Текст книги "Ветеран хаоса (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

В этот момент дверь кухни открылась. Вошел молодой парень лет двадцати пяти, может чуть старше. Худой, жилистый, в простой рабочей одежде – потертых штанах и серой рубахе. Волосы темные, растрепанные, на лице щетина в несколько дней. Руки грязные, видно, что-то чинил или копался в земле.

– Тёть Ань, я тут… – он увидел меня за столом и сразу замер, даже рот приоткрыл. – Барин… – выдохнул он. – Вы…

– Живой, – подтвердил я, прожевав кусок мяса. – Ты кто будешь?

– Григорий, барин. Водитель ваш, – он опустил глаза, смутился. – То есть был водителем… когда машина была…

– А, – вспомнил я по обрывкам чужой памяти. – Водитель без машины. Понятно. Машину продали?

Парень кивнул, не поднимая головы.

– Продали, барин. Долги закрывали. Полгода назад. Я теперь… ну, по хозяйству помогаю. Что скажете, то и делаю.

– Понятно, – кивнул я. Помолчали немного. Григорий стоял у двери, переминался с ноги на ногу, не знал, что делать. – Садись за стол. Будешь есть?

Он замялся, посмотрел на Петра Семеновича, потом на Анну Ивановну. Те сидели с непроницаемыми лицами. Старик еле заметно кивнул, мол, садись, раз барин велел.

Григорий сел за стол напротив меня, рядом с Анной Ивановной. Кухарка молча встала, взяла еще одну тарелку, положила туда картошку и мясо. Поставила перед парнем. Тот взял вилку и начал есть, не поднимая глаз. Ел быстро, жадно, видно, голодный был.

Я доел свою порцию, отложил вилку, вытер рот салфеткой и посмотрел на троих слуг, сидящих за столом. Они все смотрели на меня, ждали, что будет дальше.

– Напомните мне, – я откинулся на спинку скамьи. – Память стала туговата в последнее время. Сколько долгов у нас висит?

Петр Семенович тяжело вздохнул и сложил руки на столе.

– Много, господин. Очень много. Банк Империи – двадцать тысяч с процентами. Торговый дом Вальтеров – пятнадцать тысяч. Дом Патлатовых – десять тысяч под залог имения в провинции. Еще мелкие долги местным торговцам, поставщикам. В сумме… – он помолчал, подсчитывая в уме. – Около шестидесяти тысяч рублей, если все сложить.

Хм… Сумма внушительная, надо признать. Наверное, ведь я пока не очень понимал, сколько это в местных деньгах, но судя по лицу дворецкого много.

– И что хотят кредиторы? – уточнил я.

– По некоторым долгам давно истек срок погашения, – Петр Семенович говорил тихо, размеренно. – До сих пор присылали только письма с требованиями. Вежливые такие, с угрозами через слово. Но скоро терпение у них кончится. Начнут приходить люди посерьезнее, которые действуют не так деликатно. Могут описать имущество, забрать дом. Или еще хуже…

– Понятно, – кивнул ему. – Еще что-нибудь есть, о чем мне надо знать?

– Академия, господин, – старик помолчал, подбирая слова. – Сегодня вы пропустили занятия. Это уже второй пропуск за месяц. Ректор недоволен, говорил, что если так пойдет дальше… – он не стал заканчивать, но смысл и так понятен.

– Если меня уволят, Василису тоже выгонят, – закончил я за него.

– Именно так, господин. Внучка ваша учится по льготе для детей преподавателей. Если вас уволят… Платить за академию нечем.

– Значит, завтра иду в академию. – пожал я плечами, – Проведу занятия, поговорю с ректором.

Да, сказать-то легко, но есть небольшая проблемка… знать бы, чего вообще преподаю. История магии, вроде как, но у меня и парочки историй про магию не наберется. А тут надо что-то рассказывать студентам, причем не в двух словах, а растягивать на целое занятие. Правда, если спросят что-то конкретное про магию здешнюю, могу и вспомнить. Или опозориться.

Причем с историей проблем нет, а вот с магией… Не представляю, как ей пользоваться здесь. Или обучить студентов пользоваться хаосом?

От мысли про хаос что-то внутри неприятно дернулось. Подсознание буквально заорало, что про хаос лучше не распространяться, помалкивать. Его здесь почему-то не любят, судя по всему. Так что лучше эту тему не поднимать вообще, пока не разберусь, что к чему.

Ну а я разберусь, в этом можно не сомневаться. Не впервой выкручиваться из сложных ситуаций.

– Сэр? – Петр Семенович посмотрел на меня внимательно, изучающе. – Вы… уверены, что все в порядке? Может, позвать лекаря? После того, что случилось…

– В порядке все, – отмахнулся я. – Просто устал сдаваться, вот и все. Надоело терпеть, прогибаться, ждать, когда все само рассосется. Не рассосется, будем действовать.

Слуги переглянулись между собой. Анна Ивановна прошептала что-то про чудо и всё такое. Григорий просто смотрел на меня широко раскрытыми глазами, не веря происходящему. А Петр Семенович… на его лице впервые появилось что-то похожее на надежду.

Я же от увиденного не смог сдержаться и засмеялся.

– Что, странно слышать такое от меня? – помотал я головой, глядя на их лица. – Да, влип знатно. Долги по уши, враги со всех сторон, здоровье никакое, дом разваливается. Но знаете что? Разберемся. Не впервой мне с нуля начинать. Было дело, и не раз.

Петр Семенович медленно улыбнулся. Впервые за весь разговор настоящая улыбка, искренняя, не служебная, даже глаза заблестели.

– Рад слышать, господин, не представляете, насколько…

В этот момент раздался стук в дверь.

Громкий, настойчивый. Три удара, пауза, еще три удара. Кто-то явно требовательный пришел.

Петр Семенович мгновенно вскочил из-за стола, выпрямился.

– Я открою, сэр. Сейчас посмотрю, кто там…

– Сиди, – остановил я его, поднимаясь сам. – Доедай спокойно.

Встал, пошел к выходу из кухни. Слуги смотрели мне вслед с удивлением и тревогой.

– Кажется, это ко мне, – бросил я через плечо.

Глава 3

Дошел до входной двери, остановился перед ней на секунду. Слуги остались на кухне, притихли, наверное прислушиваются. Ну что ж, посмотрим, кто там явился.

Дернул на себя тяжелую дубовую дверь. Петли скрипнули – давно не смазывали, видать.

На пороге стоял мужичонка. Невысокий, плотный, лет сорока. Одет в простой, но строгий костюм темно-серого цвета, начищенные ботинки, галстук затянут как удавка. Волосы зачесаны назад, редкие, на макушке просвечивает лысина. Лицо мясистое, нос картошкой, глазки маленькие, бегают. Весь такой прилизанный, но от него несло чем-то мелким, крысиным.

Окинул меня взглядом с ног до головы. Едва заметно скривился, мол, развалина ты, старик, доживаешь последние деньки. И без единого слова, без приглашения, просто шагнул внутрь, оттеснив меня в сторону. Прошел в холл, огляделся, будто оценивал товар на рынке.

Я замер на пороге и пока просто смотрел на него. Попытался вспомнить лицо, но в памяти не отозвалось совершенно ничего. А раз память старика молчит, значит этого типа он точно не знал. Но нагловатый он какой-то, зашел как к себе домой.

Мужичонка прошелся по холлу, посмотрел на портреты на стенах, на старую мебель. Присвистнул тихонько, покачал головой.

– М-да… – протянул он, больше для себя. – Потянет, конечно… Дом-то добротный, не развалюха какая-нибудь. Немного подправить, пару тысяч рублей вложить, можно спокойно выставлять на торги. Покупатель найдется, не вопрос.

Говорил как хозяин. Как будто уже прикидывал, сколько выручит с продажи моего дома.

Я прикрыл дверь, повернулся к нему.

– Ты чего себе позволяешь, плешивый? – спокойно обратился к нему.

Мужичонка аж подпрыгнул на месте. Обернулся ко мне, глазами захлопал, рот приоткрыл. Явно не ожидал услышать такое. Наверное, думал, что старик Клинцов будет мямлить, извиняться, кланяться в ножки. Ну так вот, облом.

– Господин Клинцов, – выдавил он через секунду, стараясь взять себя в руки. – Я прибыл, чтобы потребовать вернуть долг дому моего господина.

– А, – кивнул я. – Ясно. Коллектор, значит.

– Можно и так сказать, – он выпрямился, попытался изобразить важность. – Вы заняли у моего господина приличную сумму средств. За это время эта сумма увеличилась уже в пять раз. Через неделю будет в шесть раз. – Голос его окреп, стал увереннее. Говорил свысока, не скрывая презрения. – Вы же понимаете, господин Клинцов, что даже ваш дом не покроет долга? Вам придется придумывать еще варианты погашения задолженности. И чем быстрее, тем лучше для вас.

Посмотрел на него. Мужичонка стоял, выпятив грудь, подбородок задран. Привык, видать, что должники перед ним дрожат, плачут, просят отсрочки. Ждал, что и я сейчас начну выкручивать руки, умолять.

– Выйди по-хорошему, – вздохнул я, глядя ему в глаза.

Вздохнул скорее чтобы успокоиться. А то руки уже сами сжались в кулаки, но я сразу разжал их. Не время и не место. Слуги на кухне, не нужно, чтобы они видели, как я этого крысеныша за шкирку выкидываю на улицу.

Мужичонка моргнул. Посмотрел мне в глаза и что-то увидел там. Что-то такое, что заставило его сглотнуть, отступить на полшага назад.

– Вы… – начал он, но осекся.

– Выйди, – повторил я тише. – Сам.

Он стоял, переминался с ноги на ногу. В глазах читалось смятение, ведь вроде и уходить не хочется, и оставаться страшновато. Потом сделал шаг к двери, еще один. Остановился у самого порога, обернулся. Лицо перекосило, попытался вернуть себе храбрость.

– Зря вы так, господин Клинцов, – прошипел он, пытаясь звучать угрожающе. – Долг все равно придется отдать. И в следующий раз я приду не один. А мои друзья, знаете ли, общаются совсем не так вежливо, как я. Они умеют… убеждать. По-другому.

Усмехнулся. Угрожает, значит. Ну-ну.

– Передай своему господину, – я совершенно не изменился в лице и выглядел все так же спокойно, – что долг я верну. Когда ознакомлюсь с процентной ставкой, пойму, откуда такая сумма, тогда и вернем. А пока пусть подождет. Ничего страшного, не развалится ваш дом от пары недель ожидания.

Мужичонка открыл рот, чтобы возразить, но я не дал ему договорить.

– Тем более, по здоровью можно кредитные каникулы брать, это всем известно. Или ты не в курсе?

– Но… – начал он.

Шагнул к нему, взялся за край двери. Мужичонка попятился на крыльцо, едва не споткнулся о ступеньку. Открыл рот, хотел что-то еще сказать, наверное, снова поугрожать. Но я уже захлопнул дверь перед его носом. Громко, со всей дури, так, что эхо прокатилось по холлу.

Постоял, прислушался. За дверью послышалось ругательство, топот ног по ступенькам, а потом тишина.

Ну и славненько.

Повернулся, пошел обратно на кухню. Слуги сидели за столом, все трое замерли, смотрели на меня с нескрываемым любопытством и тревогой. Петр Семенович поднялся, выпрямился.

– Господин, кто это был? – осторожно поинтересовался он.

– Коллектор, – пожал плечами. – От одного из кредиторов, даже не знаю точно от какого. Пришел требовать долг, угрожать.

– И что вы ему сказали? – не выдержала Анна Ивановна, вцепившись руками в край передника.

– Послал, – коротко ответил я. – Пусть ждет.

Григорий присвистнул тихонько, покачал головой. Петр Семенович молчал, но в глазах читалось беспокойство.

– Господин, – начал он тихо, – эти люди не любят, когда их посылают. Могут вернуться с подкреплением. С теми, кто действует… жестче.

– Ну и что? – усмехнулся я. – Пусть приходят. Посмотрим, кто кого.

Старик открыл рот, чтобы возразить, но передумал, только вздохнул тяжело.

Сел обратно за стол, посмотрел на дворецкого.

– Петр Семенович, расскажи мне подробнее про эти долги. Как, почему и зачем они брались? Память у меня совсем никудышная стала, плохо помню детали.

Старик сел напротив, сложил руки на столе. Помолчал, собираясь с мыслями.

– Началось все лет десять назад, господин, – начал он размеренно. – Когда ваши бывшие друзья, а точнее – партнеры по бизнесу, решили, что дом Клинцовых слишком много себе позволяет. Конкуренция, знаете ли. Сначала тихо, исподтишка. Перекупали поставщиков, портили репутацию, распускали слухи. Торговые дома Вальтеров и Патлатовых действовали согласованно, словно сговорились.

– Сговорились, значит, – кивнул я.

– Именно так, господин. Производства ваши начали приносить убытки. Один цех за другим закрывались. Рабочих увольняли, оборудование продавали, чтобы хоть как-то покрыть расходы. Вы пытались удержаться на плаву, брали кредиты, чтобы выплатить зарплаты, рассчитаться с поставщиками, но…

– Но деньги уходили в песок, – закончил я за него.

– Да, всё так… – вздохнул он, – В итоге пришлось продать все производства. За бесценок, потому что другого выхода не было. Дом Вальтеров сам их выкупил. А потом еще и проценты за кредиты начали капать. Вы пытались платить, но суммы росли быстрее, чем вы успевали гасить долг.

– А имение в провинции? – уточнил я. – Оно под залогом у Патлатовых?

– Да, господин. Взяли кредит под залог земли. Десять тысяч рублей. Но там все запущено, управляющий сбежал, рабочие разбрелись. Доходов оттуда нет уже года три, только расходы.

– Понятно, – кивнул я. – А Банк Империи?

– Банк давал кредит на развитие производств, – Петр Семенович говорил тихо, но четко. – Двадцать тысяч рублей. Вы планировали открыть новый цех, закупить оборудование. Но когда производства рухнули, деньги просто испарились. Часть ушла на выплаты рабочим, часть на покрытие старых долгов. В итоге банку так ничего и не вернули. Проценты капают, сумма растет.

Слушал, кивал. Картина складывалась неприглядная, классическая грызня влиятельных утырков. Кто-то решил выдавить конкурента с рынка, действовали методично, жестко. Перекрыли кислород, задушили финансово, а потом добили окончательно, убив наследника.

– Значит, враги – это Вальтеры и Патлатовы, – проговорил я вслух.

– Предполагаем, что да, господин, – Петр Семенович кивнул. – Хотя прямых доказательств нет. Они действуют через подставных лиц, через третьи руки. Официально все чисто, все по закону. Просто конкуренция, ничего личного.

– Ясно, – усмехнулся я. – Ничего личного, просто бизнес. А сын мой просто так случайно в переулке ножом зарезан. Тоже ничего личного, наверное.

Старик опустил глаза, промолчал, Анна Ивановна снова схватилась за передник, а Григорий сжал кулаки на столе, так, что аж костяшки побелели.

– Еще что-нибудь мне нужно знать? – поинтересовался я.

– Академия, господин, – напомнил Петр Семенович. – Завтра вам нужно явиться на занятия. Иначе…

– Помню, да, – перебил я. – Уволят, Василису выгонят, платить нечем.

Встал из-за стола. За окном уже темнело, день подходил к концу. Устал, если честно. Тело старое, непривычное, к вечеру совсем разболелось. Спина ныла, ноги гудели, голова тяжелая.

– Ладно, – заключил я. – Спасибо за ужин, Анна Ивановна. Спасибо за разговор, Петр Семенович. Пойду в кабинет, бумаги разберу. А вы отдыхайте.

– Спокойной ночи, господин, – хором ответили слуги.

Вышел из кухни, поднялся по лестнице на второй этаж. Медленно, держась за перила. Ноги подкашивались, пришлось остановиться на середине, передохнуть. А ведь хреново быть стариком, уже и забыл, каково это… Хотя и в прежней жизни будучи совсем немолодым, взлетал по таким лестницам, а сейчас вот ползу как черепаха.

Добрался до кабинета, зашел внутрь, плотно закрыл дверь и прошел к столу. Зажег свечи в подсвечнике – электричества в доме, видать, нет, или экономят. Всё-таки люстры висят и даже выключатели есть, несмотря на общий антураж средневековья. Пламя заплясало, осветило комнату тусклым желтым светом.

Сел за стол, придвинул к себе стопку бумаг, и сразу приступил к сортировке. Письма от кредиторов в одну кучу, счета и квитанции в другую, договоры и контракты в третью. Работал методично, не спеша. Читал каждый документ внимательно, пытался понять суть.

По ходу дела начал прикидывать курс рубля, сравнивая цены на продукты, одежду, аренду. Картошка – две копейки за килограмм, хлеб по пять копеек за буханку. Аренда комнаты в приличном районе обойдется рублей десять в месяц. Зарплата рабочего около тридцати рублей тридцать, профессор получает рублей сто.

Значит, шестьдесят тысяч это… Прикинул в уме. Это годовая зарплата шестисот рабочих. Или пятидесяти профессоров. Да уж, и правда серьезная сумма, неудивительно, что старик сломался.

Такую сумму за всю жизнь не отдашь, если работать профессором. Даже дом продать не хватит. Дом в этом районе, с учетом состояния, потянет тысяч на двадцать, может чуть больше. Имение в провинции, если его привести в порядок, может еще тысяч десять принести. Итого тридцать тысяч, плюс-минус половина долга.

М-да. Действительно серьезная задача.

Но продавать не собираюсь. Дом нормальный, хоть и запущенный. Чуть подлатать, и цены не будет. Да и внучке где жить, если продам? В общаге студенческой? Нет уж.

Отложил бумаги в сторону, откинулся на спинку кресла. Потер лицо руками. Устал, но спать не хочется, надо еще кое-что проверить.

Встал, начал обыскивать кабинет. Методично, по-военному. Сначала стол – все ящики, каждое углубление. Потом шкафы – полки, задние стенки. Потом книжные стеллажи, переворачивал каждую книгу, проверял, нет ли тайников.

И по итогу всё-таки нашел кое-что интересное! В одной из книг, толстом томе по истории империи, была вырезана середина, а внутри лежала маленькая шкатулка. Пришлось немного поковыряться, но в итоге смог открыть и нашел внутри два золотых кольца с камнями, брошь и цепочку. Фамильные драгоценности, видать. Старик прятал на черный день.

Отложил шкатулку в сторону и продолжил поиски.

За портретом на стене нашел небольшой сейф, вмурованный в стену. Старый, с кодовым замком. Попытался вспомнить код по памяти старика, и ничего. Ладно, потом разберусь. Может, Петр Семенович знает.

А вот на нижней полке книжного шкафа, за рядом толстых фолиантов, нашел еще одну книгу-тайник, в котором обнаружил амулет. Странная штука, круглая, размером с ладонь. Металлический диск с выгравированными символами, а в центре красный камень, тусклый, будто потухший.

Повертел в руках. Воспоминания старика молчали, этот амулет он не помнил, или прятал так давно, что забыл. Или это вообще не его.

Отложил амулет рядом со шкатулкой, продолжил обыскивать.

И наконец, в самом нижнем ящике стола, под кучей старых квитанций, нашел папку. Толстая, перевязанная бечевкой. На обложке надпись: «Личное. Не трогать.»

Развязал бечевку, открыл папку. Внутри обнаружил листы бумаги, исписанные убористым почерком. Отчеты, письма, фотографии…

Частный сыщик. Некий Василий Крапов, бывший офицер городской стражи, ныне работает на себя. Старик нанял его полгода назад, сразу после убийства сына. Заплатил пять тысяч рублей авансом.

Сыщик работал три месяца. Собирал улики, опрашивал свидетелей, копался в документах. И доказал, что убийство не было случайным ограблением. Это заказ, профессиональная работа.

В папке были фотографии места преступления. Переулок, узкий, темный. Тела на мостовой, в лужах крови. Ножевые ранения – четыре удара в спину, быстро, точно, между ребрами, в сердце и легкие. Убийца явно знал, что делает.

Свидетели видели двух мужчин, которые выходили из переулка сразу после убийства. Высокие, крепкие, в темных плащах, но лиц не разглядели, было темно. Пошли в противоположную сторону, растворились в толпе.

Сыщик проверил всех, кому могло быть выгодно убийство. Враги дома Клинцовых, конкуренты, кредиторы, составил список подозреваемых.

На первом месте дом Вальтеров, на втором дом Патлатовых, на третьем некий барон Крестовский, старый враг семьи, с которым был давний конфликт из-за земель.

Но прямых доказательств не было. Только догадки, предположения, косвенные улики.

На последних страницах папки нашел письмо от сыщика, датированное месяц назад.

«Господин Клинцов, я почти завершил расследование. У меня есть информация о заказчике убийства. Я знаю, кто стоит за смертью вашего сына. Но эта информация стоит денег. Двадцать тысяч рублей. Я рисковал жизнью, собирая эти данные. Если согласны – переведите деньги на указанный счет. После получения оплаты я передам вам все материалы и назову имя заказчика.»

Дальше номер счета в банке, и все, больше никаких писем, никаких ответов.

Проверил документы по долгам. Так и есть, один из кредитов, взятый месяц назад, на двадцать тысяч рублей. В графе «назначение» написано: «Личные нужды.»

Старик перевел деньги сыщику… Или нет?

Если перевел, то где материалы, где имя заказчика? Почему ничего нет?

Если не перевел, то почему? Испугался, не поверил, или просто не успел?

Закрыл папку и отложил в сторону, ведь вопросов почему-то стало куда больше, чем ответов. А дырявая память работает так, как ей заблагорассудится, подкидывая кадры из жизни предшественника исключительно в самых неожиданных случаях.

Значит, так. Есть сыщик, который знает правду. Нужно его найти, поговорить. Узнать, что он там нашел, и если он действительно знает заказчика получить эту информацию любой ценой. А добывать информацию я умею, приобрел некоторый опыт еще в молодости.

Но сначала, разумеется, академия. Нужно сохранить работу, иначе внучку выгонят. Потом уже разобраться с долгами, найти способ заработать деньги или хотя бы выторговать отсрочку. Ну а уже потом, думаю, можно будет заняться расследованием.

Открыл глаза, посмотрел на часы на стене. Поздно уже, за окном темнота, только фонари на улицах мерцают тусклым светом.

Встал из-за стола, подошел к дивану у стены и плюхнулся на него даже не раздеваясь. Всё, тело ватное, мысли путаются, нужен здоровый сон.

Попытался расслабиться, но мысли никак не давали покоя.

Как-то само собой вспомнилось царство хаоса. Пламя, красное и злобное, жар, пробирающий до костей. Ощущение силы, которая течет по венам, разливается по телу, усиливает каждую мышцу. Там я был молод, силен, мог бежать хоть пятьдесят километров без остановки. Мог пробить стену кулаком, сражаться с монстрами и побеждать.

А здесь – старик, дряхлый, слабый, еле по лестнице поднимаюсь.

Хаос ведь это тоже магия, только другая. Она не строит дома, не лечит раны, не создает иллюзии. Она усиливает тело, делает сильнее, быстрее, выносливее. Грубая сила, но эффективная. В бою – самое то, именно это и требуется.

Но здесь хаос не уважают, здесь магия совершенно другая…

Попытался напрячь память старика, вытянуть хоть что-то про местную магию. Образы всплывали размытые, нечеткие, но кое-что всё же удалось ухватить.

Магия здесь требует полной, абсолютной концентрации. Нужно успокоить разум, убрать все лишние мысли, а потом чертить руками знаки. Символы, круги, сложные узоры. Каждый жест должен быть точным, каждая линия правильной. Ошибешься, и заклинание не сработает, или сработает не так.

Старик умел создавать простые заклинания. Пламя свечи, левитацию легких предметов, щит от физических ударов. Ничего серьезного или полезного в бою, всё-таки он был историком, а не боевым магом.

Но процесс я запомнил. Главное концентрация, правильные жесты и полное спокойствие, это действительно крайне важно, если верить памяти деда. Надо будет как-нибудь попробовать на досуге, ведь если у него получалось, то и я с этим точно справлюсь, пусть это и полная противоположность хаосу. Всё-таки хаос от ярких эмоций становился только сильнее и податливее, хотя там тоже есть некоторые нюансы и требуется недюжинный самоконтроль.

Интересно, а можно ли совместить? Использовать хаос для усиления тела, а местную магию для заклинаний?..

Хм. Надо будет попробовать, когда появится возможность.

Но сначала – выжить. Разобраться с академией, с долгами, с врагами. А там видно будет. Никто ведь не запретит пробовать это всё параллельно с решением проблем.

Перевернулся на бок, подложил руку под голову. Диван жесткий, неудобный, но терпимо. На войне спал на голой земле, в окопах, под дождем. По сравнению с тем – это роскошь.

Закрыл глаза. Мысли постепенно затихали, растворялись в темноте. Завтра будет трудный день, академия, студенты, коллеги. Лекции по истории магии, которую я толком не знаю.

Ладно, выкручусь как-нибудь. Бывало и хуже.