Текст книги "Боярская стража. Книга II (СИ)"

Автор книги: Алексей Котов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Сказанное Варварой вполне укладывалось в формирующуюся у меня в представлении картину, что атакует меня сама тьма, причем – в человеческом понимании, не вполне разумно. Чего только стоит тупой и бесхитростный прорыв темной скверны в Скобелеве. На языке у меня вертелся вопрос, почему именно я стал приоритетной целью и Варвара это почувствовала, но жестом попросила подождать, продолжая объяснения.

– Троица пришельцев своими знаниями и умениями помогли остановить распространение скверны. Во владении силы они были новичками, но по мере того, как их умения росли, рос и уровень потенциала силы – в какой-то момент выводя всех троих на невероятный уровень. Было две попытки уничтожить троицу – вместе и по отдельности. Закончилось это очень печально для тех, кто решился это сделать, некоторые старые династии даже перестали существовать.

Похоже, я – как представитель молодой правящей фамилии, даже знаю, какие именно династии перестали существовать: в исчезновении северных королевств, с объединением их в Скандинавскую унию, в учебниках истории было заметное количество недосказанности. Теперь я понимаю, почему.

– Да, – кивнула Варвара. – Некоторые страны оказались полностью в сумрачной зоне, где часто рождались дети с потенциалом силы, что привело к быстрому развитию и увеличения числа владеющих. И это способствовало тому, что пока большие державы были заняты переездом столиц в Тихоокеанский регион, очень многие поверили в себя, поверили в возможность забрать себе мировое господство. Но, несмотря на некоторые недоразумения, троица пришельцев всегда была настроена на сотрудничество в рамках человеческой цивилизации, зная кто выступает противником. Именно поэтому их сила стала основой Организации Тринити, став достоянием всех королевских и многих аристократических семей. То, что дворянские рода лучше учат своих отпрысков – лишь часть правды, которая состоит в том, что в королевских фамилиях и родах аристо просто есть сила старшей крови, подаренная троицей.

– А понятие «первая жена» произошло оттого, что…

– Да. По мере ползучего распространения скверны планета стояла на пороге глобальной катастрофы, в результате чего в общепринятый институт семьи были введены исключения, касающиеся только дворянских родов. Когда от количества владеющих силой зависела судьба нашей цивилизации… В общем, ты понимаешь, что если один мужчина и одна женщина за девять месяцев могут дать миру только одного владеющего, а вот девять женщин и один мужчина – уже девять, подобную возможность невозможно было игнорировать. Эта практика в полной мере коснулась поколения моих родителей, а вот в наше время, для нашего поколения она уже почти сошла на нет.

– Но? – слова про «первую жену» я не забывал.

– Но за редким исключением для гениальных носителей силы, под которые ты, после своего преображения, попадаешь.

Похоже, я понял почему так изменилось поведение Марии, которая в моем присутствии то и дело места себе не находила от смущения.

– Мария тоже попадает?

– Да, Мария тоже попадает.

– И ты ей об этом вчера сказала.

– Да.

– То есть… Мария рассматривается как одна из моих жен?

– Да.

– С какого момента?

– Всегда, с того самого момента как ты пересек границу России. Просто сейчас этот вариант стал одним из приоритетных. Еще тебе важно знать, что Александр Саргон представитель нашей, земной цивилизации. Он попал на Альбион через туманный монолит из начала двадцать первого века. Кайсара – глава старшего рода Римской Республики, прямой потомок Птоломеев. Юлия – представитель старшей фамилии Марсианской, или иначе называемой Русской империи. Она из рода ведущего свою историю от союза Клеопатры и Цезаря.

– Какой-какой империи?

– Я упоминала, что Антоний и Клеопатра были первыми, но в аномалиях монолитов оказывались представители самых разных времен и эпох. И да, речь конечно же не о нашем Марсе, а об одноименной планете звездной системы Гелиоса и Селены, дома Александрийской цивилизации. Долгая история, но в общем ты прав в своей догадке: раса вейл, биофермы, передовые научные и технологичные решения – это все последствия вмешательства в историю, последствия внедрения троицей известных им технологий.

– Туда, откуда они пришли, дорога есть?

– Насколько известно, нет. Технология портальных перемещений между мирами была утеряна вместе с бегством троицы с Альбиона.

– Если по прямой прилетят?

– Кто?

– Представители Александрийской цивилизации.

– Система Гелиоса не в нашей галактике. Если и прилетят – через пространство и время, то не в эту югу.

– Не в эту что?

– Не в нашу эпоху.

– Ясно.

Рассказ Варвары наконец-то внес для меня полную ясность в происходящее – через призму взора на прошлое и настоящее. Новые и чуждые этому времени концептуальные решения, а главное – кажущиеся слишком фривольными для начала века нравы, особенно среди высшего света, теперь не казались мне искажением реальности. Тем более, что двое из трех пришельцев – дети римской цивилизационной модели, а в нашей истории не было ничего из такого, чего не происходило бы в Древнем Риме. Так что здесь даже все более чем скромно пока – боюсь представить, что могло стать нормой в римской модели общества, просуществовавшей восемь тысяч лет без гибельного краха античности.

Я вдруг почувствовал неожиданное удовлетворение и спокойствие, закрыв для себя столь важные и подспудно беспокоящие меня вопросы несоответствия. Вопросов, конечно, появилось больше, чем ответов – по той же системе чужих миров буквально голова пухла, если задуматься. Но задумываться я не стал, это мне уже было неинтересно, потому что теперь на первый план вышли более насущные проблемы.

– Скажи, мы по-прежнему по плану будем участвовать в играх?

– Да.

Вот это неожиданно. Я почему-то уверенно предполагал, что услышу сейчас иной ответ.

– Почему?

– В Немейскую долину съедутся представители всех правящих императорских и королевских фамилий из Совета безопасности Тринити. Если в целом, это последний шанс предотвратить большую войну.

– Вот оно что, – кивнул я, глядя на юную герцогиню с вопросом во взгляде. Мол, ты же понимаешь, как это опасно.

– Это… очень сложная тема, – допила кофе Варвара, со звоном поставив кружку на блюдце. А ведь она волнуется, причем очень сильно – щеки алеют так же, как у Марии вчера.

Интересно, она-то почему волнуется? Откуда взялось такое смущение, учитывая события этой, да и прошлых ночей? Ведь даже утром после того, как мы впервые проснулись в одной постели втроем с Ариной, Варвара не смущалась подобным образом.

– Что еще я должен знать?

– Ты знаешь состав сопровождающего вас отряда кораблей? – издалека начала Варвара.

– Диана, Паллада и императорская яхта… забыл, как она?

– Левана.

– Так-так-так, подожди, – я вдруг начал догадываться, словно паззл складывался. – Левана – это тоже какое-то римское божество?

– Дева-покровительница детей. Этой яхтой пользовался великий князь Андрей, сейчас она переходит в распоряжении Марии.

– Среди владеющей силой аристократии существует культ римских богов?

– Не только римских.

– Это какая-то мода, или нечто большее?

– Это мода, которая за последние несколько лет переросла в нечто большее. Ты слышал теорию о том, что мысли материальны?

– Краем если только, – не сдержал я скептицизма в интонации.

– Это несостоятельная в общем теория, если говорить обо всем обществе. Но если мы ведем речь о владеющих силой? За более чем полвека ведьмы стали закрытой группой, внутри которой они фанатично преданы своей Владычице Юлии. Кроме того, отдельные Дома поклоняются девам Люции, Селене и Сильване. И с каждым годом, по мере того как ведьм в мире становилось все больше, постепенно все серьезнее становилась сила правящих родов и верховных жриц.

Я вдруг вспомнил Мари-Анну, которая даже не достигнув совершеннолетия с легкостью показывала просто невероятные возможности.

– Совсем недавно стало понятно, что вера рядовых ведьм не проходит бесследно, она аккумулируется в объекте поклонении словно стихийная сила в камнях-накопителях. Оказалось, что культ Владычицы дает могущество Юлии, а вера в нее возвращается рядовым ведьмам обратно дополнительной силой. В обстановке строжайшей секретности подобная практика в последние два года была опробована на некоторых школах магии. Эксперименты прямо показали, что вера прибавляет силы владеющим, повышая потолок возможностей всех участников культа божества.

– Ты уже выбрала себе богиню покровительницу?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я сама хочу стать богиней.

– Амбициозная задача, – осторожно произнес я, не зная даже как реагировать на сказанное.

– Рядом с тобой эта задача не кажется невыполнимой, – добавила Варвара, после чего у меня вновь чай носом пошел. Зато теперь стало понятно, что именно ее могло смущать так, как смущали Марию мысли о наших с ней перспективах.

– Пояснишь?

– Конечно. В ходе изучения вопроса стало понятно, что нельзя просто так взять и создать эфемерного бога. Нужна его осязаемая форма, земная реинкарнация. Говоря проще – точка опоры для аккумуляции и возврата силы. Именно так растет могущество Юлии и трех ее дочерей – Люции, Селены и Сильваны, именно так возвысились в своем могуществе Саргон и Кайсара. Владеющие силой верили в них, коллективно и бессознательно наделяя могуществом в самом начале новой истории.

– То есть как понимаю, вакантные места еще остались?

– Троица, а также девы леса, солнца и луны – это личности, ориентир для первых владеющих силой. Сейчас же, когда количество владеющих увеличилось, у нас в достатке известных всем богов римского, греческого и любых других, в том числе славянского пантеона, среди которого пока точно занято лишь место двух божеств первого круга.

– Ух ты. И кто же это?

– Первый – Зевс…

– Царь-батюшка⁈ – поразился я, вспомнив недавно виденную статую государя-императора в облике верховного божества.

– Именно.

– Второй?

– Аид.

– Подожди-подожди… Австрийский эрцгерцог? – догадался я.

– Именно, – кивнула Варвара.

Ясно теперь, откуда у тьмы ноги растут.

– И как же австрийский эрцгерцог вступил на эту темную дорожку?

– Особенности исторического развития. Александр Саргон – человек русской культуры. Кайсара и Юлия – римской, поэтому как ты понимаешь вся троица к племенам германской нации откровенно предвзята. Именно поэтому в ходе создания Организации Тринити, во время переселения Европы, было не допущено объединение германской нации вокруг Пруссии, ставшей по итогу частью Австро-Венгрии. Но и троица, и королевские фамилии остальных больших держав недооценили австрийцев, сначала сделавших своей опорой железные легионы, недополучив возможностей для развития через старшую кровь, а после обратившихся к скверне как к инструменту. В ходе чего они столкнулись с тьмой и начали использовать ее силу.

– Подожди, – поднял я руку, вспоминая черные глаза Анненберга. – Если австрийцы контролируют тьму, а тьма охотится на меня, и со всем этим знанием мы тем не менее едем в вотчину Австрийской империи на Олимпиаду?

– Нет совсем так. Эрцгерцог – не воплощение тьмы, он владеющий ее силой. В нынешней роли повелителя темного царства он как начальник тюрьмы, а не преступник. Как славянский Чернобог, ограждающий и охраняющий людей от тьмы, но сам ни тьмой, ни злом при этом не являющийся.

– А все эти нападения на меня, в том числе недавнее…

– Это есть процесс, который австрийцы сейчас пытаются взять под контроль. И это осознанная опасность, которую мы будем держать в уме, отправляясь в Немейскую долину.

Вопрос, стоит ли туда отправляться, как понимаю даже не стоял – ведь на кону не озвученная пока возможность стать богом и для меня.

– Где я буду соревноваться для того, чтобы…

– Где ты будешь не соревноваться, а сражаться, чтобы получить возможность стать богом. Мастер войны, на глазах всего мира в прямом эфире сметающий абсолютно все на своем пути стеной живого огня, чем не…

– Марс?

Варвара замолчала, стянула полотенце с рассыпавшихся по плечам мокрых волос. Аккуратно повесила его на спинку стула и обойдя стол, села ко мне на колени.

– Марс. Или Вулкан. Но лучше Арес – роль Весты или Афины нравится мне больше, чем Минервы. Впрочем, сохранение мифологического конструкта привычной модели пантеона в вопросе становления божественной сущности сильной роли не играет, поэтому у нас немалое количество вариантов… Хотя Афродита из меня получатся вряд ли.

– Ты так в этом уверена? – машинально заглянул я в ворот распахнувшегося халата.

– Я уверена только в том, что если ты от меня откажешься, я потеряю разум и стану или Фурией, или какой-нибудь Беллоной. Но это совсем не тот вариант возвышения, на который я рассчитываю.

Сказав это, Варвара отвернулась. Снова между нами выросла стена – она перекрыла нашу эмоциональную связь из-за боязни узнать правду. Взяв девушку за подбородок, я мягко повернул ее лицо к себе и аккуратно поцеловал в губы.

– Куда я без тебя в этом большом и незнакомом мире? Слушай, как понимаю у тебя же нет больше важных дел в ближайшие сутки?

– Ты же слышал, я все отменила.

– Может проверим теорию насчет твоих возможностей возвышения как Афродиты, например?

– Влад, это серьезный разговор.

– Так это и не шутка.

Глава 15

Под утро сквозь приятную негу полудремы почувствовал, как Варвара меня поцеловала и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Из-за продолжения самых разных следственных и иных действий мы еще находились в режиме добровольного заточения, так что я совершенно нагло продолжил спать. Ближе к обеду проснулся, выбрался перекусил, остаток дня провел на диване с книгой.

Вечером, незадолго до ужина, в дверь раздался негромкий стук. За порогом обнаружилась Маргарет, закутанная в серый плащ с низким капюшоном. Неожиданно – после нападения демонов я ее видел несколько раз, но или мельком, или находясь в компании, наедине мы с ней уже давным-давно не оставались.

Открыл дверь пошире, жестом пригласил заходить. Марго прошла по комнате, выверенным жестом повела плечами, сбрасывая плащ. Села на краешек дивана, сложив руки на коленях. Однако –на Марго оказалось алое атласное платье с высокими боковыми разрезами, открытыми плечами и глубоким декольте. Тот самый агрессивно-сексуальный наряд, в котором она однажды пришла меня соблазнять с бутылкой аффродизиака, сразу после того как мы приехали в Скобелев.

В ложбинке груди, как и тогда, огромный бриллиант, вот только сейчас он пульсирует в такт ударов сердца, заряженный огненной стихийной силой. И еще в отличие от прошлого раза Марго сейчас трезва, собрана и задумчива. Расставив ноги чуть в стороны, при этом сдвинув колени и оперевшись на них локтями, Маргарет некоторое время молча смотрела в пол, кусая губы.

– Влади, скажи… – подняла она наконец взгляд. – Я ведь просто хочу обычного женского счастья. Неужели это так много?

– Как минимум немало. Некоторым всей жизни не хватает, – не стал я деликатничать с ответом. Взрослая девочка уже, жизнь с разных сторон видела, не вижу смысла скруглять углы. Маргарет, правда, на мои слова внимания даже не обратила, говоря больше сама с собой.

– Я всего лишь хочу мужчину, чтобы он всегда был рядом, чтобы любил меня и воспитывал наших детей.

– Что мешает?

На вопрос Маргарет не ответила, сидела молча.

– Марго, у тебя есть камень, который русское правительство выкупит у тебя за сумму, которой тебе хватит отправиться в любую часть света, где ты обеспечишь и себя, и мужа, и своих будущих детей на пару поколений вперед.

– А сила? – подняла на меня поблескивающие слезами глаза Маргарет.

– Невозможно залезть на елку, не ободрав руки. В твоей ситуации нужно выбирать что-то одно – или сила и власть, или достаток и стремление к, как ты говоришь, обычному женскому счастьем.

– Нет! Нет! Нет, – шмыгнула носом Маргарет, справляясь с эмоциональной вспышкой. – Влади, ты не прав! Есть же вариант, который может мне подарить и силу, и семейное счастье! Есть же? Скажи…

Хм, а я думал, что наши отношения – совсем не про любовь. Ну, видимо, не туда смотрел, очень редко поднимая взгляд от верхних девяносто пяти.

– Марго, я тебе уже говорил, что мой брак – решение политическое. И если я сбегу с тобой куда-нибудь на Соломоновы острова, чтобы провести там всю оставшуюся жизнь в горе и в радости, жизнь эта будет очень недолгой. Ты же сама понимаешь, ты же умная девушка.

– Да. Умная, – кивнула Маргарет, вытирая со щеки так и катящиеся слезы. – А если я тебе скажу, что есть вариант, при котором мы с тобой сможем уехать далеко-далеко, забрав себе столько силы, что никто нас никогда не достанет?

Бретелька с плеча упала, атласная ткань держалась на груди каким-то чудом.

– Тогда я тебе скажу что ты ошибаешься, или что тебя кто-то обманул.

Маргарет резко поднялась, подошла к окну. Постояла немного, не оборачиваясь, посмотрела на водную гладь. Обернулась.

– Я п-пойду?

Бретелька, кстати, на место так и не вернулась. Стоит мне лишь намекнуть взглядом, как платье мягко скользнет на пол. Видел я уже, как она это делает.

– Иди.

– Карашо.

Когда девушка двинулась к выходу я уже понял, что сейчас последует. Потому что и плащ на диване остался, и сорванная с шеи цепочка на пол упала.

Маргарет не смогла справиться с амбициями и решила не довольствоваться малым, а попробовать забраться на самую вершину – поставив на кон абсолютно все. Так что, когда у самой двери она обернулась, зажав в руке полыхнувший огнем бриллиант, я совсем не удивился.

– Прости, – прошептала Маргарет со слезами, а потом слезы испарились, а глаза стали двумя заполненными живым пламенем провалами.

Все ведь хорошо у нее было. Поднялась с самого низа, стала любовницей сначала будущего короля, потом настоящего; но подгоняемая амбициями, на мне споткнулась – ну, не на мне, а на «его бывшем королевском высочестве», еще до того, как я его в теле сменил. И если бы не смена власти в стране, Маргарет ожидали серьезные проблемы. Вряд ли у нее получилось бы безболезненно пропетлять, интрижка с наследником при живом короле-любовнике наверняка вышла бы ей боком. Ничему тогда ее ситуация не научила.

Вот и сейчас она в желании подняться как можно выше вновь наткнулась на меня.

Да, Марго прекрасно знала, что чистый огонь мне не может навредить, значит придумала что-то особенное. Вот только она не знала о том, что мои глаза работают как отражение, так что едва я только почувствовал жар, как сама Маргарет вспыхнула ярким пламенем. Девушка мгновенно превратилась в похожий на статую серый силуэт, через краткий миг посыпавшийся вниз легким прахом. Отдельным ярким пятном в воздухе остался висеть бриллиант – откатом его полностью уничтожило, и он превратился в постепенно затухающий огонек.

Странная ситуация – вспышка и все, я один в комнате остался, только пепел рядом опадает. Сердце продолжало биться, я продолжал стоять на ногах, но что-то было не так. Слишком сильным был удар, слишком много энергии в меня влетело. Похоже, что я еще не до конца понимаю, что происходит, как человек в болевом шоке не сразу понимает всю тяжесть полученных повреждений.

Постепенно начал ощущать, что сознание словно утратило контакт с телом и вдруг почувствовал неприятную тянущую тяжесть пустоты внутри. Я вдруг оказался словно в центре огромного и необъятного ничего, в нескончаемой сфере пустоты. Чувство прошло, когда пришел откат вместе с волной жара – мгновенно потеряв сознание, я осел на пол.

По ощущениям, глаза открыл почти сразу, от удара головой.

Полежал немного, рассматривая рисунок напольного покрытия. Красно-оранжевая пелена перед взором понемногу спадала, буйство энергии стихало. Надо было вставать, начинать паниковать, еще что-то делать, не знаю. Оценивать повреждения, например.

Я же продолжал лежать и отстранённо думал о том, что Маргарет так стремилась к деньгам и власти, что решила сменить сторону. Причем сам я упустил ее амбициозность из вида, она ведь сама же – в первые дни нашего знакомства рассказывала, как маскировала ум и амбиции в попытках забраться все выше и выше. До какого-то времени мы с ней находились на одном пути, но как только я вырвался далеко вперед, улетев на самый олимп, она решила пойти другой дорогой. И я даже знаю, откуда у нее контакты и возможности – с Анненбергом же она встречалась еще в Скобелеве. Наверняка не только мне, но и ей персонально сделали предложение, от которого невозможно отказаться.

Мда, спрятанное прямо перед глазами не заметил. Хотя, учитывая, что перед глазами у меня постоянно было ее декольте, неудивительно, что не заметил – холодно подумал я.

Другое дело, что я не заметил – это понятно. Но этого не могла не заметить госбезопасность, явно ведь за Марго следили и вели ее, особенно после того, как она начала из обычного человека превращаться во владеющую силой.

Не могли ее не вести, не могли за ней не следить. Или могли?

Слишком много вопросов, и все не очень приятные.

Полежал еще немного, думая ни о чем и одновременно обо всем, попробовал пошевелиться. Тело задеревенело, словно сутки без движения – но нет, всего лишь пару минут, посмотрел я на часы. С кряхтением поднялся, кое-как доковылял до душа. Внутри по-прежнему словно парящая тяжесть, странное состояние.

Ничего не понимаю.

Раздеваться было долго и муторно, поэтому включил воду и долго стоял прямо в одежде под холодными струями, пока не закончился дневной лимит. Стало немного полегче – хотя непонятно отчего полегче. Жара не было, но в груди вместе с ударами сердца пульсировало неутолимое пламя, а пульс в ушах гремел словно колокол в тихое морозное утро. Раздевшись, сбросив прямо на пол тяжелую мокрую одежду, добрел до кровати и рухнул на покрывало, глядя в потолок. Это ж насколько сильным был удар, что меня даже с отражением так сильно приложило?

Приподнялся на подушках, ради эксперимента создал стихийный маячок – с большого пальца пламя чуть ли не на полметра вверх скакнуло. Ума нет, считай калека – почему-то без эмоций подумал я вдогонку совершенному действию. Мог бы на палубу хотя бы выйти, на свежем воздухе проверить – чувствую же, что пламенем меня просто распирает. Повезло, что каюту не спалил.

Лежа на спине, глядя в потолок и анализируя случившееся – используя все полученные за время учебы знания, начинал понемногу понимать произошедшее. Маргарет никак не могла причинить мне вред стихией огня; не могла она использовать и оружие, потому что я бы заподозрил что-то и пресек. Поэтому, скорее всего, ей дали формулу заклинания, чтобы энергия оказалась направлена не на мое физическое тело, а на эфирное, на мой энергетический каркас. Он у меня небольшой, и столь бурный выплеск должен был его или переломать, или вовсе уничтожить.

Да, удар из-за особенности моих глаз, не включенных в энергетический каркас, отразился. Вот только размер накопителя камня Маргарет был огромен и силы выплеснулось невероятное количество, как во время жертвоприношения наставника Вартенбергом. И очень похоже, что мое эфирное тело мое под таким напором от силы удара увеличилось, и похоже именно поэтому у меня такое плавающее в тяжелой пустоте состояние. Вопрос теперь, насколько увеличилось.

Так, ладно, надо на ужин идти, наверное. Или без ужина сегодня? Да, без ужина. Нет у меня аппетита, внутри все еще призрачный огонь бушует – призрачный потому, что я его чувствую, но при этом не ощущаю. Как если сунуть руку в огонь, не ощущая жара.

На полу, на том месте где вспыхнула Маргарет, осталась кучка пепла. Убрать бы нужно – обвязавшись полотенцем, я походил по комнате, осмотрелся в поисках щетки. В ушах шумит, в глазах черные точки, еще и открывая шкаф три раза мимо ручки промахивался. Искомого нигде не нашел и обойдя оставшийся от Маргарет пепел выглянул в коридор. Очень удачно оказалось, что неподалеку торопливо идет горничная со своей тележкой.

– Здравствуйте. У вас есть сметка?

Горничная отвела взгляд, не глядя на меня в полотенце, потом кивнула и куда-то убежала.

– Зачем тебе сметка?

Мария, надо же – неслышно подошла. Хотя у меня сейчас такое состояние, стадо мамонтов мимо будет красться, не замечу.

– Убрать нужно кое-что.

Горничная уже прибежала – отводя взгляд, протягивая мне совок и небольшую щетку. Поблагодарив, зашел в комнату. Увидел, что Мария стоит на пороге, похоже ко мне в гости шла. Приглашающим жестом показал проходить, а сам опустился на одно колено на пол. Мария обошла меня и села в кресло, наблюдая как я аккуратно собрал весь пепел, оставшийся от Маргарет.

Закончив, жестом показал Марии, что мне нужна минута, вышел на балкон. Подумал немного, вернулся в комнату – ну не дело пепел с совка стряхивать. Достал из бара пузатый коньячный бокал, ссыпал пепел в него, после этого снова вышел на балкон. Перевернул, посмотрел, как Маргарет улетела навсегда, подхваченная и развеянная ветром.

Вернулся в комнату, присел напротив Марии. Великая княжна в обычной повседневной одежде и потушенными глазами похожа на прилежную школьницу. Особенно сейчас, когда сидит, аккуратно сложив руки на коленях.

– Ты по делу, или просто проведать?

– По делу. И просто проведать, – пожала она плечами, не поднимая взгляд. – Может ты оденешься?

Ах да, я же полураздетый сижу в одном полотенце. Но меня сейчас как-то распирает, так что в одежде сейчас просто не выдержу. У меня словно паническая атака без паники, и недостаток кислорода при его избытке. Вообще не понимаю, что происходит – вроде меня колбасит как извергающийся вулкан, при этом я совершенно спокоен как замерзшее озеро Байкал.

– Слушай, не могу. Я чуть-чуть играл с энергетическими потоками и…

Я замялся, даже не зная, как объяснить случившееся.

– И?

– И проиграл, – пожал я плечами. – Кстати, ты умеешь диагностировать эфирное тело?

– Факультативно и без предельно точных значений.

– Да предельно точные и не нужны. Можешь глянуть, у меня все в порядке?

Кивнув, Мария подошла и села на одно колено рядом со мной. Смущенно отводя взгляд взяла за запястье, словно пульс щупая. Прикрыв глаза – так, что затрепетали ресницы, некоторое время слушала. Кивнула один раз, потом второй, потом вдруг равновесие потеряла, едва не упав. Я подхватил ее, а Мария отдернула руку и вскочила на ноги. Покачнувшись, посмотрела на меня ошалевшим взглядом.

– Это невероятно!

– Невероятно что?

– Нет, я, наверное, ошиблась. Нет-нет-нет, это невозможно.

Где-то когда-то я это уже слышал, причем не один раз.

– Невозможно что?

– У тебя отклик идет такой мощи, что я даже не знаю, это… это просто невозможно, я видимо где-то ошиблась.

– Объясни, пожалуйста, что именно невозможно.

– У тебя эфирное тело не превышало физическое. Сейчас… ты ведь не мог за пару месяцев увеличить его в тридцать-сорок раз! Не мог же, правда?

– Как тебе сказать…

– Это путь длиной в десятилетия, так просто не бывает!

– Ну вот так получилось, видимо переборщил немного. Слушай, у меня в ушах шумит и крутит так, как будто я катаюсь на карусели перепив крепкого чая и объевшись жирной пищей – только без тяжести в животе. Это как-то можно…

– Когда твой вестибулярный аппарат привыкнет к новым параметрам, это пройдет.

– Спасибо, успокоила.

– Можно я еще раз проверю?

– Нужно.

Вновь закрытые глаза, синхронизация с ритмом и снова потеря равновесия. В этот раз Мария говорить ничего не стала, просто отошла и упала в кресло, запустив руки в волосы.

Посидели в молчании несколько минут.

– Так ты по какому делу?

Мария, забыв про удивление, снова мило покраснела и потупилась.

– Я говорила с Варварой…

Девушка осеклась, набирая воздуха и на что-то явно решаясь. Поторапливать я не стал, молча ждал.

– Я говорила с Варварой. Она сказала, что у меня сейчас последний шанс вернуться в нормальную обычную жизнь.

– Правильно сказала, – пожал я плечами.

– Сказала, что, если я сейчас продолжу двигаться по выбранному пути, обратной дороги не будет. Говорит, что мне нужно будет стать совсем другим человеком, отринув привычную мораль.

– Тоже верно говорит.

– А я не верю.

– Ты могла бы отпилить хорошему человеку ногу?

– Я работала медсестрой в госпитале и понимаю, о чем ты говоришь. Да, чтобы диагностировать очаг проблемы или вылечить, доктор специально делает человеку больно. Но какое это имеет отношение к…

– Прямое. Ты ведь не со мной и не с Варварой сейчас споришь, а с реальностью. Читай Макиавелли, он уже все давным-давно написал. Если взять суть, то рецепт процветания и государственного благополучия всего один: старое доброе ультранасилие. Все остальное от лукавого.

– Я уверена, что всегда можно найти другой путь.

– Ага, и не один. Только все они ведут прямиком в ад. Где-то попадется добрый правитель, который как Николай или Наполеон к протестующим на площади пушки не выкатит, и…

– И что?

– И все. Не разгонишь недовольных залпом картечи, утопив протест в крови, здравствуй революция. Причем Николай – этот беспощадный тиран, всего несколько человек повесил, чем заложил под государство бомбу замедленного действия, еще и развел легион иностранных агентов по типу Герцена, прости Господи. Или посмотри на Францию – едва стали сверхдержавой и столкнулись с болезнью роста, сломались на первом серьезном внутреннем кризисе. Стоило Людовику проявить слабину, как здравствуй резня, интервенты и понимание постфактум «как хорошо мы плохо жили». Гильотину, кстати, кто придумал? Правильно, гуманисты.

Раньше я с Марией прямого обсуждения таких тем избегал, а сейчас такое странное состояние, что говорил прямо и открыто, вообще без тормозов. Мне сейчас было душно от мира, и мир ко мне симпатий тоже не испытывал – все по классике, так что юные грезы девушки я не щадил, от души наваливал.

– Считается, что политика – грязное дело. Неправильно считается, не та таблица измерений используется, надо пересчитать. Варвара правильно сказала, что тебе, если ты останешься на этом пути, нужно будет отринуть привычную мораль, да и вообще все понятия нормальности пересмотреть.

– Например?

– Вот, например, смотри: жизнь – это движение. А если у соседей больше нечего взять без большой войны и все острова давным-давно открыты, то без вызовов есть опасность застоя забронзовевшей элиты, готовую разложиться на плесень и на липовый мед. Как этого избежать? Вопрос с подвохом.

Пока Мария думала я вдруг понял, что шрам на щеке больше не болит. Неожиданно. Поднялся, дошел до зеркала. На месте, светится живым пламенем. Но не болит.

– И как этого избежать?

– Да самыми разными путями, среди которых нет ни одного хорошего, доброго, вечного. Никогда на важную государственную должность, если ты себе не враг, не должен попадать самый достойный. Вчера-сегодня он самый лучший генерал с поддержкой в войсках или любимый народом министр, а завтра уже решает, что правитель из него будет лучше, чем ты. Привет переворот, революция, война, разруха. Вот почему при дефиците безоговорочно лояльных кадров – а он всегда есть, сажают даже на ключевые места не достойных, а бесталанных родственников или полезных идиотов. И по итогу их деятельности тебе раз за разом с полным пониманием придется награждать непричастных и наказывать невиновных, например. Зато, другая сторона медали – всегда есть кого сместить, чтобы дать морковку власти новому человеку, создать то самое движение, не дающее элите забронзоветь. И главное в этой системе не дать слабину: троюродная сестричка, мы же с ней в детстве в уточек играли, как я ее – и в тюрьму? Или министр – он же меня на лошади учил кататься, как я вот так его – и на виселицу с конфискацией? Раз простила, два пожурила вместо того чтобы голову отрубить, и вот уже десяток безнаказанных идиотов начинают бесконтрольно самовоспроизводится, потому что берегов не чувствуют. Немного терпения, немного помощи извне и опять здрасте-приехали – война, разруха, голод, тлен. Кому-то одного Кромвеля хватило, чтобы понять логику событий, а кому-то трех революций недостаточно, давай четвертую заноси и еще пятую в подарок по акции получите.