Текст книги "Искатель, 2006 №12"
Автор книги: Александр Юдин
Соавторы: Иван Ситников,Виктор Ларин,Владимир Жуков,Владимир Зенков,Светлана Ермолаева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Прошел первый горячечный порыв, сеча распалась на отдельные островки, где резались, рубились до изнеможения. Половцы все время подбрасывали свежих всадников, русичи теряли силы, но стояли твердо, понимали: рассчитывать не на что.
Игорь пробивался к Донцу – уже все страдали от жажды, особенно кони. Половцы поняли это, сбились тесно на пути дружин, прорваться сквозь них не было никакой возможности.
Пала тьма – хоть глаз выколи. И те и другие сбились в кучи, попадали в мертвецком сне на землю. Никто никого не боялся: сил все равно не было.
С рассветом сеча закипела с новым ожесточением. Дружинники озверели, их гнала невыносимая уже жажда. Князья спешили всадников, поить коней было нечем, да и пехоту не бросишь. Игорь был ранен в правую руку, до-стал-таки ловкий кипчак.
Вторую ночь почти не спали: мучительно хотелось пить. Наваливалась смертная тоска – леденила сердце. От полной безысходности, от ожесточения, там и сям закипали схватки, после которых, успокоившись уже навечно, дружинники раскидывались вольготно на земле.
В воскресенье, когда уже казалось, никаких сил больше нет, вновь двинулись вперед. Половцы подтянули свежие силы, обрушили конную лаву на центр поредевшего боевого порядка. Черниговские ковуи не выдержали, сдирая свои черные клобуки, повалили назад плотной толпой. Половцы врезались в неё, нещадно избивая единокровных. Резко усилилось давление на дружину Всеволода.
Игорь, небрежно перевязанный окровавленным убрус-цем поверх разрубленной кольчуги, скрежетнул зубами, заматерился:
– Мать вашу… Вот тебе и свои поганые. Хоть свои, да все равно поганые.
Заорал:
– Стой, стой, – пришпорив коня, кинулся наперерез бегущим, сорвал шелом. Доскакав до края толпы, понял: пустое дело – и заворотил коня. И тотчас же, словно поджидали, от половцев, что гнали обезумевшую толпу, отделились шестеро, мгновенно взяли в кольцо. Один, в плоской золоченой ерихонке, раскрутив, ловко кинул волосяной аркан. Жесткая петля перехватила князю гордо, ужасный рывок вырвал его из седла. Ударившись о землю раненой рукой, он потерял сознание.
Пришел в себя оттого, что кто-то плеснул в лицо водой. Застонав, жадно слизал с губ капли влаги, разлепил глаза.
Кончак – свежий, улыбающийся, в широких и коротких штанах с разрезами, отороченными серебряным галуном, в таком же полукафтанье рытого черного бархата. Высокая остроконечная шапка, опушенная соболем, надвинута на смеющиеся глаза. Загнутым носком желтого сафьянного сапога осторожно тронул князя:
– Вставай, сват. Пришло время отдохнуть.
Мигнул своим баторам, те бережно приподняли Игоря. Он, закрыв глаза, застонал от мучительного стыда, выдавил с трудом:
– Прикажи, хан, убить меня. Пожалей.
Кончак засмеялся, потрепал по плечу:
– Пустое, князь. Не тужи, не рви сердце. Возьму на поруки, как гость у меня жить будешь. В жизни воина все бывает.
Захохотал откровенно:
– А ловко мы вам приманку подсунули!
* * *
Когда Игорь рванулся наперерез ковуям, Даниил остолбенел на секунду. Пришпорил было коня, да не успел: страшный удар обрушился на него сзади. Шлем с лопнувшим ремнем отлетел в сторону. Здоровенная дубина, мало не в лошадиную ногу, скользнув по нему, обрушилась на левое плечо. Рука моментально повисла – перебило ключицу. Даниил с трудом обернулся: голый по пояс, с бритой башкой, могучий кипчак заносил дубину второй раз. Без сабель, живым хотят взять, собаки.
Из последних сил, сделав резкий выпад, достал половца. В это время сбоку, по незащищенной голове, огрели шестопером. Мутное солнце, затянутое пылью на белесом небе, померкло, наступила тьма.
Откуда-то из бездонной черной глубины выплыла боль, остро запульсировала в голове, в перебитой ключице.
Саднило пересохшее горло. Даниил закашлял – долго, мучительно. Боль в голове вспыхнула с такой силой, что снова впал в беспамятство. Придя в себя, правой рукой разодрал склеившиеся воспаленные веки. Долго лежал, глядя в мутную брезжащую темноту.
Неловко опираясь здоровой рукой о землю, приподнялся, подтянул ноги, сел. В грязном, взбаламученном небе плавала желтая луна. Странный мутный свет ее пронизал сердце тоской.
Поле, сколько видел глаз, было усеяно мертвыми телами, павшими лошадьми. Желтоватые блики осели на изломанном оружии, разбитых бронях, расколотых шлемах. Отчетливый уже трупный смрад смешивался с тяжелым сырым запахом разрубленной плоти.
Мучительно кряхтя, поднялся, доковылял до павшего коня, кое-как уселся. Сидел, смотрел в темноту. Что делать, куда идти?
Невдалеке трое кипчаков, ведя в поводу коней, собирали в переметные сумы уцелевшее оружие подороже – грабили трупы. Пересмеивались, лопотали гортанно. На Даниила не обратили никакого внимания.
Только они отошли подальше, зашуршало. Высокий человек, согнувшись, пробирался между павшими. Оскользнувшись в луже застуденевшей крови, знакомо выругался. Подошел ближе, вглядываясь. Трибор! Живой. Кольчуга изрублена, голова завязана окровавленной тряпкой, лицо в черных потеках крови.
– Даниил! Жив, Боян. Ах, родимец тя возьми, радость-то какая.
Подсел рядом, обнял за плечи. Даниил прослезился – живая, родная душа.
– Цел?
Увидел повисшую руку, моментально все понял. Достав засапожный нож, отполосовал от чьего-то плаща кусок. Соорудил перевязь, бережно уложил в неё руку. Снял с пояса баклажку, поболтал возле уха:
– Вишь, как хорошо, водицу сберег. Пей, Даниил, пей. Не спеши, воды мало.
Даниил, преодолевая мучительное желание, потихоньку напился. Трибор оторвал подол Данииловой рубахи, смочил его несколькими каплями воды, перевязал голову:
– Эк, они тебя, брат, отделали. Чай шелопугой достали.
Даниил слабо улыбнулся:
– Сам-то цел?
Трибор махнул рукой:
– Цел, слава Вышним. Коня подо мной подстрелили, я со всего маху и ухнулся, мало мозги не вылетели. Очухался, темно уже. Я боком-боком – и ходу.
Ногу малость повредил, да один поганец голову саблей зацепил. Пустяки. Повезло, не знаю как. Князьев в полон взяли, прочих побили всех. Душ с десяток спаслось, не боле.
– Трибор, сраму-то. Никогда русских князей в полон не брали. Что будет-то теперь?
– Ништо, за князей не бойся. Игоря куманек его поганый в полон взял – Кончак. Будет жить как у Христа за пазухой. А что народу-то положили, какие витязи были. И все из-за дури княжеской. Давай, дружок, ноги уносить, покуда целы. Доковыляем до реки, авось как-нибудь переберемся. У меня на том берегу конюшонок с тремя лошадками прячется. Жалко мальца стало, чего невинную душу в таком деле губить. Как сердцем чуял – быть беде.
Поднявшись, поковыляли потихоньку. Малость разошлись и приободрились.
– Куда теперь, Трибор?
– А то не знаешь. Нам, Даниил, умереть, до Киева добраться надо – упредить Святослава. Кипчаки сейчас возгордились, Русь – легкая добыча. Ах, князья, князья, мать вашу так и разэтак. Доигрались. Попрошусь в какую-то ни было дружину, хоть ратником. А не возьмут – и хрен с ними. Наймусь к уграм, а хоть к ромеям – чай, такого вояку с дороги не подберешь.
Два тихо переговаривавшихся человека потихоньку уходили от места сечи. Дрожали в лунном свете капли павшей на траву росы, над далекой рекой поднималось маревом облако тумана, и заливались в терновниках беспечные соловьи.
Иван СИТНИКОВ
РОКИРОВКА
фантастический рассказ
Зрителей, как всегда, собралось много. Побывать на Арене и лично увидеть гладиаторские бои стремился каждый уважающий себя житель Города. Тем более что бои проходили не так уж и часто, всего раз в месяц. А зрелище было захватывающее. Пять поединков лучших гвардейцев Города против стаи «гладиаторов», когда в каждом бою на одного городского воина приходилось с десяток противников, давали жителям столько адреналина, что с лихвой хватало на целый месяц, аккурат до следующих состязаний. Галдящая толпа зрителей заполнила трибуны. Практически все население города собралось понаблюдать за увлекательным действом. К окошкам букмекеров выстроились огромные очереди, да и на самих трибунах люди продолжали делать ставки и заключать друг с другом пари. В основном ставили на гвардейцев, но в прошлом месяце два поединка из пяти выиграли «гладиаторы», и те, прозорливые горожане, кто поставил на заведомо слабую сторону, несказанно обогатились.
Шум на трибунах начал стихать; в проходе появились распорядители, вслед за ними к отдельной ложе направилась знать Города. Вытянув шеи, горожане с любопытством разглядывали власть имущих. Вот величаво прошествовал двухметровый исполин Конрад – командир гвардейцев. Копна черных вьющихся волос, шрам на щеке, уродливым изгибом тянувшийся от виска к подбородку, густые брови и зловещая ухмылка внушали обычным людям страх и благоговение. Вслед за ним мелкими шажками семенил лысоватый человек, облаченный в дорогие наряды. На его плечах красовалась ярко-зеленая мантия. Все это великолепие подчеркивал золотой восьмиугольник, украшавший грудь вельможи.
– Смотри, мэр Пигги идет, – шептали со всех сторон.
– А брюшко у него больше стало, – хихикнул кто-то с верхней трибуны.
Если бы мэра Пигги не существовало в природе, его надо было бы придумать. Он служил основной мишенью для сплетен горожан. В свободное от ничегонеделанья время жители любили обсуждать своего градоначальника. Его манеру одеваться, ходить, выпячивая вперед мясистый подбородок, говорить тонким, слегка заискивающим голоском и подпирать ладонью щеку в думах о благоденствии горожан. А недавно, Боже правый, появились слухи, что мэр развлекался во дворце с тремя обворожительными красотками. Наиболее проницательные из жителей предполагали, что этот слух распространил сам градоначальник, стремясь тем самым удовлетворить мужское тщеславие и пресечь разговоры о его якобы мужской несостоятельности.
Наконец командир гвардейцев и мэр в окружении приближенных поднялись в ложу. Зрители затихли, до боя часов на ратуше, возвещавшего о наступлении полдня, оставалось несколько минут. Во время поединков ритуал соблюдался неукоснительно. Вскоре с башни ратуши донесся мелодичный звон. Сразу после двенадцатого удара мэр поднялся с кресла и обвел взглядом присутствующих.
– Ежемесячные бои, необходимые для отдохновения жителей, услады наших очей и поддержания боевого духа войска, объявляю открытыми. – Выполнив сложившийся ритуал, он плюхнулся в кресло. По лбу градоначальника струился пот. Поерзав на месте, он повернулся к Конраду и кивнул: – Начинайте.
Командир гвардейцев тяжело поднялся. Расправив широкие плечи, он поднял руку. Ладонь, облаченная в черную кожаную перчатку, на секунду застыла над головой. Лучи солнца блеснули на перстне, надетом поверх перчатки на средний палец Конрада. Командир гвардейцев выдержал паузу, обвел трибуны тяжелым, подозрительным взглядом. Вот над кем никому не пришло бы в голову потешаться, так это над ним. Наконец рука Конрада резко опустилась вниз.
– Начали!
Из-под трибун вышел первый боец. Одетый в сверкающие серебряные доспехи, он держал в руках тонкий длинный меч и белозубо улыбался. Ветер играл золотистыми кудрями воина. Сэр Эндрю, кумир жителей и первый рыцарь Города, слыл любимцем публики и покорителем женских сердец. Его встретили овацией. На усыпанный песком манеж полетели цветы. Женская половина зрителей выражала таким образом свое восхищение воином.
– Какой хорошенький, – лучезарно улыбаясь, прощебетала молоденькая барышня и, томно вздохнув, прикрыла глаза, воображая себя в объятиях доблестного рыцаря.
– Итак, объявляется первый бой, – послышался голос распорядителя. – Сэр Эндрю против подмастерьев стеклодувного цеха.
В проходе под трибунами появились стеклодувы. Все десятеро оказались как на подбор. Крепко сбитые и коренастые, они вразвалочку вышли на арену. Оставив на влажном рыхлом песке цепочку глубоких следов, они выстроились в шеренгу перед противником. Одетые в темные хлопчатобумажные накидки, подмастерья бесстрастно ждали распорядителя. Синяя кожа и близко посаженные глаза придавали им устрашающий вид. Впрочем, все и так знали, что стеклодувы обладают недюжинной физической силой. Стоило попасть под удары дубинок, которые они сжимали в могучих руках, не помогли бы и самые крепкие доспехи.
Сэр Эндрю с иронией разглядывал противников, в то время как распорядитель приблизился к ним с небольшим ларцом, исписанным древними рунами. Открыв массивную крышку, он раздал подмастерьям сверкающие кристаллы. Десять маленьких кроваво-красных огоньков лежали в грубых синих ладонях.
– Пять минут на установку, – бросил он подмастерьям.
Стеклодувы отошли в сторонку, встали в кружок и занялись странными манипуляциями. Сэр Эндрю терпеливо ждал. Облокотившись на рукоять меча, он беззаботно улыбался переполненным трибунам. Наконец все приготовления закончились.
– Гладиаторы, к бою! – рявкнул распорядитель.
Новоиспеченные бойцы рассредоточились по арене. Сэр Эндрю крепче сжал рукоятку меча. Все его добродушие мгновенно исчезло. Он внимательно следил за перемещениями гладиаторов круживших вокруг него. Глаза рыцаря сузились, тело напряглось, на губах заиграла зловещая усмешка. Выждав, когда один из гладиаторов подступил слишком близко, Эндрю сделал мгновенный выпад. Схватившись за грудь, стеклодув медленно опустился на песок. В ту же секунду рыцарь развернулся и с одного маху снес голову подкравшемуся сзади гладиатору. Восемь оставшихся противников отпрянули назад, но уже через несколько секунд одновременно ринулись на рыцаря. Сжимая в руках дубинки, они неслись вперед, позабыв о защите. Эндрю рубил и колол. Он уворачивался от сильных ударов с поистине кошачьей грацией. Как вихрь кружил он меж гладиаторов и наносил стремительные удары. Противники один за другим падали наземь, словно колосья, скошенные умелой рукой жнеца. Через несколько минут все закончилось. Последний рухнувший наземь гладиатор царапал скрюченными пальцами влажный песок, оставляя на нем глубокие борозды. Эндрю неторопливо подошел к ползущему от него противнику. Обвел ясным взглядом притихших зрителей, улыбнулся, поднял меч и одним ударом снес голову гладиатору. Голова бывшего стеклодува медленно покатилась по рыхлому песку. Торчащие из шейных позвонков провода искрили. Сэр Эндрю удовлетворенно огляделся. Вокруг, нелепо раскинув конечности, валялись искореженные андроиды. Некоторые из них еще искрили и дымились. Гробовая тишина, царившая вокруг, в один миг сменилась настоящей бурей. Восторгу зрителей не было границ. Они кричали, вопили и, воздевая в небо сжатые кулаки, прославляли победителя. Сэр Эндрю прижал руку к сердцу и в знак благодарности склонил голову. Затем, вдавливая в песок валявшиеся повсюду искореженные микросхемы гладиаторов, неторопливо направился к выходу с манежа.
Гладиаторские бои оставались одним из немногих развлечений рыцарей и гвардейцев. После подписания соглашения об Абсолютном мире заняться солдатам было нечем. В первое время воины всецело предались пороку. Беспробудное пьянство, посещение домов терпимости и ночные похождения по Городу заканчивались, как правило, мордобитием и беспорядками, что вызывало бурю негодования у населения. Напрасно мэр Пигги призывал бывших доблестных защитников Города к дисциплине. Градоначальника никто не слушал. Однако вскоре от странной болезни скончался командир гвардейцев, седовласый Дорин, и его место занял жесткий, властный Конрад. Ему удалось сделать то, чего не мог добиться его менее строгий предшественник. Несколько показательных казней, ужесточение наказаний за небольшие провинности – и вот, городские воины вновь патрулируют окрестности города, а в свободное время оттачивают боевое искусство. Жизнь в городе забурлила. Жители спокойно посещали театры и парки, гуляли с семьями по аллеям дворца градоначальника, а по ночам без всякого страха возвращались из гостей домой, не боясь наткнуться на горланящего песни пьяного солдата. А обычные преступники и мелкие жулики в Городе перевелись давно. И дело было даже не в ужесточении закона о преступности, а в отсутствии стимула к нарушению закона. Какой смысл заниматься грабежом или обворовывать подвыпившего обывателя, когда Город предоставлял все мыслимые блага и ценности бесплатно. Почти никто из жителей не трудился, всю работу выполняли многочисленные андроиды. Они строили дома, добывали руду, производили домашнюю утварь, синтезировали продукты питания. Единственное, в чем роботы испытывали потребность, так это в энергии. Но и энергию для себя андроиды производили сами. Отлаженный механизм обеспечения жителей необходимыми продуктами питания и материальными ценностями работал без сбоев.
Оставалось решить одну проблему: сохранить городскую армию в боеспособном состоянии. Воины в Городе считались привилегированным классом, в отличие от большинства жителей они несли службу. Конрад решил вопрос просто. Организовал гладиаторские бои, в которых противниками гвардейцев выступали роботы. Единственная трудность заключалось в том, чтобы заставить андроидов нарушить один из основных законов роботехники: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен какой-либо вред». К удивлению самого Конрада, и эта проблема вскоре отпала. Как оказалось, в древности андроиды проектировались для несения военной службы. И в подземном хранилище находились тысячи маленьких красных кристаллов, которые блокировали в роботах обязательное исполнение первого закона. Надо было только вставить кристалл с записанной на нем информацией в специальный разъем на животе андроида, после чего тот начинал неистово сражаться за свою жизнь. Как гласил третий закон: «Робот должен защищать себя, если эта защита не противоречит Первому и Второму Законам».
Мэр Пигги поначалу горячо возражал.
– Зачем вам надо убивать безобидных андроидов. Они ведь приносят Городу только пользу! – верещал он.
Конрад только презрительно усмехался:
– Разве вам неизвестно, что у андроидов нет никаких прав, они только производят все необходимое для жизни горожан? Или вы не знаете, что солдаты частенько ходят по фабрикам и мастерским и просто ради развлечения рубят андроидам головы? Так пусть они делают это в честном бою, при всем народе.
– Но, ведь… – попытался возразить мэр.
– Подписывайте указ, – прервал его Конрад и протянул озадаченному градоначальнику размашисто исписанные листы.
– Или его придется подписать кому-нибудь другому. – Конрад усмехнулся: – Вы не вечны, мэр.
В голосе командира гвардейцев слышалась нешуточная угроза. Пигги схватил ручку и, больше не раздумывая, подписал все листы нового указа.
Сэр Эндрю под восторженный вой трибун поднялся в ложу градоначальника.
– Неплохо, неплохо. – Конрад похлопал его по плечу. – Твоя техника бесподобна.
– Спасибо, милорд. – Эндрю выглядел смущенным. – Это было не сложно.
– Для тебя – да. – Конрад нахмурился: – Признаться меня поражает, как легко ты разделываешься с этими тварями.
– Он же лучший боец города, – осмелился вмешаться в разговор Пигги.
– Спасибо, мэр.
Легкий почтительный поклон в сторону градоначальника заставил сердце мэра тревожно забиться. «А ведь он не так прост, как кажется», – мелькнуло в голове Пигги.
Зрители на трибунах все еще галдели, обсуждая схватку сэра Эндрю и стеклодувов, а на арене уже появлялись новые андроиды – гончары, оружейники и кузнецы. Против них вышел Фред, ветеран воинского корпуса. Раскромсанных андроидов уже успели унести с манежа, и распорядитель извлек из них кристаллы.
– А ведь Фреду конец, – негромко произнес Конрад.
Брови Эндрю удивленно поползли вверх.
– Он стал слишком стар, – пояснил Конрад. – Но он не смог отказаться от боя, на что я, признаться, и рассчитывал.
С манежа доносился лязг мечей и хриплые ругательства Фреда. Он стоял посреди андроидов будто слон, окруженный стаей львов, и отмахивался от них огромным двуручником. Четверо противников уже искрили на земле, но остальные упрямо наседали на ветерана. Фред отбил очередной удар секиры гладиатора, тяжело развернулся и проломил череп подкравшемуся сзади андроиду. Краем глаза воин успел заметить, как к голове приближается дубинка. Он попытался увернуться, но реакция у старого воина была уже не та. Дубина мастера гончарных дел прилетела прямо в висок. Раздался хруст. Фред медленно опустился наземь, еще сжимая в старых узловатых руках тяжелый двуручный меч. Из проломленного черепа на желтый истоптанный десятками ног песок хлынула кровь. Трибуны выдохнули, воцарилась тишина. Конрад удовлетворенно хмыкнул.
– Сегодня поляжет много андроидов. Воины жестоко отомстят за смерть Фреда.
В кузнечный цех солдаты нагрянули, когда совсем стемнело. Слабые искорки звезд почти не пробивались сквозь толстый мутно-прозрачный купол. Лишь матово-желтый свет луны пытался бороться с густыми сумерками. Ночная смена андроидов только вышла на работу, когда в помещение цеха ввалилась толпа разъяренных солдат. Изрыгая проклятия в адрес покорно стоящих на рабочих местах андроидов, воины бросились вперед. Круша все на своем пути, они рубили и кромсали все, что попадалось под руку. Лишенные «первым законом роботехники» возможности обороняться, андроиды бегали от солдат по цеху в тщетной попытке укрыться. Безуспешно. Солдаты находили кузнецов-андроидов в самых потаенных уголках и без лишних разговоров сносили им головы. Уничтожив всех работников, солдаты гурьбой направились к выходу, оставляя за собой густой шлейф перегара. Цех опустел. Кузнечные меха, плавильные чаши, куча других инструментов в беспорядке валялись на полу, смешанные с останками андроидов.
– Вы знаете, что происходит? – Пигги вломился в апартаменты Конрада. – Воины словно с цепи сорвались. Устроили «ночь длинных ножей». Они кромсают мастеровых по всему городу.
– Заткнись, мэр. – Конрад даже не шевельнулся. – Ты прекрасно знал, что так будет, когда подписывал указ.
Командир гвардейцев неспешно отпил вино из фужера.
– Моим людям тоже надо выпускать пар. Тем более у них появилась веская причина. Погиб Фред. А его все любили. – Он хохотнул. – Даже я.
Растерянный градоначальник топтался в дверях. Запал, с которым он бежал к Конраду, мгновенно улетучился при одном виде командира.
– Многоуважаемый мэр, – ехидно осклабился Конрад, – ты хочешь, чтобы солдаты снова начали обижать твоих жителей?
– Нет, – пробормотал Пигги. На его толстых щеках заиграл румянец, по лбу сползали бисеринки пота.
– Значит, не хочешь? – Конрад привстал с кресла, приблизился к мэру, пристально взглянул на трепещущую фигурку. – Так оставь солдатам хотя бы андроидов! – рявкнул Конрад. Он сжал кулак с фужером, на дне которого еще плескалось темное густое вино. Осколки со звоном разлетелись по комнате.
В ночной тьме группа солдат направлялась к оружейникам. Мастерская по изготовлению холодного и метательного оружия находилась на окраине города, и дорога туда вела, мягко говоря, не очень ухоженная. Комья грязи налипли на сапоги солдат, ухабы и канавы, попадавшиеся по пути, заставляли вооруженных до зубов людей материться сквозь зубы, обходя препятствия.
– Пришли. – Толстый бородатый воин поправил сползший на глаза шлем. – Начинаем.
Через секунду металлическая дверь с грохотом слетела с петель. Два солдата буквально ввалились в помещение, потирая ушибленные плечи. Оружейники застыли на месте. Покорно ожидая своей участи, они стояли посреди мастерской и смотрели на угрюмо подступавших солдат.
Стрела просвистела неожиданно, в первую очередь для воинов, не готовых к какому-либо отпору со стороны противника. Один из воинов, выпучив остекленевшие глаза, навзничь рухнул на пол. Из его лба торчал арбалетный «болт». Оторопевшие солдаты испуганно озирались по сторонам. Вторая стрела, пронзив медный нагрудник, вошла прямо в сердце бородачу. Два человеческих тела валялись на полу. Воин со стрелой во лбу лежал на спине, бородач с пробитым сердцем замер рядом, нелепо откинув руку на труп товарища. Стрелял, безусловно, андроид. Все взоры солдат уже обратились на стрелка. Робот стоял в углу помещения и заряжал арбалет для следующего выстрела. Синеватая кожа местами потрескалась, обнажив провода и датчики. Судя по всему, это была одна из самых старых моделей, давно подлежащих утилизации.
Первым опомнился молодой солдат в модной пластиковой кольчуге. Подскочив к андроиду, он вонзил алмазный клинок в тело оружейника. Из живота робота посыпался сноп искр, его руки разжались, арбалет упал на пол. В гробовой тишине молодой солдат наклонился, глаза зорко осматривали грубый деревянный пол. Вот он! Камень! Маленький кроваво-красный рубин, выскользнувший из живота стрелка, лениво поблескивал в тусклом свете мастерской.
Мэр Пигги бродил по огромному залу дворца. В глазах его сквозила тоска и уныние. Мэру порядком поднадоели ежемесячные выходки воинов. После гладиаторских боев, возбужденные зрелищем сражения, воины направлялись к мастерским. Выпив для куража, они крушили ни в чем не повинных андроидов. Особенно много жертв оказывалось, если на Арене погибал кто-нибудь из солдат. Хорошо хоть, что международная конвенция запрещала использование любого вида оружия, кроме холодного. Мэр вздрогнул, представив, что творилось бы на улице, будь солдаты вооружены бластерами или энергетическими излучателями. Безрадостные мысли Пигги безжалостно прервал топот сапог. По коридору в направлении зала для совещаний торопливо шли люди.
Пигги метнулся к креслу, плюхнулся в него и, подперев кулаком щеку, придал лицу глубокомысленное выражение.
Массивная дверь со скрежетом распахнулась. Первым вошел Конрад. Ступая тяжелым шагом, он кивнул мэру и прошел к свободному золоченому креслу. Два его спутника остались стоять в центре зала. Нахмурившийся Эндрю старался не смотреть на командира; рядом, переминаясь с ноги на ногу, поигрывал алмазным мечом молодой воин в пластиковой кольчуге.
– Что произошло, Конрад? – Пигги старался, чтобы голос звучал спокойно и бесстрастно.
– Пусть мой сын расскажет, – процедил сквозь зубы Конрад. – Лука, приступай.
Воин в пластиковой кольчуге встал навытяжку и начал:
– Мы с ребятами решили отомстить за смерть старого Фреда. И отправились поучить уму разуму андроидов.
Он на секунду сбился.
– Мы не собирались их убивать…. Разве что некоторых. Так…. Для острастки.
Мэр, насупившись, слушал. Он знал, что после таких выходок солдат мастеровых можно сразу отправлять на переплавку.
– Мы только вошли в оружейную, когда один из мастеровых открыл по нам стрельбу из арбалета.
Мэру показалось, что он ослышался.
– Как? Что вы сказали? – Левая бровь Пигги поползла вверх.
– Не перебивайте, мэр, – вмешался в разговор Конрад. – Лука, продолжай.
Сэр Эндрю внимательно слушал рассказ. Несколько раз он метнул оценивающий взгляд на пораженного мэра.
– Оружейник успел убить двоих, – продолжал тем временем Лука. – Кона и Нэдлика. Прежде чем я остановил его.
Он порылся в складках плаща накинутого поверх кольчуги. Достал красный кристалл и протянул его мэру.
– А вот это вывалилось из андроида.
Камень лежал на потной ладони градоначальника. Мэру показалось, что он чувствует тепло и легкое покалывание, исходящее от кристалла.
Конрад взял из руки мэра кристалл. Задумчиво повертел его между пальцев.
– Не хочу вас пугать, Пигги, но после боев неизвестные лица похитили десять кристаллов. Распорядитель, который отвечал за их сохранность, божится, что ничего подозрительного не заметил. На несколько минут оставил без присмотра ларец, а потом не удосужился проверить, на месте ли блокирующие кристаллы. Так что в ларец мы заглянули только сейчас. И, как вы, наверное, уже догадались, он оказался пуст!
На лице Конрада заиграли желваки. Он до скрипа стиснул зубы. Мэр знал Конрада слишком давно, чтобы сообразить – командир гвардейцев в бешенстве. Пауза затягивалась. Пигги беспокойно елозил в кресле, переводя взгляд с Луки на Эндрю. Конрад в задумчивости прохаживался по залу. Напряженное оцепенение прервал топот сапог. Кто-то, забыв о правилах приличия, бежал по коридору. Наконец в дверях показался запыхавшийся солдат. В ноздри ударил запах пота и грязного тела.
– Кого я вижу! – Конрад расплылся в фальшивой улыбке. – Один из наших героев… Как там тебя? Олдрин? Эндин?
– Ундин, – поправил командира боец.
– Не важно, – махнул рукой Конрад. – Чем порадуешь? Какие вести с полей сражений?
Солдат переминался с ноги на ногу.
– Да какое это сражение. Сплошная партизанщина, – пробормотал наконец он. – Мы потеряли уже несколько десятков человек. Стреляют неизвестно откуда, непонятно кто и бог весть знает зачем.
– Ну-ну, – раздражение Конрада нарастало. – А каковы наши успехи?
Солдат молча протянул командиру небольшой холщовый мешок. Конрад брезгливо принял его из рук подчиненного. Пигги, Эндрю и Лукас окружили Конрада, стараясь заглянуть внутрь грязного, изъеденного временем вещмешка. На дне поблескивало шесть кристаллов. Командир гвардейцев ухмыльнулся:
– А ведь неплохо, Олдрин!
– Ундин, – поправил его солдат.
– Да какая разница. – Он похлопал солдата по плечу. – Значит, вы уничтожили еще шестерых. – Он повернулся к мэру: – Итого семь. Осталось разобраться еще с тремя, и порядок восстановлен.
Пигги облегченно вздохнул. На лице мэра появилась идиотская улыбка.
– А вот улыбаться рано, мэр! – вернул на землю градоначальника Конрад. – Прямо сейчас вы должны…
Он замолчал и покосился на маячившего рядом солдата.
– Ты свободен, Эндин.
– Так, точно, – уже вполголоса пробормотал он и направился к выходу – Только я Ундин.
– Идиот, – бросил вслед уходящему воину Конрад.
– Итак, господа, – начал Конрад, – все мы являемся членами Госсовета. И имеем право объявить чрезвычайное положение в Городе.
Он окинул взглядом бесстрастные лица рыцарей и одутловатую физиономию мэра.
– Думаю, момент подходящий. В городе беспорядки, погибло несколько десятков доблестных защитников. Пора навести жесткий порядок.
Рыцари продолжали невозмутимо слушать Конрада, чего нельзя было сказать о мэре. Подскочив с кресла с грацией полуспущенного мячика, Пигги волчком закрутился возле Конрада.
– Но, позвольте. Как же так! Чрезвычайное положение! У нас нет оснований! – Мэр тараторил без умолку, заискивающе заглядывая в глаза Конрада. – Да и зачем все это…. Осталось найти еще трех андроидов, и порядок будет восстановлен.
– Основания? – Вголосе Конрада прорезался металл: – Я уверен, что сегодняшняя провокация организована нашими соседями, жителями Арнителя. Надо проучить этих зарвавшихся негодяев.
– Вы хотите развязать войну? – Пигги побледнел.
– Войну объявите вы! – Конрад метнул ледяной взгляд в сторону мэра. – У меня таких полномочий нет. Но для начала мы должны объявить чрезвычайное положение.
