Текст книги "Начало"

Автор книги: Алексей Дьяченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

7 января 1987 года, среда

На дворе минус тридцать пять градусов. Всё белым-бело, настоящая русская зима. Деревья все снегом запорошены. Утром бежал на работу и отморозил себе кончик носа.

Толя приехал на работу к обеду, еле-еле оклемался после вчерашней пьянки. И сразу же налил Сане, тот выпил и повеселел. Ленка гадала мне на картах, так как сегодня Рождество. Но ничего нового не сказала. Гадалка должна удивлять. Играли в домино. Я в паре с Толей, Борис с Саней. Мы проиграли. На работу отнёс четыре книги, все читают мою литературу. Сам как ни старался найти что-нибудь и выучить, – никак не смог.

После работы поехал домой. У меня абонемент на январь в бассейн «Москва», но по такому морозу не до заплывов. Постоял на руках, поработал с голосом, как учил профессор Василенко. Полистал новую «Литературку», дельного мало в основном всё пустое.

Понравилась передача «Разговор журнала «Огонёк». Главным редактором этого издания стал Виталий Коротич. Он интересным, живым языком говорил о накопившихся проблемах. Хочет поднять у «Огонька» авторитет. В добрый час.

8 января 1987 года, четверг

Утром пришлось постоять на остановке в ожидании автобуса. Температура минус тридцать пять по Цельсию. Холодно не было, а нос отморозил. Пришёл на работу, посмотрелся в зеркало, а кончик носа белый.

На работе без изменений. Андреич напился с самого утра. Рассказывал похабные, матерные анекдоты и пел песню: «Где соловей в кустах поёт и соловьиху к сердцу жмёт. Где сову филин обнимает, обещает, знать обманет, – замуж не возьмёт. Где косой заяц ждёт лису. Она давно с бобром в лесу…».

Таисия Яковлевна начала было сплетничать, но я это безобразие пресёк. Тогда они вышли из мастерской вдвоём с Толей, и она стала нашёптывать сплетни ему одному. Кроме «свежих», видимо что-то крамольное рассказала про нас с Борисом. Потому что Толя смотрел на нас сумасшедшими глазами и чуть было не плакал. Славная женщина Таисия Яковлевна и все женщины у нас на работе славные, но вся жизнь у них состоит из одних только сплетен. Свелась только к этому.

Играли в домино. Мы в паре с Борисом, Толя с Андреичем. Две партии мы выиграли, четыре проиграли.

После работы занимался гимнастикой под музыку, читал Пушкина и смотрел по телевизору баскетбол.

Глава 3 Андреич о себе

9 января 1987 года, пятница

Я приехал на работу без пяти минут восемь. Андреич после смены уходил домой. Но перед тем, как уйти, он рассказал историю своей любви.

Как после войны познакомился с женой, как жили они с ней душа в душу. Как родила она ему двух сыновей, заболела и рано умерла.

Константин Андреевич целовал меня в голову и говорил, что любит нас с Борисом, как своих детей. И он не обманывал. Андреич воевал, прожил насыщенную событиями, интересную жизнь, но сумел сохранить в себе юношеский задор и такое светлое чувство, как любовь.

Валера Кулямин и Толя спорили насчёт заявления штангиста Власова. Толе не понравилось, что Власов безапелляционно заявил, что 180 кг, которые он в своё время выжимал из-за головы, сейчас никто не выжмет.

Саня с Толей опять напились. Саня стал кричать на Маринку Авдееву, упрекать, что часами сидит на телефоне, не даёт ему позвонить. А ему нужно обмен квартиры утрясти.

Я принёс на работу две книги. Лермонтов «Герой нашего времени» и стихи С. Есенина. Но так и не смог почитать. То с бумагой ходил, как курьер, то с Борисом меняли лампы в кабине лифта. То Галина купила торт и мы, навалившись всем коллективом ели его. Так и день прошёл незаметно, ничего полезного для себя не сделал.

Ехал на работу, в автобусе встретил Женю Смирнова, а возвращаясь, – Игоря Коробейникова. У них обоих сыновья. У Жени Смирнова – Денис, а у Игоря – Лёша. Мои ровесники «рожают» сыновей, а я и мыслить не желаю о женитьбе. Все мысли только о том, как бы прославиться и стать великим. Не сумасшествие ли это?

Вернувшись с работы, стал писать. Хорошо сегодня шла работа, не заметил, как исписал тринадцать страниц. Такое нечасто случается. Начал со сказки, а закончил монологами и диалогами. Голова распухла, хорошо, что завтра выходной, – отосплюсь.

10 января 1987 года, суббота

Разбудила мама. Сказала, что нельзя столько спать. Я встал и пошёл умываться. По телевизору шёл какой-то фильм с молодой Верой Глаголевой. Война, раненый боец, так и не понял, про что и о чём. Сразу после фильма – «Утренняя почта». Ведущие – Семён Фарада и Илья Олейников. Фарада задал вопрос: «Что делает утром мужчина?». Он сам же и ответил: «Одевается и идёт к себе домой». Замечательная была программа, много шуток и каламбуров. Сразу после «Утренней почты» начался фильм про индейцев студии «ДЭФА» с участием Гойко Митича, «Вождь Белое Перо». Позвонил Женька, сказал, что едет в ателье на Матвеевскую и заедет ко мне. Затем начался фильм «Коммунист» с Евгением Урбанским. Как хорош он в этой роли. Приехал Женька, стали смотреть эту ленту вместе. Далее началась «Кинопанорама», а после неё «Музыкальная мозаика». Целый день просидел я у телевизора. Женька примерил сшитые в Ателье джинсы. Они на нём хорошо сидят. Дал ему почитать последние «труды». Он отметил тенденцию. Сказал, что писать я стал лучше, но всё ещё слабовато. Это собственно, я и сам понимаю. Смотрели фотографии. Я отыскал две потерянные плёнки из Нового Афона, не распечатанные нами. Смотрели фильм «Девчата» в двадцать один сорок. В том месте, где Илья приходит к Тосе с золотыми часами я занервничал. Появилось ощущение, что роль мою отбирают. В студии ставили эту сцену, я играл Илью.

Перед сном написал два стиха. Через силу почитал Леонида Андреева. Женька ночевал у меня.

11 января 1987 года, воскресенье

Первым встал Женька, он уселся за чтение книги, которую вчера не дочитал. Я ещё поспал, а встав, взял в руки рабочую тетрадь и прочитал ему вчерашние свои стихи. Даже не стихи, а рифмованные строки. Стихами их назвать нельзя. Женька не сказал ни слова. Я и без него знаю, что это всё не то. Но просятся на бумагу, что я могу поделать.

Застали самый конец «Утренней почты», которую вёл Юрий Николаев, бессменный ведущий. После «Утренней почты» показывали мультфильм «Снежная королева», а за ним фильм из «Госфильмофонда» «Марионетки» Якова Протазанова. Смотрел эту ленту впервые. Замечательный фильм! Слегка наивный, в чём-то печальный, в чём-то смешной.

Женька настроил мне гитару, он так и не послушал купленные мной пластинки «Юнона и Авось». Ну да ладно, в другой раз. Достали бутылку шампанского и распили её на троих: я, отец и Женька. Хорошо пошло шампанское. Отец стал вспоминать прежние времена, молодость. Он хороший рассказчик, – заслушаешься.

С сегодняшнего дня по второй программе пустили программу «Время» с сурдопереводом. Это можно только приветствовать.

12 января 1987 года, понедельник

Электропоезд шёл еле-еле, с ежеминутными остановками. Да ещё по дороге на работу я попал в туман, образовавшийся из-за разрыва трубы с горячей водой. Температура-то на дворе минус тридцать пять. Можно сказать, с приключениями добирался до своего «рабочего дома», до мастерской.

На работе опять сабантуй. Андреич напился с Колей и после нападок на Саню, стал нам рассказывать свою биографию. Стал демонстрировать пробитое пулями тело. На работу я привёз две книги, стихи Лермонтова и Блока, но ни одну в руки так и не взял. Трясина, болото затягивающее всё сильнее, – вот что из себя представляет моя работа. Надо приложить все силы, чтобы вырваться, оторваться от всего этого.

После работы встретился с Женькой на «Арбатской». Он уже купил два билета на американский фильм «Человек с другой планеты», что-то в этом роде. Героиня там курит и пьёт весь фильм. После фильма, приехав домой, я узнал, что маме на работе было плохо, сестра привезла её домой на машине скорой помощи. Маме к моему приходу стало лучше. Врачи сказали, что во всём виновато повышенное давление. Я поел и пошёл к себе в комнату читать книгу. Решил дочитать «В августе 44-го» Богомолова. Не получилось.

Позвонил Женька и сказал, что идёт интересный спектакль. Я включил телевизор. На экране Вельяминов и Болтнев обсуждали острые углы нашей действительности. Шёл спектакль «Два взгляда из одного окна». Хорошая, интересная работа. После просмотра я сел за «Первую любовь» Богомолова. Работа над ней вытянула из меня последние силы. Я этот рассказ то люблю, то ненавижу. Искусство требует жертв!

13 января 1987 года, вторник

Старый Новый год! Мороз ослаб и прекратил дуть сильный ветер. Сегодня я не прятал лицо в меховой воротник, и появилась возможность смотреть не только себе под ноги, но и по сторонам.

Андреич вчера на почве пьянства поссорился с Толей и сегодня убежал с работы пораньше. Пришёл на дежурство Валерка Кулямин. Позавтракав, мы с Борькой сразу же ушли на машины. Тем временем, отправив нас с глаз долой Толя, Коля и Саня допили оставшийся в канистре спирт, отмечая тем самым Старый Новый год. Напились сильно и потеряли контроль. Стали ругаться и спорить, мы все оказались втянуты в эту вакханалию. Зашёл спор далеко и коснулся кораблекрушения в Новороссийске. Мы негодовали, что до сих пор не наказаны и даже не выявлены виновники случившегося. А Толя, мотивируя свою позицию тем, что мёртвых уже не воскресить, предлагал всех виновников аварии простить.

Он себя поставил на место капитана сухогруза «Пётр Васёв», протаранившего пассажирский лайнер «Адмирал Нахимов», на котором было тысяча двести тридцать четыре человека. А мы-то видим себя плавающими в холодной воде, вместе с тонущими людьми, четыреста двадцать три из которых погибло. Короче, с пьяным начальником спорить бесполезно, тем более, что он даже трезвым почти никогда не бывает искренним. Пили всем коллективом чай и ели торт, который купила Галька в магазине. Она принесла картишки с фотографиями голых мужиков. Повёрнута Галина на сексуальной почве. Хотя, что она? Все работающие у нас женщины, включая старух, обделены мужской лаской.

Как-то раз обнял одновременно Зинаиду Ивановну и Анастасию Ивановну, сидевших по обе стороны от меня и в шутку сказал: «Девочки мои, идите ко мне под крылышко». Они прижались ко мне с таким трепетом, что мне потом стыдно было за своё безобразное поведение. Саня, глядя на нас, хохотал.

После работы встретились с Женькой и поехали в кинотеатр «Новороссийск» на фильм «Потерпевшие претензий не имеют». Смотрел по телевизору «Карнавальную ночь». Все актёры в фильме улыбаются, все жизнерадостные, как и в фильмах Голливуда того времени. Написал стихотворение-шутку «Автопортрет», буду читать на экзамене приёмной комиссии. Да и другие свои работы надо будет подготовить.

14 января 1987 года, среда

Погода мягкая, снег, лёгкий ветерок. Поддавшись комфортному настроению, я решил поехать на работу на девяносто первом автобусе. И сразу же об этом пожалел. В автобус на конечной остановке «Улица Артамонова» набилось столько желающих уехать, что ни вздохнуть, ни выдохнуть. На работу опоздал, но никто не сказал ни слова. Весь день смеялись и шутили. Женщины достали карты и стали гадать на свою судьбу. А что гадать, у них всё на лице написано. Сегодня день трезвости. Спирта нет, весь выпили. Вот и ходят понурые. Галька Алтухова принесла первый том сочинений Александра Блока, но не идёт он у меня. Не понимаю я его стихи, душа не принимает его поэзии. Люблю Пушкина, Лермонтова, Есенина, Маяковского. Быть может, с годами понравится и Александр Блок.

Отработав, поехал на встречу с Женькой. С ним «махнули» в кинотеатр «Звёздный» и купили билеты сразу на два сеанса. Первый фильм – испанский, «Люблю я цирк», что-то в этом духе. Про сестёр-близняшек. Всё экранное время одна из них пела песни, под которые я с наслаждением спал. А вторая картина – Ленинградской киностудии «Сошедшие с небес», по повести Алексея Каплера «Двое из двадцати миллионов». В главных ролях Абдулов и Глаголева. Перед фильмами подкрепились в буфете и смотрели видеомагнитофон, установленный в фойе.

15 января 1987 года, четверг

С утра было зябко. На работу приехал без продуктов, осталось со вчерашнего дня. Позавтракали Борькиными блинами с творогом и за обедом съели на двоих Борькин суп. Утром Галька Алтухова попросила ключ от грузового лифта у Шишкиной, а та ей отказала. Стали ругаться. Галька взяла наш единственный ключ. Пришлось вмешаться. Я предложил забрать у них все ключи и оставить один на всех, положенный по инструкции. Только после этого успокоились.

Учить прозу не получилось, читать Блока не смог. Ели сразу два торта, «проставлялась» Татьяна Григорьевна за повышение оклада. Чекуров принёс из дома два порнографических журнала. Сначала их показал начальству, Толе и Коле, а потом уже нам: мне, Борису и Сане. Журналы красивые. Но через несколько снимков начинает воротить. А в юношеские годы нравились подобные художества. Помню, за размытую чёрно-белую фотографию, на которой невозможно было понять, кто нагишом стоит у окна, мужчина или женщина, я выменял у сверстника пластиковую трубку для подводного плавания, книгу фантастики и полтора рубля денег.

После работы поехал домой, прилёг на диван и уснул как убитый. Проспал часа два. Поужинав, читал «Литературную газету». Понравилась статья о кинопроизводстве и о частном предпринимательстве. Первые советские кооператоры, в количестве пяти человек, хотят на «Кропоткинской» открыть кооперативное кафе. И газеты о них пишут, как о космонавтах и государство им помогает, а Минфин, если верить автору статьи, занимается саботажем.

16 января 1987 года, пятница

Не заметил, как быстро пролетела неделя. Так я снова останусь на бобах, и без института, и без знаний. С утра, позавтракав, сели играть в домино. Играл я в паре с Борисом и первую партию мы выиграли, а две последующие проиграли. Уступили свои места на кожаном диване Сане и Коле, а сами отправились в магазин. Борис поставил восемьсот пятьдесят грамм настойки и торт «Прага» за своё повышение оклада до 180-ти рублей. Настойку пили после обеда впятером. Коля пить не стал. Он был пойман женой, звонил ей с работы два раза вместо положенного одного, она определила, что он напился и дома был скандал. Так что сегодня он не поддержал компанию. Что-то и я зачастил с выпивками, – надо прекращать. Выпили, и Саня стал рассказывать, как он мёрз, подрабатывая дворником в тридцати градусный мороз и уверял, что Чекуров на его месте давно бы уже скончался.

Не успели мы съесть торт, как нас попросили сходить на Лабораторный корпус и включить лифты. После финских, наши отечественные машины выглядят примитивными. Не успели их включить, как сломались шахтные двери. Мне захотелось курить. Я попросил у Коли сигарету. Выкурил одну, потом другую и стало легче. Состояние было такое, что сигареты выступили в роли лекарства.

Вернулись с Лабораторного в шестнадцать часов, доели торт и разошлись по домам. Я поехал в «Художественный», хотел посмотреть фильм «Чужая белая и рябой» в третий раз, но не получилось. Дома по телевизору смотрел киноленту «Парень из нашего города» и плакал, как дитя. Прочитал статью Сергея Бондарчука, в которой он делился с читателями новостью. Известный в Голливуде продюсер приглашает его для съёмок фильма «Преступление и наказание». Я Бондарчука в этом только приветствую.

17 января 1987 года, суббота

Хотел подняться в девять часов, посмотреть «Утреннюю почту», но проспал. Встал, позавтракал и стал учить стихотворение А.С.Пушкина «Я вас любил». Играл на гитаре, пел. Затем написал пьесу. Для первого раза получилась не совсем плохая. Конечно, без особенной смысловой нагрузки. Но несмотря на это, для меня это шаг вперёд. После пьесы написал ещё рассказ о влюблённых. В общей сложности исписал сегодня двенадцать страниц.

Смотрел по телевизору «Музыкальный ринг» показывали рок-группу или ансамбль, как уж их там называют, о котором давно уже слышал – «Аквариум». Певец и автор песен Борис Борисович Гребенщиков. Пусть рвут меня на части, убивают, не могу понять и принять его песни.

Смотрел повторение «КВН—86». Одесские ребята – студенты ОГУ, показывали хорошие вещи.

18 января 1987 года, воскресенье

Встал поздно, в двенадцать часов. Позавтракал, оделся и поехал в кинотеатр «Художественный», на фильм «Чужая белая и рябой». На сеанс не попал, выстроилась огромная очередь.

Позвонил из телефона-автомата Женьке, договорились, что буду ждать его на «Курской» в центре зала. От «Художественного» пошёл через Старый Арбат к метро «Смоленская». На Арбате поговорил с актёром, наряженным в Деда Мороза. Он стоял там лишь для того, чтобы прохожие могли бесплатно сняться с ним на память. Я его спросил: «А можно со снегурочкой?». Он улыбнулся и ответил: «Можно, но её пока нет».

Встретившись с Женькой, пошли в кинотеатр «Новороссийск». Билеты проданы. Поехали в «Россию», та же самая история. Купили билеты лишь в «Ударнике» на «Бориса Годунова». По моей просьбе пошли на фильм второй раз. До сеанса решили перекусить. Но это в воскресный день не просто. Объехали четыре знакомых пункта общественного питания и все закрыты. Спасла пельменная у клуба ЗВИ.

Приехали в «Ударник», в автоматы поиграть не получилось – не подступиться. Пришлось фланировать по просторному фойе и разглядывать картины, развешенные по стенам. Картины эти висят уже целый год. Особенно мне не по душе изображение жены художника в обнажённом виде – старческое, обрюзгшее тело. Неужели необходимо рисовать жену непременно в голом виде? Вижу всё это не в первый раз и не только у этого художника, но и у других. Прямо какая-то тенденция.

Глава 4 Привет от Тани

19 января 1987 года, понедельник

На работу приехал с опозданием. Хорошо, что начальства не было. Переоделся в рабочую одежду, достал из своего шкафчика камеру от футбольного мяча и принялся разрабатывать дыхание. Пришёл Борис и мы пошли с ним к Марье Степановне в дистилляторную, где из титана наливаем в чайник кипяток. Вернувшись в мастерскую, позавтракали.

Пришли Толя, Коля, Саня и Валера Чекуров. Взяв инструмент, все они, кроме Сани, отправились на Лабораторный корпус. Мы с Борькой – в магазин. Он купил отвёртку для дома, а я пачку «Беломора» и коробок спичек. Пообедав, мы с Саней закурили. Я не знаю, что со мной происходит, что случилось, но я одну за другой выкурил подряд три «беломорины». У Сани после сигареты заболело сердце, он стал убеждать меня во вреде курения. Говорил, что особенно опасны сигареты из купленной мною пачки. Я с ним соглашался, но перед уходом выкурил ещё две сигареты.

Наши женщины, делать им нечего, собрались ехать к гадалке, что живёт у нас на Козловке. Я их не стал разуверять. Им хоть кол на голове теши. Пусть везут ей свои деньги.

После неудачной попытки позаниматься в клубе, я приехал домой и стал учить стихи М. Ю. Лермонтова: «Белеет парус одинокий», «Нищий». Повторил «Я вас любил» А. С. Пушкина. Затем принялся за чтение поэм Лермонтова: «Мцыри», «Исповедь», «Беглец», «Песня о купце Калашникове». Я не знал, что это Лермонтов написал про купца Калашникова. В школе мимо всего этого прошёл с помощью учителя литературы. Был уверен, что кулачные бойцы оба погибли в драке, а тут купцу голову на плахе рубят. Поэмы понравились.

20 января 1987 года, вторник

С утра не успев позавтракать, пошли с Борисом за сеткой-рабицей на новый объект. На обратном пути купили сахар, вернувшись, пили чай. После чепития нас снова погнали на Лабораторный, включить лифт для перевозки газовых баллонов. Включить-то мы включили, посадили рабочих в кабину, а машина возьми, да сломайся. Люди так и сидели, бедные, в лифте без малого полчаса. Я совсем сник, глядя на принятые нами устаревшие лет десять назад отечественные лифты.

Пришли Коля и Толя, стали вызволять застрявших рабочих. Меня отпустили в магазин, купить продуктов.

После работы поехал домой. Пробовал учить стихи, материал не поддавался. Отправился в парикмахерскую стричься.

В зале работали два мастера. Злая и добрая. Я пропустил подполковника, чтобы не попасть к злой. Но от судьбы не уйдёшь. Добрая, как оказалось, работала с одиннадцати часов, и её рабочий день закончился. Моя голова, в прямом смысле слова, оказалась в недобрых руках. Злая и неумелая парикмахерша обкорнала меня так, что родная мать не узнает. А ещё называется мастером. Впрочем, в моей трудовой книжке тоже написано, что я мастер. Как говорится – квиты.

Вернувшись домой, позвонил Анне, она поинтересовалась, что случилось, почему я ей так долго не звонил. Пригласила к себе домой в четверг.

Читал Есенина. Стихи, которые раньше знал, открылись сегодня по-новому. Может быть, буду читать их на экзамене. Они мне близки.