Текст книги "Разгильдяй"

Автор книги: Алексей Карасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 27 страниц)

19

Сколько давал обещаний, когда плёлся по тайге? Выучить японский язык, чтобы прочитать записи, которые таскаю с собой. Надо заняться изучением порядков в Японии и пора начать обучаться японскому языку. Обещал ходить в рубашке с полковничьими рюшечками. Ничего больше не обещал? Обещал разобраться с хлебными проблемами в России. Но, об этом даже думать страшно.

Расследование массового убийства в гостиничном ресторане набирало обороты. Меня дважды допрашивали разные господа и тыкали носом в нестыковки в показаниях. Кроме того, мои показания отличались от показаний других господ. Думаю, показания третьих господ отличались от моих показаний и показаний других господ. На меня давили, чтобы изменить показания по поводу случившегося.

Мне надоело настойчивое желание следователей натянуть расследование на одним им ведомый скелет, чтобы получилось чучело невиданного зверя. Несколько раз домогались допросить англичане, в присутствии следователей из полиции. Я не выдержал и сказал всем, что о англах думаю. Причём сделал это через газеты.

Позвонил и пригласил в ресторан нескольких газетчиков. Пообещал сообщить мою версию происшедшего. После того как все собрались, заказал по полбутылки водки на рыло и простую закусь. После первых слов налил ребятам по первой. Затем по второй. Чем дальше распалялся в своём негодовании на следователей, которые шьют дело белыми нитками. На англичан, воображающих, что Россия их колония и им якобы дозволено допрашивать подданных Российской империи, тем больше выпивали газетчики.

Когда водка закончилась заказал ещё и продолжал налегать на то обстоятельство, что зачуханные англичане подкупили следователей и они готовы продать русского человека с потрохами. Англичане специально стравливают нас с немцами, чтобы мы убивали друг друга. Тем временем англичане будут и дальше благоденствовать за счёт разорения, и смерти русских людей. Неизвестно, сколько они выплатили взяток в Российском министерстве иностранном дел. Явно немало, так как определённое число чиновников склоняется к противоестественному союзу с Англией.

А Франция. Я не забыл и про Францию. На хрена нам французский Эльзас и ихняя Лотарингия? Пусть обломятся. Немцы наши лучшие друзья. Как к нам Французы относились во время войны с Японией? Ни как, даже оружие не продавали и отказались помогать, хотя с ними договор. Теперь что же? Русские люди должны умирать за французский Эльзас? На хрен Англию и Францию! Да здравствует союз с Германией. Россия и Германия непобедимы.

После того как газетчики записали интервью и выпили по бутылке, я позвал извозчиков и велел им развести господ, которых сильно развезло, по редакциям. Пусть сеют разумное, доброе и вечное.

Обо мне не забыл Викентий Соломонович. Стоило отпустить газетчиков как официант сообщил, что меня домогается этот самый господин. Не помню, подумал я. Ну, пусть подходит, сообщил официанту. И подумал что, если неведомый господин надоест, то отправлю по известному адресу.

Оказалось, что лицо господина вполне знакомо. Даже припомнил как он облаял меня совершенно безнаказанно. На этой планете, наверно, первый случай, когда меня облаивали без последствий.

Я первым ласково поздоровался с Викентием Соломоновичем. Очень понравилась его козлиная бородка. Ещё при прошлой встрече появилось желание бородку оторвать. Правда и у большинства других господ, тоже были бородки, но желания их отрывать не наблюдалось.

Пригласил, приехавшего из Москвы, Викентия Соломоновича усесться рядом, за столик и заказал рюмашку. Он выпил рюмашку, затем другую и сообщил зачем я понадобился.

Оказывется, я допустил большую ошибку представившись Викентию Соломоновичу обеими титулами сразу. Я спросил, какими же?

Ну, как же. Ваше сиятельство и Ваше преосвященство. Двумя такими титулами обладает только одно существо в мире. Князь тьмы, иначе диавол.

Ну, ну, ещё более ласково поощрил я Викентия Соломоновича к дальнейшему изложению мыслей.

Как же? Удивился Викентий Соломонович. Если он попросит раввина провести службу по изгнанию диавола, то Вам не поздоровится и придётся убираться туда, откуда заявились, прямиком в ад. Викентий Соломонович длительное время подсчитывал, какова численность народонаселения ада и понял, что ад переполнен. Новых грешников некуда девать, а значит, визит на землю нужен для того, чтобы подыскать новые площади для размещения грешников. В частности, северные районы России прекрасно подходят для пытки грешников холодом. Наверно в аду такой пытки не знают. Честь изобретения пытки холодом принадлежит исключительно Викентию Соломоновичу. Изложив это Викентий Соломонович замолчал.

Поощрил его к дальнейшему изложению темы, снова сказав ну, ну.

Отдышавшись и набравшись храбрости, Викентий Соломонович продолжил. Он предлагает услуги в качестве управляющего новым подразделением ада на земле. А именно на севере. Если князь тьмы не согласится на такое, скажем прямо, благородное предложение то, Викентий Соломонович, сейчас же пойдёт в синагогу и расскажет всё раввину, а тот уже, сделает моё пребывание на земле невозможным.

Я был в полном восхищении, не зная, что сказать или предпринять. Много раз меня пытались отправить с земли под землю. Теперь, из за этого придурка, за мной начнут охотиться ещё и религиозные фанатики. Конечно, можно отправить его в газету, чтобы на следующий день появились аршинные заголовки о визите антихриста, но какая польза?

Мне нужны деньги на покупку японского оружия и оборудования. Нельзя ли хоть как-то приспособить этот компромат к делу? Может быть не искать деньги, а сделать наоборот. Сделать так, чтобы цена на японский товар упала раз в десять. Ну, что ж будем пробовать.

– Ты готов служить бескорыстно? – Спросил я.

Викентий Соломонович начал что-то мямлить про то как нуждается, а детишки голодают.

– Ты кому пытаешься врать, падаль подзаборная?

Викентий Соломонович сдулся и опустил голову.

– Я, что же? Не знаю как воруешь? – Снова спросил я.

Викентий Соломонович начал говорить про то как замолит грех и господь дарует прощение.

– Зачем тогда пришёл ко мне, если просишь у господа?

Викентий Соломонович бодро проговорил о милосердии божьем. Надеясь работать на меня, после работы попросит у бога прощения. Бог милосерден и простит.

Да, тот ещё прохиндей! Подумалось мне и сказал, что приму на работу, но сначала проверю, насколько искренне желание служить. Затем отпустил хитрожопого словами: придёшь завтра, в это же время.

20

Сегодня предстояли ещё кое какие дела. Во-первых, визит к некому банкиру с еврейской фамилией с целью получения кредита в обмен на залог в миллион рублей. Во-вторых, визит к японцам, с целью сильно сбавить цену, в обмен на взятку.

Банкир совершенно не горит желанием давать какому-то молокососу деньги, даже под залог того самого имущества, которое я хотел приобрести. Недавно, банкир пытался выкупить у японцев товар, но убедился в бесперспективности куда либо сплавить винтовки и оборудование без убытков. Наверно, если бы я проявил настойчивость, пообещал лично этому ворюге заплатить не меньше миллиона, то что-нибудь и вышло. Но, мне банкир не понравился. Подумал, что если что-то получится, то эта рожа попытается избавить меня от иллюзий о возможности честной игры с банкирами. Пожалуй засуну сюда Соломоновича, пусть разведает. Может вынюхает, что банкир затевает и против меня в том числе.

Ознакомившись со списком банкиров и увидев только еврейские фамилии понял, что ловить нечего. Я поразился то ли наивности Столыпина, то ли откровенной глупости, когда он подсовывал список банкиров. Неужели он не предполагал реакции банкиров на моё предложение? Или, на самом деле, он не хочет, чтобы я приобрёл оружие? Тогда у чему вся игра?

Поехал к японцам в представительство. Ознакомился с прекрасными обычаями японцев по приёму гостей. С поклонами и расшаркиваниями. На самом деле эти поклоны проверяют, насколько воспитан и культурен гость, чтобы правильно ответить на представление. Как у бабочек, честное слово. Бабочки тоже представляются, исполняя танец. Получается, что японцы по уровню развития недалеко ушли от насекомых. Когда это поймёшь, то японские ужимки кажутся смешными. На самом деле, протанцевав и не дождавшись ответных танцев, японец считает собеседника быдлом, которого можно гнать на убой как скотину.

Разобравшись с целью визита японец спросил, готов ли я заплатить восемьдесят миллионов рублей? Нет, ответил я. Я готов заплатить четыре и один миллион наличными тем, от кого зависит продажа оружия и оборудования.

Нет, сказал японец. Такое предложение не возможно. Мы не берём деньги за посреднические услуги.

На нет и суда нет, повторил я фразу и собрался уходить. Перед уходом подарил японцу за беспокойство сторублёвку и визитную карточку. Японец было завёл шарманку, какую положено заводить при прощании, но я отвернулся и ушёл. Если им хочется церемоний, то пусть танцуют друг перед другом. Я обратил внимание на то, что в представительстве читают газету «Петербургские вести». Надо поместить в газету пару статеек, чтобы расшевелить японцев.

Опять я в гостинице, где шагу невозможно сделать не наткнувшись на жандарма. К удивлению хозяина гостиницы, ресторан заполнен посетителями до отказа. Не хватает только чичероне, который будет ходить между столиками и рассказывать, где и кто сидел, откуда стреляли и в кого попали. Подозвал хозяина и предложил на эту роль себя. После моего рассказа трое господ встали и быстро удалились. Мне потом шепнули, это английский посол и сопровождающие лица. Ну и что, что прошёлся по английским империалистам, душителям свободы, убивающим борцов за свободу в Южной Африке и в Индии. Правда, я выразил сожаление из за малого числа убитых англичан, ну и совсем не понравилось послу, что обвинил в организации массовых убийств Рейли и английское посольство.

Присутствующие поаплодировали, но как-то вяло. Тогда стал дополнять рассказ тем как героически вели себя великие княжны. Как они мужественно меня защищали от английских убийц. Какие великолепные защитники царя и отечества: графы и бароны, которые даже не пытались устраивать завал около выхода из зала, а помогали бедным дамам выйти из помещения и некоторых дам выносили на руках.

Затем заметил, что эту чушь записывают газетчики, столпившиеся у входа в ресторан. Добавил, что великие княжны своим телом защитившие меня от пуль английских преступников, достойны награды в виде георгиевских крестов. Эта речь больше понравилась, но появился жандарм и объявил собрание незаконным. Я заспорил сказав, что никакое это не собрание, а выступление и господа пришли не собираться, а обедать. Жандарм пообещал упечь за несоблюдение законов империи за решётку и мне пришлось покинуть пьедестал.

Уселся с жандармом за столик и спросил, чего он сегодня хочет. Жандарм сообщил, что все, кто присутствовал в ресторанной бойне, говорят разные вещи. Премьер в гневе, его величество вне себя, а Виктор Александрович здесь разоряется и излагает сто первую версию происшедшего. Ну и что? Удивился я. Одной версией больше, одной меньше, какая разница? Если качество то же, зачем платить больше?

Последнее предложение жандарм не понял и попросил уточнить. Легко. Это новая пословица. Сейчас в народе появилось много пословиц. Понятно времена меняются, значит должен меняться и язык.

Жандарм заявил, что это инсинуации как и новомодное «короче». Премьер специально расспрашивал сотрудников о «короче» и никто не знает.

Ну, достали! Как далеки Вы от народа? Вскричал я с удовольствием и подозвал официанта того, который прислушивался к словам, когда я вешал лапшу на уши Столыпину со словом «короче». Я заказал кое что из расчёта на двоих. Жандарм уже не пытался возражать тому, что я заказал и для него, привык. Затем я спросил официанта: короче, расскажи, чего тут у Вас вчера, короче, произошло?

Я понятия не имел, о чём будет рассказывать официант. По моему мнению вчера в гостинице никого не убили, значит ничего не произошло. У официанта другое мнение. Из него посыпались новости одна другой интереснее. Самая интересная новость была в том, что официант через слово повторял как заведённый «короче».

Жандарм проявил профессиональный интерес к словам официанта, а мне новости неинтересны. Я встал и пересел за другой столик. Поймал свободного официанта и повторил заказ. Жандарм продолжал мучить беднягу официанта, который всё чаще повторял заветное «короче». Не дожидаясь, когда жандарм освободиться, принялся поглощать пищу.

В ресторан заявился Викентий Соломонович. Я достал из кармана камни и одел на пальцы левой руки. Он подошёл и остановился рядом со столиком не поздоровавшись. Я отметил про себя это обстоятельство, но ожидая заранее заготовленного ответа, ничего не спросил, а протянул левую руку и указал на столик, приглашая Соломоновича сесть. Камни мрачно блеснули в свете электрических ламп и произвели впечатление на Соломоновича. Он уселся, я предложил поесть вместе и когда он съел всё, что было за столом, я спросил: надумал ли он служить бескорыстно? Оказалось, что надумал. Знает ли банкира, я назвал имя банкира, с которым не сошёлся в размере взятки.

Соломонович знал банкира. Может сказать что-то про банкира? Соломонович принялся излагать, да в таких подробностях, что я обалдевал. Откуда Соломонович это знает? Они почти что родственники. Я и забыл, что все евреи родственники. Пойдёшь и узнаешь, что банкир затеял против меня. Понятно? Соломонович ответил, что понятно. Сними номер в гостинице, за номер заплачу я.

Сейчас идём в магазин готового платья. Покупаем тебе костюм и оттуда в Японское представительство. Представишься покупателем оборудования и оружия. Пусть они сводят туда, где находится товар. Ты пожелаешь проверить товар, а только потом назначишь цену. Понятно?

Ну, это-то как раз проще простого, вымолвил Викентий Соломонович. Я никогда не покупаю товар, до тех пор пока не проверю качество. Только зачем это?

Я молча смотрел на собеседника. Чего-то ему не понравилось в моём взгляде. Сказал для усиления эффекта: длинный язык вредит шее.

Соломонович совсем стушевался. Ну, пошли. Отвёл его в магазин готовой одежды, подобрал обезьяньей расцветки костюм и отвёз к японскому представительству.

Ждал Соломоновича не меньше часа. Наконец Соломонович вышел из представительства и уселся в коляску. По дороге Соломонович рассказал, что удалось узнать. Оборудование и оружие расположено на территории строящегося казённого завода, работы на котором прекратили в связи с окончанием войны. Но, поскольку ожидается новая война, хорошо бы строительство возобновить, однако мешают ящики. Поэтому русские дерут с японцев в три шкуры за хранение. Строящийся завод расположен в Ярославле. Завтра отправляемся на осмотр оборудования и оружия.

Слушай сюда Викентий Соломонович! Ты пожелаешь, чтобы показали ящики с оружием и ящики с оборудованием, только те, которые помечены вот таким знаком. Я нарисовал на листочке в блокноте треугольник со стрелкой внутри. После того, как убедишься в том, что находящееся в ящиках непригодно для использованию, едешь в обратно, сказав, что мусор везти через океан не намерен. Расскажешь мне как проверял товар.

Сейчас, Викентий Соломонович, приедем в гостиницу. Селишься в номере. Для путешествия, понадобятся деньги. Сунул прохиндею деньги со словами, не экономь.

В гостинице Алексея Тихоновича уже не оказалось. Отправился на вокзал в одиночестве и сел на ближайший до Ярославля поезд.

У меня примерно пятнадцать часов форы. За это время надо успеть сделать так, чтобы оборудование, которое будут показывать Соломоновичу было разграблено. Приехал в Ярославль на вокзал, нанял извозчика и велел ехать на новостройку. Около въезда на завод стоит небольшая халупа и когда мы подъехали, их халупы вышел мужик в полушубке.

Представился мужику новым владельцем завода и спросил, где тут начальство и охрана. Оказалось, что начальства сроду не было как и охраны не было никогда. Так кто же караулит? Удивился я. Мужик ответил, что он караулит. Приставлен сторожить. Сколько платят, спросил я? Третий месяц не платят. Мужик не знает, что делать. Если до весны не заплатят, то придётся искать работу.

Ладно, сказал я. Сколько тебе должны? Названная сумма поразила величиной, точнее не величиной, а малостью. Залез за пазуху и отсыпал мужику в два раза больше, чем он сказал. Это аванс. Понял? Спросил я. Мужик кивнул головой и сообщил, что до лета не сдвинется с места, то есть будет караулить, а уж потом не обессудьте. Даром работать не намерен. Я пообещал мужику, что скоро начнётся строительство как раньше. Как раньше? Удивился мужик. Никакого строительства здесь отродясь не было. Ящики привезли и положили в поле. Да навесы и сараи сделали. А строительства отродясь не было.

Выходит японец тот ещё ворюга. Требует со своих оплатить арендную плату за хранение оборудования в чистом поле. Правда вокруг сараев довольно высокий забор и утешало то, что сараи на возвышении. Весной, когда снег растает, сараи не зальёт. Попросил сторожа открыть ворота. Сторож нажал на створку, она и распахнулась.

– Вот те на? А как же замок? – спросил я.

– Сроду замка не было, – побожился сторож.

В нескольких сараях нашёл ящики с винтовками. Достал винтовки из ящика и вытащил затворы. Затем уложил винтовки обратно и пометил ящики условным знаком. Нашёл ящики с оборудованием. Оказывается, станки с электроприводом. В электрических цепях имеются предохранители. Вынул более мощные предохранители и вместо них поставил предохранители со слаботочных цепей. В нескольких местах предохранители убрал. В двух станках соединил электрическую цепь с массой при помощи тонкой проволоки, обёрнутой в резину. Как только включат цепь, так раздастся что-то вроде выстрела, проскочит искра и завоняет горелой резиной.

Нашёл сарай с пулемётами. Конструкция знакомая и я поступил с несколькими пулемётами, так как поступил с таким же пулемётом в Сибири. Насыпал мусора и заткнул стволы пулемётов палками. Для того, чтобы стрелять придётся удалять смазку и мусор. Из других пулемётов вынул по несколько деталей. Все доработанные ящики пометил условным знаком. Пока лазил по сараям день прошёл. Можно возвращаться в гостиницу. Спросил у сторожа как добираться до станции? Мужик ответил, что отродясь ходили пешком и никакой станции тогда не было. Ну, мужик, пока. Попрощался я с мужиком и сообщил, что сегодня к вечеру или завтра утром приедет комиссия и чтобы мужик комиссию допустил до сараев. Мужик сказал, что ладно, допустит. Я побрёл к станции. До станции добрался уже никакой. Дождался поезда и такой же, ни какой, добрался до гостиницы и улёгся спать.

21

В обед заявился совершенно раздёрганный Соломонович. Ну? Задал я вопрос. Он начал повествование с явным раздражением в голосе. Я даже спросил, в чём дело? Его расстроило то, что японцы непорядочные люди. Подсовывают всякий хлам на продажу, из за чего, его вчера чуть не убило. Когда подали напряжение на станок, то произошло короткое замыкание и кусок резины вылетел из под станка и чуть не угодил в лицо. На этом проверку товара Соломонович прекратил и укатил обратно Петербург.

Ну, что же, молодец Соломонович, сказал я. Теперь твоя задача влезть в дом к банкиру Резенману. Распрощавшись с профессором взялся за трубку и позвонил в редакцию Петербургских вестей. Спросил, сколько они заплатят за статью описывающую проверку содержимого сараев с японским оборудованием. Продиктовал по телефону и получил заверения, что в в завтрешнем утреннем выпуске статья будет напечатана.

Срочных дел не было и я направился по магазинам, чтобы купить рубашку с рюшечками. Таких в магазине нет. Направиться в ателье, где, сняли мерку и обещали изготовить рубашку через пару дней.

Побывал в библиотеке. Попробовал разобраться с иероглифами. Кое что понятно, но, общий смысл трофейных записей совершенно невообразимый. В расстроенных чувствах вернулся в ресторан и наткнулся на двух японцев, поджидавших меня. Они согласны на моё предложение.

Тогда подписываем бумаги? Спросил я. Договорились, что завтра утром встретиться с адвокатами, представляющими интересы обоих сторон.

Вот незадача, где же искать адвоката? Те адвокаты, с которыми я раньше имел дело, для новых дел не подходят. Разве опять советоваться с жандармами? Взял телефонную трубку и попросил соединить с жандармским управлением. Дежурный жандарм оказался форменным остолопом. На его вопрос: зачем мне Алексей Тихонович? Я ответил, что просто поболтать. Жандарма мой ответ не удовлетворил и он начал вещать о том, что телефон не предназначен для пустопорожних разговоров, а только для срочных вызовов. Я как вспомню, сколько времени мои знакомые по телефону трепались ни о чём, так вздрогну. А, этот ретроград не даёт потрепаться просто так несколько минут. Разозлившись, облаял беднягу как кто-то из них, в своё время, облаял хозяина гостиницы.

Результатом переговоров было то, что жандарм послал в гостиницу наряд. Ну и ладненько, решил я. Надо на время исчезнуть из гостиницы.

В холе гостиницы купил газету и перелистывая страницы, наткнулся на объявление адвокатской конторы. Позвонил и отправился к адвокатам. По дороге, когда проезжал мимо жандармского управления, велел извозчику остановиться и зашёл проведать жандарма. В приёмной спросил Алексея Тихоновича, тотчас пропустили к нему. Поздоровавшись, спросил: не поможет ли в моём деле? Жандарм был настолько любезен, что решил лично сопроводить к адвокатам. Он наивный понадеялся на то, что меня замучала совесть за совершённые злодеяния и я решил покаяться, для чего собственно и нужен адвокат.

Когда мы приехали в контору и жандарм узнал в чём дело, то страшно во мне разочаровался, как он сказал. Я договорился с адвокатами, под бдительным присмотром жандарма и направился обратно в гостиницу. По пути уговорил Алексея Тихоновича поехать со мной, чтобы посмотреть, чего в гостинице натворил жандармский наряд.

Гостиница местами горела, местами в гостинице стреляли. Однако, подумал я. Если это последствие переговоров с дежурным жандармом, то общаться с ними желательно аккуратнее.

На самом деле, когда отряд жандармов явился в гостиницу для поисков телефонного безобразника, в этот же момент в гостиницу вломились социалисты революционеры для того, чтобы наказать человека пославшего их товарищей на гибель. Так, по крайней мере, успел выкрикнуть один из нападавших, прежде чем пуля его успокоила. Нескольких бандитов жандармы уложили прямо у входа, а нескольким удалось проникнуть в гостиницу и устроить перестрелку.

Ротмистр, заслышав перестрелку, выхватил револьвер и около самой гостиницы, выпрыгнув из коляски на ходу, бросился внутрь. Я подождал, когда извозчик остановится, расплатился и пошёл следом. Жандармы уже справились и тащили к выходу нескольких нападавших. Я обратил внимание, что они еврейской наружности. Вот те на! Оказывается прилетел привет от мало знакомого банкира.

Захватить бы кого из них, да допросить хорошенько. Жандармы совершенно не умеют допрашивать. Наконец, откуда-то сверху на лифте приехал ротмистр. Расшаркавшись со мной, погрузил пленников и трупы на подъехавшие грузовики, и укатил. Большинство жандармов остались в гостинице. Некоторые стояли у входа, так как ротмистр опасался, что нападавшие могут спрятаться в номерах.

Опасается ротмистр, значит и мне надо опасаться. В номер зашёл со всеми предосторожностями. Обратил внимание, что диван, стоящий около противоположной от входа стены, слегка сдвинут с места. Примерно так же я сдвигал скамейки, чтобы запихать за них трупы неудавшихся похитителей.

Я вышел из номера, оставив дверь открытой. Разулся, по ковру бесшумно подошёл к дивану и заглянул за него. Точно! Там лежит некто. Вижу сапоги, а что выше не видно. Зашёл с другой стороны дивана. На этот раз увидел голову и руку с револьвером, прижатую к дивану. Вынул из под мышки пистолет и ударил лежащего по голове. Он не сумел выстрелить и обмяк.

Отодвинув диван, обыскал его. Ни документов, ни денег. Привёл в чувство зажав рот и нос рукой. Когда он не смог дышать, то дёрнулся, очнулся и пытался вопить. Но, я был на чеку и заткнул ему рот тряпкой. Он пытается дёргаться, я успокаиваю хорошими оплеухами. Наконец, мы приходим к консенсусу. Предчуствия не обманули, банкир узнал о сделке и решил убрать конкурента, чтобы завладеть японским барахлом без помех. Пообещал революционерам заплатить, тем более что, он приплачивал регулярно. Выходит, устранить конкурента, таким способом, у банкиров дело обыденное.

Придётся кончать банкира? Иначе мой непосильный труд напрасен. Покончил с революционером и придвинул диван на место. Пусть местные эскулапы гадают от чего умер.

Спустился вниз и приобрёл по одному экземпляру всех газет, имеющихся у продавца. Конечно, в газетах печатают, в основном, всякий бред но, я надеялся прочитать, что-нибудь итересное по поводу бесконечной череды нападений и убийств в гостинице. Усевшись в ресторане, приступил к ужину, состоящему из газетных статей. Нет, конечно, я не стал есть газеты. Просто вкушал духовную пищу, так сказать разумную, добрую и вечную. Самая интересная новость в том, что его императорское величество государь самолично решил посетить гостиницу, где из за нападений бандитских элементов происходит чёрти что. Когда государь изволит посетить гостиницу неизвестно, но не раньше, чем господин Столыпин наведёт надлежащий порядок. Государь изволил лично изъявить недовольство господину Столыпину по причине череды непрерывных безобразий, которые устраивают инсургенты и потребовал принятия самых жёстких мер для предотвращения дальнейших преступлений учиняемых революционерами.

Вот по какой причине господин Столыпин посещал гостиницу! После выволочки, полученной от императора, он начнёт рыть землю копытами и может ненароком зацепить и меня, чего совершенно не желательно. Поеду ка я к Столыпину, дабы информировать государственного мужа о предпринятых мерах, по покупке оружейного арсенала. По крайней мере именно таким слогом напишут завтра о посещении Столыпина газеты, если раньше меня не прикроют в кутузке. Да, пусть даст надёжную охрану, а то поллимона винтовок, десятки тысяч пулемётов и миллиарды патронов охраняются одним мужиком, у которого патронов к берданке нет. Не дай бог революционеры прознают про оружие, такое начнётся!

Только приступил к употреблению пищи физической как появились жандармы в большом количестве и ротмистр. Я пригласил его за столик. Жандарм обрадовано сообщил, что во время обыска были задержаны ещё несколько из нападавших, а также лица проявившие сочувствие и прятавшие бандитов в номерах. Нападавшим грозит виселица, а прятавшим их вечная каторга. Государь милостив, но терпение его кончилось, весело сообщил жандарм.

Я спросил, не будет ли применена мера с вечной каторгой ко мне? Я не в номере, а если кто-то прячется, то правильнее отправить на вечную каторгу не меня, а содержателя гостиницы. Жандарм плотоядно ухмыльнулся и показал прекрасные зубы. Я так удивился замечательным зубам жандарма, что не удержался и спросил, свои ли он носит зубы?

– Как это, удивился жандарм?

– Ну, очень просто, может у Вас вставные зубы? Такие хорошие зубы обычно искусственные, – проинформировал я ротмистра.

– А, – удивился он, – так Вы заговариваете зубы?

– Я разве похож на ведьму, – ещё более удивившись спросил я?

Наше взаимное удивление закончилось тем, что пришёл ещё один жандарм и сообщил, что у меня в номере найден налётчик. Ротмистр обрадовано глядя на меня, улыбнулся ещё плотояднее, чем в прошлый раз. Но, подошедший жандарм с некоторым унынием в голосе сказал, что налётчик мёртвый. Ротмистр, улыбавшийся мне так, будто у него во рту не тридцать два зуба, а шестьдесят четыре, начав приподниматься со стула, в расстроенных чувствах опустился обратно. Улыбаться он перестал как будто у него во рту не осталось ни одного зуба.

– Ну, это как раз понятно, спокойно и отрешённо сказал он. Было бы совершенно невероятно, если бы в номере у господина Хлестакова обнаружились живые люди. Я начинаю подозревать, не послан ли господин Хлестаков нечистой силой?

Так, добрались таки жандармы до художеств в Иркутске. Но, прошлые грехи, к делу не подошьёшь. Взяточники народ крепкий и закалённый. Они и под пыткой не сознаются, что брали на лапу, а тем более давали. Ротмистр располагает кое какими сведениями, но, я так думаю, чисто умозаключительными.

Я спросил, в надежде отвлечь внимание жандарма от моей фамилии: – Чего Вас так расстроило, уважаемый?

Жандарм смотрел с расстройством:

– Господин Столыпин как Вы его называете, велел всех у кого найдётся в номере хоть один живой налётчик арестовывать, невзирая на чины, звания и национальную принадлежность. У Вас тоже найден налётчик, но к сожалению мёртвый. Придётся мне обратиться к премьеру, чтобы он исправил формулировку. Слово «живой», на слова «живой или мёртвый».

Я возразил, а я тогда причём? Закон обратной силы не имеет, это даже младенцу известно. Тем более, мне нельзя под арест, завтра подписываю контракт с японцами о покупке всего их барахла. Да и завод строить надо, а как я буду строить, если сижу на каторге? Или свой завод буду строить сидя на каторге? Надо по этому поводу с господином Столыпиным поговорить: как строить завод сидя на каторге?

Ротмистр обрадовал. По поручению его величества, дабы прекратить навсегда налёты на гостиницу, господин Столыпин решил поселиться в апартаментах на третьем этаже. А, жандармы будут охранять его и жильцов.

– Это свежая мысль, – сказал я и собрался было уходить.

– Куда же Вы? – удивился ротмистр.

– У меня срочное дело с содержателем гостиницы,– разъяснил я и убежал. Никто из жандармов не последовал за мной, к моему неописуемому удивлению.

Содержатель гостиницы был в совершенно расстроенных чувствах. Количество посетителей стремилось к нулю. Налёты принесли колоссальные убытки. Слова о том, что я готов выкупить гостиницу, были как бальзам на обожжённую кожу. Но, чутьё он не потерял и сходу спросил, мне какой от покупки интерес? Не стал морочить ему голову, а просто сказал, что если он хочет продать, то я готов. Если нет, то удаляюсь. Он спросил, можно подумать? До завтра, ответил я. Завтра здесь будут адвокаты, чтобы оформить покупку и заодно оформим и Вашу гостиницу если, конечно, Вас устраивает.

Вернулся за столик. В ресторане, необычно пустынном для вечернего времени, за одним из столиков сидят премьер и жандармский полковник, с которым я, в своё время, общался. Рядом, на вытяжку стоит ротмистр и чего-то говорит. Ротмитр явно недоволен. Наверно хочет меня засадить, но ему от ворот поворот, иначе, что ещё? По крайней мере, я надеюсь именно на подобное содержание разговора.