Текст книги "Мимик должен умереть! (СИ)"

Автор книги: Алексей Снегирёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

С ними надо работать изощренно и умно. Уйти я уже точно не успеваю. В голове возник новый план. Я уменьшил радиус связи радиостанции, по которой общался с базой, чтобы враг меня слышал, а база – нет.

– Стас. Это Ветер. Я активирую минные поля вокруг башни. Не обижайтесь, если башня рухнет! – прокричал я в рацию испуганным голосом, имитируя связь с командиром.

Быстро собрался, закинул в инвентарь свою самодельную фугасную бомбу, запихал и взрывчатку, и металлический мусор в тот же мешок, которым она была накрыта. Уже когда был на лестнице и бежал на выход, услышал подтверждение моих догадок:

– Крот, назад! Отставить третью точку. Там мины. – скомандовал Меч, их главный, я уже начал узнавать голоса врагов.

– Меч, мин не наблюдаю.

– Отходи на вторую точку. Мы проверим.

Ну и ладненько! Пока они тут мины будут искать, я уйду подальше. Надо думать! Я вдруг ясно осознал, что смерть моя очень близко и нужно предельно постараться, чтобы спастись.

Я был бы уже мертв, если бы не засек их переговоры с помощью дорогущей рации. Они просто не ожидают у меня такого устройства, я же из «шавок» – у штрафбата нет никаких наворотов. Уверен, если бы ожидали что-то подобное, то молчали бы в эфире.

Так. Они могут двигаться с юга и запада двумя группами. На западе наш дом, им важно меня от него отсечь. Значит, чтобы двигаться в противоположном от них направлении, я пойду на северо-восток, подальше от родной базы. Выскочив из башни, я что есть мочи рванул в сторону следующих строений, нужно оторваться максимально, пока они заняты.

– Лидар мин не видит, рентген мин не видит, датчик взрывчатки тоже, что у вас? – снова услышал я голос Меча.

– Визуально – нет, магнит – нет. Цель уходит в зоопарк.

– Повтори. Куда уходит?

– В зоопарк. Семь, семь, девять.

– Он самоубиться решил?

– Нет. Вниз не лезет. Не дурак же. Обходим башню. Позиция пять.

Ага. «Не лезет», – передразнил я вражеского бойца. Еще как полезет! Только вниз, на поверхности вы меня быстро достанете. А так еще побегаем!

Я искал спуск под землю, но, как назло, ничего не мог обнаружить, просто бежал вперед и все. Здания тут стояли очень плотно друг к другу и были выше, верхушки торчали над селевыми массами на пять-шесть этажей, а не как обычно, на один, максимум – на два. Возможно, раньше тут был административный центр города.

Я совсем уже потерял надежду, когда наткнулся на пробитую дыру в стене одной из развалин с криво нанесенной красной краской надписью: «СТОП!». В рации опять начались переговоры.

– Фиксирую движение в воздухе.

– Крот, это дрон?

– Визуально не вижу. Только источник радиосвязи.

– Маленький дрон?

– Возможно.

Ну я же говорил, они – настоящие профессионалы! Смогли засечь «Комарика» – он мне картинку с камеры шлет, значит, радиоизлучение имеет. Дрон летел в тридцати метрах позади меня и тщетно пытался найти преследующих меня штурмовиков. Переговоры врага завершились также резко, как и начались.

Вот теперь, когда они знают, что у меня дрон, я был уверен, что наступит полная тишина в эфире. Мой технический уровень выше, чем они ожидали. Блин, очевидно, поблажки для меня закончились. Теперь будут работать как против трудной цели.

Ну тогда усложню им задачу – я кинулся в разлом с надписью «СТОП!». В здании было темно, я сменил «Комарика» на РИ-7, повесил его над головой, чтобы использовать как прибор ночного видения. После пары минут поисков нашел спуск вниз и со всей дури побежал в глубину подземелий, перескакивая сразу через три ступеньки.

Эх, знать бы, на каких принципах работает у них радар, с помощью которого они видят расстояние до людей. Что это вообще может быть? Точно не тепловизор, тот сквозь стены башни не достанет. Узи? Эхолот? Биологическая активность? Излучение мозга? Да что?

Я добрался до нижнего яруса, но это был не первый этаж, лестница вниз продолжалась, только была присыпана. Дальше побежал по широкому тоннелю и сразу попал в крупную полость в породе типа пещеры пятьдесят на пятьдесят метров, и замер как вкопанный.

В зале было полно неведомых созданий, они ярко светились в моем тепловизоре и выглядели как медузы, пусть странного типа, но медузы. Только эти гады летали в воздухе. Часть из них присосалась к стенам и свисала с потолка, но вот другие вполне определенно летали и висели в воздухе. Теперь понятно, почему бойцы назвали этот район Зоопарком. Зверушки зачетные! Судя по красной надписи «СТОП!» на входе, смертельно опасные. Сейчас они, может, спали, может, меня не видели, и я спокойно прошёл мимо них к противоположному тоннелю, выходящему из зала.

Будет неправильно, если враг также легко минует этих тварей. Сильно простое у них преследование получается, меня, как животное, гонят на номера. «Надо усложнить им задачу», – мысленно засмеялся я, доставая свою фугасную бомбу. Осторожно установил её у выхода из зала.

У меня был только радиовзрыватель: нужно максимально удалиться от эпицентра будущего взрыва, но при этом засечь преследователей. Я отошел по тоннелю примерно на сто метров от зала, дальше идти нельзя, радиосвязь сквозь землю не проходит, а мне для подрыва нужна прямая видимость с бомбой. Но ее не было, потому что тоннель чуть изгибался. Я сменил дрона на «Комарика», опасаясь, что РИ-7 легко засекут, и отправил его в зал с медузами, чтобы он предупредил меня о появлении погони. В свою способность их услышать я не верил. Так я остался в полной темноте, без покинувшего меня дрона я полностью ослеп.

Когда БПЛА влетел в зал, он показал две крадущиеся среди «медуз» фигуры людей. Какие же они быстрые, совсем рядом! И конечно же, у них были ПНВ – приборы ночного видения. Я поспешно отозвал «Комарика» и нажал кнопку взрывателя.

Рвануло знатно. Взрывная волна, как цунами, прокатилась по коридору, в котором я скрывался. Меня отбросило на пол, оглушило так оглушило! В голове – белый шум. В глазах – цветные пятна. Как будто молотом по башке прилетело. Твою Караганду! Надо запомнить: никогда и ничего не взрывать в замкнутых помещениях!

Я некоторое время приходил в себя, возможно, даже полчаса. Когда стало полегче, привалился спиной к стене и отправил «Комарика», которого взрывной волной отбросило на двадцать метров по тоннелю, обратно в зал с медузами. А там творился ад. Горел мусор, заполняя зал дымом, пыль стояла до самого потолка. Медузы метались по залу как бешенные, часть из них светилась на полу.

Не доходя до моей бомбы десятка шагов, валялись сломанными куклами два штурмовика. Тела остывали, значит, точно мертвы. Где оставшиеся два бойца? Я направил дрон к тоннелю, через который входил в этот зал. Опять одна Караганда! Он обвалился, прохода там теперь не было. Возможно, это и спасло, в противном случае оставшаяся двойка врагов настигла бы меня, когда я валялся контуженный.

Возвращая дрон, я опять осмотрел зал. Еще одно чудо! Медузы были невидимы в оптическом диапазоне, камера их не фиксировала, только тепловизор. Около горящего мусора гады были агрессивные и быстрые, они носились вокруг как поджаренные и жались к огню. А вот в темном углу все было как прежде – сонные и медленные. Значит, они реагируют на свет! С фонариком этот зал никак не пройти. Эти твари опасны, я точно убедился в этом, наблюдая, как осторожно двигались черные бойцы, проходя мимо них.

Мне нужно спускаться дальше! Если оставшуюся двойку не завалило в тоннеле, они продолжат преследование. Вряд ли отступят. Я видел шеврон с именем на черной броне погибшего бойца – Меч. Штурмовики должны отомстить за смерть командира. Меня они абсолютно не боятся, будут атаковать, даже несмотря на неполный отряд и отсутствие офицера.

Быстро преодолев пару тоннелей и еще один зал с медузами, я попал в здание многоуровневой парковки с ржавыми остовами автомобилей. Мародеры и тут следовали своей тактике – копали проходы от здания к зданию. Нашёл лестницу, двинулся ниже и добрался до уровня первого этажа. Судя по множеству различный боковых тоннелей, которые я встречал по дороге, тут все изрыто. Как в муравейнике. И где-то по этим ходам двигалась преследующая меня пара бойцов.

Я решил искать укрытие. Может быть, удастся спрятаться и переждать. Хотя я видел, что оставляю в грязи на полу отчетливые следы и меня обязательно найдут. Это вопрос времени.

Ого! Караганда! Я опять изумился находке, как в первый раз. Стоял обалдевший, разглядывая еще один летальный аппарат мимиков, откопанный мародерами на асфальтированном покрытии рядом с выездом из парковки.

Но этот корабль был гораздо больше, да еще и неповрежденный. И входной шлюз у него был закрыт. Но не для меня, я теперь знаю пароль… У меня же есть коды! После недолгих манипуляций я установил связь с электронным замком, и он принял тот же код, которым я открыл туалет в первом корабле. Дверь распахнулась вверх с тихим вздохом пневматики. Я быстро забрался внутрь и закрыл её за собой.

После недолгих раздумий, установил последний заряд взрывчатки у двери и связал радиовзрыватель с замком. Теперь взрывчатка подорвется не только с моего пульта, но и при открытии. Я решил на время забыть обещание ничего не взрывать в замкнутых помещениях. Выбора особо не было.

Ну все, я в домике! Это лучшее убежище, которое только можно придумать. Включил свет в отсеках и пошел осматривать свои новые владения. Была слабая надежда, что грабители не смогли попасть внутрь. Быстро наступило разочарование – корабль капитально отмарадёрили, но не засрали. Было чистенько и хорошо: душ, туалет, спальни, рабочие помещения, центр управления, столовая. Вот только все оборудование и ценные вещи забрали, а хлам накидали в одну кучу. Я поковырялся в хламе: вилки, ложки, стаканы, тряпки, запчасти, батарейки, куски механизмов, какие-то обломки пластика или керамики. Собрал весь мусор, где в химическом составе нашелся алюминий, никель и платина.

Внимание привлекла потрепанная кожаная пряжка, как будто из метала, но обшитая кожей, на которой был пропечатан узор. Он был мне знаком. Это орнамент с костюма мимиков – куски насекомых и рептилий, переплетающиеся между собой. Может быть, это его часть? Хотя какая, на фиг, часть? Он же в других измерениях. А что, если..? У меня от возбуждения аж руки затряслись, а что, если это и есть броня? Как она выглядит, когда не надета на человека? Достал книжку и изучил еще раздел про броню, но там ничего не упоминалось про её хранение.

Я приложил пряжку к животу, понажимал со всех сторон, потом к голове, к руке, к ноге. Даже к члену. Мало ли, какие эти мимики извращенцы. Ну разве что к заднице не приложил. Ничего не вышло. Пришлось зайти в виртуальный цех и засунуть пряжку в исследовательский центр. Изучение колб с цветной жидкостью, которые я нашел у убитого «научника» на корабле мимиков, закончилось: красная была идентифицирована как неорганические многомерные наноботы, а синяя – органические. В описании указывалось, что в первом случае это средство для восстановления механизмов, во втором – живых организмов. Размышлять, что это значит, у меня не было времени. Но что-то явно полезное и технологичное. Возможно, это технологии мимиков, так как я нашел эти контейнеры у трупа на их корабле.

Посетила шальная мысль, что, может быть, на этом корабле еще живы архивы или базы данных. Я сел за свой компьютер и включил поиск источников радиосвязи. Нашлось устройство с именем «Ясень» на расстоянии пятнадцати метров.

Вот Караганда! Это имя одного из черных штурмовиков! Я выскочил из цеха в реальный мир. Пятнадцать метров! Это значит, что враг уже на корабле. Как он проник через дверь со взрывчаткой? Тут есть другой вход?

Я достал пистолет с бронебойками и навел на дверь. Проверил рацию: все работает, в эфире тишина. Значит, и правда, теперь бойцы работают в режиме радиомолчания. Хотя с кем сейчас связываться, если командира больше нет? Полчаса я просидел за металлической тумбой, направляя пистолет в дверной проем, но так и не дождался каких-либо действий. Они тоже затаились, ожидая перехватить меня, когда буду шляться по кораблю.

Мне пришло уведомление, что исследование завершено. Пару минут мялся, не решаясь уйти в виртуальный цех – враг мог атаковать, когда буду неподвижно сидеть со стеклянными глазами. Решение нашлось само собой, как я раньше до этого не догадался!

Я запустил «Комарика» в проем двери контролировать подходы к моей комнате и вывел картинку с камеры перед глазами. Зашел в виртуальный цех, дрон продолжал показывать мне коридор корабля мимиков. Я прочитал информацию, которую выдал исследовательский центр, и чуть не запрыгал от счастья как подросток. Пряжка действительно оказалась инопланетной броней.

Stannum HeavyArmor (Целостность – 2%, неисправность, отсутствие энергозаряда). Непонятно, почему название написано латиницей, описание вообще отсутствовало. А исследование завершилось быстро, так как искусственный интеллект исследовательского центра не смог определить функциональность устройства. Совсем. И завершил работу.

С целостностью и неисправностями я ничего поделать не могу, а вот зарядить броню, наверное, получится. Как и «Комариков» – на станции чистой энергии. Я положил пряжку на круглый диск зарядного устройства. Перенес сознание в реальный мир и едва успел засечь на экране дрона метнувшиеся тени.

– На, сука! – вырвалось у меня, когда активировал взрывчатку. Я надеялся сломать врагу план атаки. Тряхнуло неслабо!

Оба штурмовика влетели от взрывной волны в комнату, где я скрывался. Уже в полете они что-то кинули, но меня от взрыва также сорвало с ног, поэтому они промахнулись. Красный вихрь, летевший прямо в грудь, задел только по касательной, а другой – вместо живота попал в бедро. После падения и сильного удара об поверхность я пришел в себя первым. Всадил две бронебойные пули в голову врага с перевязанной рукой, еще две – в поврежденную расколотую грудную бронепластину второго и на некоторое время потерял сознание.

«Сука, как же больно!», – сразу подумал, когда очнулся. Я был ранен и истекал кровью. Кинул взгляд на врагов: лежат неподвижно. Достал аптечку, вколол сразу антишок, обезболивающее, гемостатик. Стащил с себя бронежилет, который был разрезан как бритвой – вот тебе и броня четвертого класса защиты. На груди была чудовищная рана, разрез до кости с ожогом. Похоже, я не жилец. Достал биопластырь и закрыл им рану. Теперь нога. Ну копец. Нож вошел по самую рукоятку, я вырвал его из обожжённой раны, опять чуть не вырубился. Вколол себе еще обезбола в ногу. Несмотря на то, что рана тоже была «прожарена», кровь продолжала вытекать из неё неровными толчками. С меня натекла уже целая лужа. Перетянул ногу жгутом, благо, что он автоматический, установил и нажал кнопку, а то руки от слабости уже не поднимались.

Вот гадство, как они, даже промахнувшись, так сильно меня порезали? Попали бы точно в грудь или в живот, сразу бы сдох. Я осмотрел врагов: у них были штурмовые винтовки системы булл-пап, у которых магазины с патронами в прикладе. Мощное и точное оружие почти без отдачи. Почему убивали ножами, а не пулями?

Я взял нож, надавил на кнопку под указательным пальцем, лезвие загорелось алым огнем. Я провел им по лежащему рядом бронику и разрезал его как масло.

– Плазменный нож, – прошептал я и снова вырубился.

Когда в очередной раз очнулся, боец с разбитой грудной пластиной подполз к моей аптечке и пытался оказать себе помощь, но сейчас опять без сознания. Он находился на расстоянии метра, я вырвал из его руки инъектор и еще раз ввел себе обезболивающее средство в ногу, так как боль снова стала невыносимой. Даже это небольшое действие вызвало смертельную усталость.

– Вколи мне… – тихо прохрипел мой сосед, протягивая руку, – я считаюсь пленным. По конвенции… окажи помощь…

А что, мне не жалко, я вколол обезболивающее средство и ему, он отключился. И я отключился…

– Ветер! Ветер! – звал меня розовый слон.

– Я не Ветер! Я – лошадка. Я – Конь-огонь! – отвечал я в бреду.

– Ветер! Ветер!

Я очнулся от наркотического сна, в который провалился под действием сильнейших препаратов.

– Ветер! – слабым голосом звал меня вражеский боец. – Перевяжи меня.

– Я не могу двигаться, – мой голос был чужой, сиплый, мне стало трудно дышать.

– Плохо, – прошептал он, – ты – ястреб… тебя должны спасти.

Я сначала не понял, о чем он, а потом догадался, что парень спутал меня с бойцом из отряда «Ястребы Республики», которых еще называли ярами. Это лучший спецназ моего государства.

– Я не ястреб, – прохрипел я.

– Ты русский? – вдруг спросил он.

– Русский…

– И я русский. Как же так получилось… – он вздохнул, поморщившись от боли.

– Я из штрафбата, – захрипел я, – никто за нами не придет. Я – баронет Ветров, Низшие штрафные войска.

– Граф Верещагин, – с трудом проговорил он, – отряд специального назначения «Рассвет»…

Боец закашлял и харкнул кровью.

– Мы не выживем без медицинской помощи, – силы уже покидали его, шепот был едва слышен, – письмо в верхнем кармане… матери… отправишь?

Я кивнул, но потом понял, он меня не видит – глаза закрыты:

– Да, отправлю. Если сам выживу… Но это вряд ли.

Потом граф тихонечко умер, и я остался один. Что люди делают перед смертью? Наверное, разные вещи. А я достал книгу про мимиков. Листать странички было тяжело, но я старался. Долго разглядывал рисунки боев и с грустью иронизировал, что помру образованным человеком, с книжкой в руках.

Так продолжалось некоторое время: я читал, жизнь из меня вытекала, накатывали слабость и апатия. Потом я увидел картинку боя, где на заднем плане лечился раненый мимик. Он пил синюю жидкость из колбы, точь-в-точь как лежит у меня в хранилище. В руке у него – светящийся красным огнем плазменный клинок.

Я достал из хранилища синюю колбу, срезал ножом верхушку и выпил напиток. Солененький. На мой взгляд, жидковат для наноботов. Я их представлял как кефир, а тут газировка… Странная соленая газировка. Хотя я нанитов раньше не употреблял, может, это и нормальный вкус. А может, напиток испортился за сто с лишним лет.

Сначала по горлу расплылась теплота, а потом скрутило болью так, что я забыл, как дышать. Перед тем, как потерять сознание, инстинктивно перенесся в виртуальный цех, тут неприятные ощущения были слабее. Но и здесь все тело жгло, мир почернел…

Очнулся через хрен знает сколько времени. Трупы и кровь начали подванивать. Еще немного и тут топор можно будет вешать.

– Сладкая Караганда! – только и произнес я, когда понял, что у меня ничего не болит. Я содрал с груди биопластырь и уставился на шрам, оставшийся от разреза. Только шрам от смертельной раны? На ноге дыра затянулась, ткани восстановились. Мигал интерфейс, привлекая мое внимание, и я заглянул в него.

Пролежал я без сознания целых два дня, за это время изменились мои характеристики:

Персонаж – Ветер

Класс – Оператор беспилотных систем

Уровень – 1

Характеристики:

Сила – 3

Ловкость – 3

Меткость – 1

Энергия – 3

Навыки и модули:

Параллельные процессы – 1

Управление промышленным оборудованием – 1

Модуль "Производственный цех БПЛА"

Модуль "Центр управление БПЛА" (заблокирован по решению республиканского суда №341 от 25 мая 7530 года).

Ого, какой побочный эффект проявился после лечения по технологиям мимиков. Сила и Ловкость выросли на две, а энергия – на одну единицу. Но был и неприятный момент: я весь измазан в вонючей розовой слизи, а вокруг меня засохли в бурые коросты лужи вытекшей крови.

Можно сказать, второй раз родился. Первым делом я поспешил в душ. Система жизнеобеспечения тут работала исправно, и вода лилась теплая. Потом собрал лут со штурмовиков: два бронекостюма со шлемами (один костюм и один шлем повреждены), две булл-пап штурмовые винтовки «Натиск», два плазменных ножа, два рюкзака с боекомплектом, едой и полезными мелочами, две мощные рации, два пистолета бесшумной стрельбы, два прибора ночного видения, штурмовой радар «Комплекс А», две аптечки. Еще было письмо графа Верещагина матери.

Я поел перед дальней дорогой. Заглянул в виртуальный цех проверить, как там броня станнума, и порадовался, увидев, что она зарядилась на 26%. То есть за два дня, что я пролежал без сознания, заполнилась почти четверть заряда, это очень неплохо.

Мне пришла в голову очередная дурацкая, как позже понял, идея. Я нашел алюминиевый тазик в хламе, которого масса в любом цеху. Закинул туда пряжку от брони и залил сверху красной жидкостью из второй колбы. Очень надеялся, что наниты восстановят броню, а не сделают меня счастливым обладателем нанотазика. Ведь догадаться было несложно: если синий контейнер с органическими нанитами лечит тело, то красный– ремонтирует вещи. Это, скорее всего, стандартный военный ремкомплект. Поэтому Нэла его знала, это совсем не редкость, в трофеях с мимиков таких должно быть много. Вон даже в книге проиллюстрировали применение синей колбы.

Поход к базе занял у меня четыре часа. Мог бы и быстрее, но собирал трофеи с бойцов в зале с медузами: два разбитых бронекостюма, два поврежденных автомата булл-пап, две повреждённые рации, два рабочих пистолета бесшумной стрельбы, навороченный бинокль и агрегат, который носил Меч на плече – Анализатор боевой обстановки «Абос», очень сильно разрушенный. Я затруднился даже высказать предположение, возможно ли его восстановить. Про остальное снаряжение говорить бессмысленно – чуткие приборы, по которым они меня пасли, оказались сломаны. Взрыв, пожар, электрические медузы не оставили им шансов.

О том, что медузы обладают электроэнергией, я узнал случайно: когда две особи столкнулись в воздухе, грянул гром и в пол под ними ударила молния. Не зря говорят, что нельзя прикасаться к неизвестным животным, особенно, если они невидимые. Особенно, если они живут в темном страшном подземелье. В зале сильно пахло озоном, и теперь мне стала понятна природа этого запаха – следствие мощных электрических разрядов.

Почти радостный и довольный, выживший в тяжелом бою, усилившийся от гадкой газировки мимиков, да еще и с кучей полезных трофеев, я добрался до базы. «Почти» в этой фразе присутствует потому, что я до сих пор не знал, как вести себя с Нэлой, и это меня несколько напрягало. Ожидание будущего разговора портило все настроение. Как ложка дегтя в бочке меда.

Встреча на базе меня потрясла до глубины души. Прием был не просто холодный. Он был ледяной. Заклятых врагов лучше встречают!

– Стас, привет! – поздоровался я с командиром.

– Обращаться надо «господин лейтенант», – он смотрел на меня равнодушным взглядом. – Еще раз обратишься не по форме, отправишься на «губу».

– Как твой брат? – спросил я его. – Нормально добрался?

– Да, – сухо ответил он, – я занят. Завтра построение в 8.00. Свободен.

Я не понял, почему он не в духе, но мало ли какие у человека могут быть проблемы. Завтра так завтра. Построение так построение.

Зашел к Коменданту, там было еще хуже.

– Привет, у меня трофеи интересные, – улыбнулся я ему.

– Сдай сержанту, – сказал он и отвернулся, демонстрируя, что разговор окончен.

– Тут твое внимание необходимо, – я положил на стол перед ним шеврон «Рассвет», который снял с формы черных штурмовиков.

Он мельком глянул и с некоторым презрением спросил:

– Нашел где-то?

– Не совсем, – буркнул я и развернулся. Этот тоже не в духе.

– Если ты не сдашь, что нашел, то будет обыск! Если найдут трофеи, отправишься на «губу», – процедил он мне вдогонку.

Что за херня?! Уже второй человек собирается меня на гауптвахту отправить. Не к добру это! Чтобы разрешить непонятную ситуацию, я отправился к капитану Горе. Уж он-то точно объяснит мне, что происходит. Но у его приемной меня остановил пост.

– Что надо? – грубо спросил боец. Вроде бы это был один из тех, что сопровождал меня на первый дозор.

– Мне доложиться, – объяснил я, – у меня есть дело к капитану.

Боец сделал запрос по рации, у него в ухе поблескивала гарнитура. Я не слышал, что ему ответили.

– Командир занят. Сказал – доложить лейтенанту первого взвода.

Чем это он занят? Я отправил «Комарика» проверить, дрон пролетел через вентиляционную решетку над дверью, и я увидел, что капитан один в кабинете. Он развалился в кресле, закинул ноги на стол и рассматривал порножурнал. Прямо сейчас он пялился на девушку с нереально большой жопой.

– Грушевидная фигура… – пробормотал я.

– Что-о-о? – переспросил боец.

– Когда к нему можно зайти? – мне очень не понравился такой игнор.

Боец опять спросил в рацио и передал ответ:

– В ближайшие дни нет времени. Если будешь настаивать, сказал отправить тебя…

– …на «губу», – продолжил я вместо дежурного и вежливо спросил:

– А что происходит? Ты же знаешь, что мы с Горой нормально общались?

– Уходи. Не мешай. Все вопросы к своему взводному.

Я так и не смог нормально доложиться. Но «Комарика» оставил в кабинете у Горы, чтобы подслушивать разговоры. Я буду на первом или втором ярусе базы, и мощности сигнала должно хватать. Мне необходимо разобраться в происходящем, отношение ко мне очень сильно изменилось за эти два дня. Все встреченные меня не только не уважали, скорее, презирали. Интересно за что?

– Серый, налей водки, – завалился я в офицерский бар.

– Это бар для офицеров, боец, – холодно ответил он.

– Дак вон же сидят парни, – я кивнул на столик с бойцами третьего взвода.

– Бронируют столики офицеры, в этом случае можно, – медленно проговорил он, отвернувшись от меня, – а с этими еще и сержант.

– Харе, Серый, налей. Ну или на вынос продай…

– Мне военполицаев позвать? – зло ответил он.

– И ты меня на «губу» хочешь отправить? – теперь я задумался крепко. Уж если миролюбивый бармен так себя ведет, то значит, что я в чем-то сильно накосячил. Прямо смертельно. Разберемся. А пока не хотят меня поить, так и хер с ними. У Веника, может, водка осталась, которую я в первый день покупал. Однако стучал я в бокс 13 аккуратно и очень боялся, что Веник тоже будет себя вести так, как будто я его враг или пустое место.

– Привет, дружище! – искренне обрадовался мне Умник, оказавшийся дома в обеденное время.

Ну хоть кто-то мне рад! Настроение сразу улучшилось. Умник сразу затараторил мне, что яблоки мы своровали отличные, и он уже «зарядил» в них дрожжи. Скоро у нас будет очень много сырья для производства спирта. Ну, а потом замутим нашу фирменную водку, которая получится всяко лучше, чем у Серого, который гонит её из сахара и еще какого-то говна.

До завтрашнего построения в 8.00 у меня задач не было, и я собрался с Веником на его работу в научный отдел, где и была заквашена бражка. По его словам, для нашего водочного бизнеса – это самое безопасное место. Во-первых, отдельное здание, где работают все свои. Во-вторых, военные к ним туда не лезут, ибо боятся их безумных экспериментов. Преценденты были, в том числе с летальным исходом. Я хотел все увидеть собственными глазами: проверить, как там поживает наша бражка и есть ли место для ректификационной колонны.

Но перед этим накатил. Водка у Веника осталась, мы тогда не все три бутылки выпили. Одна осталась початая. После стольких нервов и практически смерти эти двести грамм хорошо зашли! Полегчало.

В «научке», как их отдел называли на базе, все маялись дурью. Ну какие задачи по научной части могут быть у штрафбата? Только водку гнать. По правде, это не научный отдел, а скорее, ремонтный цех. Четверо парней и одна девушка с утра до вечера ремонтировали все на свете: от прицелов до карманных вычислителей артиллеристов. Сейчас в разборе у них стоял вертолетный двигатель. Им сказали, что если починят, то будет у базы свой вертолет. Но, на мой скромный взгляд, с пробитой турбиной этот двигатель никогда не заработает. Сомнительно, что его можно починить в полевых условиях.

Самое сложное, что есть в летательном аппарате, – это лопатки турбореактивного двигателя. Для их производства нужно освоить десятки сложных технологий и добыть уйму редких материалов. А тут не хватает трети этих деталей. Думаю, на фронте купить такой товар невозможно. А изготовить еще труднее.

Полдня я провел вместе с «научниками», отличная, в принципе, компания. Хотя сначала подслушал их нервный разговор.

– Ты зачем его привел? – буквально прошипела фигуристая девушка, которую все звали Училка. – Ты же помнишь, что Гора сказал!

– Херня это! – уверенно говорил Веник. – Ветер не лжец и не ссыкло. Я с ним больше всех общаюсь. Он не тот человек, чтобы врать!

– Да ты его несколько дней всего знаешь. Как ты можешь быть уверен? – настаивал парень с позывным «Кот Василий».

– Я вам скажу: он надежный как скала! И очень непростой, – с жаром убеждал всех мой дружище. – Вы у него бинокль на груди видели? Это тот самый, который мы починить не смогли. А он в рабочем состоянии!

– Ты проверял? – переспросила Училка.

– Я – нет, но он бы не стал носить на виду сломанную вещь!

– Я не верю! – замотала она головой.

– Проверь! – предложил Умник. – Это же ты его грохнула так, что матрица отошла! Сначала там только механизм линз был сломан...

Дальше я слушать не стал. Так, значит, Гора объявил меня лжецом и трусом. Очень интересно! А главное – с хера ли?

Потом Веник с гордостью сводил меня на склад ненужных вещей, куда они стаскивали все, что ими придумано, но не пригодилось.

– Вот это вообще угар, – хлопнул он по газовому баллону, – у нас был конфликт с соседями, бригадой морпехов, они нашим крепко наваляли. А мы хотели отомстить и придумали газ. Он одновременно и усыпляет, и действует как слабительное.

Веник заразительно заржал.

– Представляешь, уснуть и обосраться! Одна беда, сон слишком кратковременный получается, минут десять – двадцать. Зато обильный и ароматный понос гарантирован. Еще и датчиками качества воздуха газ не улавливается никак!

– Видишь! – Веник указал на вентиль с радиоантенной. – Дистанционный пуск.

Мы посмеялись над участью морпехов, которые были спасены от кары благодаря Горе, уладившему конфликт переговорами с их начальством.

– А это что за баллон?

– Еще один неудачный эксперимент, – он махнул рукой, – взрывающийся газ. Очень нестабильный, может сдетонировать от любого чиха при контакте с кислородом. Что печально, он тяжелее воздуха и очень медленно рассеивается. Если закачали в бункер, потом не так просто откачать обратно. Неделю можно провозиться.

– А если взорвется?

– Дак ты понимаешь! Он весь сразу не взрывается! – Умник сокрушенно развел руками. – Может просочиться на нижний уровень и там стоять. А потом рвануть внезапно.

– Интересно! Им же можно бункеры взрывать! – восхищенно проговорил я.

– Можно! Для этого его мы его и сделали, – грустно сказал Веник, – но, когда закачали во вражеский бункер, то горько пожалели.

– Не взорвался?

– Взорвался! – закивал Веник. – И потом еще шесть раз! Это уже когда бункер наш был. Хорошо, что бойцы не погибли. Только двух девок порвало в клочья. Нам тогда сильно влетело. Бункер этот обратно имперцам отдали, и у них еще месяц там что-то взрывалось. Но это не точно!