Текст книги "Ветеран хаоса (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

– Лес, профессор.

– Именно. Лес. А северяне – кто они такие?

– Варвары… жители лесов…

– Вот именно. Зря имперцы тогда решили ворваться в тыл этому отряду. Стоило выждать более подходящего момента. Отправить конницу через лес против людей, которые в этом лесу выросли – это самоубийство. Видите? Спешка ни к чему хорошему не приводит. Каждый шаг надо делать взвешенно.

Студенты записывали, скрипели перьями по бумаге. Парень у доски продолжал рассказывать, а я вставлял комментарии, разбирал ошибки обеих сторон, объяснял, как можно было сделать лучше.

К концу лекции даже я сам узнал немало интересного об истории этого мира. А студенты, судя по лицам, получили куда больше пользы, чем от обычного пересказа учебника.

– На сегодня всё, – объявил я, когда время вышло. – Свободны. И да, – кивнул парню у доски, – зачёт тебе.

Тот расплылся в улыбке и вернулся на место под завистливые взгляды однокурсников.

Вторая лекция прошла примерно так же. Другой курс, другой факультет – красные мантии, боевая магия. Эти были побойчее, сами предлагали примеры сражений, спорили между собой о тактике. Пришлось даже пару раз осаживать особо горячих.

К полудню я порядком устал. Старое тело не привыкло к таким нагрузкам, даже если нагрузки эти – всего лишь стоять у кафедры и разговаривать. Ноги гудели, спина ныла, в горле пересохло.

Пора бы перекусить что ли. А в уставе четко указано, что еда для преподавателей в столовой совершенно бесплатна! Теперь я буду проводить куда больше времени на работе, ведь копейка рубль бережет.

Столовую искать не пришлось, для этого потребовалось только идти вслед за толпами студентов, и эти вечно голодные создания сами приведут тебя к еде. Большой зал на первом этаже, длинные столы, скамьи. Пахнет едой, гремит посуда, гул голосов. Студенты обедают, преподаватели тоже, для них даже установлен отдельный стол в углу, подальше от молодёжи.

Взял поднос, встал в очередь. Получил тарелку с каким-то рагу, кусок хлеба, кружку чая. Уже собрался идти к преподавательскому столу, как краем глаза заметил какое-то движение в дальнем углу зала.

Группа студентов, человек пять, столпились вокруг одного стола. Смеются, что-то говорят. А за столом сидит девушка… Голова опущена, плечи сгорблены. Перед ней тарелка с едой, но она не ест, просто сидит, вцепившись пальцами в край стола.

Один из парней взял её кружку и демонстративно вылил содержимое ей на голову, а остальные заржали. Девушка вздрогнула, но даже не подняла головы, только сжалась ещё сильнее.

Я замер на месте.

Тёплые образы из памяти старика накрыли волной. Маленькая девочка с косичками и огромными глазами. Смеётся, тянет ручки к деду. Первые шаги, первые слова, первый день в академии…

Василиса.

Узнал её сразу. Повзрослела, конечно, вытянулась, но черты лица те же, мягкие, как у матери. И глаза те же, большие, серые, сейчас полные затравленного страха.

Рука невольно легла на рукоять шашки. Пальцы сжались так, что побелели костяшки.

Но сдержался. Это всего лишь охреневшие вконец от вседозволенности подростки. Малолетки, которых никто никогда не ставил на место. Если я сейчас вытащу клинок и начну махать – будут проблемы. Большие проблемы, которые мне сейчас совсем не нужны.

Один из парней, высокий, белобрысый, с надменной рожей, наклонился к Василисе и что-то прошептал ей на ухо. Она дёрнулась, словно её ударили, а остальные снова заржали.

И тут она подняла голову. Посмотрела прямо на меня.

Наши взгляды встретились на долю секунды. Я видел в её глазах узнавание, мол, да, это дед, профессор Клинцов, единственный оставшийся родственник.

А потом она отвела взгляд. Быстро, словно обожглась. Снова опустила голову, снова сгорбилась. Даже не попыталась позвать на помощь, не сделала ни единого жеста в мою сторону.

И это кольнуло. Сильно кольнуло, прямо в сердце.

Она даже не ищет в нём поддержки. В своём родном деде. Потому что привыкла, что он бесполезен, что он ничем не поможет, только сделает хуже. Привыкла справляться сама, терпеть, молчать.

Старый ты дурак, Клинцов. Как можно было давать в обиду свою родную внучку?

Глава 7

Поставил поднос на ближайший стол и пошёл к ним. Не торопясь, спокойно, размеренным шагом. Шашка на боку покачивалась при каждом движении, негромко позвякивая о пряжку ремня.

Студенты вокруг заметили мой взгляд и начали оборачиваться. Сначала один повернул голову, потом второй, третий. Разговоры стихли, ложки замерли над тарелками. Профессор Клинцов с боевым оружием на поясе идёт через столовую, зрелище явно непривычное.

Расступались передо мной, как вода перед носом корабля. Молча, с круглыми глазами. Кто-то шепнул что-то соседу, тот присвистнул тихонько.

Подошёл к столу, где сидела Василиса. Пятеро обидчиков стояли вокруг неё полукругом и всё так же были заняты издевательствами, совершенно не обращая на меня внимания. Главарь – высокий белобрысый тип с надменной рожей и дорогой мантией. На груди вышит герб, два скрещённых меча на фоне башни. Воспоминания старика услужливо подсказали: дом Вальтеров. Ну надо же, какое совпадение…

Рядом с ним стоял Виктор Вельский. Тот самый, которого я вчера приложил книгой. Щека у него распухла и покраснела, видать, приложил неплохо. Хотя, вроде бы, кидал книгу ему в грудь… В общем, будем думать, что это не я ему так вмазал. Он смотрел на меня с плохо скрываемой злобой, но помалкивал. Умный мальчик, запомнил урок.

Ну а остальные участники – какая-то шелупонь, лица незнакомые, да и запоминать их смысла нет.

Остановился в двух шагах от компании и молча посмотрел на белобрысого.

Тот сначала не понял, кто перед ним. Скользнул взглядом по моей фигуре – старик в потёртом костюме, седой, дряхлый. Потом увидел шашку на поясе и слегка нахмурился. А потом Виктор что-то шепнул ему на ухо, и белобрысый расплылся в ухмылке.

– О, сам профессор Клинцов пожаловал! – он демонстративно поклонился, издевательски низко. – Какая честь! Пришли спасать свою никчёмную родственницу?

Все, кроме Виктора ехидно захихикали, тогда как он едва заметно скривился. Но тоже хмыкнул, чтобы не упасть в грязь лицом перед своими дружками.

Я же просто молчал, продолжая смотреть на это сборище юных дегенератов.

Тем взглядом, каким смотрел на немцев в сорок пятом, когда мы брали их блиндажи. Каким смотрел на тварей в царстве хаоса, прежде чем разорвать их на куски голыми руками. Спокойным, оценивающим взглядом человека, который прикидывает, убить сейчас или чуть попозже.

Белобрысый осёкся на полуслове. Ухмылка начала сползать с его лица.

– Чего молчите, профессор? – он попытался вернуть прежний тон, но голос дрогнул. – Язык проглотили от старости?

– Как тебя зовут, щенок? – тихо поинтересовался я.

– Что? – он моргнул, явно не ожидая такого вопроса.

– Имя. Назови своё имя.

– Александр Вальтеров, – он выпятил грудь, пытаясь вернуть себе уверенность. – Сын главы торгового дома Вальтеров. И советую вам выбирать выражения, профессор, когда разговариваете со мной.

Ну конечно, кто же еще? Значит, правильно я вспомнил герб, и передо мной действительно стоит сынок тех самых Вальтеров, что обобрали мой род до нитки и, скорее всего, заказали убийство моего сына.

– Значит так, Александр Вальтеров, – я сделал шаг ближе. Он невольно отступил, хотя явно не хотел этого делать. – Ещё раз увижу тебя рядом с моей внучкой – руки переломаю. И папочка не поможет.

– Вы… вы угрожаете мне? – он попятился ещё на шаг. – Да я… да мой отец…

– Твой отец далеко, – перебил его. – А я здесь. И шашка у меня тоже здесь. Видишь? – я положил ладонь на рукоять. Не вытаскивал, просто показал, что она есть. – Родовое оружие дома Клинцовых. Этим клинком мои предки резали врагов ещё когда твоя прабабка торговала репой на базаре.

Лицо белобрысого пошло красными пятнами, дружки больше не хихикали, стояли бледные, притихшие. Виктор Вельский и вовсе отступил на несколько шагов, будто пытаясь как-то отстраниться и сделать вид, что он тут вообще прохожий.

– Это… это произвол! – выдавил Александр. – Вас уволят! Вы ответите за это!

– Возможно, – пожал плечами. – Но сначала ты ответишь. Если, конечно, решишь проверить, блефую я или нет. Хочешь проверить?

Он явно не хотел. Это было видно по его лицу, по тому, как дрожали его губы и бегали глаза в поисках поддержки. Но гордость не позволяла просто развернуться и уйти.

– Пошли отсюда, – Виктор схватил его за рукав. – Он сумасшедший. Пошли, потом разберёмся.

– Да, пошли, – поддакнул кто-то из дружков. – Тут воняет стариковской немощью.

Это была попытка сохранить лицо. Жалкая, но попытка, и белобрысый ухватился за неё как утопающий за соломинку.

– Ладно, – процедил он, отступая. – Мы ещё поговорим, профессор. Обязательно поговорим.

– Жду с нетерпением, – кивнул я.

Они ушли быстро, не оглядываясь, натыкаясь на столы и стулья. Вся столовая смотрела им вслед, потом перевела взгляды на меня. В столовой всё еще висела тишина… Такая, что слышно, как муха бьётся о стекло где-то у окна.

Повернулся к Василисе. Она так и сидела, сгорбившись, вцепившись пальцами в край стола. Волосы мокрые, по щекам течёт то ли чай, то ли слёзы. Не поднимала головы, смотрела в пустую тарелку перед собой.

Сел напротив неё и некоторое время просто помолчал. Не лез с вопросами, не давил. Просто сидел и ждал, когда она сама придет в себя.

Только минуты через две она подняла глаза, посмотрела на меня, и в её взгляде читалось что-то странное. Смесь удивления, недоверия и… страха? Да, пожалуй, страха тоже.

Не узнаёт. Точнее, узнаёт, но не понимает. Это её дед, профессор Клинцов, сломленный старик, который последние полгода был как живой труп. А тут вдруг пришёл, разогнал обидчиков, угрожал сыну влиятельного человека. И это никак не сходилось у нее в голове.

Я же спокойно достал из кармана платок. Чистый, белый, Анна Ивановна сунула утром, мол, барин, мало ли что. Вот и пригодился, пусть и не мне.

– Давно они так? – негромко поинтересовался я, дождавшись, когда она вытрет лицо.

В ответ она просто промолчала и уставилась пустым взглядом куда-то на платок. Сидела, мяла его в своих руках, не зная, что делать.

– Давно, – повторил я. – С похорон?

Она вздрогнула. Посмотрела на меня снова, и в глазах блеснули слёзы.

– Откуда вы знаете? – голос тихий, севший. Странно, конечно, что она с родным дедом на «вы». Этот момент тоже стоит уточнить, а то я привык ко всем на «ты» обращаться. Причем еще в прошлой жизни, по так называемому «праву деда». Мол, если ты дожил до таких лет, значит можешь делать что хочешь и как хочешь.

– Догадался. – усмехнулся я.

Она опустила голову, плечи затряслись. Плачет, но беззвучно, стараясь не привлекать внимания. Привыкла, видать, плакать так, чтобы никто не видел.

– Они… – она всхлипнула, – они говорят, что наш род проклят. Что мы несём несчастье. Что мои родители… что они заслужили…

Заслужили? Значит, вот что они ей говорят. Что её родители заслужили смерть. Полгода травят этим девочку, у которой и так всё рухнуло. Методично, целенаправленно добивают. Надо признать, враги работают технично.

– Послушай меня, – я наклонился ближе, понизил голос. – То, что они говорят – ложь. Твои родители ничего не заслуживали. Их убили. Убили специально, по заказу, и я найду тех, кто это сделал.

– Дедушка, вы… – она снова подняла удивленный взгляд и запнулась. – Вы какой-то другой.

– Знаю, – кивнул я. – Болел долго, теперь выздоровел. Бывает.

Слабое объяснение, но другого у меня пока нет. Не рассказывать же ей про царство хаоса и переселение душ.

– Терпеть больше не будешь, – добавил я. – И я не буду. Разберёмся.

Она смотрела на меня, словно пыталась понять, правда это или очередной обман. Сколько раз за эти полгода она надеялась, что кто-то поможет? И сколько раз разочаровывалась?

Василиса уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но вдруг посмотрела мне за спину и замолчала.

– Профессор Клинцов? – послышался голос позади.

Обернулся и увидел мужчину средних лет в форменной ливрее академии. Лицо озабоченное, немного нервное.

– Да?

– Вас срочно требует господин ректор, – он коротко поклонился. – Просили явиться немедленно.

Ну вот и началось. Быстро работают, ничего не скажешь. Малков уже успел нажаловаться, или папаша Вельского похлопотал, или оба сразу. А ведь не прошло и получаса.

Встал, посмотрел на Василису.

– Подожди меня здесь. Или иди домой, адрес знаешь. Поговорим вечером.

– Дедушка… – она привстала. – Что случилось? Вас… вас увольняют?

– Пока нет, – усмехнулся я. – Но собираются попробовать.

Пошёл за служителем, чувствуя спиной её взгляд. Тревожный, растерянный. Бедная девочка, столько всего на неё свалилось, а тут ещё дед внезапно ожил и начал творить непонятное.

Ничего, разберёмся. Сначала с ректором, потом со всем остальным.

* * *

Кабинет ректора располагался на третьем этаже, в самом конце длинного коридора. Двери дубовые, массивные, с резными панелями и бронзовыми ручками, а на стене рядом табличка с пояснением, что ректор сидит именно тут.

Служитель постучал, дождался ответа и тихо открыл дверь.

– Профессор Клинцов, ваша светлость. – поклонился он, стоило сделать шаг внутрь комнаты.

Я зашёл внутрь следом и огляделся по сторонам. Кабинет большой, богатый, но без излишеств. Дубовые панели на стенах, портреты бывших ректоров в золочёных рамах, массивный стол у окна. На столе аккуратные стопки бумаг, чернильница, пресс-папье в виде орла. Ну а за столом сам ректор, с которым старик знаком уже далеко не один год.

Он оказался именно таким, каким его рисовала память старика. Лет шестьдесят с небольшим, седой, с аккуратно подстриженной бородой. Лицо жёсткое, волевое, глаза холодные и внимательные. Бывший боевой маг, если не изменяет память, участвовал в какой-то войне лет тридцать назад и имеет боевые награды.

Но не он один был в кабинете.

В кресле у стены развалился Малков. Сидел с видом победителя, скрестив руки на толстом животе, а на лице плохо скрываемое торжество. Ну ещё бы, сейчас он наконец-то расправится с ненавистным стариком Клинцовым.

Рядом с ним, в другом кресле, сидел ещё один человек. Мужчина лет пятидесяти, дородный, в дорогом костюме. Лицо надменное, губы поджаты, на пальцах кольца с камнями, а на груди золотая цепь с каким-то медальоном.

Ага, тот самый Вальтер, папаша того белобрысого утырка. Эту рожу старик помнил прекрасно, и воспоминания нахлынули тут же.

– Профессор Клинцов, – ректор кивнул на стул перед столом. – Садитесь.

Пожал плечами и присел куда указали, всё равно мебели зедь больше особо нет. Положил руки на колени, выпрямил спину и посмотрел на ректора Громова, игнорируя остальных.

– Вы знаете, зачем я вас вызвал? – ректор сложил руки перед собой.

– Догадываюсь.

– Тогда, может быть, сами расскажете свою версию событий?

Прежде чем я успел ответить, Малков подскочил на месте.

– Дмитрий Сергеевич! – он чуть не подпрыгивал от возбуждения. – Позвольте мне! Я сам всё видел! Этот… этот человек, – он ткнул в меня пальцем, – ведёт себя совершенно неподобающим образом! Вчера он швырялся книгами в студента! Сегодня пришёл в академию с оружием! А только что, в столовой, угрожал убийством сыну уважаемого человека!

Мужчина в дорогом костюме кивнул.

– Мой сын прибежал ко мне в слезах, – он говорил медленно, и спокойно. – Профессор Клинцов угрожал сломать ему руки. При всех, в столовой.

– Ваш сын издевался над моей внучкой, – спокойно возразил я. – Вылил ей на голову кружку с чаем. Тоже при всех и тоже в столовой.

– Детские шалости! – Вальтеров-старший отмахнулся. – Обычные подростковые игры. А вы угрожали оружием!

– Я не извлекал из ножен оружие, – уточнил я. – Только положил руку на рукоять.

– Какая разница?

– Большая. Если бы извлек – ваш сын сейчас был бы без руки.

Повисла тишина. Малков открыл рот, закрыл, снова открыл, тогда как Вальтеров резко побагровел.

Ректор смотрел на меня с непроницаемым лицом. Что-то мелькнуло в его глазах, то ли интерес, то ли удивление. Но голос остался ровным.

– Профессор Клинцов, – он откинулся на спинку кресла. – Вы понимаете серьёзность ситуации? Вам предъявлены обвинения в неподобающем поведении, в угрозах студенту, в нарушении порядка в стенах академии. Господин Вальтеров требует вашего немедленного увольнения.

– Требую! – подтвердил тот. – И возбуждения уголовного дела!

– Совершенно верно! – Малков радостно закивал, – Такому человеку не место в академии! Он опасен для студентов!

Посмотрел на них обоих. Потом на ректора.

– Можно вопрос? – Громов в ответ кивнул, так что я повернулся к толстяку в дорогом костюме. – Товарищ… Кхм… Господин Вальтеров. Ваш дом является кредитором дома Клинцовых, верно?

– При чём тут это? – нахмурился он.

– При том, что у вас есть личный интерес в моём увольнении. Если меня уволят, мою внучку отчислят. Она потеряет образование, перспективы, будущее. Очередной удар по дому Клинцовых. Очень удобно, можно спокойно забрать имущество и оценить его в три копейки…

– Что за чушь? – Вальтеров вскочил. – Это клевета!

– Это факты, – я не стал повышать голос. – Дом Вальтеров последние несколько лет методично уничтожает мой род. Скупали долги, разоряли производства, распускали слухи. А полгода назад убили моего сына и его жену.

В комнате повисла звенящая тишина, даже Малков заткнулся.

– Как вы смеете? – Вальтеров побагровел ещё сильнее. – Это… это возмутительная ложь! Я подам на вас в суд за клевету!

– Подавайте, – пожал плечами. – У меня есть материалы частного расследования. Показания свидетелей, документы. Суд будет интересным.

Блефовал, конечно. Материалы у сыщика, а сыщик пропал, но ведь Вальтеров об этом не в курсе.

Ректор поднял руку, останавливая перепалку.

– Достаточно, – сухо проговорил он. – Господин Вальтеров, профессор Клинцов, успокойтесь оба.

Вальтеров с трудом сел обратно в кресло, а я и так не вставал.

– Профессор Клинцов, – Громов посмотрел на меня. – Ваши обвинения в адрес дома Вальтеров серьёзны. Если у вас есть доказательства, обязательно предъявите их в суде, но здесь не место для таких разбирательств.

– Согласен, – кивнул я.

– Однако, – он перевёл взгляд на Вальтерова, – господин Вальтеров, ваши требования о немедленном увольнении я тоже не могу удовлетворить.

– Что? – тот снова вскочил. – Но он угрожал моему сыну!

– Ваш сын издевался над студенткой академии, – ректор говорил ровно, без эмоций. – Над внучкой профессора. Это тоже нарушение порядка. Если профессор Клинцов подаст жалобу, вашего сына могут отчислить.

Вальтеров открыл рот, закрыл, после чего посмотрел на меня с нескрываемой ненавистью.

– Но… но шашка! – вмешался Малков. – Он ходит по академии с оружием! Это же запрещено!

– Не запрещено, – я достал из кармана сложенный листок. Выписка из устава, сделал утром на всякий случай. – Параграф сорок семь, пункт три. Представители знатных домов имеют право носить родовое оружие в качестве знака принадлежности к дому. Шашка с гербом Клинцовых – родовое оружие.

Протянул листок ректору. Тот взял, прочитал, кивнул.

– Всё верно. Устав позволяет.

– Но… но… – Малков задохнулся от возмущения.

– Арсений Петрович, – ректор холодно посмотрел на него. – Я ценю вашу бдительность. Но обвинения должны быть обоснованы. Профессор Клинцов не нарушил устава.

– А книга? – не сдавался Малков. – Он швырнул книгу в студента Вельского!

– Наглядная демонстрация на лекции, – пожал плечами я. – Студент утверждал, что его магический щит способен выдержать любую атаку, а я доказал обратное. Метод нестандартный, но эффективный.

– Студент был унижен! – Малков чуть не плакал от злости.

– Студент получил ценный урок, – возразил я. – Теория без практики бесполезна. Это и есть задача преподавателя – учить.

Ректор молчал. Смотрел на меня, постукивая пальцами по столу, думал о чём-то.

– Профессор Клинцов. – вздохнул он, – Вы работаете в академии не так давно, но за это время не было ни одной жалобы на вас не поступало. Ни одной за всё это время, тогда как за последние два дня – целый ворох.

– Я изменился, – развел я руками.

– Вижу. – Он помолчал. – Знаете, что я думаю? Я думаю, что вы наконец-то перестали бояться.

Не ответил. Просто смотрел ему в глаза и улыбался.

– Дмитрий Сергеевич! – Вальтеров привстал и напомнил о своем присутствии. – Вы что, собираетесь оставить его на должности⁈

– Собираюсь, – кивнул ректор. – И вот почему. Профессор Клинцов не нарушил устава. Оружие носить разрешено, книга на лекции – педагогический приём, а угрозы в столовой – реакция на издевательства над родственницей. Не вижу оснований для увольнения.

– Это произвол! – Вальтеров побагровел. – Я буду жаловаться! В министерство! В совет попечителей!

– Ваше право, – ректор пожал плечами. – Но пока жалоба рассматривается, профессор Клинцов остаётся на своём месте.

Вальтеров вскочил, опрокинув кресло. Посмотрел на меня с такой ненавистью, что я почти физически ощутил её.

– Вы за это заплатите, Клинцов, – прошипел он. – Клянусь, заплатите.

– Жду с нетерпением, – усмехнулся я.

Он развернулся и вылетел из кабинета, хлопнув дверью так, что задрожали портреты на стенах.

Малков сидел бледный, растерянный, явно не ожидал такого поворота. Его план провалился, причём с треском. Теперь смотрел на меня так, словно увидел привидение.

– Арсений Петрович, – ректор повернулся к нему. – Вы можете идти.

Малков встал, поклонился и вышел. Молча, не оглядываясь. Плечи опущены, походка шаркающая. Сломался, что ли? Хотя вряд ли, скорее просто перегруппируется и придумает новую пакость.

– Профессор Клинцов, – Громов посмотрел на меня. – Можете говорить откровенно. Что происходит?

– В смысле?

– Вы три года были тихим, незаметным преподавателем. Ни с кем не конфликтовали, ни во что не вмешивались. А теперь вдруг пришли с шашкой, разогнали студентов, угрожаете влиятельным людям. Что изменилось?

– Я устал сдаваться, – произнёс я после нескольких секунд раздумий. – Устал терпеть, прогибаться, ждать, пока всё само рассосётся. Не рассосётся. Мой род уничтожают, методично и целенаправленно. Сына убили, внучку травят, меня пытаются выжить. И я решил, что хватит.

– Понимаю. – кивнул ректор. – Я знал вашего сына. Хороший был человек, жаль, что так вышло.

– Спасибо.

– И ещё кое-что, – он наклонился вперёд. – Я не верю, что это было ограбление. Слишком чисто сработано. Слишком… профессионально.

– Я тоже не верю, – кивнул я.

– Если найдёте что-то – дайте знать. У меня есть связи в страже. Могут помочь.

– Почему вы мне помогаете? – всё-таки не ожидал от него ни слов поддержки, ни тем более предложения помочь.

– Потому что не люблю, когда кто-то творит что захочет и не считается с честью. – усмехнулся Громов, – И потому что уважаю людей, которые не прогибаются. Вы сегодня показали, что у вас есть хребет. Редкое качество в наше время.

Встал, протянул руку. Он пожал её – крепко, по-мужски.

– Удачи, профессор. Она вам понадобится.

– Спасибо. – кивнул ему и вышел из кабинета.

Выиграл? Пока да, но война только начинается. Нет, конфликт был и до моего появления, но это больше похоже на избиение беспомощного старика. Тогда как теперь старик совсем не беспомощный.

Вальтеров теперь мой враг официально, Малков будет строить козни, Виктор Вельский затаил злобу. Много врагов для одного дряхлого старика.

Но ничего. Справлюсь. Не впервой.

Пошёл обратно в столовую, чтобы найти Василису. Но её там уже не было. Стол пустой, только мокрое пятно на скамье там, где она сидела. Видимо, пошла в общежитие или домой… Что-ж, мне тоже пора. А то если вернутся коллекторы, дворецкому придется тащить из подвала больше оружия.