Текст книги "Режим бога. Возвращение Красной Звезды (СИ)"

Автор книги: Алексей Вязовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 21

Утром в ресторане отеля было уютно и тихо. Запах свежего кофе и поджаренного бекона действовал усыпляюще, я зевал, но держался. Мы с Майклом сидели за отдельным столиком в углу – продюсер выглядел свежее меня, хотя заботу у него была не меньше. Перед ним лежала тонкая папка с документами, кожаная, дорогая. В такой обычно хранят финансовую документацию, где в графе «Итого» – фигурируют весьма большие суммы.

Я лениво помешивал ложечкой кофе, наблюдая за залом. Чуть поодаль, за большим круглым столом, располагалась вся наша группа. Вид у них был помятый, но счастливый. Роберт, наш барабанщик, ковырял вилкой яичницу, едва разлепляя глаза, но на губах играла довольная ухмылка. Колька и Глеб что-то тихо обсуждали, периодически хихикая. Они выдержали этот темп, они сыграли лучше, чем я ожидал. И им полагалась награда. Какая? В голове что-то крутилось про белые мерседесы, что я им обещал.

Мой взгляд скользнул дальше. Лада сегодня была особенно хороша. Она что-то рассказывала, широко жестикулируя, и заливисто смеялась. Этот звук – искренний, задорный – резанул меня по нервам приятной теплотой. Рядом сидела Альдона. Она не смеялась, лишь улыбалась уголками губ, наблюдая за подругой с тем сложным выражением, которое я научился читать: смесь превосходства, привязанности и скрытой нежности. «Снежная королева» немного оттаяла за эти гастроли. Они все были уставшие, под глазами тени, но в этом зале сейчас сидели не просто музыканты. Сейчас здесь сидели люди, которые вместе со мной прошли через огонь, воду и медные трубы западного шоу-бизнеса, не сломавшись и не сбежали, поддавшись посулам.

– Виктор, ты меня слушаешь? – голос Майкла вернул меня из состояния созерцания.

Я моргнул, фокусируясь на его лице.

– Продолжай, Майкл. Устал что-то немного

– Это понятно... Отработали вы на все 100%, устали. Перейдем к цифрам. Гастроли по США и Европе закрыты. Доход от концертной деятельности составила два миллиона долларов сто двадцать тысяч.

Я внутренне ахнул. В принципе было ожидаемо, на все-равно очень прилично. Стадионы, аншлаги, билеты по двадцать баксов – арифметика проста.

– Далее, – Майкл перевернул лист, – спонсорские контракты. Пришли первые транши от Sony и Honda. Реклама, интеграция бренда в клипы, использование имиджа. Полтора миллиона чистыми. Плюс продажа прав на телевизионные трансляции концертов и смежные права. Еще триста тысяч.

– Итого почти 4 миллиона, – автоматически подсчитал я.

– Нет, чуть меньше, три с половиной миллиона. Ты забываешь, что доход от концертов не равен прибыли. У нас были крупные расходы.

Майкл посмотрел на меня поверх очков. – Но основные поступления пришли от продаж пластинок и магнитных альбомов. Песня «Мы – мир» принесла больше всего. Радиоротации, лицензирование, сборы от распространения кассет в Азии, Европе и Америке.

Он сделал паузу, давая мне подготовиться.

– Еще три с небольшим миллиона.

Я замер с чашкой на полпути ко рту.

– Сколько?!?

Пластинки принесли денег больше чем весь тур!

– Совсем немного не дотянули до семи миллионов долларов, Виктор. Поздравляю! Такого успеха достигали только Битлз на старте карьеры. Ну может быть Элвис Пресли.

Цифра повисла в воздухе, тяжелая и осязаемая. Семь миллионов. Это больше, чем годовой бюджет некоторых советских министерств. Это состояние, на которое можно купить небольшую страну. Или целый остров. Например, Бора-Бора. Уехать туда, плавать со скатами и черепахами, загорать на белоснежном песке. И гори оно все синим пламенем... Я медленно поставил чашку на блюдце. Звон фарфора показался слишком громким.

– Четверть, согласно нашему контракту, перечисляем на твой личный счет в Амброзиано, – продолжил Майкл, словно речь шла о карманных расходах. – Еще четверть – в благотворительный фонд помощи голодающим. Вот документы на перевод. Подпиши, пожалуйста.

Он протянул мне ручку. Я взял ее, чувствуя холод металла. Подпись далась легко, привычным росчерком. Но внутри все кипело. Семь миллионов. Это не просто успех. Это опасность. В СССР такие деньги не просто не приветствуются – они преступны. «Нетрудовые доходы», «спекуляция», «валютные операции». Список статей УК РСФСР можно было продолжать бесконечно. Даже с крышей в виде Романова и Веверса, такой объем наличности или даже безнала на личном счете – это мишень для любого, кто захочет меня убрать. Ладно, деньги фонда – теперь головная боль генерала. Их мне не предъявят. Но остальное?

Я отодвинул бумаги и посмотрел в окно. Нужно было думать. Срочно.

Мне нужен свой аудитор. Настоящий волк с Уолл-стрит или Цюриха. Кто-то, кто будет следить за каждым центом, кто продумает все новые схемы оффшоров, кто не задаст лишних вопросов происхождению средств.

Плюс налоговый юрист. Международное право – это минное поле. Ошибка в одной цифре декларации в Италии или США может стоить свободы.

И самое главное – финансист. Человек, который припаркует поступающие средства во что-то получше, чем депозиты. Да, сейчас можно просто купить золото или фьючерсы на нефть. Топливный кризис разрастается, все котировки летят в космос. Но что дальше? Когда закончится это ралли? Когда Саудовская Аравия откроет краны и цены рухнут, как это случится в восьмидесятых? Депозиты съест инфляция. Доллар обесценится. Мне нужно вкладывать в реальные активы.

– Виктор? – Майкл заглянул мне в лицо. – Все в порядке? Ты выглядишь так, будто тебе сообщили о налоговом аудите.

– Хуже, – ответил я, возвращаясь взглядом к его лицу. – Я понял, что денег у нас больше, чем идей, как их безопасно потратить.

– Деньги – это ресурс, – философски заметил продюсер. – Они любят тишину и профессионалов.

– Именно профессионалов мне и не хватает, – вздохнул я. – Майкл, у меня есть предложение. Мы отлично сработались. Музыканты выложились на двести процентов. Солистки тащили шоу на своих плечах. Я бы хотел сделать им дорогой подарок. На память об этом туре.

Майкл насторожился. Он знал мою натуру. Если я говорю «дорогой подарок», это не значит набор зажигалок с гравировкой.

– Какой именно презент? И главное – как ты планируешь передать его им в Союзе?

– Я знаю все риски, – кивнул я. – Поэтому вопрос первый: можно ли зачесть стоимость подарков из моей доли? Чтобы формально это выглядело как премия от лейбла, а не личная благотворительность с моей стороны.

– Технически – да. Мы можем провести это как бонус за перевыполнение плана продаж от CBS и Atlantic Records. Это будет выглядеть как поощрение от западных партнеров. Советское руководство любит, когда капиталисты ценят наших артистов. Это работает на вашу пропаганду.

– Отлично. Тогда вопрос второй. Я хочу подарить им автомобили. Белые Мерседесы. S-класс. Последние модели.

Майкл чуть не подавился кофе. Он откашлялся, вытирая салфеткой губы.

– Белые Мерседесы? Виктор, ты понимаешь, сколько это стоит? И как их везти, растаможить?

– Растаможкой займется Веверс. Главное – чтобы подарок шел от лица CBS и Atlantic. Чтобы у моих ребят не было проблем с вопросами «на какие деньги куплено?».

Майкл задумался. Он начал быстро считать в уме, водя пальцем по скатерти.

– Если проводить это как маркетинговые расходы лейбла... Да, особых проблем не вижу. Мы спишем это на продвижение бренда «Красные Звезды» на западном рынке. Мол, наши звезды должны выглядеть соответствующе. Это даже поможет нам в переговорах с советским Минкультом – покажем, что западные партнеры инвестируют в имидж советских артистов. Плюс налоговые льготы тут. Да, так можно.

– Значит, договорились, – я почувствовал, как внутри разливается удовлетворение. Это было правильно. Не просто деньги на счет, а нечто осязаемое. Для Роберта, для Кольки, для Лады и Альдоны этот Мерседес станет не просто машиной. Это будет знак. Знак того, что они не просто винтики в системе, а звезды мирового уровня. Что их труд оценен по достоинству. Тем более принесли они денег намного больше, чем будет стоить любой "Мерин".

– А что конкретно ты хочешь подарить? – уточнил Майкл, все еще находясь под впечатлением – Какую модель?

Я посмотрел на соседний столик. Лада как раз допила сок и вытирала губы салфеткой. Альдона что-то шепнула ей на ухо, и они обе снова рассмеялись. Они не знали, что только что стали обладателями лучших немецких автомобилей десятилетия. Они не знали, какие интриги плелись за этим завтраком, какие финансовые схемы запускались ради их улыбок.

– Надо ехать к дилерам и смотреть.

– Хотя бы сколько?

– Каждому. Кто в составе – твердо произнес я.

Майкл покачал головой, но в его глазах читалось уважение.

– Ты сумасшедший, Виктор. Но черт возьми, это красиво.

***

Группа уже разъехалась на финальный шоппинг – получать дофамин от нормальных человеческих радостей.Мы же с Майклом выбрали иное направление. Наш лимузин, черный и блестящий, как воронье крыло, скользил по Пятой авеню, отсекая суету тонированными стеклами. Сзади ехала машина с охраной. Прямо целым кортежем уже раскатываю...

– Ты уверен в этом, Виктор? – Майкл в который раз за утро задал этот вопрос. Он нервничал – Одиннадцать машин. Это не просто покупка. Это заявление. Об этом напишут газеты.

– Покупаем же на CBS – пожал плечами я

– Может поскромнее как-то?

– Я знаю, что делаю, Майкл, – ответил я, не отрывая взгляда от проносящихся витрин. – Люди работали на износ. Они жили на чемоданах столько времени. Они видели то, что большинству советских граждан не увидеть никогда. И они вернулись в очереди за колбасой, в квартиры без телефонов. Это несправедливо. Должен быть какой-то луч света в их жизни даже если завтра все закончится.

– А почему завтра должно все закончится? – насторожился продюсер

– Вспомни Веру – коротко ответил я. Дальше мы ехали молча.

Мы свернули на Парк-авеню. Здесь ритм города менялся. Меньше суеты, больше респектабельности. Каменные фасады, солидные вывески, люди в дорогих пальто. Наш водитель притормозил у широкого входа с полосатым тентом. Над дверью золотыми буквами гордо сияло: «Sterling Motor Cars. Official Mercedes-Benz Dealer».

– Приехали, – сказал я, открывая дверь.

Воздух внутри дилерского центра был иным. Кондиционированный, прохладный, пахнущий дорогой кожей, полиролью . Это был запах успеха, материализованный в интерьере. Мраморный пол, отражающий свет хрустальных люстр, мягкие ковры в зонах ожидания. И они. Машины. Десятки моделей.

Выставочный зал напоминал музей современного искусства. Хром сиял так, что больно было глазам. Лакокрасочное покрытие казалось жидким, глубоким. Нас встретили сразу трое. Менеджер по продажам в безупречном костюме, его помощник и, что меня приятно удивило, сам владелец – мистер Артур Стерлинг. Пожилой джентльмен с седыми висками и взглядом человека, видевшего всякое, но все еще способного удивляться. Как оказалось, Майкл предварительно позвонил в дилерскую компанию и владелец решил лично увидеть Виктора Селезнева. А заодно подписать пластинки для своих детей.

– Мистер Селезнев, мистер Гор, – Стерлинг протянул руку. Его рукопожатие было твердым, но без перегибов. – Нам сообщили о вашем визите. Говорят, вы интересуетесь флагманской линейкой.

– Мы интересуемся лучшим, что у вас есть, мистер Стерлинг, – поправил я, проходя вглубь зала. – Но сначала расскажите мне о них. Не как продавец. Как ценитель.

Стерлинг улыбнулся уголками губ. Ему понравился тон.

– Что ж, 1979 год – переломный. Вы стоите между эпохами. Вот, – он повел рукой к ряду белоснежных гигантов, – легенда, которая уходит на покой. W116. S-класс. Индекс 450 SEL. Двигатель V8, объем 4.5 литра. Мощность 225 лошадиных сил. Но есть и старший брат, – он кивнул на машину чуть поодаль, с более угловатыми формами, – 6.9. Гидропневматическая подвеска, как у «Ситроена», но надежнее. Цена вопроса… 450-й стоит около двадцати четырех тысяч долларов. 6.9 – ближе к сорока тысячам.

Я подошел к белому 450 SEL. Машина дышала мощью. Капот длинный, уверенный. Я провел рукой по крылу. Холодный металл под лаком.

– А что насчет новой серии? W126?

– Презентация осенью, – вмешался менеджер. – Но предзаказы уже принимаем. Аэродинамика улучшена, расход топлива меньше. Но сейчас… сейчас мы можем предложить то, что есть на складе.

Я обошел машину кругом. Колеса с фирменными колпаками, широкие шины, которые отлично чувствуют дорогу. Внутри – царство кожи и дерева. Орех на панели приборов, кондиционер, магнитола, встроенный радиотелефон, даже мини-бар встроенный сзади.

– Майкл, – позвал я, не оборачиваясь. – Сколько у нас времени до вылета группы?

– Часов пять, Виктор. Если не считать дороги в аэропорт.

– Достаточно. – Я повернулся к Стерлингу. Владелец дилерского центра смотрел на меня с вежливым ожиданием. Он привык к богатым клиентам, к арабским шейхам, к американским звездам. Но я чувствовал, как он сканирует меня, пытаясь понять масштаб фигуры. Советский артист в Нью-Йорке – это уже экзотика. Советский артист, покупающий автопарк – это сенсация.

– Мистер Стерлинг, – начал я, и голос мой прозвучал в тишине зала чуть громче, чем нужно. – Мне нужно одиннадцать автомобилей.

Тишина стала абсолютной. Даже кондиционер, казалось, притих. Менеджер по продажам моргнул, словно забыл, как дышать. Майкл лишь тяжело вздохнул, ожидая продолжения.

– Одиннадцать? – переспросил Стерлинг, сохраняя невозмутимость, но его глаза сузились. – Вы хотите заказать партию?

– Нет. Я хочу купить их сейчас. Если они есть в наличии или могут быть собраны быстро. Через три часа они мне нужны на парковке Плазы. Я вручу сотрудникам Красных Звезд ключи, дальше они отправятся в порт на погрузку. Майкл позаботится об их переправке в Союз.

Я сделал паузу, давая словам осесть в голове дилера. В голове я быстро прокручивал список. Те, кто был со мной с самого начала. Те, кто не дрогнул.

– Пять машин, – продолжил я, загибая пальцы. – Красный цвет. Максимальная комплектация. 450 SEL 6.9, если есть, или топовые 450 SEL.

Эти тачки пойдут Альдоне, Ладе, Клаймичу, Завадскому и Лехе.

– И еще шесть, – добавил я, видя, как Стерлинг медленно кивает, фиксируя в уме сумму. – Белый цвет. Комплектация чуть проще, но тоже S-класс. 450 SE.

Белые отправляются в подарок музыкантам – Роберту, Владимиру, Михаилу плюс Татьяне Геннадиевне, Львовой и Сергей Сергеевичу. Последнему Комитет может и не разрешить такой дорогой подарок. Ну это пусть уже Вевер решает. Может на что-то заменит. Хотя на что можно заменить топовый Мерин? На Чайку? Смешно.

– Это… – Стерлинг наконец нашел голос. – Это примерно полмиллиона долларов, мистер Селезнев. Без учета налогов и доставки.

– Деньги не проблема, – отрезал я. – Проблема – качество и сроки.

Я подошел к ближайшему белому мерседесу и открыл дверь. Салон встретил меня ароматом новой кожи. Я сел за руль. Кресло обняло меня, руль, тонкий, обтянутый кожей, лежал в ладони идеально. Мне протянули ключ, я повернул его в замке. Двигатель ожил с низким, благородным рыком. Никакой вибрации. Только мягкая дрожь мощности где-то в глубине капота. Да... такой подарок может стать проблемой для персонала. Особенно, для тех, кому негде будет хранить машину. Придется выпрашивать для ребят гаражи.

– Как ощущения? – спросил Майкл, заглядывая в окно.

– Как в космическом корабле, – ответил я, проводя пальцами по деревянной вставке на торпедоюе.

Я выключил мотор, вышел из машины. Стерлинг уже совещался с менеджерами, что-то быстро записывая в блокнот.

– У нас есть машины на складе в Нью-Джерси. Один придется снять с витрины. Вы же не против?

– Не против. Через три часа пригоните их на парковку Плазы.

– Тогда все решено, – Стерлинг протянул руку. – Счет сейчас выставят. Рад был иметь дело с вами. Это… необычный заказ. Но мой персонал запомнит его надолго.

– Надеюсь, в хорошем смысле, – я пожал его руку. – И еще одно. На каждую машину – полный бак бензина. И комплект зимней резины. Они едут на север.

– Будет сделано.

Дождавшись счета и выписав чек, мы вышли из салона. Нью-Йорк встретил нас тем же гулом машин и пробками. Я посмотрел на небо. Серое, затянутое тучами. Скоро дождь. Хорошо уезжать в дождь!

Майкл закурил, пряча зажигалку от ветра.

– Знаешь, Виктор, я продюсировал многих. Звезд первой величины. Но никто не дарил своей группе автопарк.

– Может быть, и то, и другое, – усмехнулся я. – Но когда они увидят эти машины в Ленинградском порту… Когда поймут, что это не сон… Майкл, лояльность нельзя купить за деньги. Но ее можно укрепить. Я покупаю не их преданность. Я покупаю их спокойствие.

Мы сели в лимузин.

– В отель, – сказал я водителю.

Машина тронулась. Я обернулся. Через стекло витрины «Sterling Motor Cars» я видел, как сотрудники уже суетились вокруг наших машин, навешивая бирки "Sold" – "Продано".

Глава 22

Как известно, в Нью-Йорке умеют производить впечатление, но сегодня мы переплюнули всех! Парковка у «Плазы» напоминала съемочную площадку голливудского блокбастера. Охрана отеля и наша собственная едва сдерживали толпу напирающих журналистов. Они сгрудились в кучу, и вспышки их фотокамер сливались в непрерывное слепящее сияние. Несколько съемочных групп – я насчитал их, как минимум три – с эмблемой NBC, ABC и какого-то местного канала, чье название я не разобрал. Похоже, последние вообще вели прямую трансляцию. «Подарок на полмиллиона долларов для советских рок-звезд!» – репортеры уже придумали заголовок для своего репортажа.

Посреди этого безумия стояли одиннадцать новеньких «Мерседесов», сверкающих свежим лаком под серым небом Манхэттена. Шесть белых и пять красных – как я и заказывал. Зрелище, способное вызвать инфаркт у любого советского гражданина и острую изжогу зависти у западного обывателя.

Артур Стерлинг, сияющий ярче своих машин, подошел ко мне, на ходу вытирая влажный лоб платком. В его глазах читалось искреннее обожание, смешанное с коммерческим экстазом от совершенной недавно сделки. Таких заказов у него, видимо, еще не было. И уже, скорее всего, никогда не будет.

– Мистер Селезнефф, всё готово! – он развел руками, показывая на выстроившуюся в ряд кавалькаду автомобилей – Как мы и договаривались: баки полные, в каждой машине комплект лучшей зимней резины Мишлен и запас масла на год вперед. Но! Мы решили, что такой солидный покупатель заслуживает особого отношения. От лица салона – в багажник каждого автомобиля погружено по ящику элитного вина “Шато де ла Ривьер”. А еще мы дарим 11 радиотелефонов “Моторола”. Надеюсь советские специалисты смогут подключить их к вашей сети в Москве.

Помощник Стерлинга открыл дверь флагманского седана. На его переднем сидении красовалась большая коробка с логотипом Motorola.

– Спасибо, мистер Стерлинг! – искренне поблагодарил я. Хотя сильно сомневался, что КГБ разрешит подключить частные радиотелефоны к “Алтаю”. Но промолчал. Счет оплачен, так что не будем томить публику.

Звездочки и музыканты стояли чуть в стороне, своей отдельной группой, и не совсем понимали, что здесь вообще происходит. Я вышел вперед и поднял руку, чтобы привлечь внимание. Шум толпы мгновенно стих.

– Помните, ещё когда мы только начинали, и никто не был уверен, выйдет ли у нас что-нибудь путное, я пообещал вам, что если всё получится, то каждый, кто был рядом со мной с самого начала, получит когда-нибудь «Мерседес». Вы поверили в «Красные Звезды». Вы разделили со мной все риски. Я помню это. И никогда не забуду.

Сделав небольшую паузу, я обвел взглядом своих самых преданных сотрудников.

– Сегодня я выполняю свое давнее обещание. Теперь это ваши машины. Они прибудут в Союз примерно через месяц. И сейчас отправятся в порт на погрузку. Но прежде я хочу вручить вам ключи от них.

Я снова сделал паузу, наслаждаясь моментом и растерянным видом людей. А потом Стерлинг начал подавать мне ключи с тяжелыми фирменными брелоками.

– Альдона, этот красный красавец твой. За твою безоговорочную преданность нашему общему делу. За то, что поверила в меня и без страха прошла со мной этот путь.

В глазах Ледышки блеснули слезы, но она мужественно преодолела минутную слабость и первой приняла из моих рук ключи от мерседеса. Кто-то из американцев явно начал понимать, что происходит, и толпа за ограждением взорвалась одобрительными криками и аплодисментами.

Зато Лада, получая ключи, расплакалась, и уже Альке пришлось ее успокаивать. Львова от волнения и вовсе учудила – не дойдя до меня, покачнулась и вдруг начала оседать на асфальт. Слава богу, что охрана успела ее подхватить. В машинной аптечке нашелся нашатырь, так что ей тут же сунули под нос пропитанную им ватку. Через минуту Татьяна вздрогнула, приходя в себя, а потом неверяще уставилась на ключи, вложенные в ее руку.

– Виктор, ну зачем это…?

– Затем! – строго отрезал я, пресекая все ее возражения – Вы рисковали больше всех нас, потому что за вами стояли дети и пожилая мама. Но вы доверились мне и круто поменяли свою жизнь. Это награда за ваше мужество.

Клаймич, стоявший рядом со Львовой, понял, что сейчас настала его очередь и покачал головой. Потом тихо зашептал

– Витя, ну ты что творишь, а?! Нас же возненавидит вся Москва! Ты представляешь, какую зависть вызовут эти Мерседесы? Чиновники, коллеги по сцене... они же нас живьем съедят! Даже у членов Политбюро нет таких дорогих иномарок!

– А им они и не нужны. У них же у всех бронированные правительственные ЗИЛы со спецсвязью – засмеялся я – К тому же за последние полгода Политбюро значительно обновилось, и думаю, там поймут, за что именно американские продюсеры сделали нам такой шикарный подарок. Сколько мы с вами заработали валюты за эти гастроли?

– Уж мне-то не ври про доброту наших продюсеров! – снова зашептал Клаймич – А то я не понимаю, кто за все это заплатил.

– А раз понимаете, то и молчите! – прошипел я в ответ – Вы, Григорий Давыдович, для меня друг и боевой товарищ, и за свое мужество этот Мерседес заслужили, как никто другой. Забыли уже, через что вам пришлось пройти ради нас всех? Про сердечный приступ, про тюрьму?

– Да, где же его парковать-то?! – гнул свое смущенный Клаймич – Угонят ведь в первый же день! Каждый этот Мерседес стоит как три кооперативные квартиры...

– Насчет безопасности не переживайте – махнул я рукой – Машины придут морем через месяц, и у нас есть время подготовиться. Поговорю с Щелоковым насчет спецгаража МВД. Все, не мешайте мне дальше причинять людям добро!

Думаете, сердобольный Клаймич на этом успокоился? Как бы не так…! Дождавшись окончания раздачи ключей музыкантам, он нашел новый повод для своих причитаний

– Витя, а как же быть со всеми остальными? – Он незаметно кивнул в сторону других членов нашего коллектива, стоявших чуть в стороне.

– Никак – пожал я плечами – Все по-честному: Мерседесы я обещал только тем, кто был в группе с самого основания, и без кого не было бы самой этой группы. Но остальных мы тоже не обидим. Как только приедем в Союз, выдадим им всем крупные премии. Если начальство одобрит, то даже в валютных чеках.

– Ты неисправим…! – покачал головой наш осторожный директор.

Не лучше была реакция на вручение мерседеса и у Сергея Сергеевича. Он с каменным лицом забрал у меня ключи и одарил злым взглядом, обещающим кары небесные. Потом постоял ради приличия пару минут рядом с машиной и больше к ней не приближался. Кажется, никто толком так и не понял, что этот мерседес подарен не мне, а нашему полковнику. Вот чувствую, еще выскажет он мне свое “фи” по дороге в аэропорт.

А я что? Я ничего. Развел руками и состроил ему рожицу – мол, я – не я, и лошадь не моя. Или в данном, конкретном случае – белый мерин. А зачем мне второй мерсюк – солить их что ли? Меня и мой зеленый от Кальви вполне устраивает.

А тут и Гор, который дирижировал процессом, подхватил меня под локоть и потащил к журналистам, наставившим на нас лес микрофонов. Пришлось встать перед камерами.

– Виктор, пару слов для прессы и телевидения! Каково ваше отношение к таким дорогим подаркам от американских продюсеров? Как это воспримут в Советском Союзе?

– Нормально воспримут. С гордостью. Как заслуженную награду за прекрасное шоу “Red Stars”, порадовавшее американских зрителей.

Кто-то явно слил информацию журналюгам, и они решили устроить из этого сенсацию. Что ж, может это и к лучшему. Такое внимание не позволит потом нашим чиновникам забрать дар американских продюсеров.

– Музыканты получили подарок, потому что заслужили его своим талантом, бесконечными репетициями и самоотверженным трудом. Они заслужили эти машины от шин, до крыши салона и бампера!

Прямо за моей спиной раздался рев мотора – это Коля завел своего «красавца», и звук мощного немецкого V8 заставил журналистов вздрогнуть. А музыканты, мгновенно позабыв о шоке, полезли под капоты, щупали кожу салонов, спорили о чем-то, указывая на приборные панели.

– Мистер Селезнефф! – выкрикнул корреспондент в клетчатом пиджаке. – Вы не боитесь, что такие подарки сделают вас слишком... буржуазными? Что дух протеста рок-н-ролла исчезнет вместе с комфортом?

Я посмотрел прямо в объектив, позволив себе холодную, хищную улыбку.

– Нет, не боюсь. Мы же не протестуем. Мы побеждаем. Если рок-н-ролл – это свобода, то я не вижу ничего более свободного, чем возможность ехать по автобану со скоростью двести километров в час на лучшей машине в мире. По-моему, это отличная награда.

– Но в вашей стране люди стоят в очередях за хлебом, а вам дарят машины за двадцать тысяч долларов! – не унималась какая-то девица с диктофоном.

– Что за бред вы несете?! В моей стране люди стоят в очередях за билетами в театры, на концерты и стадионы, а не за хлебом – парировал я – Приезжайте на Олимпиаду и посмотрите собственными глазами, как и чем живет наша страна. А не повторяйте чужие, затертые до дыр газетные штампы. Они уже навязли в зубах и не отражают реальной жизни в СССР.

Девица заткнулась и отступила, затертая своими нетерпеливыми коллегами. Больше таких тупых вопросов и провокаций не было. А тематика вопросов быстро сместилась с подаренных машин на итоги нашего турне по Америке. Это несомненно был триумф. Яркий и чертовски опасный своим безоговорочным успехом. Но именно так и пишется история.

Ладно. Пора закругляться и с прессой, и с автомобилями. Надо встряхнуть забывших обо всем на свете коллег и отправить их собираться в аэропорт. А то на радостях можно так и на самолет опоздать…

***

Поскольку от Мизуки по-прежнему нет вестей, и никаких срочных дел у меня на этот вечер не оказалось, я решил проводить своих в аэропорт. А чтобы избежать разборок со злым полковником, поехал не в лимузине, а со всеми в автобусе – не отрываясь от любимого коллектива. Сергей Сергеевич лишь скрипнул зубами, увидев, как я ловко сбежал от него, но прилюдно закатывать скандал не стал. Видимо, решил оставить вопрос с моим наказанием до Москвы и решения Веверса.

Вообще-то, сегодня вечером мы должны были встретиться с Лукасом и со съемочной группой, но это мероприятие пришлось перенести на завтра. Поскольку Клинт Иствуд позвонил Лукасу и извинился, что никак не успевает прилететь в Нью-Йорк к назначенной дате. Он только что закончил озвучку своей очередной роли и, так надо понимать, что это будет «Побег из Алькатраса» – вполне себе неплохой фильм для 70-х. Я не в претензии за его задержку, все бывает. Жизнь актеров вообще нельзя назвать предсказуемой и размеренной.

Народ все еще пребывал в легком шоке от подаренных им мерседесов, и парни ни о чем другом говорить просто не могли. О чем бы не начинался в автобусе разговор, все тут же неизбежно возвращалось к машинам. Кажется, все, включая и Клаймича, в мыслях уже представляли себе, как они рассекают по Москве в шикарном мерседесе, а прохожие застывают на тротуарах, жадно провожая глазами шедевр немецкого автопрома. Короче, все в предвкушении возвращения домой.

А о чем еще сейчас людям беспокоиться? Все деньги, включая премию, потрачены с умом и практически до последнего цента. Богатый опыт бодания с таможней у нас есть, теперь им придраться будет не к чему. С собой в чемоданах и сумках везем только безобидную мелочевку, а часть купленной одежды уже без ценников и этикеток, даже имеет слегка поношенный вид. Все остальное по традиции прилетит общим контейнером, включая ткани для сценических костюмов, инструменты и панели, глушащие звук, для тон ателье в нашей новой студии.

Объясняться с таможенниками мы будем уже на своей территории. Где на каждый их каверзный вопрос Григорий Давыдович гордо предъявит им кучу разрешений, справок и чеков. Спасибо, научили они нас после Англии! Мы теперь воробьи стреляные, нас на испуг больше не возьмешь.

Я поддерживал общую беседу, но без особого энтузиазма. Поскольку мыслями был уже далеко, а коллеги и без меня прекрасно справлялись со своими мечтами. Мерседесы – это уже в принципе отработанная тема. Гораздо больше меня теперь заботили съемки рождественского клипа. Карен уже наверное добрался до Медео, и скоро мы узнаем результат: годится нам эта локация или нет. Завтра Григорий Давыдович первым долгом разыщет Карена и допросит его, а потом сразу же перезвонит мне в Нью-Йорк. И от этого звонка будет зависеть, начинаем ли мы готовиться к съемкам или продолжаем искать другой объект.

Но независимо от этого, Львова будет шить необходимую для съемок одежду. Сценарий клипа есть, сцены расписаны, количество нарядов мы со Львовой примерно прикинули. Эскизы того, что нужно сшить и связать, обсудили и утвердили. В целом, фронт работ для нашего ателье понятен. Сроки тоже: через две недели все должно быть готово. Татьяна твердо заверяет меня, что это вполне реально – шить нужно не так уж и много.

Ситуацию спасает то, что ребята купили себе много зимней одежды, и теперь у нас есть большой выбор из купленных обновок. Что значительно облегчает задачу ателье. Шить будем только что-то ультрамодное, чтобы поразить зрителя не одним лишь новым хитом или видами природы. Эффектными нарядами мы их тоже удивим. Например, моим новым длинным пальто с широкими плечами из кашемира цвета кэмел. Его фасон срисован на показе у Армани, а подходящая ткань и пряжа для трехметрового шарфа куплены Львовой в универмаге Macy’s на Манхэттене.

Ну, а здесь, в Нью-Йорке мне осталось провести ряд важных встреч и при этом уложиться в недельный срок.