Текст книги "Начало"

Автор книги: Алексей Дьяченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

22 декабря 1986 года, понедельник

На работе долго завтракали. После чего Борька стал заниматься тяжёлой атлетикой, тягая гирю 32 кг, а я принялся надувать воздушные шары, которые взял с собой.

После работы поехал на «Добрынинскую» встречать Женьку. Он купил билеты в «Художественный» на фильм «Воспоминание о Владимире Семёновиче Высоцком» на двадцать один сорок. До фильма решили съездить ко мне поужинать.

В это время мастер, приведённый отцом с работы, ремонтировал телевизор. Я позвонил в ателье, спросил насчёт готовности своих джинсовых брюк. К сегодняшнему дню они обещали их сшить. Увы, ателье стало тем самым, что высмеивают в сатирическом журнале «Крокодил». Брюки мои не готовы.

Пока мы сидели дома, звонила моя первая любовь Оля Добрынина. Под предлогом узнать, как я сдал экзамены, предложила встретиться. Этого мне только не хватало. Я попросил её позвонить мне завтра вечером.

Поехали в «Художественный», посмотрели фильм «Воспоминание о Владимире Семёновиче Высоцком». После просмотра заболело сердце. Это не воспоминание, а какой-то ералаш. Настроение после картины было гадостное. Вернулся домой в двенадцать ночи и, чтобы как-то успокоиться, позвонил Юле Силаевой. И только после этого взглянул на время. Она подошла к телефону сонная, отругала меня и попросила позвонить в другой раз.

Я сам во всём виноват, но на Юлю обиделся, из-за того, что не захотела выслушать, разделить мою боль. Собственно, оказался в положении Добрыниной, звонившей мне днём.

23 декабря 1986 года, вторник

Встал рано и на работе был ровно в восемь часов. Никого в мастерской ещё не было. Рабочий день, как по написанному сценарию – завтрак, прогулка в универмаг и обед.

Повторил с Борькой монолог Гамлета: «Быть или не быть?» и «Первую любовь» Богомолова. Настроение было неважное. Предложил Борьке купить по бутылочке пива, но потом отказался от этой затеи. Коля и Андреич тоже стали бы просить пива, а проносить на работу такое количество спиртного небезопасно.

Помогали Сане менять трос в гараже. Целый час промучились, но так ничего и не сделали, оставили всё до завтра. Играли в домино. Я в паре с Андреичем, Борька в паре с Саней. Счёт 1: 1, а третью партию так и не доиграли.

С работы я поехал в ателье, получил свои брюки из джинсовой ткани. Сшили хорошо, как я и просил – широкие с просторными карманами. Дома надел их и стал разнашивать – выгляжу в них непривычно.

Написал рассказ. Оля Добрынина не позвонила. Звонила Таня, она вся в делах. Вокруг неё комсомольцы – бесполые существа. Сказала, что в институт Культуры её берут на работу, да она туда не идёт. Позвонил Юле, поинтересовался, какие ей нужны продукты. Она обиделась: «Что я совсем маленькая, что ты меня кормить собрался». Храбрится, а есть наверняка ей нечего. Обязательно к ней съезжу или в четверг или в пятницу.

24 декабря 1986 года, среда

Сегодня распределяли годовые премии – шестьдесят рублей на четырнадцать человек. Смех, сквозь слёзы. Учили с Борисом отрывки. Гамлетовское «Быть или не быть?» в сносном виде. А Богомолов «Первая любовь» идёт туго.

В обеденный перерыв ездили в мебельный магазин. Хочу купить себе шкаф с антресолью. Видели как раз такой, какой мне нужен, стоит сто восемьдесят семь рублей.

После работы встретились с Женькой и пошли в кинотеатр «Ударник» на фильм «Солярис». Но сеанс отменили в связи с порчей плёнки. Неудачей закончилась попытка купить абонемент в бассейн «Москва» на январь месяц.

За ужином смотрел документальный фильм об американском кино, проникшем на экраны Франции, Италии и других стран Западной Европы и мнения известных режиссёров, актёров, писателей и даже певцов об этом безобразном явлении.

Позвонил сегодня Оле Добрыниной, её отец передал трубку дочке и мы с ней коротко поговорили. Разговор мне не понравился. Я наверно не буду больше поддерживать с ней контакты.

Звонил Ане, она ходила в Ленком на «Гамлета». Принца Датского играл Олег Янковский. Ей спектакль не понравился. Я позвоню ей в пятницу, быть может, в воскресенье встретимся.

25 декабря 1986 год, четверг

Толи всё нет, – лечится после аварии. Максимыч и Коля скучают. Хочется им выпить, да спирт в сейфе под замком.

По просьбе дяди Яши позвонил с работы медсестре Татьяне Перуновой в Красногорск. Договорились, что вечером заеду, заберу у неё люстру для родственников из Каунаса.

Ходили в обеденный перерыв в магазин. Пиво привезли, поставили ящики горой, до потолка и стали с утра торговать. Выстроилась очередь за пивом, все в строительных, рабочих робах.

После работы я поехал в Красногорск. С «Тушинской» на электричке, а там пешком. Через занесённое снегом поле, через госпиталь я вышел к общежитиям медперсонала и без труда отыскал квартиру шестьдесят пять.

Позвонил, мне не открыли. Через дверь сказали, что Татьяна ушла за девочкой в детский сад. Я остался стоять на лестничной площадке. Повторяя про себя монолог Гамлета, я дождался хозяйку.

Люстра оказалась самая обычная. Конечно не моё это дело, но с такими мытарствами и такой кровью, везти её из Москвы в Каунас, где точно таких же, наверное, пруд пруди.

Из дома звонил Юле, сказал, что завтра приеду. Она просила ничего с собой не привозить.

26 декабря 1986 года, пятница

После завтрака я открыл книгу Ю. Мочалова «Первые уроки театра» и сразу вспомнилась студия. Ольга Николаевна эту книгу прочла раньше меня.

В обеденный перерыв ходили в магазин, я накупил продукты для Юлии и оставил их в камере хранения.

Звонил Толя, просил Бориса принести домашнюю настойку в бутылке ёмкостью ноль семь литра. Что-то совсем обнаглел.

После работы ездил в бассейн «Москва», купил наконец абонемент на январь месяц на двенадцать посещений. Пять рублей тридцать копеек.

Дома написал рассказ, поиграл на гитаре и поехал к Юле. Она напоила меня чаем с вишнёвым вареньем и попросила, чтобы в следующий раз продукты я не привозил.

В автобусе по дороге домой, встретил Ольгу Мягкову, она возвращалась с ипподрома. Сказала, что кличка коня, на котором я катался, – Указ. Приглашала посещать занятия, я обещал.

27 декабря 1986 года, суббота

Проснулся поздно, дома вдвоём с отцом. Мама с сестрой ушли на завод трудиться.

Позавтракав, позвонил Женьке, встретились на станции метро «Добрынинская». Пошли в клуб ЗВИ. Смотрели мультфильмы для взрослых, снятые ещё до указа. Водку в мультфильмах продают с одиннадцати часов до двадцати, а сейчас-то с четырнадцати и до девятнадцати. После сеанса поехали на станцию метро «Преображенская площадь» в кинотеатр «им. Моссовета». Решили попробовать прорваться на концерт Александра Розенбаума. Но все билеты проданы.

Заехали в ГУМ. Купили камеру от футбольного мяча, для моей дыхательной гимнастики и разъехались по домам.

Вечером звонил Ане, она заболела гриппом, лежит в постели. Звонил Юле, предложил проводить её домой в Куйбышев, она отказалась. По телевизору смотрел «Музыкальный ринг». Спать ложусь поздно.

28 декабря 1986 года, воскресенье

С утра, на скорую руку, перекусив чаем и бутербродом с сыром я поехал в кинотеатр «Художественный». Хотел сходить сразу на два фильма подряд. В одиннадцать часов «Воспоминания» про Высоцкого, а следом «Чужая белая и рябой». Для того, чтобы вернуться домой пораньше, сходить в библиотеку, сдать книгу. Но в одиннадцать часов шёл детский фильм. Я купил билеты на тринадцать и пятнадцать часов и отправился гулять по Старому Арбату.

Арбат украшен, наряжен, продавцы на улице торговали сушками и чаем. Жарили шашлыки. Всё это мне казалось показным, искусственным, но после того, как выпил «Сбитень», настроение улучшилось.

Спустившись в вестибюль станции метро «Смоленская», я сел на скамейку и стал записывать в блокнот появившиеся мысли.

Смотрел по второму разу оба эти фильма, про Высоцкого и «Чужая белая и рябой», пошли хорошо. Домой приехал голодный и продрогший.

Вечером по Ленинградской программе смотрел «Монитор».

29 декабря 1986 года, понедельник

В автобусе, по дороге на работу, прижали так, что я не смог выйти на остановке «Бородинская панорама». Пришлось ехать до остановки станция метро «Кутузовская». До станции «Фили» добрался на метро.

Валерка написал протокол профсоюзного собрания группы, которого на самом деле не было. Написал речи за тех, кто молчал и всё это дал мне завизировать. Как будто я был секретарём и вёл протокол заседания. Я подписал.

Пришёл Максимыч, он сегодня заступил на смену. Принёс бутыль самогона ёмкостью ноль семь литра и вместе с Саней они стали пить.

Пришла Лена, они и её взяли в свою компанию. Ленку так напоили, что она к обеду уже не могла ходить. Борьке дали оклад – сто восемьдесят рублей. На работе все это восприняли с завистью.

Пришёл Толя, лицо всё в шрамах больших и малых, словно били его кастетами. У него изменилось выражение глаз и голос. Самогон пить не стал. Отпустил себе маленькую бородку, стал похож на шведа.

На группу дали два новогодних заказа, мы решили никому не звонить и отдать их Сане. Он сначала обрадовался, а потом вспомнил своего шурина скверными словами и от заказов отказался. Борька заказы тоже брать не захотел, я взял оба.

После работы, встретился с Женькой на «Добрынинской». Мы отправились в кинотеатр «Ударник» на киноленту «Хорошо сидим». Фильм снят плохо, хотя и собрали хороших артистов.

Возвращаясь домой, я повторял про себя монолог Гамлета «Быть или не быть?» и не заметил дорогу.

30 декабря 1986 года, вторник

С утра остался на работе один. Позвонили из столовой и сказали, что лифт сломался. Пошёл, посмотрел, оказалось, действительно сломан. Вернулся в мастерскую, а там уже Борька и Валерка. Пошли ещё раз в столовую вместе с Борькой. По дороге встретили Васильева. Он сообщил, что двадцать пятого декабря умер Андрей Тарковский. Мне, ни разу не видевшего Тарковского, не знавшего его лично, стало плохо, как будто я получил известие о смерти близкого и родного человека.

Вдвоём с Борькой мы тоже ничего не сделали, то есть он не сделал, так как я и не прикасался к подъёмнику. Борька с Валерой сходили в третий раз и только после этого пустили лифт.

С утра по местному радио объявили, что в клубе будут показывать мультфильмы для взрослых. Мы ходили, смотрели полтора часа в рабочее время.

Почитав вслух книгу Ю. Мочалова, мы принялись за обед. Борька принёс Толе настойку, восемьсот пятьдесят грамм. Мы её сегодня пили. Я, Борис, Чекуров и Саня. Настойка до того всем понравилось, что Саня просил принести добавки.

Звонила на работу Таня, интересовалась, почему я не приходил на вечер, обещала позвонить пятого числа. С работы ушли на полчаса раньше, я должен был получить набор. Но простояв эти полчаса на морозе, узнал, что заказы будут завтра.

После этого известия я энергично направился к метро и поскользнувшись, чуть было не упал. Стал махать руками, и пустые банки из под супа, лежавшие в тряпочной сумке, ударившись о стену нашего здания, разбились вдребезги. Я их оставил в ближайшем мусорном контейнере.

Ходил в библиотеку, сдал «Трагедии» Шекспира. Выписал в читальном зале стихотворения Михаила Светлова «Итальянец» и Николая Асеева «Ещё за деньги люди держатся».

Вечером смотрел передачу «Шире круг». Звонил Витьке, он что-то не в духе. Поздравил его с наступающим Новым годом.

Позвонил Севе Хабарову, трубку подняла девица. Сказала что Севы нет дома, но он скоро подойдёт. Так я его и не поздравил с наступающим праздником. Сколько ни звонил потом, всё было занято.

31 декабря 1986 года, среда

Ни Толи, ни Коли на работе не было. С утра, до прихода Андреича, я Саня и Валера Чекуров допили вчерашнюю Борькину настойку. После этого позвонил Коля Новиков: «Приходи за заказом на улицу».

Я надел телогрейку поверх рабочего халата и побежал. Выбежав на улицу, наткнулся на Таню Андрианову. Она не меняется, всё так же хороша. Поздоровавшись друг с другом, мы одновременно улыбнулись, а глазами поцеловались. Эх, пропадёт моя буйная головушка.

Набор я взял и долго ещё стоял и рассказывал Коле Новикову о произошедшей с Толей аварии. И вместе с ним сокрушался над безжалостностью судьбы.

Пообедав, мы в четырнадцать часов разошлись по домам. Я позвонил и поздравил Севу, поздравил Аню. Пошёл в булочную. За хлебом стояла большая очередь. Человек сорок, не меньше. Все стояли на улице и жались, дрожали от холода. Я поехал в универсам на Славянский бульвар и купил хлеб там.

В девятнадцать часов мы встретились с Женькой на станции метро «Беляево». Отмечать Новый год решили на новой Борькиной квартире. Сам Борис с женой уехал на праздник к родителям.

Женька пригласил двух однокурсниц. С ними пили шампанское во время прихода Нового года.

Книга вторая. Пан или пропал

Часть первая

Глава 1 Празднование Нового года

1 января 1987 года, четверг (Красный день календаря)

Проснувшись утром, девушек я не застал, они уехали с первым автобусом. Было не совсем утро, – во всю уже шёл фильм «Обыкновенное чудо». Посмотрели фильм с большим удовольствием. Открыли бутылку водки, выпили по рюмке с Женькой вдвоём. Я спустился на улицу к телефону-автомату и позвонил Борьке на Шаболовку. Но там никто не брал трубку. Звонил к себе домой, та же история. Промёрзнув, я вернулся в квартиру, где по телевизору уже шёл хоккей. Играли наши с канадцами и порадовали своей игрой. Всё живое, настоящее всегда вызывает удивление и интерес.

Затем смотрели фильм «Иван Васильевич меняет профессию». Весь день просидели у телевизора. Пили водку, закусывали, и на душе было хорошо. Так хорошо, как будто отдохнул на курорте.

2 января 1987 года, пятница

Полночь, – пью чай и начал читать Пушкина «Пиковую даму». К двум часам ночи дочитал и уснул в комнате на диване. Проснулся позже Женьки. Он мыл на кухне посуду и убирал со стола. Встав, я приготовил завтрак, и мы сели трапезничать. Оставшийся хлеб, порезанный на ломтики, засох, и нам пришлось грызть сухари.

Позавтракав, я пошёл на улицу к телефону-автомату и наконец дозвонился до Бориса. Узнал, что Юрка приглашает нас к себе. Договорился, что сначала мы с Женькой заедем к ним на Шаболовку, а потом все вместе отправимся к Юрке.

Прибравшись в квартире, мы выехали через час, но нас задержали в дороге. На тринадцатом этаже лифт остановили подвыпившие художники. Показав выставку своих работ, они попросили нас позировать. За считанные минуты наши портреты были написаны и повешены на стенды. Зайти за портретами художники попросили вечером.

Приехав на Шаболовку, мы угостились грецкими орехами и, сев в тридцать восьмой трамвай, все вместе поехали на «Академическую».

У Юрки сын Рома, уже большой, глазастый. Не верится! Настолько это просто и в то же время величественно. Новый человек, живой Юркин портрет. Наверно небывалое, ни с чем не сравнимое чувство – чувство отцовства. И гордость, и счастье, и всё-всё-всё в нём есть. Я тоже хочу сына, но не от первой встречной, а от любимой, единственной.

Выпивали, закусывали и обо всём говорили. Сегодня четвёртый день беспрерывного пьянства. Я пить устал. Домой приехал вымотанный.

3 января 1987 года, суббота

Последний день отдыха, завтра на бездельную, вынужденную работу. Проснулся в двенадцать часов. Снился сон, что я знаменит, что вокруг меня всё известные люди. Все почему-то глупые и надоедливые, я с ними во сне ругался. Позавтракав, позвонил Женьке, и мы встретились на «Добрынинской». Посмотрели афишу и отправились в кинотеатр «Октябрь» смотреть фильм «Борис Годунов» в постановке Сергея Бондарчука. До фильма зашли в Дом книги, в букинистическом отделе я купил себе учебник по криминалистике. А в «Мелодии» приобрёл два диска «Юнона и Авось». И всё из-за одной единственной арии «Ты меня на рассвете разбудишь». Отоварившись, пошли на фильм, который мне очень понравился. До просмотра меня убедили, что фильм плохой, и я легко с этим согласился. Поскольку сам снимался в этом фильме в массовых сценах на Красной площади, мне показалось, что режиссёр халатно относится к своей работе. После просмотра киноленты мнение моё изменилось. Те эпизоды, что снимались с моим участием, были вырезаны и не вошли в состав фильма. Вернувшись домой, пребывал в хорошем настроении. Зима снежная, погода морозная, все деревья покрыты сказочным снегом. Красотища! Что ни дерево – произведение искусств. Я под впечатлением увиденного сел и набросал несколько литературных зарисовок на снежную тему. После этого пошёл смотреть фильм «Рождённые революцией». Одновременно листал «Литературную газету». Только сегодня я отошёл от праздников. В «Октябре» видел ту самую скрипачку в оркестре, которая одним своим видом и многообещающей улыбкой возвращает мне хорошее настроение.

Прочитав в «Литературной газете» фразу Маяковского из поэмы «Про это»: «Воскреси – своё дожить хочу», решил, что нужно найти и вспомнить отрывок с этими словами, который учил. И воспринял эти слова в газете, как напоминание о том, что уже сейчас надо готовиться к экзаменам в театральное училище, а не откладывать всё на последний день. У меня этот год для поступления последний. Последний и решающий. Тут как говорится или пан или пропал.

Глава 2 Отморозил нос

4 января 1987 года, воскресенье (рабочее)

С утра, как пьяный, не проснувшись, побежал на работу. Опоздал. Хорошо, что ни Коли, ни Толи не было. Они бы, не сказав ни слова, надулись. Воспринимают мои опоздания, как личное оскорбление.

Ходили с Борькой с утра к электрикам, носили дрели на проверку. Принёс на работу «Криминалистику», купленную вчера в Доме книги. Все наперебой стали книгу выхватывать и разглядывать.

В обед играли в домино, я в паре с Борькой, Толя с Андреичем. Первую партию мы проиграли, вторую выиграли. Третью, которую я объявил не решающей, но решительной, мы тоже выиграли. Толя, покраснев, как помидор, под предлогом, что хочет курить, выбежал из мастерской. А Андреич ходил ошарашенный и что-то невпопад напевал. Они так сильно переживают проигрыш, что наверно было бы правильнее им поддаться. Возможно, что-то важное про себя загадывают: «Если выиграю – получится». А тут – бац! Не выиграли. Трагедия.

После работы поехал прямиком домой. Поставил «Юнону и Авось» на проигрыватель и, слушая рок-оперу, занимался гимнастикой. Впервые после долгого перерыва. Пробовал стоять на руках. Вставая в первый раз, кровь сильно прилила к голове. А впоследствии всё нормализовалось. Надо бы стояние на руках сделать повседневной нормой.

Вечером перед сном читал Пушкина. Сначала «Арапа Петра Великого», а затем поэму «Граф Нулин». Читаю произведения Александра Сергеевича и поражаюсь. Что ни слово – самородок, что ни фраза – светлая мысль. На века написано. Изменится быт, возможно даже поменяется государственный строй, но сущность человеческая, понятия о добре и зле останутся неизменны. Как бы научиться писать, как Пушкин. Всё бы за это отдал.

5 января 1987 года, понедельник

День получки. Все работающие в смену, приехали за деньгами. Толя получил спирт и угощал им прибывших сотрудников. Весёлые, довольные собой и своей жизнью, расходились они по домам. Глядя на них, я злился на себя за то, что не имею в душе покоя. Какая-то неведомая сила влекла меня к высокому, далёкому, непознанному и неизведанному. В сердцах я размышлял: «А стоит ли игра свеч? Почему бы не успокоиться, не угомониться? Пил бы со всеми спирт и был бы этим счастлив». Но тотчас я ловил себя на неискренности: «Нет, не стал бы я счастливым и не успокоился. И легко на душе у меня только от того, что я выбрал дорогу, знаю цель и иду к ней. Есть желание лицедействовать, есть желание скрипеть пером. И я постараюсь сделать всё от меня зависящее, чтобы добиться результата».

Коля, напившись пьяным, хвастался обновкой. Снял перед всеми штаны, демонстрируя цельновязаные трусы. Вера Шишацкая кричала, отказываясь платить пятьдесят копеек за лотерейный билет «ДОСААФ», который насильно распределяют между рабочими в дни получки и аванса.

После работы встретился с Женькой. В кинотеатре «Буревестник» смотрели фильм «Зеркало треснуло». Вечером пробовал читать «Гаврилиаду» А. С. Пушкина. Но ничего из этой затеи не получилось. Спать не хочется и бодрствовать нет сил. Таня, обманщица, не позвонила, а я очень ждал её звонка.

6 января 1987 года, вторник

Утром встал бодрым, за пятнадцать минут оделся и пошёл на работу. Приехал первым, сразу за мной в мастерскую вошёл Борис. Следом Саня и Максимыч.

Саня решил сегодня напиться. Выпросил у Толи кружку спирта, разбавил его с водой и с самого утра напился пьяным. Пришла комиссия во главе с парторгом Кузнецовым, стала, как обычно, пустословить и играть в какую-то только им понятную игру. Саня будучи «хорошеньким» стал смеяться из-за шкафчиков, являющихся ширмой отделяющей нашу столовую от мастерской. Только случай спас его от разоблачения. Сегодня Саня должен был ехать на другой объект, но так как его состояние не позволяло ехать одному, Толя попросил Бориса съездить вместе с ним.

Оставшись втроём, мы мирно существовали. Толя с Максимычем в пьяном, а я в трезвом виде. Похвалив меня, они стали расхваливать себя и жаловаться нашим женщинам на жизнь.

После работы мы встретились с Женькой на станции метро «Октябрьская» и поехали к Борису. Надежда, жена Бориса, угостила вкусным пловом и настойкой из чернослив. Хорошо сидеть за круглым столом и разговаривать с друзьями. По цветному телевизору смотрели документальный фильм «Монолог» с разговорами и песнями В. С. Высоцкого