Текст книги "От Дубно до Ростова"

Автор книги: Алексей Исаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 47 страниц)

В подчинении LI армейского корпуса на тот момент находились 44, 168, 62, 298, 111, 79, 134 и 45 пехотные дивизии из LI, XVII, XXXIV, XXXV армейских корпусов. То есть под командованием корпусного управления была создана специальная группа для борьбы с образовавшимся кольцом окружения войск 37–й армии. Продолжим повествование полкового священника, доктора Гшопфа:

«20 сентября после полудня дивизия получила приказ быстро достичь перемычки у Яготина (так как там собрались очень мощные силы противника), чтобы в этом восточном пункте „котла“ всеми силами предотвратить прорыв. *…** Отсюда была уже выведена дивизия СС „Рейх“, чтобы с другими танковыми и моторизованными дивизиями действовать на восточной окраине „котла“, куда все прибывали свежие русские силы, чтобы с неснижающейся энергией продолжать свои попытки деблокирования. В связи с этим и наш разведывательный батальон был задействован вдоль железной дороги Прилуки – Пирятин. У Линовицы, несколькими километрами южнее Прилуки, он уже 17 сентября имел столкновения с врагом. Сражаясь, батальон продвинулся южнее до Пирятина, который он захватил 20 сентября. Эти акции были очень важны, чтобы обезопасить тыл стоящих на внутреннем обводе „котла“ дивизий» [653]653
  Gschöpf R. Dr.Mein Weg mit der 45. Infanterie – Division. Linz a.d. Donau: Oberösterreichisher Landesverlag. 1957. S. 180–181.


[Закрыть].

Если судить по словам Гшопфа, пробка у Пирятина закончила свое существование именно 20 сентября. После получения приказа на выдвижение к Яготину, в 45 пехотной дивизии был создан псевдомоторизованный отряд, которому суждено было сыграть существенную роль в боях с окруженными войсками армии A. A. Власова:

«Тотчас после получения приказа о новом назначении дивизия создала из посаженного на грузовики 3 батальона 133 пехотного полка, моторизованных частей 81 саперного батальона и двух рот 51 противотанкового дивизиона мобильный отряд, который уже несколько часов спустя смог принять заградительные задачи в указанном районе. Остальная дивизия прибыла днем позже, 21.9, в район Яготина, создала сильный плацдарм и приготовилась вести наступление в западном направлении. Но русские все же опередили и попытались рано утром 22.9, когда наш подход был уже закончен, сделать попытку прорыва на восток. Наше правое крыло, 1 батальон 133 пехотного полка, пережил первую тяжесть удара с массовым применением живой силы. Кавалерия атаковала, не обращая внимания на наш пулеметный огонь. На скаку остро заточенное оружие дикой кавалькады обрушилось на отдельных наших солдат с такой силой, что раскалывало им голову вместе со стальным шлемом надвое. Небольшие части одного эскадрона, которым удалось прорваться, дошли до северо-западного угла озера у Яготина, и их смогли остановить только у дивизионного командного пункта. Непосредственно после атаки последовало наступление пехоты густыми массами в трех волнах с мощной поддержкой артиллерии. Чтобы далее усилить натиск, в этот момент не менее четырех бронепоездов и три полностью нагруженных товарных состава поехали на наш плацдарм. К счастью, наши саперы уже заранее основательно подорвали ж. д. насыпь (именно насыпь, а не пути. – А. И.),так что поездам пришлось остановиться. Тогда противник просто выгрузился в открытом поле перед нашими позициями по обе стороны от насыпи и повел атаку густыми неорганизованными толпами на ж. д. станцию Переяславская, где заняли позиции 130 пехотный полк, артиллерийские части и приданный нам 652 противотанковый дивизион РГК. Наши солдаты приготовили этим рвущимся группам в высшем возрастании огня такой смертельный прием, что убитые в непредставимом количестве громоздились вдоль железнодорожной насыпи. Среди погибших находились и женщины в униформе. Из всех ехавших на поездах никто не достиг наших окопов, кроме нескольких пленных. Между тем 44 дивизия начала северо-западнее от нашего плацдарма атаковать противника с севера. Вытесненные оттуда массы вновь нагрузили наше и без того тяжело сражающееся правое крыло и временами серьезно угрожали прорвать позиции. Только напряжением всех сил удалось (иногда в ожесточенных рукопашных схватках) предотвратить опасный прорыв. При этом мы понесли значительные потери, среди других здесь погиб командир 1 батальона 133 пехотного полка гауптман Гертмейер при прямом попадании снаряда в его командный пункт. Левее от нас 134 пехотная дивизия в течение второй половины дня пыталась ворваться с юго-востока в расположение противника. *…** Дивизия на следующий день, 23.9, начала свое ранее спланированное наступление на запад. Оно неожиданно хорошо пошло вперед, еще в первой половине дня была достигнута восточная часть Березан. При этом войска взяли свыше 1 тыс. пленных и необозримое количество трофеев из уничтоженных за день до этого бронепоездов и товарных составов: оружие, боеприпасы, продовольствие, 35 орудий и автомашины всех типов» [654]654
  Gschöpf R. Dr.Mein Weg mit der 45. Infanterie – Division. Linz a.d. Donau: Oberösterreichisher Landesverlag. 1957. S. 180–181.


[Закрыть].

К 24 сентября кольцо окружения сжалось до диаметра примерно 15 км в междуречье рек Трубеж и Недра. 168 пехотная дивизия занимала северозападную часть «котла» на рубеже Дерновка – Парышевка – Корнеевка. 62 пехотная дивизия располагалась вдоль берега реки Трубеж. 44 и 45 пехотные дивизии закрывали окруженным путь на восток: первая к северу от железной дороги, вторая южнее. Немецкие войска стремились плотнее сомкнуть кольцо окружения:

«24 сентября приносит ряд неприятных неожиданностей. После поворота 45 дивизии в предыдущий день в направлении южнее Березань подходящая с севера 44 пехотная дивизия должна была ворваться в это местечко. Однако она была из-за постоянных боев остановлена и смогла достичь Березани только к вечеру. Между тем противник вновь ударил через местечко в восточном направлении, преодолел сопротивление нашего передового отряда и окружил батальон 44 пехотной дивизии, который ему встретился, и направил мощные атаки против лежащего перед местечком 130 пехотного полка, особенно на перекресток железнодорожной и автомобильной дороги. Хотя его после больших потерь удалось повернуть к северу, опасность при этом не миновала. Напротив, войска 44 пехотной дивизии были на ее участке так сильно заняты, что все еще не могли создать соединений с 45 дивизией. Поэтому между обеими дивизиями некоторое время зияла глубокая дыра. На четвертый день боев наша пехота в полдень вновь начала наступление на Березань и большой лес южнее местечка. Правый фланг оперировал вдоль главной дороги, левый через деревни Хмелевка, Семеновка. К вечеру 133 пехотный полк захватил большую часть Березани, а 130 пехотный полк местами достиг реки Недра. Однако у 135 пехотного полка в густом лесном массиве западнее Семеновки разгорелись ожесточенные бои, в которых враг значительно превосходил наши войска в численности и вооружении. Высокий процент противника был вооружен пистолетами – пулеметами и автоматическими винтовками. В рукопашных схватках русские применяли ручные гранаты, к которым были привязаны толовые шашки. Воздействие было опустошительным – в одном случае такая граната полностью уничтожила пулеметный расчет. Несмотря на то, что ситуация для врага становилась все безвыходнее, он не показывал (явно под воздействием офицеров и комиссаров) ни малейшего намека на капитуляцию. Так, нам пришлось с наступлением темноты вывести свои части из леса и занять оборону на его опушке. В течение ночи „уничтоженный“ (в оригинале употреблено слово с ироническим оттенком, видимо, по радио пехотинцы 45 дивизии слышали, что советские войска под Киевом уже уничтожены. – А. И.)противник многократно пытался сильными группами прорваться у леса на восток, чтобы соединиться со стоявшими там своими группами. Все попытки были отбиты. Интересен состав таких групп: одна наша рота на следующий день насчитала перед своими позициями 25 офицеров или комиссаров и 25 унтер-офицеров (сержантов. – А. И).Чтобы очистка обороняемого с таким ожесточением леса стала возможной, было, наконец, собрано большое количество артиллерии. Кроме большей части собственной артиллерии, дивизия смогла дополнительно получить поддержку дивизиона тяжелых полевых гаубиц, одного дивизиона 10–см пушек (оба из 619–го артиллерийского полка РГК), одного дивизиона пехотных орудий и 168–го противотанкового дивизиона. Но так как соответствующие оборонительные пункты врага были неизвестны, удару артиллерии оставалось надеяться на удачу. Все же удалось, как впоследствии выяснилось, охватить вражеское сосредоточение хорошим воздействием. Только тогда пехота смогла без значительного сопротивления продвинуться и без потерь очистить лес. 700 пленных и генерал – командир одного русского стрелкового корпуса попали в наши руки» [655]655
  Gschöpf R. Dr.Mein Weg mit der 45. Infanterie – Division. Linz a.d. Donau: Oberösterreichisher Landesverlag. 1957. S. 182–183.


[Закрыть].

По имеющимся на сегодняшний день сведениям, «командир русского стрелкового корпуса» – это генерал-майор А. И. Лопатин.

Строки о боях с окруженными читать тяжело. Но это порой единственный источник сведений о последних днях людей, защищавших Киев. Мы видим, что в целом бои в районе Яготина оцениваются немецкой стороной как достаточно напряженные. Окруженные советские войска сражались действительно до последней возможности, стремясь нанести наибольший урон сомкнувшему кольцо врагу. Толпы пленных на фотоснимках и в кадрах немецкой кинохроники – это лишь одна сторона медали. Вторая сторона – это бои до последнего патрона, отчаянные прорывы, марши на сотни километров без компаса и карты.

Главным результатом мужества и стойкости окруженных, без страха и надежды сражавшихся под Оржицей, Яготином и Березанью, было сковывание значительных сил 6 и 17 армий, что позволило восстановить «тонкую красную линию» фронта на востоке от замкнувшегося кольца.

Потери.В сражении под Киевом войска Юго-Западного фронта понесли большие потери, о которых можно судить при сопоставлении боевого и численного состава Юго-Западного фронта с 1 по 26 сентября при учете, конечно, того, что вышло из окружения около 21 000 человек.

На 1 сентября 1941 г. в армиях имелось:

– 21–я армия: 11 стрелковых дивизий, 3 кавалерийские дивизии;

– 5–я армия: 10 стрелковых дивизий, 2 воздушно-десантные бригады, одна противотанковая артиллерийская бригада;

– 37–я армия: 10 стрелковых дивизий;

– 26–я армия: 7 стрелковых дивизий.

Всего в составе фронта находилось 38 стрелковых дивизий, 3 кавалерийские дивизии, 8 корпусных управлений, 4 армейских управления, 2 артиллерийские бригады, 29 артиллерийских полков, 2 отдельных артиллерийских дивизиона, 12 отдельных зенитно-артиллерийских дивизионов.

Личный состав, попавший в окружение, исчислялся в 452 720 человек (без железнодорожных войск).

Артиллерийский парк окруженных частей составляли 1194 полевых орудия и 316 зенитных орудий (без 21–й армии).

Все эти расчеты позволяют предположить, что приведенные немецкой стороной данные о 665 000 пленных, 3718 орудиях и 884 танках сильно завышены. Характерно, что по горячим следам событий, 24 сентября в газете 11 армии «Der Kampf» была названа куда более скромная цифра в 380 тыс. пленных. Причины таких сильных расхождений даже в стане немецких войск могут быть следующими. Один и тот же солдат или сержант мог быть подсчитан в качестве пленного несколько раз, несколько раз сбегая из плена и попадая в него вновь. Охрана колонн пленных частями вермахта была организована халатно, часто большую колонну сопровождали всего несколько солдат. Наиболее энергичные и подготовленные солдаты и офицеры в таких условиях легко могли бежать. Основным признаком военнослужащего немецкие патрули считали короткую стрижку и по этому признаку, не интересуясь предыдущими приключениями бойца или командира, могли снова посчитать в качестве военнопленного. Не нужно также отрицать, что цифры потерь имеют пропагандистское значение и пропаганда каждой из сторон стремится завышать потери противника.

Деблокировочные действия.15 сентября главкому Юго-Западного направления было известно о том, что в районе Лебедин – Ахтырка началась выгрузка 100–й стрелковой дивизии и двух танковых бригад. В районе Зеньковка в этот день находился 2–й кавалерийский корпус (две кавалерийские дивизии). Полное сосредоточение этой группы войск могло быть к 19–20 сентября.

Следует заметить, что над деблокирующими действиями командования Юго-Западного направления довлела идея первоначального использования указанных резервов. Когда кавалеристы П. А. Белова и 100–я дивизия И. Н. Руссиянова получали приказ на переброску в полосу Юго-Западного фронта, их предполагалось использовать против прорвавшихся к Ром – нам частей 3 танковой дивизии. Однако обстоятельства изменились, и командование было поставлено перед необходимостью менять спланированные заранее ходы. С оперативной точки зрения контрудар и деблокировочные действия имеют между собой существенное различие. Контрудар может и не иметь в виду организацию выручки выходящих из окружения, а деблокировочные действия организуются только ради вывода или выхода из окружения. Для деблокады достаточно раздробить фронт окружения противника, образовать в нем небольшой коридор, чтобы вывести как можно быстрее окруженные войска; контрудар такую специфику действий не предусматривает. Соответственно и точки нанесения удара с целью деблокировать окруженных или предотвратить окружение различны. Но С. К. Тимошенко по неясным причинам не стал менять первоначальный план контрудара, задуманного еще до того, как дивизии двух танковых групп встретились под Лохвицей. Этими обстоятельствами и объясняется его решение организовать к 20–21 сентября именно наступление (контрудар) в районе Ромны силами 2–го кавалерийского корпуса, двух танковых бригад и 100–й стрелковой дивизии, а не деблокировку окруженных.

Главком Юго-Западного направления решил организовать конно-механизированную группу в составе 2–го кавалерийского корпуса, 100–й стрелковой дивизии, 1–й и 129–й танковых бригад. Командиром группы был назначен генерал-майор П. А. Белов. Ближайшей задачей конно-механизированной группы было овладение Ромнами. С. К. Тимошенко предполагал, видимо, что овладение этим пунктом откроет путь отхода окруженным войскам.

Корпус П. А. Белова должен был начать наступление уже 16–17 сентября, не ожидая подхода танковых бригад и стрелковой дивизии. 16 сентября этот 2–й кавалерийский корпус уже был на подступах к Ромнам, 17 сентября он начал наступать, но оборонявшиеся немецкие части 3 танковой дивизии упорно сопротивлялись. Обороне в Ромнах благоприятствовали условия местности, немцы имели возможность опереться на рубеж слияния рек Суда и ее притока, реки Большой Ромен. Наконец, 18 сентября в бой включилась 129–я танковая бригада, но наступление успеха опять не имело. 20 сентября подоспела 1–я танковая бригада, но результата это также не дало.

Г. Гудериан в своих мемуарах описывал этот эпизод следующим образом:

«18 сентября сложилась критическая обстановка в районе Ромны. Рано утром на восточном фланге был слышен шум боя, который в течение последующего времени все более усиливался. Свежие силы противника – 9–я кавалерийская дивизия и еще одна дивизия совместно с танками – наступали с востока на Ромны тремя колоннами, подойдя к городу на расстояние 800 м. С высокой башни тюрьмы, расположенной на окраине города, я имел возможность хорошо наблюдать, как противник наступал, 24–му танковому корпусу было поручено отразить наступление противника. Для выполнения этой задачи корпус имел в своем распоряжении два батальона 10–й мотодивизии и несколько зенитных батарей. Из-за превосходства авиации противника наша воздушная разведка находилась в тяжелом состоянии. Подполковник фон Барсевиш, лично вылетевший на разведку, с трудом ускользнул от русских истребителей. Затем последовал налет авиации противника на Ромны. В конце концов нам все же удалось удержать в своих руках город Ромны и передовой командный пункт» [656]656
  Гудериан Г.Воспоминания солдата. С. 298.


[Закрыть].

Дивизия И. Н. Руссиянова выгрузилась и после 100–километрового марша выступила в бой. С 21 сентября конно-механизированная группа, получившая наконец в свой состав стрелковую дивизию, возобновила упорные атаки в районе Ромны, чередуя оборону с наступлением, хотя атаки эти не имели уже никакой перспективы.

Что могло вообще дать овладение Ромнами? Узел путей там был не нужен, потому что к Ромнам части наших войск не отходили. Мостов и переправ здесь также не было. Сковывание наших сил в районе Ромн было выгодно только для противника, так как отвлекало эти силы от других районов, где могли быть осуществлены деблокировочные действия с реальными шансами на успех.

Наиболее удобным районом для деблокировочных действий могла быть полоса местности на линии Ромны – Гадяч между реками Суда и Хорол. 2–й кавалерийский корпус с двумя свежими танковыми бригадами (100 танков) в этой полосе смог бы причинить немцам больше неприятностей, нежели в позиционных боях под Ромнами. Если бы в этой же полосе смогли участвовать еще две танковые бригады 5–го кавалерийского корпуса, то, очевидно, были бы созданы благоприятные условия для выхода из окружения более значительной группы войск ЮЗФ, нежели та, которая вышла.

Но понимание этого пришло слишком поздно. С. К. Тимошенко наконец организовал новый удар в направлении Лохвицу только 23 сентября. 2–й кавалерийский корпус должен был выделить для этого 5–ю кавалерийскую дивизию с 1–й танковой бригадой.

Не завершились успехом и деблокировочные действия 5–го кавалерийского корпуса Ф. В. Камкова. Взятый главкомом С. К. Тимошенко под личное руководство, он выдвигался в период 15–19 сентября на фронт Гадяч – Рашивка. Но, выйдя на этот фронт, он ограничился обороной своего расположения; против него действовала на внешнем фронте окружения (протяжением около 100 км) 16 моторизованная дивизия, а с юга на левый фланг сильно нажимала 101 легкопехотная дивизия немцев.

Наступательные бои конно-механизированной группы П. А. Белова в районе Ромн продолжались непрерывно вплоть до 23 сентября. 24 сентября 5–я кавалерийская дивизия пыталась повернуть фронт наступления на юг в направлении Лохвицы, но там она встретилась с авангардом 9–й немецкой танковой дивизии и вынуждена была остановиться.

Наша 1–я танковая бригада в этот день приводила себя в порядок. Одновременно со стороны Ромн противник атаковал 100–ю стрелковую дивизию и 9–ю кавалерийскую дивизию, которые стали отходить на восток.

25 сентября немцы уже наступали восточнее Ромн и оттеснили к 26 сентября 2–й кавалерийский корпус на восток (на рубеж Ольшана – Липовая Долина).

Так закончились деблокировочные действия наших войск. К сожалению, как действия командования Юго-Западного фронта по прорыву изнутри кольца, так и действия Юго-Западного направления по прорыву внешнего фронта окружения извне нельзя охарактеризовать с лучшей стороны. М. П. Кирпонос проявил в организации прорыва пассивность и фактически отказался от ударов по внутреннему фронту окружения. С. К. Тимошенко вместо деблокировочных действий предпринял контрудар по Ромнам, замысел которого сложился задолго до окружения войск Юго-Западного фронта и уже не соответствовал обстановке.

Восстановление фронта.После окружения противником основных сил фронта Юго-Западного фронта в распоряжении советского командования для прикрытия белгородского и харьковского направлений имелись войска 40–й и 38–й армий, оказавшихся вне кольца окружения, 2–го и 5–го кавалерийских корпусов и около пяти авиадивизий.

40–я армия в составе отряда Чеснова, 293–й стрелковой дивизии, 3–го воздушно-десантного корпуса, 227–й стрелковой дивизии, остатков 10–й танковой дивизии с 15 по 29 сентября удерживала свои позиции по реке Сейм. С целью образования внешнего фронта окружения 20 сентября немцы атаковали центр построения войск 40–й армии, нанося удар силами 17 танковой дивизии и мотополка «Великая Германия» от Путивля на Бурынь. Фронт на стыке 3–го воздушно-десантного корпуса и 293–й стрелковой дивизии оказался прорванным, и войска армии начали отходить на рубеж Веселое – Ворожба – Белополье – Терны, закрепившись к 26 сентября на этом рубеже.

В районе Сум в состав армии начала прибывать и разгружаться 1–я мотострелковая дивизия.

38–я армия в период с 15 по 20 сентября, после того как с левого фланга армии убыл 5–й кавалерийский корпус, осталась в составе четырех стрелковых дивизий и потому не могла противостоять напору почти семи пехотных дивизий 17 немецкой армии и стала отходить, сосредоточивая свои силы для прикрытия района Полтавы. Но так как отход армии проходил в полосе местности, резко поделенной рекой Ворскла на две равные части, естественно, силы армии дробились этой рекой тоже пополам. Командарм–38, видимо, затруднялся, направить ли прибывающие из резерва главкома ЮЗН 226–ю и 169–ю стрелковые дивизии (из состава 6–й армии Южного фронта) на правый берег реки Ворскла для обороны города Полтавы или оставить их на левом берегу, так как противник угрожал своим движением на Красноград обойти левый фланг армии.

226–я стрелковая дивизия не успела занять Полтаву, так как противник захватил ее 19 сентября с ходу. В течение 19–20 сентября в районе Полтавы происходили упорные бои. Наши войска стремились выбить немецкие части из Полтавы, но успеха не имели. 20 сентября силами 295 пехотной дивизии был захвачен Красноград, в котором в этот день, кроме гражданского ополчения, наших войск не было.

38–я армия оставила район Полтавы и стала отходить дальше на восток, выделив часть своих сил для ведения боев в районе Краснограда.

Поскольку немецкое командование стремилось как можно быстрее высвободить подвижные соединения для наступления на московском направлении, образовавшаяся брешь на южном фланге советско-германского фронта не была использована для дальнейшего продвижения на восток. Это позволило советской стороне восстановить фронт.

К исходу 26 сентября войска Юго-Западного фронта занимали следующее положение:

– 40–я армия (отряд Чеснова, 3–й воздушно-десантный корпус, 293–я и 227–я стрелковые дивизии, 1–я мотострелковая дивизия) – занимала оборону на фронте Теткино – Ворожба – Ольшана.

– 21–я армия (100–я стрелковая дивизия, 2–й кавалерийский корпус, 1–я и 129–я танковые бригады, остатки 297–й стрелковой дивизии, 5–й кавалерийский корпус, 212–я стрелковая дивизия, 3–я и 142–я танковые бригады) – вела оборонительные бои на фронте Ольшана – Гадяч – Шишаки – Диканька.

– 38–я армия (34–я кавалерийская дивизия, 132–я танковая бригада, 300, 226, 169, 199, 304–я стрелковые дивизии, 76–я, 47–я горнострелковые дивизии) – вела оборонительные бои на фронте Гавронцы – Нижняя Кочубеевка – Карловка – Красноград, имея против себя части 100, 57, 9, 68, 295 и 297 пехотных дивизий. Главные силы 1 танковой группы заканчивали перегруппировки для наступления против Южного фронта. Главные силы 6 армии противника также еще не подошли, так как были заняты ликвидацией «котлов» окружения. Главные силы 2 танковой группы и XXXXVIII моторизованный корпус также перемещались в полосу Брянского фронта. Во 2 армию с целью дальнейшего использования в битве за Москву были переданы 98 пехотная дивизия 12 сентября, 262 пехотная дивизия 27 сентября (вошла в состав 2 танковой группы). 25 сентября в состав войск группы армий «Центр» была возвращена 293 пехотная дивизия, 27 сентября за ней последовали 45, 134 пехотные дивизии.

Решение командующего войсками Юго-Западного фронта, как видно по его директиве № 28/оп от 27 сентября, заключалось в переходе всеми армиями к обороне: «Задача войск фронта – организовать прочную оборону и не допустить прорыва противника на восток».

Самое большое в мировой истории сражение на окружение завершилось.

Обсуждение

У читателей может возникнуть законный вопрос: «Может быть, приказ удерживать Киев был пустым упрямством Сталина, стремившимся как можно дольше не сдавать столицу Украины во имя политических целей?» Думается, это всего лишь один из мифов периода разоблачения «культа личности». Одним из хрестоматийных примеров подобного рода суждений является «Сталин управлял войсками по глобусу». Против версии об удержании Киева любой ценой говорит достаточно характерный эпизод из последнего периода существования Юго-Западного фронта. В тот же день, когда В. И. Тупиков отправил свое «паническое донесение», командующий М. П. Кирпонос просил разрешение перенести свой командный пункт из Прилук в Киев, намереваясь стягивать к городу все свои войска, чтобы организовать боевые действия в условиях окружения, опираясь на оборону в районе Киева. Ответ начальника Генштаба по этому запросу гласил:

«Без разрешения Главкома ЮЗН КП из Прилуки не переносить. В случае крайней необходимости КП переносить ближе к войскам…» [657]657
  Грецов М. Д.Указ. соч. С. 235.


[Закрыть]

С. К. Тимошенко также не дал санкцию на перенос командного пункта фронта в Киев. Если бы основной задачей было маниакальное удержание Киева, то предложение перенести штаб в Киев было бы наверняка поддержано Б. М. Шапошниковым и С. К. Тимошенко. В Киеве и прилегающем к нему районе находились огромные запасы боеприпасов, горючесмазочных материалов, продовольствия, фуража, и, следовательно, войска, отошедшие к Киеву, получали возможность, базируясь на этих запасах, оказать длительное сопротивление противнику. Приказы не сдавать Киев связаны только с одним – стремлением удержать пехотные дивизии 6 армии немцев на Днепре. Когда Киев был оставлен, эти пехотные дивизии сравнительно быстро переправились на восточный берег реки и приняли активное участие в рассечении и уничтожении остатков 37–й армии. Сдача Киева несколькими днями раньше грозила открытием этого ящика Пандоры с густыми массами людей в униформе фельдграу.

Предвижу возражение: «А как же предложение Г. К. Жукова оставить Киев, за которое он был отправлен из Генштаба руководить Резервным фронтом?» Не следует преувеличивать радикальности предложений Георгия Константиновича. Откроем «Воспоминания и размышления» и послушаем, что же было предложено 29 июля:

«Я не ответил и продолжал:

– Юго-Западный фронт уже сейчас необходимо целиком отвести за Днепр. За стыком Центрального и Юго-Западного фронтов сосредоточить резервы не менее пяти усиленных дивизий.

– А как же Киев? – в упор смотря на меня, спросил И. В. Сталин.

Я понимал, что означали два слова „сдать Киев“ для всех советских людей и, конечно, для И. В. Сталина. Но я не мог поддаваться чувствам, а как начальник Генерального штаба обязан был предложить единственно возможное и правильное, по мнению Генштаба и на мой взгляд, стратегическое решение в сложившейся обстановке.

– Киев придется оставить, – твердо сказал я.

Наступило тяжелое молчание…» [658]658
  Жуков Г. К.Воспоминания и размышления. В 2–х т. Т. 1. М: Олма – Пресс, 2002. С. 352.


[Закрыть]

Отвод за Днепр означал, во-первых, отвод из Припятской области 5–й армии М. И. Потапова и 27–го стрелкового корпуса, во-вторых, оставление находившихся на правом берегу укреплений Киевского УРа и сдачу находившихся на правом берегу кварталов города с сохранением позиций в Дарнице. Но не более того. Проблемы защиты от «канн», создаваемых силами 1–й и 2–й танковых групп, предложение Г. К. Жукова решить не могло. Города Бахмач, Ромны, Лохвица, через которые проходил путь танков Гудериана, лежат намного восточнее предложенной Г. К. Жуковым линии отвода войск. Для ликвидации угрозы окружения Юго-Западного фронта в том виде, в котором она материализовалась в сентябре, нужно было отойти с рубежа Днепра за Сулу или Псел.

С оперативной точки зрения у предложения Г. К. Жукова есть как свои плюсы, так и свои существенные минусы. Отвод армии М. И. Потапова и корпуса П. Д. Артеменко высвобождал силы для обороны северного фаса киевского выступа от наступления армии Вейхса. Но вместе с тем такой отход высвобождал и немецкие соединения, которые были вынуждены вести невыгодные в тактическом плане бои в Припятской области. Потеря политического лица со сдачей Киева совершенно не стоила тех преимуществ, которые давала сдача КиУРа и построение обороны строго по рубежу Днепра. Дальнейшие предложения Г. К. Жукова, выдвинутые уже в качестве командующего Резервным фронтом, сводились к удержанию рубежа по реке Днепр и парированию угрозы окружения контрударом во фланг 2–й танковой группы. Этот вариант и был реализован на практике, более того, Г. К. Жуков принял в его осуществлении самое деятельное участие, сковав 43–й армией главные силы XXXXVI моторизованного корпуса немцев.

На что же рассчитывало советское командование, принимая решение об удержании Киева и рубежа Днепра в августе? Уже с первых переговоров между начальником Генерального штаба Красной Армии и командующим Юго-Западным фронтом видны ледяное спокойствие Б. М. Шапошникова и достаточно нервная реакция на происходящее М. П. Кирпоноса. Прорыв дивизии Вальтера Моделя к Ромнам вызвал настоящую бурю эмоций. Сегодня, более чем 60 лет спустя, мы можем задать вопрос: «А что Ромны?» Если знать, что к Ромнам перебрасывается 100–я стрелковая дивизия, две танковые бригады и 2–й кавалерийский корпус, то вполне можно понять маршала Шапошникова, который достаточно спокойно отреагировал на прорыв немцев к городу. При условии того, что с кременчугского плацдарма наступает только пехота, сдержать или существенно замедлить продвижение 3 танковой дивизии XXIV моторизованного корпуса представляется вполне реальным. В худшем случае немцы могли бы выставить против указанных резервов две танковые и одну моторизованную дивизии, растянувшиеся на большом фронте к северу и югу от Ромн, да и к тому же ведущие борьбу на два фронта. При таком раскладе предотвратить смыкание за спиной армий Юго-Западного фронта наступающей с кременчугского плацдарма пехоты 17 армии и подвижных частей Гудериана было вполне достижимой целью. Но 12 сентября выяснилось, что стратегия советского командования строилась на ложном тезисе об использовании подвижных соединений Эвальда фон Клейста против Южного фронта. Танковые и моторизованные соединения, доселе скованные в полосе Южного фронта, были с фантастической скоростью рокированы на кременчугский плацдарм и без дня отдыха начали наступление на Хорол. Против двух танковых групп Юго-Западный фронт устоять уже не мог.

Главным итогом сражения на Юго-Западном фронте был выигрыш времени. Операция «Тайфун» началась в солнечные дни «бабьего лета», но буквально через два-три дня после ее начала пошли дожди и дороги превратились в «направления». Ведение наступления вдоль крупных магистралей делало действия немцев более предсказуемыми и тем самым облегчало задачу обороняющегося. Перешедшие от защиты сплошного фронта к обороне направлений советские войска под руководством вызванного из Ленинграда Г. К. Жукова смогли сначала остановить продвижение немцев, а затем и повернуть его вспять.