Текст книги "Искатель, 2004 № 09"

Автор книги: Александр Юдин

Соавторы: Сергей Борисов,Александр Копырин,Журнал «Искатель»,Владимир Жуков,Юрий Катков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Зато если камень попадался чистый да крупный, без трещин, цена была… Торговались долго, упорно, иной раз и не сразу договаривались. Привозили заезжих с большими деньгами, иногда и до греха доходило.

Когда из шубы вытряхнут да деньги отберут – еще ладно. А некоторые продавцы вместе с ямщиками пропадали.

Так вот и Федор: муслякал-муслякал камень, то на костер смотрел, то на луну. Выбрал момент, прыгнул в сани, гикнул-свистнул, и Буско унес хозяина от погони.

Из леса-то ушел, а в селе достали. Приковылял однажды домой, успел накинуть крючок на дверях и свалился, вымолвив «сволочи». Девять ножевых ран, две в сердце. Монастырский фельдшер, осматривавший Федора, удивлялся: с такими ранами на месте падают, а он из кабака домой дошел. Жил бы нормально – до ста лет дожил бы.

Сам погиб, и у родственников дом спалили. Ладно бы только свой сгорел, а то еще и шесть соседских запылало. Пришлось из села уезжать.

Кто с горным людом дело имел, знает: жадничать нельзя и обманывать себе хуже. Если фарт в руки пришел, если Хозяйка тебя вознаградила, держи ухо востро. Будет тебе большое испытание, и как через него горя не хлебнуть.

Так что на Бугор Костя с товарищами старались не ходить. Зимой по снегу, когда за зайцем бегали, иной раз заглядывали. Работают ли еще? А то намыли по ведру золотишка да уехали в Израиль или Америку.

Осмотрев, ничего не трогали, не ломали. Вредительством не занимались. По чайникам и не спрятанным кастрюлям не палили.

Самим заниматься таким тяжким трудом желания не было, а другим мешать не хотели.

В городе уже многие знали, что за Шадринскими покосами кто-то золотишко моет. Поговорили, посмеялись, но лезть мешать не собирались. Мешаться и путаться – себе дороже.

Сколько лет прошло, а память о старателях осталась. Теперь вот снова копают. Опять людям захотелось лучшей доли. Или допекло так, что кроме тяжелого каторжного труда киркой да лопатой ничего не осталось.

К десяти часам Костя взял второго рябчика. Пришлось снимать рюкзак. Рябчиков в боковой карман, чайку пивнуть – и дальше. Два выстрела – пара рябчиков. Патронов с собой Костя много не брал. Два подсумка по восемь штук и три пули в кармане отдельно.

Дробь разная – и мелкая и нулевка, да еще один патрон картечи. Как правило, этого хватало на все виды охоты, еще и с остатком.

Вдалеке прозвучал выстрел, через мгновение второй – и дикий крик. Через секунду еще выстрел. Контрольный, как сейчас любят говорить телерепортеры, захлебываясь от нетерпения, рассказывая об очередном убийстве. У охотников это называется «добрать».

Что за крик? На зверя не похоже. Человек? Вроде бы тоже не похож. Еще выстрел. Тишина. Все выстрелы отличались друг от друга. Первый из ружья, второй похож на карабин, а третий? Глухой.

И слабый, как хлопок. Может, зверя добивали? Опытное ухо в лесу много что может услышать. Это для неопытного человека все выстрелы одинаковы. Выстрел в чистом поле отличается от выстрела в лесу, как небо от земли. Даже в лесу, на прогалине или квартальной звук отличается от выстрела в чаще. И звук от карабина заметно отличается от звука гладкоствольного ружья.

С напарником, ходившим раньше с Зубовым, до того натренировались, определяли, по кому выстрел и попал или нет. Процентов на девяносто угадывали. А звук ружья товарища отличали без проблем.

Как в загадки играли:

– По кому стрелял? По рябчику? Не попал?

– Точно, не попал. По рябчику мочил. Улетел.

А сейчас вот прислушиваться приходилось к чужим выстрелам. Лет пять, как на охоту стало ходить опасно. Пропадать стали охотники. Человек десять кануло в неизвестность. Кого нашли, а кто и до сих пор неизвестно где.

Одного нашли в речке, с проломленным черепом, в двадцати метрах от дороги. Ружья нет. От другого только кости в костре да фуражка в кустах. Ружья тоже нет.

Дурацкое время. Из-за ружья, из-за железяки людей убивать. Сейчас бери разрешение и покупай на здоровье. В Екатеринбурге всякие ружья есть. Новые, старые, а цены – от пятидесяти тысяч и до стоимости подержанной автомашины. Если уж на то пошло, поговори с народом – и незарегистрированное достанут, не проблема. Людей-то зачем крошить?

Да. Крик непонятный. Тревога и тихое беспокойство шевельнулись где-то глубоко в сознании. Но Костя отогнал их. Сегодня суббота, охотников в лесу должно быть много, хотя машин слышно не было. А до ближайшего жилья километров пятнадцать-двадцать. У меня все в порядке. Документы все есть, ничего не нарушал. Если навстречу охотник попадется, постараюсь разойтись, не встречаясь. Лишние встречи в лесу ни к чему по нынешним временам.

К одиннадцати часам решил остановиться и перекусить. Маленький перекур с перекусом. Обед будет попозже, часа в два. Теперь самое главное – место найти подходящее.

Пройдя вдоль прошлогоднего выруба, вышел к ручью, дальше за болотом небольшой перевал. И потом вновь лес вперемежку с вырубами до границы Богдановического хозяйства. Зубов решил пообедать и добраться до границы, а там, развернувшись по дуге, направиться в родные края.

Не доходя до вершины перевала, выбрал пологое место, скинул рюкзак. Ружье прислонил к дереву. Расчистил листву, наломал веток. Запалил маленький костер.

Как найти место для костра? Что самое важное? Такие вопросы задают молодым охотникам при сдаче охот-минимума. Такой же вопрос существует и у туристов. Методов много. Никогда бы не поверил, что самое важное для костра – валежина, на которой будешь сидеть.

Это мнение Зубова и его друзей, но утвердилось оно в сознании прочно.

Нужно найти такое место, чтобы два-три охотника могли усесться на прочную, надежную лесину. А еще лучше сесть друг напротив друга или рядом, под прямым углом.

Есть еще одно немаловажное требование к валежине, кроме прочности и расположения. Это ее толщина, то есть высота от земли. Надо сесть так, чтобы ноги были максимально расслаблены и за время обеда отдохнули.

Если бревно расположено высоко или очень толстое и ты сидишь высоко, затекают бедра. Если же бревно, наоборот, низкое или лежит на земле, затекают ступни. И при такой посадке (спортсмены называют ее низким седом) быстро с бревна не соскочишь, а это иногда бывает необходимо.

Кто бы мог подумать, что есть такие тонкости. Но сколько их на охоте, разве все вспомнишь. Вот и попробуй объяснить, почему на охоте в сапогах со сплошной подошвой ходить лучше, чем с каблуком.

Диссертацию надо писать на эту тему, иначе не понять. Еще на тему места для костра. Неплохо выбрать сухое место. Это все знают. Но для чего? Чтобы полежать. В начале осени, когда сухо, можно полежать и на земле. Лесная подстилка мягкая. Так приятно отдохнуть, сбросить сапоги, вытянуть ноги.

Но стоит только пройти дождям, как всё, лафа кончилась. Иной раз и посидеть-то сухого места не найдешь. Приходится чехол ружейный под мягкое место или рюкзак, а кто и мешок пропиленовый носит. И посидеть можно на нем, и мясо сложить, когда повезет. Все эти тонкости из практики.

Наломав сухостоя и соорудив приличный костер, Зубов присел на валежину. Ружье слева в полуметре, в ногах рюкзак. Справа на стволе дерева разложил продукты.

Порезал хлеба, колбасы, на четыре части разрезал пару крупных темно-красных помидоров. Окинул стол придирчивым взглядом – натюрморт. Присмотрелся – нет, пейзаж. На фоне строгого зеленого леса и коричневой коры ярко-красные крахмалистые помидоры. Со спелыми желтыми семечками на срезе. И все это под звук ручья и пение лесных пичужек.

На пенсию выйду, буду картины писать, обязательно на темы природы. Это Костя решил давно. А сейчас некогда. Порезав продукты, нож сразу сунул в ножны и тут же проверил, надежно ли?

Нож Зубов берег, хоть и был обычный, стандартный, из магазина, но с номером. В семидесятых все было по разрешениям, это сейчас покупай какой хочешь, а тогда тяжко. Да и сколько прошел с этим ножом. Как-то раз вот так же, пообедав, воткнул нож в бревно и забыл. Вспомнил к вечеру. Пришлось возвращаться обратно, крюк дал километров десять, но нож забрал. Теперь каждый раз после обеда, перед уходом с привала особым пунктом было проверить нож. Жаль, у ножен отлетела пластмассовая кнопка, не выдержала морозов или перегрузок.

Каждый раз на охоте говорил себе: приду домой – сделаю новую кнопку. И уж который сезон, а руки все не доходят.

Перекусив и опустошив пару чеплашек крепкого чая, Костя вытянул ноги. Хорошо. Жизнь прекрасна. Сейчас бы еще полежать с полчасика, вообще было бы исключительно.

Весело потрескивает костер, легкий дымок поднимается в небо. Сдержанный шум могучих сосен. Светит солнце, тепло. Золотая осень.

Где-то недалеко тревожно застрекотала сорока. Может, по зверю? Она сверху зайца увидит и «расскажет на весь околоток», как говаривал дел. Кто-то там есть. Лесные обитатели просто так ничего не делают. И сорочьи разговоры тревожные: или по крупному зверю, или человека видит. Долетают какие-то неясные звуки. Как будто в той стороне кто-то разговаривает, но отчетливо не слышно. Различить невозможно.

Показалось?

Через некоторое время в том же направлении еле слышно треснул сучок. Или кто подкрадывается, или идущий на большом расстоянии человек наступил на ветку.

Надо присмотреться. Прислушаться. Минуты через две между деревьями показалась фигура человека в камуфляже. Он шел со стороны квартальной просеки, упирающейся на юге в сады. Отсюда до садов по прямой ходу, если идти в темпе, минут сорок. Охотник?

Ну кто еще в лесу будет осенью шататься, тем более в камуфляже. Хотя форму сейчас продают в магазинах, бери не хочу. А после того как солдатский камуфляж выдали на производстве в качестве спецодежды, полго-рода ходит пятнистых. Да еще солдаты свою лепту вносят, форму меняют на водку.

Так что по нынешним временам это может быть кто угодно, к тому же без ружья. Человек перешел ручей по выступающим из воды камням и медленно направился на дымок.

Пока человек поднимался к костру, Зубов внимательно его рассмотрел. Невысокий, полноватый, можно даже сказать, грузный, наверно, пожилой. Идет медленно. Без оружия и без рюкзака, на голове коричневый берет. Грибник, что ли? Поздновато за грибами.

– Привет любителям солнца и костра, – поприветствовал подошедший.

– Здравствуйте. Что-то без ружья. За грибами или корову искать?

– Какую корову? – удивился мужчина. – Тут и в деревнях-то, наверно, ни у кого коров не осталось. Экзотика теперь коровы.

Мужику лет за шестьдесят. Волосы седые, коротко подстрижены. Лицо круглое добродушное, но глаза беспокойные, бегают. Взгляд отводит. Руки белые, пальцы тонкие, ровные, без ревматических шишек. Кожа гладкая, не знакомая с физическим трудом. Не рабатывал никогда.

Значит, кабинетный работник или бывший военный. С правой стороны, на бедре, петля из сыромятного ремня уходит под френч, обычно так в прошлые годы пристегивали пистолет военные и сотрудники милиции.

Слева послышался хруст веток и шум идущего человека. Показался охотник. Тоже в камуфляже, на правом плече карабин «СКС», без рюкзака, на голове армейская выцветшая шляпа.

– Привет.

– Привет.

Видимо, одна компания. Наверно, охотовед или еще кто-нибудь в этом роде. Второй мужик помоложе, примерно под сорок. Высокий, крепкий, подтянутый. У карабина сбоку штык, армейский вариант.

– Зачем тебе штык? На рябчиков в штыковую ходить?

– Какой выдали, с тем и хожу, – не принял шутливого тона второй.

– Снял бы. Зачем лишний килограмм таскать?

Мужик промолчал. Поглядывал по сторонам. Оглядел Костино ружье, рюкзак. В общем, тоже избегал открытого взгляда.

– Ты откуда? – спросил пожилой.

– От садов иду, – прикинулся «веником» Зубов.

– Да нет, из какого общества?

– А что случилось?

– Тут заказник, а ты охотишься. – Старик упорно не хотел смотреть в глаза.

– Вы что-то спутали. Заказник дальше, за высоковольтной. А здесь Сухоложский район. Охотиться можно.

– А путевка у тебя есть?

– Естественно.

– Давай посмотрим.

– С чего бы это?

– Я охотовед Главохоты из Екатеринбурга, – пожилой говорил медленно, спокойно, но в глаза упорно не смотрел.

– Ну, в таком случае ты сначала должен показать свои документы, а уж потом мои спрашивать.

– Ты не базарь, – подал голос второй. – Говорят, покажи бумажки, значит, показывай.

– Подожди, Виктор, – одернул его пожилой. – Не кипятись. Все решим спокойно. – И, уже обращаясь к Зубову: – Ты и сам понимаешь, что мы с проверкой. – Он выразительно похлопал по френчу, где был пистолет. – Так что давай спокойно.

Костя вытащил полиэтиленовый пакет, в который были завернуты документы, подал охотоведу. Тот посмотрел охотничий билет, путевку, разрешение на оружие. Руки у старика дрожали. С похмелья или от хронического перепоя, а может, от старости?

– Виктор, посмотри номер на ружье, – охотовед продиктовал четырехзначный номер.

Второй взял ружье Зубова осмотрел, сверил номер. Переломил и вытащил патроны.

– Почему патроны пулевые?

– Что? – Патроны у Кости были вставлены с дробью, пулевые лежали в кармане, это он точно знал. – Вы что, мужики, пьяные или доклепаться надо?

– Придется с нами пройти. – Пожилой свернул документы и, засунув их обратно в полиэтиленовый пакет, положил себе в нагрудный карман.

– Куда?

– До машины, это в садах. Там протокол составим и все решим.

– Да что вы, мужики, охренели? – Зубов соскочил с валежины. – Вы чего доклепались? Вам делать нечего или план выполняете по нарушителям?

– Не базарь. Пошли, там разберемся. – Виктор передал охотоведу ружье Зубова, а свой карабин держал в руках на уровне живота.

Охотовед повесил ружье на плечо и, стоя вполоборота лицом к своему напарнику, изменившимся голосом спросил:

– Ты один?

Всегда при встрече в лесу с незнакомцами Костя спрашивал: «Не видели двух мужиков с собакой?» Или: «Не встречали там мужика с синим рюкзаком? Разошлись где-то с напарником. Контроль». Чтобы знали, что ты в лесу не один. Где-то рядом друзья. Что тебя будут искать, в случае чего. Перестраховка, на всякий случай.

– Ходят где-то двое, должны сюда подойти… – Не успел Зубов докончить фразу, как что-то ударило в грудь с левой стороны. И только потом он услышал звук выстрела и увидел дернувшийся карабин в руках Виктора.

Ноги у Зубова подломились в коленях, и он медленно упал лицом вниз. Сзади на штормовке, на уровне лопатки, торчал клок вырванной материи.

– Сам нарвался, – тяжело выговорил Виктор.

– Убери его от костра, – отвернувшись, сказал пожилой.

Виктор взял тело за воротник и, приподняв, волоком потащил под гору. Оттащив метров на двадцать, бросил вдоль полусгнившей березы.

Пожилой тем временем раскидал головешки от костра и прислонился к дереву.

– Этого туда потащим или тех сюда?

– На хрена? – Виктор собрал Костины пожитки в рюкзак и бросил ближе к телу.

– Пошли. Генку пришлем с лопатой. Он в метро работал – это по его части.

– Метро… – передразнил пожилой. – Они на кладбище халтурили, могилы копали, вспомнит старое. Ты зачем мешок взял? – увидел он у Виктора в руках полиэтиленовый пакет с помидорами.

– Ты что, Ляксеич. Помидоры-то смотри какие, пообедаем. Ему они все равно не нужны.

– А не противно?

– Не хочешь – не ешь. Ты как пацан. В Афгане еще не то было. Все рассказать – не поверишь. – Переговариваясь, мужики спустились к речке и, выйдя на квартальную просеку, скрылись в лесу.

Сколько Зубов пролежал, он не помнил. Очнулся от пинка в бок, но не пошевелился. Живой или нет? Почему ничего не болит? Вроде его убили. А голова думает. Уши все слышат.

– Козел. Здоровый, – послышался голос справа, и следом шаги под гору. Хруст сучков, сопение, чавкающие звуки. Все это впереди, метрах в десяти.

Костя осторожно открыл глаза. Все расплывается. Нос почувствовал запах листвы с горьковатым привкусом сгоревшей сосновой смолы.

Скосил глаза вправо, влево. Кажется, лежит в лесу. Чуть приподнял голову, посмотрел в сторону звуков. Мужик копает землю. Зачем?

И тут как вспышка в мозгу: «Меня убили. Копает яму, чтоб закопать труп». Невольно шевельнул правой рукой, ручка ножа на месте. Мужик или услышал звук, или решил передохнуть. Подошел сзади, остановился.

Через минуту Зубов почувствовал, как мужик расстегивает у него на спине ремень патронташа. Потянул. Подсумки с патронами под животом, зажаты. Он перевернул Зубова на спину и тут же получил удар ножом в шею, повыше ключицы.

Костя перекатился и, вскочив на ноги, оглянулся. Вокруг никого. Мужик как стоял, согнувшись, так и ткнулся головой в землю и завалился на бок. В горле у него что-то забулькало, заклокотало, и изо рта пошла кровь. Еще с минуту подергав ногами, мужик затих.

От нервного напряжения или от страха Зубов готов был бежать или сражаться. В голове пульсирующие удары, мышцы напряжены. Но рядом никого. Тишина.

Сделав пару кругов и подойдя к косогору, Костя не обнаружил ни рюкзака, ни какого-нибудь оружия. Рядом со свежевскопанной землей стояла воткнутая лопата. В десяти шагах на правом боку лежал мужик. В зеленой штормовке, без головного убора.

Трупов на своем веку Костя повидал немало. Но это был ЕГО труп. Или от нервного шока, или по другим причинам никаких чувств он не испытывал. Сколько зверей пришлось ему свежевать, и иногда закрадывалась мысль: «А смог бы человека зарезать?» Оказалось, смог. Но это самооборона. Они хотели меня убить. Они убили меня. Тот, в армейской шляпе, первый стрелял. Но этот же другой. Этого-то за что?

«Они меня убили» – эта мысль вспыхнула ярко и затмила все остальные. Точно. Пуля попала в бок. Зубов даже почувствовал удар. Но боли не было. Он сунул руку под штормовку, свитер на боку рваный. Потрогал пальцами – больно. Вытащил – кровь. Отошел, сел на валежину.

Снял штормовку, свитер, тельняшку, осмотрел рану. По ребрам кровавая полоса. Содрана кожа. Что же это, от страха упал? Нормально! Испугался до такой степени, что потерял сознание? Зато живой. Пока живой. А может, уже ТАМ и все это кажется?

Зубов оглянулся. Нет, вон потухший костер. Тут мужик, который пришел закапывать. Кажется, еще здесь.

Что же делать? Сматываться? Добраться до города и в милицию? А труп? Ты и будешь виноват. Кто поверит? К тому же живой. Что делать? Этого спрятать и смотаться. А документы, ружье? Все у них. Надо забирать.

Забирать. Если увидят – добьют. По-хорошему не забрать. Что же делать? А если за этим придут помощники? Валить?

Зубов встал. Нарвал пучок папоротника подошел к трупу. Прихватил нож папоротником, вытащил. Тщательно обтер и несколько раз воткнул в землю. Труп волоком оттащил к ручью и бросил в воду.

Северный берег крутой, высотой метра полтора. Перекатил труп под нависший берег, тело погрузилось в воду, сверху закрыло водой. Прополоскал нож в проточной воде, потер грязью, вновь прополоскал. Обтер полой штормовки и спрятал в ножны.

Поднялся наверх. Замаскировал волок. Опытный охотник, конечно, разберется, что к чему. Будем надеяться, что это любители, а не охотники.

Что же дальше? Где-то в подсознании все вопросы были уже решены. После того как Зубов понял, что его убили, мысли сами выстроились в логическую цепочку, информация была обработана и решение принято. Он пытался найти различные причины, пытался убедить себя, но основное решение от этого даже не покачнулось. Он знал это решение, но боялся признаться себе, что согласен.

Вероятно, все это можно было сделать по-другому. Скорее всего, существовало несколько вариантов решения проблемы.

Но голова зациклилась, и другие варианты даже не зарождались, даже не просматривались. Сознание уже ушло вперед, и мысли задерживались только там, где можно было споткнуться или на чем-то проколоться.

Вдалеке послышались голоса. Все, думать поздно, надо действовать, если хочешь остаться в живых. Схватив свой рюкзак и воткнутую лопату, Костя бегом помчался вдоль склона. Теперь голосов не было слышно. И если они подходили только с той стороны, то уже не смогут его увидеть. Спустившись вниз и перепрыгнув ручей, Зубов перешел в сосновую лесопосадку. Медленно пробираясь сквозь густые сосенки, он прислушивался.

Тихо. Где же они? Заметили? Может, услышали, как бежал?

– Генка! Мать твою!.. Ты где? – раздался у ручья приглушенный крик.

Значит, они подошли к речке. Послышался хруст сучков и нервный смешок, неясный звук разговора. Костя прошел по лесопосадке, вдоль ручья, ближе к переправе. Нашел место, откуда видно и склон до валежины, где у него был костер, и переход через ручей.

Мужики были недалеко от костра. Оба в камуфляже, с ружьями. У одного на кепке военного вида какая-то эмблема. Осторожно окликнув пропавшего, стали ходить кругами. Нашли начатую яму, о чем-то поговорили, заозирались. Ружья взяли наизготовку. Пару раз негромко крикнули. Тишина. Занервничали. Стали ходить вдвоем. Волока не заметили.

Надо уходить. Если расширят поиски, незаметно уйти будет трудно. Сейчас их взять, двоих сразу, голыми руками, тяжело.

Это в кино спецназовцы голыми руками штабеля трупов складывают. Может, и есть где-то такие. Только вот по результатам чеченской войны не видно.

Все эти десантники, ОМОНЫ, спецподразделения с безоружными воевать мастера. А как противник с оружием, да еще и стрелять умеет, тут они пас. Танки давай или «ГРАД». Сосед Зубова, здоровый двадцатитрехлетний парень, служивший якобы в спецгруппе «Вымпел», был побит двумя бритоголовыми молокососами в подъезде.

Спецназовцы… Сбежал куда-то, мать бросил. Наказал напоследок: если кто спрашивать будет – не знаете, уехал, пропал. Черножопых испугался. Сам смылся, а мать бросил.

Война. Там понятно. А здесь-то за что? Если эти найдут – хлопнут. Тоже война? Дикость. Маразм. В центре России, на Урале, русские убивают русских. За что? Пойти спросить? Убьют. Чтобы остаться в живых, надо убить их. В конце двадцатого века – закон джунглей. Теория относительности или вероятности? Дурдом.

Повернувшись, Зубов отступил к кромке посадки, прошел немного вправо и оказался от квартальной просеки метрах в двадцати. Если пойдут искать, есть свобода маневра: или назад, через речку, или вверх, к перевалу. Можно перейти квартальную и вдоль речки по густой посадке молодого сосняка незаметно выйти к заросшему вырубу. Можно через лес и покосы прорваться к садам, но туда ходить пока не надо.

Со стороны ручья донесся металлический звук. Если начнут палить дробью сквозь пушистые молодые сосенки – это не страшно, лишь бы не картечью. Пулей тоже не попадут, если не стендовые стрелки.

На квартальной показались двое. Идут быстро, ружья в руках, настороженно озираются. У одного двустволка, у другого короткое ружье с подвижным цевьем. Насмотрятся американских боевиков, напокупают говна всякого, для охоты не пригодного. А это даже и лучше. Раз в лесу с таким ружьем, значит, не охотник. Или, может, начинающий. Хотя и начинающему друзья-охотники, если они есть, подскажут, что такая балалайка для охоты не пригодна. Металлические тяги у цевья побрякивают, далеко слышно.

Зубов проследил глазами уходящих, двинулся следом. Вышел на кромку квартальной просеки, осмотрелся. Мужики шли уже далеко. Костя направился следом параллельно квартальной. Шел в метре и периодически выходил на кромку, осматривался.

Мужики впереди шли ходко, назад не оглядывались, видимо, торопились. Отойдя от квартальной метров на семьдесят, Зубов тоже подналег, по открытым местам промчался даже бегом. Только бы не уехали. Не бросят же они своего, да и труп надо спрятать. А если уедут? А может, и к лучшему?

С такими мыслями он оказался у кромки болота. Перейти – и до садов двадцать минут быстрой ходьбы. За болотом крутой берег, затем заросший выруб и полоса высокого леса метров в триста.

Форсировав по кочкам болото, Зубов продвинулся вдоль кромки кустов по направлению к квартальной просеке, и вовремя. От садов в ускоренном темпе шла целая экспедиция.

Впереди шагал мужик в армейской шляпе – это, наверно, Виктор, который стрелял в Зубова. За ним еще двое с ружьями. И последним шел молодой парень в военной фуражке с зеленым околышем, без оружия, с офицерской планшеткой на боку. Командир? Или, может, чей-нибудь сын? Взяли проветриться.

Когда последний скрылся из виду, Зубов выдержал паузу минут десять, внимательно прислушиваясь. Осторожно вышел на кромку квартальной. Ушедших на его поиски уже не видно. Влево, двадцать минут быстрой ходьбы – и сады.

Подходя к кромке леса, он издалека увидел стоящие в садах машины. Утром их не было. «УАЗ-469», красный, и серого цвета новый «уазик» типа «скорой помощи». Машины стояли от кромки садов метрах в пятидесяти.

На двух машинах. Сколько же их? Четверо ушли. Сколько осталось? Издалека не видно. Придется подходить. А если их там еще целая компания?

Подходить надо в любом случае. Документы и ружье у них, надо забирать.

Забирать… Легко сказать. Брать придется с боем. Живым бы остаться. Может, все бросить? Поздно. Назад дороги нет. А если подумать? К черту! Вперед, только вперед! К тому же времени на раздумья нет.

Зубов переполз дорогу и оказался в садах. Низко пригибаясь, он отбежал метров на двести в глубину садов и оказался невидимым для противника. Передвигаться на территории садов было проще.

Кое-где стояли сараи. Недостроенные заборы. Парники, пленочные теплицы, ко всему прочему брошенные участки заросли репьями и представляли собой естественное укрытие.

От машин Костю закрывал неразобранный вал из пеньков и земли, наваленный бульдозерами. Пройдя вдоль этого вала, он оказался от машин метрах в ста. Осторожно выглянул.

Около серого фургона никого не было. Около красного УАЗа стояли двое. Опершись на крыло, они стояли рядом, лицом к лесу. На капоте лежало ружье. Стволами в сторону садов. Один курил. Все двери у машины распахнуты. Проветривают. Это хорошо. Если подходить сбоку, из-за открытых дверей видимость еще сократится.

Впереди заброшенный участок села. Стеной стоит лебеда, полынь и крапива. За травой можно укрыться, но, если потребуется бежать, она будет мешать. И хруст. Услышат. Значит, надо подойти со стороны машины, используя ее как прикрытие. Один из мужиков в берете. Это охотовед. У него пистолет, и, если он в руках, шансов почти никаких.

Даже схватив ружье, лежащее на капоте, выстрелить можно и не успеть. К тому же ружье может оказаться и незаряженным.

Проверив нож в очередной раз, Зубов осторожно двинулся вдоль вала. Теперь впереди укрыться негде. Только лебеда да крапива. А их даже дробью из ружья метров на двадцать-тридцать прошить можно насквозь.

Добравшись до фургона, Костя остановился. Отдышался, посмотрел на лезвие ножа. Кого только не приходилось этим ножом резать. Вот уже и людей. Не по своей воле. Не от хорошей жизни. Поздно, поздно искать оправдание. Еще двадцать метров – и два ничего не подозревающих человека попадут под нож. Или ты под пулю. Или ты их, или они тебя. Последняя путная мысль в голове.

Двигаясь медленным «гусиным» шагом, Зубов оказался за «уазиком».

Еще несколько осторожных шагов – и вот они. Руку протяни, и достанешь.

– Говорил я Витьке, добить надо было. А он свое: я мимо не стреляю. Тоже мне стрелок. «Мы в Афгане… Один выстрел – один труп». На то пошло, штыком бы добил.

– Ну а тех-то надежно упаковали? Или так же, потом сбегут?

– Нет, тех в болото, и еще присыпали сверху. У них там отвал небольшой, породу из шурфа доставали. Вот и засыпали. Да к весне ничего не останется, мыши поработают…

Договорить он не успел. У услышавшего эти фразы Зубова последние тормоза отключились. Не осталось ни жалости, ни страха, ни чувства здравого смысла.

Зубов поднялся из-за капота. Мужик оказался в полуметре. Он не успел даже вздрогнуть. Лезвие ножа вошло под ребра, как в масло.

Левой рукой Костя схватил его за воротник и дернул на себя. Мужик рухнул мешком. Шаг вперед – и Зубов оказался перед охотоведом.

Тот растерянно замер, но уже через мгновение все быстро сообразил и трясущейся рукой принялся ковырять кобуру. На этот раз рожа у него была испуганная. Глаза широко открыты, по вискам враз ручьями потек пот. Смотря на Зубова, он громко икал и судорожно повторял:

– Ах ты, сука… Ах ты, сука…

– Это ты сука! – Удар ножом прекратил попытки охотоведа достать пистолет. Он сполз и завалился на левый бок. Костя быстро вытащил пистолет из кобуры, разрезал брючный ремень, к которому был пристегнут пистолетный поводок, и сунул пушку в карман штормовки. Вытащил запасную обойму – полная.

Осмотрел одежду. Во внутреннем кармане радиотелефон небольших размеров. Маленькая антенна в рваной резиновой оболочке. Цифры затерты, не новый или им часто пользуются. Не удивительно. Если таскать его с собой по лесам, в каком виде он будет.

Документов нет. Вот это номер. Где же они? Заглянул в машину.

На пассажирском сиденье планшет. Открыл. Вот они. Все на месте. Билет, путевка, разрешение.

А это что? Еще два охотничьих билета с разрешениями. Разбираться некогда, все в карман, потом посмотрим. На заднем сиденье лежат ружья. Вот и Костино. Забрал и тут же зарядил картечью и пулей. Наконец-то, даже полегчало. Как близкого друга вызволил из плена. Теперь так просто не возьмешь!

А это что? На сиденье из-под тряпки выглядывает что-то яркое. Большая жестяная банка из-под кофе с завинчивающейся красной крышкой. А в банке…

А в банке песок. Похоже на золото. Россыпной песок с мелкими грязно-желтыми самородками, размером со спичечную головку, неотмытая слюда тускло поблескивает.

Зубов встряхнул банку, наклонил влево-вправо. Из угла в угол перекатились маленькие крупинки. Сверху покрупнее, внизу вообще мелочь. Формой различные. Некоторые чешуйками, некоторые иголочками, а вон в углу маленький продолговатый самородок. Похож на туфлю. Жабреев лапоточек.

Откуда же это у них? С тех ям? Выходит, это они золото мыли? Ладно, с этим тоже потом разберемся, а банку с собой.

На капоте автомашины оказалось вовсе не ружье. Тут лежал карабин с оптическим прицелом. Очень кстати.

Первый мужик, попавший под нож, лежал у колеса лицом вниз.

Из-под куртки выглядывала ручка ножа. Вот этим ножичком сейчас и поработаем.

Попробовав остроту лезвия, Зубов подошел к колесам. Это в кино да в рекламах пьяная баба булавкой протыкает колеса одним движением руки. Чтобы воткнуть нож в колесо, надо попотеть. На все колеса ушло минут пятнадцать. Сев в кабину, Зубов вырвал и обрезал все провода, какие попались на глаза. Такую же операцию провел и со второй машиной.

Все. Теперь надо встречать гостей. Можно устроиться на территории сада и отщелкать их, когда они выйдут из леса. Но в непредвиденных ситуациях отходить по саду – самоубийство. Лес – лучшее укрытие. Лес – наше богатство! Так писали раньше.

Зубов зашел в лес. Дошел до кромки заросшего выруба, нашел рюкзак. Опустился на землю. Ружье прислонил к дереву. Оставить? Или взять с собой? Посмотрим.