую Алма-Ату, а сервис в Европе на порядок выше.

– Так… надо срочно звонить в Москву, найти Шахназарова и перенацелить его на Медео – говорю я Клаймичу. Тот согласно кивает.

– А я тогда предупрежу папу! – обрадовалась Лада – Он распорядится, чтобы Карена встретили в аэропорту и все ему там показали.

Вот еще один аргумент в пользу Медео. Учитывая, какой высокий пост занимает отец Лады, в Алма-Ате нам вообще ни в чем отказа не будет, и любые возникшие проблемы решатся по щелчку пальцев. Мне даже Щелокова с Калининым дергать не придется. Тем более, что Николаю Анисимовичу сейчас вообще не до нас и не до нашего клипа – он Олимпийский уже через месяц сдавать должен. И выступление в декабре на этом стадионе АББА станет суровой проверкой готовности объекта к Олимпиаде…

*******

…После обеда едем смотреть стадион, на котором нам завтра предстоит выступать. Выясняется, что Битлы тоже когда-то выступали на этой арене «Shea Stadium», которая вмещает почти шестьдесят тысяч зрителей, и даже жили в нашей Плазе. Что ж… будем считать это хорошей приметой.

Инспекцию мы начинаем с фойе стадиона, где у нас устроена полноценная фотозона. Впервые в фотозоне размещен не только фотоколл с логотипом группы, но и наши со звездочками ростовые фигуры из картона, чтобы зрители могли сфотографироваться с ними в обнимку. На стенах развешаны большие новые плакаты по эскизам Джейка, они же, но чуть меньшего размера, будут продаваться вместе с остальным мерчем. Это по-прежнему существенная статья наших доходов, и мы с людьми Майкла постоянно работаем над расширением ассортимента.

К футболкам с нашими портретами, шейным платкам, кассетам, виниловым дискам и разной мелочевке, типа брелоков и зажигалок с логотипом "Red Stars", в Штатах добавились большие круглые значки и яркие бейсболки с логотипом группы – все это непременный атрибут американских болельщиков и фанатов.

Потом мы переходим на сцену, где я придирчиво рассматриваю уже смонтированное оборудование и разметку для размещения музыкальной аппаратуры – парни сейчас как раз возятся с ее настройкой. Электрики проверяют освещение подиума, добиваясь синхронности в дорожках “сигнальных огней”. Последний концерт – это не повод расслабляться, скорее уж наоборот. Поэтому охраны на сцене тоже хватает.

Обвожу взглядом пустые зрительские трибуны, на которых уже закреплены красные светящиеся звезды и вывешены рекламные растяжки с логотипами SONY и HONDA. Ставить финальную точку в таком важном для нас турне нужно красиво. Поэтому все завтра должно быть по высшему разряду.

– Не переживай – успокаивает меня Клаймич – Утром еще раз лично все здесь проверю. Пойдем, лучше гримерки посмотрим.

С гримерками все в полном порядке – в строгом соответствии с райдером: кондиционеры, большие диваны, на которых можно отдохнуть, удобные вешала для сценической одежды, чистые душевые с белоснежными махровыми полотенцами и зеркала с ярким дополнительным освещением для работы гримера и парикмахера. Завтра добавят сюда минералку и свежие фрукты. Ну, и драже M&M’s, подобранные по цвету.

– Возвращаемся в отель – командую я – пора собираться в театр…

******

В этой жизни Годуновы работают не с Барышниковым в American Ballet Theatre /ABT/, который арендует зал в Линкольн-центре, а в New York City Ballet, имеющем собственное здание – Театр штата Нью-Йорк. Эту балетную труппу основал сам Джордж Баланчин, и он, кстати, еще жив – ему 75 лет. Между двумя главными балетными трупами Америки идет жесткая конкуренция. Журналисты в прессе постоянно противопоставляют Годунова Барышникову: Александр, мол, это представитель безупречной классической школы, а Михаил слишком увлекся современным танцем, на который истинные балетоманы презрительно морщат нос.

Барышников, конечно же бесится, поскольку они с Сашей с детства соперники – учились в одной группе Рижского хореографического училища и их там постоянно сравнивали. Меньше всего Михаил ожидал, что именно Годунов составит ему конкуренцию на его же поле – в Америке. Ведь в Саше есть то, чего нет в самом Барышникове – тот самый «тонкий нерв», который присущ нашей русской балетной школе, и на сцене Годунов настоящий романтический герой. Не зря же он солист прославленного Большого театра. А Барышников все же больше берет своей безупречной техникой и бешенной энергетикой – романтизма в нем ни на грош. Как по мне, то он вообще эмоционально холоден и слишком… расчетлив.

Сегодня Саша блистал в Спящей красавице, и это был настоящий принц, просто 100%-й! Громкие овации, устроенные ему публикой, вполне заслуженные. Люда в роли феи Сирени тоже была хороша и тоже выделялась на фоне остальных артистов, но… это все равно другой уровень. Не сравнимый с Сашей. Хоть и очень приличный, особенно по американским меркам. Мы, конечно, не поскупились на цветы, и каждый из нас пришел с внушительным букетом. Так что “урожай” Саша с Людой собрали этим вечером весьма солидный.

Когда после спектакля ребята вышли из театра, мы все долго, радостно обнимались и засыпали их комплиментами. Но в ресторан, где Саша заказал столик, поехали только я и Григорий Давыдович – наши дамы извинились, но предпочли пораньше лечь спать перед завтрашним концертом. Может, Люда бы тоже с бОльшим удовольствием отправилась отдыхать в отель, но Сашу одного в ресторан отпустить она не рискнула. Его проблемы с алкоголем требовали от жены неусыпного контроля. Так что девушки попрощались до завтра, отложив все разговоры до VIP вечеринки.

– Куда мы едем? – спрашиваю я Александра, усаживаясь в машину.

– Не скажу! – смеется он – А то сюрприза не будет.

А вот лучше бы его и не было… Когда я увидел вывеску ресторана, к которому мы подъехали, настроение у меня слегка подувяло. “Садко” – это сейчас самый известный русский ресторан, где собирается вся эмигрантская публика. Поскольку знаменитого “Русского самовара” пока еще и в проекте нет, он откроется только лет через пять. Вот уж удружил Годунов…! Но отказываться уже неудобно. Остается только незаметно развести руками, поймав суровый взгляд Сергея Сергеевича, сулящий мне кары небесные.

Сашу с Людой в Садко явно хорошо знают, да и меня тут же срисовали – народ начал дружно оборачиваться, разглядывать нас и бесцеремонно обсуждать. Усаживаемся за столик для почетных гостей – он расположен у стены и не слишком близко к сцене. Это хорошо, можно разговаривать, не перекрикивая музыкантов. Быстро делаю выбор горячего блюда и с интересом рассматриваю местную публику. В зале аншлаг и заметно, что люди уже не первый час усиленно “отдыхают”. Некоторые разогреты сверх меры.

Наклоняюсь к уху Клаймича, пока Саша с Людой заняты обсуждением заказа закусок с официантом

– Георгий Давыдович, и вот в эту жизнь вы хотели эмигрировать? – киваю я на публику “Садко” – посмотрите на них: это же натуральный одесский привоз. Вырядились как попугаи, и ведут себя соответственно, думая, что этим подражают американцам. Ну, где они видели таких крикливых амеров, а? В Гарлеме если только. Даже в Сан-Франциско эмигрантская публика была намного приличнее. А здесь собрались “сливки”, причем в самом плохом значении этого слова. Вы же, интеллигентный, тонко чувствующий человек, неужели себя здесь видите?

Клаймич грустно обводит взглядом брайтоновскую тусовку и тяжело вздыхает

– Ну, не все же здесь такие…

– На Брайтоне? Все. В Нью-Йорке русскоязычная диаспора настроена еще агрессивнее, чем в Сан-Франциско. Они здесь кучкуются, желая доказать бывшим соотечественникам, что чего-то стоят, и чего-то в Америке достигли. Но тот, кто действительно в США успеха добился, старается держаться подальше от своих крикливых соплеменников и здесь вообще не появляется.

В это время пауза в выступлении ресторанной группы закончилась и на сцене появилась их солистка – яркая блондинка лет двадцати пяти. Стоило ей открыть рот, как на меня нападает нервный смех: да, это же Любаня Успенская собственной персоной! Ее голос просто невозможно спутать ни с чьим другим. Значит, уже перебралась в США… И поет она “Позови меня с собой”. Кстати, надо отдать должное – очень даже неплохо поет. И когда Люба замолкает, я начинаю аплодировать первым. Нет, а чего?! Прикольно…

– Мы с Людой знали, что тебе понравится! – смеется Годунов – Ну, скажи ведь: не хуже Сенчиной спела?

– Не хуже – соглашаюсь я. А про себя думаю, что как бы даже и не лучше. Эта песня в ее исполнении звучит совсем по-другому, и поет Люба с большой душой.

Потом Успенская затягивает что-то из своего личного репертуара, и я полностью переключаюсь на принесенную еду. Готовят здесь отменно, заливное из телячьих языков выше всяких похвал. А в салате Оливье присутствуют не только крабы, но и красная икра – все по-правильному. И кухня практически вся русская.

Мы общаемся с Годуновыми, делимся последними новостями из Москвы. Хотя какие уж они “последние”, если мы сами больше месяца по США колесим. Рассказываем о наших приключениях и впечатлениях от Америки, ребята – о своем житье-бытье и работе. Как и ожидалось, условия контракта приходится соблюдать досконально, Сашины московские фокусы со спиртным здесь не проходят – штрафы и неустойка драконовские. Он и сейчас лишь пригубил вино и тут же отставил бокал в сторону под бдительным оком жены.

Краем глаза замечаю, как в нашу сторону через весь зал катится колобок колоритной наружности, с букетом и ведерком для шампанского в руках. За ним еле поспевает официант с блюдом, на котором лежит гора всевозможных фруктов. Ага… это так надо понимать местное руководство спешит засвидетельствовать нам свое почтение.

– Виктор, позволь представить тебе владельца этого замечательного заведения Аорона Исаковича! – представляет мне колобка Годунов

Пришлось на время оторваться от еды, чтобы выслушать цветистую речь в свою честь и принять подношения. Цветы, слава богу, Людмиле достались, их тут же поставили в принесенную вазу. Ну, а мы отдарились парой билетов, предусмотрительно прихваченных с собой Григорием Давыдовичем.

– Виктор, у меня к вам есть деловое предложение – переходит к делу колобок

Вот так и знал, что неспроста этот подкат! Но выражением лица обозначил интерес.

– Вы не могли бы для нашей Любоньки написать пару песен?

– Да, легко! – радостно улыбаюсь я и прошу Клаймича – Григорий Давыдович, дайте пожалуйста, уважаемому Аарону Исаковичу визитку Майкла Гора. Это наш американский продюсер из Атлантик Рекордс – поясняю я ушлому колобку – он сообщит вам расценки агентства, и с ним же договоритесь о сроках оплаты.

– А может, как-нибудь без американцев договоримся… по-родственному? – скуксился колобок – Не чужие ведь люди? Никто и не узнает, мы по-тихому.

Вот же, поц, а?! Тоже мне родственничек нашелся! Я такую хуцпу на духа не переношу!

– Без продюсера никак не получится – делаю я печальное лицо – он мне потом неустойку выкатит и без штанов оставит.

– Азохен вей… – тяжело вздохнул колобок и скорбно покачал головой, рассматривая визитку Гора – ну, откуда у бедного еврея такие огромные деньги?

Тут уж я не выдержал и заржал в полный голос

– Да, чтоб я так жил, как вы прибедняетесь, Аарон Исакович! Ресторан забит под завязку, а вы мне сиротку Хасю из себя изображаете! Короче, решайте вопрос с продюсером. Я еще неделю буду в Нью-Йорке, надумаете – звоните.

Колобок еще печально покачал головой и ушел, сжимая в руках визитку. Клаймич с улыбкой перевел на меня взгляд

– Виктор, признайся честно: у тебя в роду есть евреи?

– Вроде бы нет! – смеюсь я возвращаясь к прерванному ужину.

В принципе, фигня вопрос – “написать” для Успенской пару-тройку песен в стиле шансон, ту же “Пропадаю я” или “Что ж ты, фраер сдал назад?” Я бы и десяток в легкую наваял, но оно мне надо, так светится? Веверс с Романовым меня потом с дерьмом сожрут за такую самодеятельность. Так что пусть Любаня продолжает петь репертуар Сенчиной, так он безопаснее будет…