Текст книги "Амулет колдуна"
Автор книги: Алексей Калинин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Глава 5
Мы произвели большой фурор, когда неожиданно появились на поляне, где остались наши друзья. Мельтешащие в воздухе эльфы выдохнули с таким облегчением, словно держали воздух до нашего прибытия. А когда из Пашкиного кармана выбрался изрядно помятый король, на поляне та-а-акое началось…
Эльфы с радостными криками сновали вверх и вниз, пришлось пригнуть голову, иначе просто смели бы и не заметили. Подданные старались обнять короля и его сына Мириэля, те же царственно уворачивались, но это плохо получалось, и в конечном итоге оказались в коконе из восторженных подданных. Получился своеобразный шар, похожий на дикий пчелиный рой.
Павел, не тратя времени, приступил к развязыванию пленников. Первым он развязал Татину, вынул кляп и сразу об этом пожалел.
– Почему вы так долго? Где шлялись? У меня все тело затекло, и нос нестерпимо чесался, а эти летающие палачи даже не прислушивались к моим желаниям! – просипела злющая Тана.
«Павел, засунь кляп обратно иначе она так и будет нудеть, пока не надоест! А мне она уже одолела своими феминистическими нападками!» – немного послушав её, я передал свои соображения Павлу, тот лишь грустно улыбнулся.
Ну и ладно, ну и не слушай – улягусь у кустов и обиженно изображу гордый мохнатый холмик.
– Ты молодец, Павел, что постарался так быстро вернуться за нами! – из мужской солидарности поддержал развязанный Крохм.
Татина хмыкнула в ответ на противоположное её мнению заявление и отправилась распутывать лошадей.
– Все равно Гарион настигнет вас, мерзкие людишки. И ты, король, так же сгинешь в неизвестности! – неподалеку от меня прошипел седой эльф и усвистал прочь с поляны.
Никто не обратил внимания на такую выходку, но мне показалась странным речь того, кто недавно хлопотал за освобождение короля. Я сообщил об этом Павлу, но тот ответил, что мне показалось, и посоветовал поменьше утомляться.
К этому времени радость эльфов поутихла, и король смог вырваться из кольца поздравляющих. Царственно простер руку по направлению к нам и торжественно заговорил:
– Гордые жители прекрасного леса, поумерьте свое выражение счастья и обратите внимание на людей. Нам предстоит решить, что с ними делать дальше. С одной стороны они спасли меня, с другой стороны именно из-за людского племени мы вынуждены доживать свой век в этом лесу, изгнанные и отвергнутые всеми. Каковы ваши предложения?
– Король, вообще-то мы торопимся, может, потом вернемся и договорим? – произнесла Татина, нашедшая цель для выпуска скопившейся злости. – Обещаю выслушать, понять и посочувствовать. А ты можешь приказать своим воробьям принести нам в качестве благодарности пищи на дорожку, и потом самолично пошлешь вдогонку воздушный поцелуй.
– Наглость этой девицы не знает меры, какое она имеет отношение к моему освобождению? – спросил опешивший король.
К нему сразу же подлетели несколько эльфов, в том числе и Мириэль и между ними завязался ожесточенный разговор, правда, на пониженных тонах. Но я-то всё равно все слышал. Эльфы поведали, как «попросили» Павла помочь им, а король в ответ рассказал, как он оказался в лесу. Выяснилось, что король летел по своим делам вместе с седым эльфом Нариэлем, являющимся советником и помощником. В полуденный зной на короля бессовестно накинулась жажда и он попросил у советника фляжку с водой. Советник с поклоном передал королю фляжку. Потом король почувствовал страшную усталость и уснул под раскидистым дубом, очнулся уже в клетке у братьев.
– Надо же, а к нам советник прилетел убитый горем, и сказал, что ты отправил его за обороненной пряжкой от ремня. А когда вернулся, то обнаружил большие следы. Он полетел по этим следам и принес нам весть о твоем пленении и потом сообщал о требованиях братьев, – озадаченно сказал Мириэль, остальные подтвердили его слова.
Когда все кинулись искать Нариэля, чтобы спросить у него о происшедшем, того воздушный след простыл. Я торжествующе посмотрел на Павла – не показалось же, он кивнул в ответ.
Жужжащая компания отлетела дальше, и я уже не мог их слышать. Мириэль то и дело показывал на нас, что-то упорно доказывал, размахивал руками и иногда подергивал левой ногой.
Возможно, нервное дрожание ноги дало ему дополнительную убедительность в этом обсуждении, поскольку лицо короля смягчилось и подобрело. Он жестом подозвал молодого эльфа и что-то сказал ему на заостренное ушко. Тот кивнул и упорхнул в заросли жимолости.
– В свете новых открывшихся фактов, – голосом мирского судьи начал король эльфов, – и так же то, что за людей поручился головой мой сын, я постановил даровать жизнь и даже помочь им в путешествии. Я послал к Брысю гонца, чтобы он остановил на время Гариона, и прошу вас дать кусок ткани, чтобы сбить мага со следа. Еще я дарую эльфийскую накидку, когда понадобится помощь эльфов, вы только подожгите ее, и мы сразу же придем на зов. Дети мои, принесите гостям припасов на дорогу.
– Король, а тебе ничего неизвестно о Кристане или Кирии? – Павел сумел вклиниться в монолог, отрывая от джинсовки потрепанный клок. – Вы же много где летаете, слышали что-нибудь о них?
– Нет, мы не интересуемся делами людей, нам до них нет совершенно никакого дела, – с пафосом произнес король. – Уходите, и желаю вам удачи в ваших делах.
Эльфы приносили в основном ягоды и сушеные грибы, один притащил сушеную божью коровку. От коровки мы великодушно отказались, чем неимоверно удивили эльфов.
– Спасибо и на этом, король, ну прощай! И до возможной встречи, Мириэль! – сказал Павел, упаковывая принесенную эльфами еду и одновременно наступая Татине на ногу, останавливая колкости, грозящие сорваться с языка.
Та ахнула и в ответ ткнула Павла локтем в бок. Закончив на этом обмен любезностями, они вспомнили про меня и гнома. Привязали Крохма к спине Павла, меня засунули в мешок (но не в тот, где скучало полтушки зайца, а туда, где спали эльфийские дары), и парочка вскочила в седла.
Король отвернулся от нас и поднялся с роем к верхушкам огромных деревьев. Мириэль и еще несколько эльфов махали до тех пор, пока мы не скрылись за деревьями.
«Павел, почему-то невысокие создания не особенно любят людей, может мне тоже присоединиться к ним, в оппозицию? А что – похоже, в этом мире так принято. Да и Татину я недолюбливаю!» – поделился я с Пашкой своими соображениями.
«Кешка, это же не моя вина, что люди так нагадить успели, да и Тана в душе хорошая… где-то глубоко внутри. У неё чуткое сердце, но оно спрятано от чужих глаз» – возразил Павел.
«Ага, и в прятках ей нет равных!» – съязвил я, и Татина не преминула подтвердить мои слова.
– Павел, ты расскажешь нам, как освобождал крылатого зануду? И почему так долго? Наверное, заговаривал зубы людоедам сказками о своем мире и роли главнокомандующего? – ехидным тоном проговорила она.
Уставший Павел почти без прикрас рассказал о нашей спасательной миссии, я всего пару раз поправил его, и напомнил о своем немаловажном участии, чтобы он не присвоил всю славу себе. Наши лошади неторопливо плелись по лесной тропинке. Мы слегка подкорректировали наш курс, чтобы не попасть на встречу с братьями и их неуравновешенной матерью.
– Значит на тебе и в самом деле амулет Корня, а я сперва сомневался, думал – таскаешь для красоты сверкающую побрякушку, – пробормотал Крохм, болтающийся как рюкзак.
– Ты тоже что-то знаешь о его свойствах? – заинтересовался Павел. – Так расскажи. Как говорил мой папа, длинная дорога становится короче за хорошей беседой. Вот я и думаю что лучше побеседовать с умным гномом…
– Так ты считаешь меня глупой? Так тебе не о чем со мной разговаривать? Так я тварь бессловесная? Так ты меня собакой назвал? Ну ничего, я уже плюнула тебе на штанину! – надулась Татина и обиженно отвернулась от нас.
– Тана, а тебя Зара точно ко мне в помощь послала? Судя по тому, как ты ведешь себя, она замыслила что-то нехорошее. Если хочешь что-нибудь сказать, то говори, пожалуйста. Но не язви, тебе это не идет, – наконец-то высказался Павел, я его даже похвалил за это.
Гном солидарно похлопал его по плечу, хотя и словил от Бегунка хвостом по носу.
– Все, я на вас обиделась, эгоисты лопоухие, болтайте о своих делишках, даже слова не скажу, – с этими словами Татина ударила пятками бессловесную лошадку и ускакала вперед.
Вот не понимаю я этих людских самочек, нервные они какие-то, непостоянные. То ли дело с моими кошечками – всегда можно угадать, когда можно подойти, а когда лучше и хвоста не показывать.
– Мне рассказывал отец про амулет великого колдуна, рука нашего народа тоже участвовала в его создании. Помнишь, как я смог спародировать тебя и Татину, это искусство возникнет и у тебя, когда повернешь коричневый луч. Но это побочный эффект, а главным является умение становиться невидимым. Серый же луч дарует тебе возможность видеть в темноте любой плотности, – перечислил Крохм.
Два раза нанесло холодом.
– Занудный гном, оцени – как у меня получается! – голосом Татины проговорил Павел, вернее воздух, к которому привязан гном. – Говори правду, иначе упаду на спину и начну кататься.
– Хорошо, что тебя не слышит наша язвительная подруга, сапоги у нее действительно тяжелые, – улыбнулся Крохм.
– Крохм, а ты не знаешь и как нам найти Кана? Может, и про Кристана с Кирией слышал? – спросил воздух голосом Павла.
Гном нахмурил лоб и долго что-то пытался вспомнить, даже на расстоянии ощущалось, как под черепной коробкой с треском сталкиваются и перекатываются тяжелые мысли. Наконец булыжники его мыслей выстроились в ряд, он твердо и уверенно ответил:
– Нет! Я не слышал ни про Кристана, ни про эту девушку, но могу помочь с поиском Кана, наши наблюдатели сообщали про этого отшельника. Вот когда выйдем из леса, то нашими подземными ходами я проведу вас по короткому пути, и окажетесь у него гораздо быстрее, чем, если скакать по земле. А про Гариона могу сказать, что он каким-то чудом смог нас найти и склонял к вступлению в его армию. Мы тогда послали его обратно на поверхность, и он очень разозлился, но драться в коридорах побоялся. Мы запросто могли бы его завалить толщей земли, и колдун предпочел ограничиться одними ругательствами.
Павел снова появился в седле Бегунка, довольный как черт, еще бы – такая способность становиться невидимым просто незаменима при списывании контрольных. Опять мечтательная дымка легла на лоб, опять он заскучал по родному краю.
Подскакавшая девушка вернула его мысли обратно на бренную землю.
– Ну что, мальчики, наобщались-наворковались? Хотите я вас обрадую? Впереди Вечный лес заканчивается и за ним виднеется небольшая деревенька, вот там мы и попросимся переночевать. Если у кого-то есть возражения, то пусть выскажет их сейчас или унесет с собой в могилу, – выпалила единым махом наша егоза и снова умчалась вперед. Только кусты черемухи колыхнулись белой пенкой цветов.
«Павел, а Татина дело говорит! Вдруг там молочка дадут и супцом угостят, а то от сухпайка желудок крутит», – поддержал ее слова ваш покорный слуга. Ну кто же знал, что это невинное желание обернется таким…
«Давай, Кешка, может, в этот раз мы проснемся в нормальном месте и не связанные», – ответил мне Павел.
Затем, обсудив предложение Татины с Крохмом, он пришпорил Бегунка. Ветви ускорили бег, несколько хлестнули по бокам коня в опасной близости от моего мешка.
Вскоре мы вырвались из густой зелени и очутились на обширном картофельном поле. Вдалеке на широкой равнине, раскинулась деревушка в десять дворов, так похожая на наши затерянные населенные пункты. Те же покосившиеся заборы, те же выцветшие черные стены домов, те же перекошенные сараи, подпертые бревнами. Следом за деревенькой бугрились лохматые спины холмов, а за ними, в сиреневой дымке наступающего вечера, пронзали небо острые пики гор.
В прошлом году мы ездили к Пашкиной бабушке в деревню, это время было раем для охотничьих инстинктов. Куча разнообразной живности веселила глаз, начиная от землероек и заканчивая крупным рогатым скотом. Из коров и коз выливалось настоящее молоко, а не тот порошковый суррогат, что Маргарита Павловна покупает в магазине. Вот и сейчас вид жилья навеял мне хорошие воспоминания, сразу захотелось на душистое сено, куда-нибудь в теплый амбар, к мышам.
На краю леса гарцевала, в ожидании нашего появления, лошадь Татины. Всадница же задумчиво смотрела на деревню, узкая ладонь изредка похлопывала по шее танцующую лошадку.
– Что остановилась, Тана? Я думал, что ты успела договориться с жителями об ужине, баньке и шикарных условиях для ночлега, да так чтобы они были нам благодарны до гроба, – слегка поддел Павел.
Ну да, с кем поведешься от того и наберешься.
– Меня смущает тот факт, что деревня находится всего в полудне пути от жилища людоедов, а там вон и корова ходит и люди снуют. Может, сперва кого-нибудь отправим разведать обстановку, а потом и сами подойдем? – произнесла Татина и направила лошадь обратно, под укрытие развесистых кустов.
– Павел, вот сейчас ты можешь испытать приобретенное умение. Только сперва отвяжи меня, а то гном, плывущий по воздуху, вызовет, по крайней мере, недоумение, – проговорил Крохм, ворочаясь за Пашкиной спиной и пытаясь взглянуть на деревню.
Павел развязал веревку и спустил его в высокую траву, только рыжая шапка торчит среди сиреневых кругляшков чертополоха.
«Да, Павел, это отличный шанс проверить, как действует амулет. На этот раз давай без меня, ведь у амулета поле охвата маленькое. Ты быстренько всё узнаешь, стыришь пару куриц и назад. А то после достопримечательной встречи с не очень доброй старушкой, я не очень доверяю незнакомцам в этом мире!» – с надеждой я донес до Пашки свои мысли.
Может и я смогу немного отдохнуть, пока кто-то другой работает.
– Хорошо, друзья, спрячьтесь пока, и не высовывайте носа из кустов до моего возвращения. Если не вернусь, то считайте меня коммунистом! – высказался напоследок Павел, затем повернул коричневый луч и пропал.
– Я не понял, а кем его считать? – спросил заинтересованный гном.
– Не знаю, вроде как выругался, вот вернется, тогда и спросишь. Куда это он пропал? Опять амулет? Как бы оно пригодилось мне на ночных вылазках, – проговорила Татина, отводя лошадей подальше от опушки.
Гном кивнул в ответ.
– Ты часто вылезала ночью? Как молодой девушке не страшно в такую темень прогуливаться в гордом одиночестве. Или ты всегда была в сопровождении? – для того чтобы не молчать, спросил её гном.
– Да, Крохм, вылезала частенько, но далеко не для прогулок, и редко одна. Сейчас не время об этом говорить, но как-нибудь потом я тебе обязательно расскажу, – сказала Татина и, улегшись на траву, закинула руки за голову, уставилась в проплывающие в далеком небе облака.
Гном тоже примостился неподалеку, думая о чем-то своем и засунув в рот стебель травинки. Вот же эгоисты! Пришлось напомнить им о своем существовании негромким мяуканьем, иначе так бы и не выпустили из мешка.
Обойдя местность в поисках приключений, я не нашел ничего интересного и вернулся к лежащим спутникам. Они не поменяли позы за время моего отсутствия, так же флегматично лежали и смотрели в темнеющую синюю даль. Последовав их примеру, я прилег на солнечном пятне, даже слегка задремал, разнеженный ласковым вечерним теплом и мягким ветерком.
Наглая пчела самым беспардонным образом вывела из неги. Насекомое село мне на нос и уставилось в упор своими фасетчатыми глазками. Меня заинтриговало то опускающееся, то поднимающееся жало. Однажды я имел опыт общения с представителями данного вида, и закончился он весьма плачевно. Теперь, учтя ошибки прошлого, я слегка подул на нее, надеясь шугануть и разойтись миром. Похоже у пчелы на этот счет совсем иное мнение, она отдвинулась от струи воздуха и приступила к психологической атаке. Видя, что я замер и наблюдаю за её телодвижениями, коварное создание прогулялось от кончика носа до переносицы, отчего чуть не окосел, и вернулось на ранее облюбованную позицию. Я боялся смахнуть пчелу лапой – все равно не успею, и она сделает черное дело, оставалось лишь следить за её перемещениями. Пчела же, наслаждаясь моей беспомощностью, подняла оттопыренное жало и резко его опустила. Я зажмурился в ожидании неминуемой боли, но её не последовало, пчела лишь обозначила удар.
Весь мир перестал существовать, только я и чудовище на носу. Мы смотрели друг другу в глаза, время остановилось, вот пчела снова подняла жало и вновь его неожиданно опустила. Опять сработал рефлекс и глаза сами закрылись, однако удара и на сей раз не последовало. В нашу психологическую игру влился посторонний звук, напоминающий стрекот небольшого вертолета. Мне подумалось в тот момент, что это прибыло подкрепление к моей мучительнице, словно её одной не хватало.
Потеряв полтора килограмма нервов, я решился рискнуть и сбить это зловредное существо, невзирая на возможные последствия. Очевидно, пчела поняла по глазам, что я собираюсь сделать, поскольку укоризненно покачала головой и с явным намерением подняла свое маленькое, но острое оружие. Я в очередной раз зажмурился и услышал глухой звук удара. «Все, теперь у меня будет огромный нос, как у кота из мультика!» – подумал я.
Открыл глаза, удивленный тем, что не почувствовал боли. Перед самым носом летал Мириэль, трепещали стрекозиные крылья и покачивалась дубинка, маленький рот открывал в улыбке мелкие зубы.
– Все, котик, квиты за прошлый удар, на сей раз я спас тебя от укуса! – дружески подмигнул эльф.
В этот момент я готов был расцеловать его, если бы умел это делать, а так просто мотнул головой в знак признательности. Эльф еще раз улыбнулся и подлетел к Татине.
– Ну что вы развалились? На вашем коте пчелы эксперименты ставят, а вы и в ус не дуете. Но я не поэтому здесь, у меня плохие новости – Гарион справился с Брысем. Тому-то ничего не будет, неделю полежит и отойдет, а вот вам разлеживаться некогда. Мое племя убрало ваши следы и создало новые, но этим Гариона надолго не обманешь, к тому же с ним предатель Нариэль. Увы, мы могли лишь бессильно кусать локти, не рискнув снова напасть – слишком мало эльфов осталось на земле. Где благородный рыцарь Павел? – закончил свою речь вопросом Мириэль.
– Привет, мотылек, а он вон в той деревне разведку проводит, вы как-то забыли про нее рассказать, а нам она показалась подозрительной! – сообщила Татина, так и не поднявшись с земли.
– Так это же деревня «неугодных»! Там трое псов-рыцарей в качестве охранников, Павел может им попасться! – встревожился Мириэль.
– Не беспокойся, эльф, сейчас Павел невидим, да и в жизни не особенно глуп, так что ждем его возвращения. Надеюсь, ему недолго осталось и скоро он присоединится к нам, а ты пока расскажи поподробнее об этой деревне, – сказал подошедший гном.
– А, он с амулетом – молодец какой! Да что рассказывать? Там содержатся не простые заключенные, а те, кто чем-то не угодил королю Стиму. Причем это бывшая элита, то есть те же звери, но проштрафившиеся, а охрана у них оттого немногочисленна, что знание о трех братьях удерживает лучше всякой проволоки и решеток. Головы пытавшихся сбежать насадили на колья, и выставили в качестве напоминания остальным. От братьев пока еще никто не уходил, – сообщил нам расстановку сил в деревне Мириэль.
– Эту элиту не жалко, они такое вытворяли на свободе, словно боролись за главный приз в соревнованиях по жестокости и изуверству. Но стемнело, а Павла все нет, я думаю, что самое время начинать беспокоиться, – соизволила приподняться на локте Татина.
– Подождите, а почему это горелой шерстью нанесло? Пойду, проверю, откуда идет этот запах! – принюхался гном и потопал в сторону опушки.
Наши лошади нервно переступали, раздували ноздри и подергивали ушами, так же как и я, они почувствовали запах горелого. Но это не обычный запах горелых тряпок и древесины, к нему примешивалась удушливая вонь подгоревшего мяса.
Через пять минут вместе с гномом вернулся Павел. Удрученное лицо перепачкано сажей. Молча подошел к Бегунку и, проверив сбрую, потуже подтянул подпругу. Конь фыркнул в ответ и вернулся к общипыванию сочной листвы.
– Здравствуй, Павел, а меня к вам отец послал, предупредить об опасности! – пропищал Мириель, глядя на мрачного Павла.
– Здравствуй, Мириэль, Крохм успел рассказать обо всем, спасибо за предупреждение, нам пора ехать. Крохм сказал, что здесь неподалеку есть вход в подземные катакомбы, давайте поспешим, – тихо произнес Павел и подозвал меня.
– Павел, а что там случилось в деревне, почему ты такой мрачный? – поинтересовалась Татина.
– Нам не нужно здесь больше находиться, едем быстрее, по пути все расскажу, – сказал Павел, уложив меня и привязывая гнома, – Мириэль, спасибо за помощь, передай нашу благодарность отцу. Скажи, что мы его помним, любим, чтим. Пусть всегда с собой носит воду и не доверяет это дело другим.
– Наперед он будет умнее. Этот предатель, Нариэль, вовсю порхает перед Гарионом. Даже зубы сводит от омерзения, – возмутился эльф.
Павел пожал плечами и ничего не ответил. Мириэль, видя, что Павел не в настроении общаться, изобразил в воздухе поклон и умчался вглубь леса. Мы выехали из леса, по широкой дуге, по картофельной ботве, обогнули полыхавшую деревню. Не слышно ни криков, ни стонов, полная тишина и утробное урчание жадного огня, пожирающего выцветшую пищу.
– Павел, так что же все-таки там случилось? Почему деревня горит? – спросила Татина у погруженного в раздумья носителя амулета.
– Когда я туда шел, мне на встречу попалась наша давняя знакомая – мать братьев. Ковыляя, она что-то там ворчала о положенной пенсии по случаю инвалидности кормильцев. Решил проследить, что она там делает. Пропустив ее мимо себя, я прошел в деревню, а старуха проковыляла в центральный дом. Проследовав за ней, я попал на общий ужин. Татина правильно подозревала эту деревню в ненормальности – там лишь одни мужчины. Но ненормальность выражалась не только в чисто мужской компании, – опередил Павел Татину. Та огорченно закрыла рот.
– Таких бандитских рож я не видел никогда, каждый из них украшал бы собой почетное место на стенде «Их ищет милиция». Как раз там впервые увидел ваших пресловутых псов-рыцарей, они выделялись лишь шлемами в форме собачьих голов, да доспехами, а так их невозможно отличить от остальных. Старуха подошла к одному из рыцарей, что-то прошептала и шмыгнула вон, по пути стибрив краюху хлеба. Другие не обратили на нее внимания и продолжали жрать – похоже она заходила в гости не первый раз, – Павел сделал паузу, чтобы откашляться от едкого дыма.
– Вот же мерзкая старуха! – не сдержался Крохм. Бегунок укоризненно оглянулся и хвост в очередной раз съездил по носу недорослика.
– Так вот, рыцарь, к которому она подошла, посмотрел на других и поднял брови, а те кивнули в ответ. Тогда первый поднялся и сказал: «Заключенные, нам сегодня принесли хорошую весть – у короля родился сын, поэтому он милостиво разрешил раскупорить заветную бочку вина, сберегаемую для особого случая. Перепел, принеси бочонок из нашего погребка! Сегодня вам даруется свобода!!! А со временем и возможное возвращение утраченных регалий!» Заключенные радостно загалдели, а один из рыцарей вышел из избы и вскоре вернулся с бочонком в руках.
– Так их всех освободили? – ахнула Татина, а Павел покачал головой.
– Освободили бы, но не так, как сказал охранник. Мужчины наполнили кружки и сомкнули их, за свободу от опостылевшей каторги и за мечту, что их снова приблизят ко двору, а там уж они себя покажут. Выпили все, кроме надзирателей, которые незаметно вылили содержимое кружек через плечо. Наполнить кружки второй раз никто не смог. Выпившие засыпали, их головы одна за другой ложились на стол и не поднимались. Трое рыцарей срезали с шей каждого из спящих какие-то мешочки. Затем они вышли, и на улице подожгли углы дома, а я пошел за ними. Перепел, цыкнув зубом, задумчиво произнес: «Приказ короля уничтожить всех мы выполнили. Обидно, что братья больше не смогут наводить страх на заключенных, к этим харям я привык. Эх, жаль, что столько картошки пропадет зазря. Но пора собираться на доклад к его величеству, интересно как он меня наградит за это?» – Павел понизил голос, вероятно, пародируя Перепела.
– Ни чего себе, – вымолвил гном и увернулся от летящего хвоста.
– Ага, вот и ничего себе. Другой резко остановился и возмущенно сказал: «А почему это ты будешь докладывать и ждать награды? Я тоже причастен к выполнению приказа и не меньше достоин поощрения!» Третий тоже вмешался в разговор: «Да вы двое рожей не вышли, а мне в самый раз предстать пред его сиятельные очи и все рассказать. На том и порешим, я вас потом элем угощу». Они заспорили, затем перешли на личности, взаимные обиды вспомнились, и в конце блеснули ножи. Я не стал дожидаться развязки и поспешил к вам, но на краю деревни не смог удержаться и оглянулся. Все трое лежали с торчащими ножами в груди. Я первый раз видел столько смертей за раз, и не в кино, а в реальной жизни. Не выдержал и вернулся, вытащил людей из горящего дома. Один из последних очнулся и уставился на меня бессмысленными глазами. За ним другие, глаза у всех пустые, как высохшие колодцы. Я не выдержал и убежал, – Павел негромко всхлипнул в конце истории.
– Вы, люди, всегда славились жестокостью и жадностью среди живущих в королевствах. А уж в уничтожении себе подобных – просто не имеете равных, – сказал Крохм.
– Не обобщай, гном, не все такие. Мы же отпустили тебя и помогли эльфам, я, конечно, не считаю себя святой, но в общее платье запихивать не смей! И у нас еще остались честные и благородные люди, только они вынуждены жить по общим правилам, чтобы не выделяться и не переселяться в такие вот деревеньки! Или переезжать на тот свет, возможно и с семьями! – возмутилась Татина.
Я не стал ничего добавлять, просто похлопал Павла по ноге лапой, такое потрясение не каждый день происходит.
«Все нормально, Кешка, но как же так? Разве так можно? Я не могу этого понять, ни за что, ни про что… И потом еще награду за это получать… Как же я сочувствую Татине, что ей приходится жить в таком мире!» – передал мысли бледный Павел.
«Павел, мы с тобой живем в таком же мире, люди нигде не меняются. Это даже по телеку показывают, я понимаю, что тебе некогда и улица важнее, но если бы иногда смотрел и видел, то вряд ли сейчас был так шокирован. К тому же не расстраивайся – все это они заслужили, как убийцы и изуверы!» – просветил я друга, но тот только хмыкнул в ответ.
– Павел, давай свернем к тому холму. Если мои подозрения подтвердятся, то мы окажемся в нашем мире и под землей домчимся до королевства за несколько часов! – крикнул Крохм.
Огонь разгорался, жадное пламя пожирало без разбора все, до чего дотягивалось. Черный дым поднимался в небо, унося с собой не менее черные души постояльцев и их надзирателей. На фоне огня выделялись столбы человеческих фигур. Недавние заключенные смотрели на нас бессмысленными взглядами. По шерсти пробежал мороз – более страшных рож я в жизни не видел, только в фильмах ужасов.
Мы подъехали к означенному холму. Ничем не примечательное возвышение, кроме усыпавших подножье кустов красной смородины. Павел быстро отвязал гнома и Крохм смело кинулся вглубь колючих ветвей, не опасаясь поцарапаться. Там он поколдовал с небольшим и неприметным кустиком, за что получил в качестве награды скрежет внутри холма, и обрадовано воскликнул:
– Да! Радуйтесь, друзья мои, механизм двери в порядке! Наконец-то я смогу увидеть своих родных и наподдать как следует Стохму.
– Открывай и не томи, а то вид горящей деревни навевает на меня такую тоску, что скоро мигрень вылезет на свет, а от нее так просто не избавишься! – не могла не прокомментировать его слова Татина.
Гном проигнорировал высказывание и занялся переплетением веточек куста. Оказалось, что веточки изготовлены из какого-то гибкого материала, вроде нашей проволоки. Внутри холма зашумело, и ещё раз послышался знакомый скрежет. Песчинки тонкими струйками потекли в глубокую щель, с каждой секундой она делалась все более и более широкой.
Створки дверей остановились, образовав достаточно широкий проход. Забавно видеть дыру в поросшем зеленью холме, словно отверстие, прогрызенное гигантской мышью в огромном куске сыра. Я невольно поежился, представив себе размеры этой мыши: с такой не поиграешь всласть, скорее наоборот – она загоняет бедного и несчастного кота.
– Прошу вас посетить одну из комнат моего обширного дома, и позвольте быть гидом в этой части увлекательного путешествия, – с поклоном сделал приглашающий жест улыбающийся Крохм.
– А там всегда так темно, как у негра… за пазухой? – невольно спросил Павел, заглядывая в уходящий вглубь темный тоннель.
– Нет, только когда наступает зима или лето, осень или весна, а все остальное время там светло и бабочки! – не удержалась от колкости наша язва.
– У гномов всегда на входе в тайнике спрятаны факелы. Татина не права, у нас бывает светло, правда, вместо бабочек у нас порхают мотыльки, – обиженно произнес гном.
– Ну, мы будем стоять и обсуждать особенности освещения в гномьих тоннелях или все же пройдем? Кстати, Крохм, а в твоих переходах достаточно места для прохода лошадей? Я не планирую оставлять свою резвушку сушиться на солнышке! – сообщила нам Татина.
– Не волнуйся, Тана, я проведу вас там, где пройдет человек с лошадью. Но если ты собираешься ехать верхом, то я посоветую тебе оставаться наверху. В одном же ты права, нам действительно пора идти! – сказал гном и достал из неприметной ниши, укрытой дерюжкой, три факела.
В подтверждение его слов в склон холма слева от нас ударила и метнулась назад голубая молния, заставив всех вздрогнуть, а испуганных коней подняться на дыбы. Опаленная трава занялась язычками огня. Когда же мы обернулись в поисках причины возникновения молнии, то на краю леса увидели маленькую фигурку в неизменном желтом балахоне. Фигурка спешила к нам с поднятыми руками, между ними шевелилась блестящая синяя ниточка.
– Быстрее в тоннель, там он не сможет нас достать! – воскликнул Крохм и подал пример к действию, деловито прошмыгнул в пещеру и завозился с какими-то корешками, торчащими из стены.
Мы не заставили себя долго упрашивать и двинули следом за ним, дополнительным стимулом послужила еще одна молния, ударившая на этот раз правее входа. Павел торопливо чиркнул зажигалкой и вскоре три факела рассеяли темноту каменного тоннеля, заставили тени причудливо гарцевать на неровных стенах.
«Павел, а он с каждым разом бьет все прицельнее, может, останешься на поверхности и еще раз испытаешь возможности амулета? Вдруг у него молния лопнет в руках, или он запнется и больно ударится головой о картофельный куст?» – спросил я у Пашки, пока он пытался справиться с испуганным Бегунком и завести его в холм.
