Текст книги "Искатель, 2007 № 08"
Автор книги: Александр Юдин
Соавторы: Евгений Прудченко,Виталий Прудченко,Журнал «Искатель»,Феофил Мелиссин,Леонид Пузин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)
Annotation
«ИСКАТЕЛЬ» – советский и российский литературный альманах. Издаётся с 1961 года. Публикует фантастические, приключенческие, детективные, военно-патриотические произведения, научно-популярные очерки и статьи. В 1961–1996 годах – литературное приложение к журналу «Вокруг света», с 1996 года – независимое издание.
В 1961–1996 годах выходил шесть раз в год, с 1997 года – ежемесячно.
ИСКАТЕЛЬ 2007
Содержание:
Александр ЮДИН
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Виталий и Евгений ПРУДЧЕНКО
Леонид ПУЗИН
Феофил МЕЛИССИН
I
II
III
IV
V
VI
VII
INFO
ИСКАТЕЛЬ 2007
№ 8
*
© «Книги «Искателя»
Содержание:
Александр ЮДИН
ЗОЛОТОЙ ЛИНГАМ
повесть
Виталий и Евгений ПРУДЧЕНКО
ТЕМНАЯ ПОЛОСА
повесть
Леонид ПУЗИН
ТРИ КВАРКА ДЛЯ СЭРА МАРКА
рассказ
Феофил МЕЛИССИН
ДЕМОНЫ АМАСТРИАНА
повесть
Александр ЮДИН
ЗОЛОТОЙ ЛИНГАМ
Глава 1
Легенда об Арак Коле
Посетитель отыскал Горислава Костромирова в тренажерном зале, где он в поте лица боролся с каким-то сложным агрегатом монструозного вида.
– Добрый вечер, Горислав Игоревич. А я к вам.
– Вечер добрый, – выдохнул Костромиров, не прекращая занятия. – Мы знакомы?
– Шигин Иван Федорович, – представился посетитель, – Председатель Федеральной антисектантской службы, сокращенно – ФАС РФ.
– Антисектантской? Надо же. Даже не слышал о такой структуре.
– Мы служба еще очень молодая, сформированы недавно.
– Вот как? – Горислав отпустил наконец рычаги и выбрался из прокрустовых объятий силового тренажера. – Очень интересно. Чем обязан?
– Признаться, удивлен, что нашел вас здесь, – вместо ответа заметил Председатель ФАС, поводя вокруг рукою и бросая косые взгляды на потный, бугрящийся мышцами торс Костромирова. – Довольно странное место… да и времяпрепровождение для профессора Института востоковедения, член-корреспондента Российской Академии наук.
– Что поделать? – пожал плечами Костромиров. – Когда тебе за сорок, приходится прилагать усилия, если хочешь сохранить форму.
– Да, да, – неодобрительно отозвался посетитель, втягивая живот.
– Так чем все-таки обязан?
– Я к вам по рекомендации замминистра культуры.
– Замминистра? Альберта Карловича? Как же, помню – история с «Заклятием Шамаша»… Что, снова требуются мои познания в шумерской клинописи?
– Да, ваши познания прежде всего. Но не в шумерской клинописи, а… насколько мне известно, в деле с Заклятием этого самого… м-м… Шамаша вы проявили еще и незаурядный детективный талант.
– Если речь идет о каком-то криминале, так вы не по адресу, – нахмурился Горислав. – Я, знаете ли, ученый-востоковед, а не детектив.
– Нет, нет! – улыбнулся Шигин. – Мы заинтересованы в вас натурально как в специалисте по сакральным тайнам Востока, но…
– Так какое ко мне дело, Иван Федорович? – с долей нетерпения перебил его Костромиров.
– Дело архиважное. Можно сказать, государственное. Думаю, и с профессиональной точки зрения оно вас заинтересует. Даже убежден. Потому как связано с неким… м-м… религиозным артефактом из Индокитая. Но пока вся информация – под грифом «совсекретно». Отсюда вопрос: как вы отнесетесь к тому, если я попрошу вас продолжить этот разговор в другом месте? Скажем, в моем кабинете.
– Можно и в кабинете. Только хотелось бы сразу внести некоторую ясность. Я ученый. Ученый, а не частный детектив. И отсюда у меня к вам тоже вопрос: какая роль мне отводится?
– Консультанта. Разумеется, вы можете и отказаться, и мы обратимся к другому специалисту. – Тут Иван Федорович развел руками, как бы с сожалением. – Мне, откровенно говоря, этого не хочется. Ввиду того, что имею многие основания полагать, что лучше вас не справится никто. Да и время поджимает… Но, как говорится, на «нет» и суда нет. Однако вы должны понимать, что раскрыть суть вопроса я смогу, только заручившись предварительно вашим согласием.
Горислав Игоревич мгновение рассматривал Председателя ФАС, но, видимо, любопытство в конце концов взяло вверх, пересилив естественные сомнения.
– Хорошо, – кивнул он. – Я готов вас выслушать. Только уговор такой: решение приму после беседы – в зависимости от существа проблемы. Вдруг вопрос вообще за пределами моей компетенции? А соблюсти приватность обещаю в любом случае. Идет?
– Идет, – согласился Председатель ФАС после легкой заминки.
– Мне надо принять душ.
– Обязательно. Я буду ждать вас в машине у входа – черный «Порше кайен турбо» с маячком.
Несмотря на то что Федеральная антисектантская служба была ведомством молодым, ей выделили целое здание – особняк на Ленинском проспекте. На входе стояла пара молодцев в черном камуфляже с нарукавными нашивками в виде белого голубя. Еще двое секьюрити, с такими же шевронами и при оружии, встретили их в приемной руководителя.
– Однако! – заметил Костромиров, усаживаясь в предложенное кресло. – Охрана у вас, гляжу, преизрядная. Кстати, ваша Служба к какому министерству относится? К Минюсту или Минкультуры?
– Мы находимся в прямом подчинении председателя правительства, – ответил Шигин, значительно поджав губы. – Но вы правы, инициатива создания ФАС исходила от обоих этих министерств. Разумеется, мы работаем в тесном контакте с правоохранительными органами. А также имеем полное понимание со стороны Московской Патриархии. Пользуемся, так сказать, духовной поддержкой. Полагаю, не нужно объяснять почему. А что касается повышенных мер безопасности, им есть свое объяснение. Позже вы сами это поймете.
– Ого, раз подчиняетесь напрямую Премьеру, значит, должность ваша, считай, министерская, так? Я и не предполагал, что наше правительство придает такое значение работе с религиозными объединениями.
– Не с объединениями, – поправил его Шигин, – а с сектами. И не работе, а борьбе. Мы созданы именно с этой целью – для борьбы с сектами. Разумеется, речь идет лишь о тоталитарных сектах деструктивной направленности.
– Давно пора, – согласился Горислав. – А то множится эта нечисть, как поганки после дождя.
– Рад, что встретил в вашем лице единомышленника, – серьезно заметил Председатель Федеральной службы. – Чай, кофе?
– Не отказался бы от рюмки коньяку.
– Извините, Горислав Игоревич, – развел руками Шигин, – но спиртное на моем корабле под безусловным запретом. Как и табакокурение.
– Тогда кофе.
Иван Федорович распорядился по селектору. Костромиров тем временем огляделся. Кабинет руководителя ФАС имел овальную форму. Главенствующее положение в интерьере занимал, естественно, рабочий стол – массивный, приземистый, темного дерева. По периметру стояли стулья, числом двенадцать, с высокими прямыми спинками и жесткими, неудобными сиденьями. Имелся еще книжный шкаф с девственно пустыми полками; лишь одна книга в толстом кожаном переплете сиротливо пылилась в его недрах. Вся мебель имела какой-то подержанный, казенный вид. Единственная более-менее комфортная вещь – кожаное кресло, на котором сейчас сидел Горислав, – находилась напротив стола Председателя. Сам хозяин кабинета довольствовался простым стулом, столь же мало приспособленным для сидения, как и остальные двенадцать его собратьев.
Легкое оживление в этот почти казарменный интерьер вносили две иконы по углам – современные списки с Владимирской Божьей Матери и Троицы Рублева, да еще портрет, висевший за спиною начальника. Горислав пригляделся. Судя по характеру письма и состоянию полотна, картина старинная, начала XIX века. А изображен на ней был почтенный старец в кафтане допетровского покроя, безбородый и безусый, с лицом мертвенного цвета, на котором ярким пятном выделялись красные влажные губы. Старик этот странным образом напоминал хозяина кабинета. Не внешним обличьем, а застывшим на лице выражением: та же мрачноватая, почти скорбная мина, тот же цепенящий взгляд угольных глаз из-под кустистых, сурово нависающих бровей. Роднило их лица и еще нечто… нечто трудноуловимое… какая-то загадочная харизма, что ли? По низу полотна церковно-славянской вязью шла надпись: «Иже исказиша сами себя царствия ради небеснаго. Могий вместити да вместит».
– Предок ваш? – догадался Костромиров, кивая на картину.
– Пра-пра-прадед, – подтвердил Шигин, оглядываясь через плечо. – Хотя в числе «пра» могу и обсчитаться. Купец первой гильдии, к слову сказать.
– Сурьезный старик. Какое лицо – волевое, властное…
– Точно! Людишек своих вот так держал. – Председатель сжал поднятую руку в кулак. – Это у нас, Шигиных, в крови. Натурально.
Через минуту в кабинет вошла плечистая дама лет тридцати – тридцати пяти, в синем деловом костюме, но без кофе. Строгая униформа не могла скрыть пышных (на вкус Гори-слава, даже чрезмерно) кустодиевских форм; роскошные белокурые волосы были заплетены в толстую косу и убраны на манер кокошника.
За ее спиной возвышался один из камуфлированных охранников с подносом, на котором дымились две чашки.
– Познакомьтесь, – Иван Федорович указал на фигуристую женщину, – мой заместитель Копейко Ольга Ивановна. Она в курсе и будет присутствовать.
– Очень приятно. – Костромиров привстал и пожал даме руку. – Горислав Игоревич.
– Профессор, член-корреспондент РАН и кавалер Ордена Почетного Легиона, – добавил Шигин, беря на себя роль герольда.
– Взаимно, – отвечала Ольга Ивановна низким грудным голосом, задержав ладонь Костромирова в своей чуть дольше необходимого. – Знаете, мне до сих пор не случалось встречаться с обладателем стольких громких титулов… Если не секрет, за что вам присвоили звание кавалера?
– Не секрет. Только вот история довольно длинная. Если коротко – за вклад в развитие французской культуры.
– Ой! А вам говорили, что вы удивительно похожи на одного американского актера… как же его? Он еще в фильме Хичкока играл… да-да: «К северу, через северо-запад».
– Кэрри Грант. Говорили, и не раз, – усмехнулся Горислав, мягко высвобождая руку, – но, поверьте, я – не он.
– Ольга Ивановна! – поднял брови Председатель. – Ты смотришь американские фильмы?
– Когда-то смотрела, – отчего-то смутилась женщина. – Это ведь старый фильм, пятидесятых, наверное, еще годов.
– Ну-ну, – покачал головою начальник с явным неодобрением.
Охранник все это время так и стоял с подносом в руках, словно не мог догадаться, что ему с ним делать. Это был подслеповатый, очкастый парень лет двадцати пяти, среднего роста и отнюдь не атлетического сложения; нездоровая бледность покрывала его безвольное лицо, под глазами залегли глубокие тени, на лбу выступили бисеринки пота. Казалось, он планирует в любую минуту брякнуться в обморок.
– Кхм… что ж, кофе разве выпить? – откашлявшись, произнес Костромиров.
– Кофе? Ах да, кофе! – вспомнил Председатель и обратил хмурый взор на охранника: – А чего ты стоишь, братец? Ставь поднос – вот сюда, на стол – и ступай себе.
Паренек, чуть шатнувшись, поставил поднос на середину столешницы.
– Эге, голубь, – протянул Иван Федорович, тоже заметив наконец болезненный вид бойца, – неможется? Ступай-ка ты сейчас домой, отлежись. – И, нажав кнопку селекторной связи, добавил: – Каплунов, ты? Проводи Сурина Андрея до дому. И, пожалуй, побудь с ним там некоторое время. Да, совсем нехорош… А если что – знаешь чего делать… Добро, добро.
– Все, голубь белый, свободен на сегодня, – распорядился он, снова обращаясь к охраннику и протягивая тому руку. – Благодарю за службу. И не беспокойся, скоро все образуется. Это я тебе самолично обещаю, по-отечески, так сказать. Ты у нас теперь, считай, герой. На белого коня сесть – это не фунт изюму съесть.
– Спасибо, Иван Федорович, – неожиданно звонким, почти детским голосом ответил парень и обеими руками ухватил ладонь начальника. При этом он снова пошатнулся, едва не ткнувшись лицом в начальственную длань.
– Ну-ну, – нахмурился Председатель, отнимая у того руку, – ступай теперь.
Ободрительно похлопал охранника по плечу и одновременно подтолкнул к двери.
Прямо слуга царю, отец солдатам, подивился Горислав.
Заметив его взгляд, Шигин счел необходимым пояснить:
– Это у него после недавнего ранения. Слабость. Кстати, ранение имеет непосредственное, так сказать, касательство к предмету нашего разговора. Но об этом – в свое время.
– Понятно, – кивнул Горислав, отхлебывая горячий черный кофе. – Ну-с, я готов слушать. Так зачем все ж таки я вам потребовался?
– Да. Пожалуй, пора перейти к делу, – согласился Шигин. – Но… не сочтите за недоверие, Горислав Игоревич, однако как… должностное лицо и… ответственный человек полагаю не лишним и… даже считаю своим долгом еще раз напомнить о строгой конфиденциальности настоящей информации. Особо отмечу, что круг посвященных крайне узок и почти ограничивается здесь присутствующими. За небольшим исключением в лице… но это неважно. Расширение этого круга может повлечь неконтролируемую утечку, результатом каковой могут стать… гм… панические настроения в городе. Да, именно так.
Теперь перехожу к самой истории. Точнее, к той ее части, которая на текущий момент известна нам самим. И необходима для целей успешного разрешения… комплекса возникших проблем. Сразу скажу, что, во-первых, не полномочен раскрывать все источники, благодаря которым нам стало известно о подробностях происшедших событий, а во-вторых, сами эти события, особенно их предыстория, имеют довольно… гм… необычный, даже фантастический характер. Собственно говоря, именно поэтому мы к вам, Горислав Игоревич, и обратились.
Позвольте сначала изложить, так сказать, легендарную основу текущих событий… Вот тут у меня имеется аналитическая записка, подготовленная на основе одной древней вьетнамской легенды и некоторых современных изысканий исторического, так сказать, характера. Но она – на бумажном носителе, поэтому я ее вам сейчас, с некоторыми сокращениями, озвучу. Так оно ловчее выйдет.
Председатель вынул из ящика стола красную пластиковую папку, открыл и, водрузив на нос очки в тонкой золотой оправе, приступил к «озвучиванию бумажного носителя».
«Давным-давно, а точнее, около двух тысяч лет назад на территории Индокитая, где-то между современными Камбоджей, Таиландом и Лаосом, существовало процветающее королевство Чен-Ланг, населенное многочисленным и воинственным народом еду. На много дней пешего пути, на сотни ли, простирались земли государства Чен-Ланг. Правили еду короли-девараджи, почитаемые подданными как живые боги, вроде египетских фараонов.
Кроме своего короля, еду поклонялись целому сонмищу хтонических духов-хранителей, именуемых «неак та». Но сильнейшим и могущественнейшим среди неак та был Арак Кол, бог-демон жизни и смерти, единовременно олицетворявший мужскую созидательную мощь и женское плодородие. Храм сего дуалистического божества располагался в самом сердце страны еду, на главной столичной площади, под сенью священных баньянов и тхонгов.
Там, в этом капище, за сакральной бамбуковой завесой, таился золотой истукан Арак Кола. Помимо устрашающих клыков, кумир был оснащен пышными грудями и внушительных размеров мужским достоинством, в боевой, так сказать, готовности…
Итак, королевство Чен-Ланг процветало, урожаи риса и маниоки были обильны, а войны с соседними народами – монами, дао, черными и цветочными хмонгами – победоносны. Разумеется, жрецы Арак Кола ставили это себе в заслугу, дескать, именно заступничество их андрогинного божества гарантирует безбедную жизнь народа еду. Но, дабы благосклонность Арак Кола не иссякла, надо неустанно возносить ему молитвы и строго следить, чтобы жертвования оставались обильными и регулярными. Причем, кроме традиционных листьев зонга, клубней батата и сушеной рыбы тяй, которые, понятно, служили пропитанию самих жрецов, Арак Колу полагались и человеческие жертвоприношения.
Ежегодно в канун летнего солнцестояния жрецы выбирали молодую непорочную девушку. В течение трех дней ее заставляли есть пищу без соли, купаться в проточной воде, а затем, раздев донага, отводили в святилище Арак Кола, привязывали к толстой каменной колонне и оставляли на ночь. Что с ней происходило потом, точно не известно. Но говорят, стоило взойти луне, как из храма раздавались стоны и крики, перемежающиеся со сладострастным хрюканьем, затем их сменяли вопли ужаса и крики боли, а через какое-то время все смолкало.
Утром, когда прихожане с робостью входили в храмовые ворота, капище неизменно оказывалось пустым. Считалось, что это сам Арак Кол удовлетворяет таким образом свою похоть, а удовлетворив, сжирает несчастную до крошки. Можно предположить, что роль насильника брали на себя жрецы свиноподобного демона…
Так, в целом, текла жизнь народа еду под мудрым правлением королей-девараджи. Время неслось быстро и плавно, как тень лошади на плетеной бамбуковой занавеске; годы сменялись годами, десятилетия складывались в столетия; и в конце концов наступил тот неизбежный момент, когда счастье отвернулось от Чен-Ланга.
Согласно легенде, первопричиной последовавших бедствий явилась любовь одного из жрецов Арак Кола к простой деревенской девушке. Случилось так, что именно ее выбрали в качестве очередной жертвы ненасытному божеству. Но ослепленный преступной страстью жрец помог возлюбленной бежать из капища, и сам скрылся вместе с ней. И вот взошла луна, а Арак Кол, впервые за многие столетия, не обнаружил в обычном месте законной добычи. Яростный визг потряс окрестности, колонны храма пали, а кровля со страшным грохотом обрушилась наземь, похоронив под своими обломками многих священнослужителей.
С тех пор урожаи риса и маниоки сделались вдруг совсем скудными; даже бетель и тот перестал приносить орехи. А самих еду начали косить различные болезни и армии соседей-захватчиков. Поэтому земли и население некогда процветавшего королевства стремительно сокращались, пока где-то к девятому веку нашей эры Чен-Ланг окончательно не поглотила молодая кхмерская империя Камбуджадеша.
В результате всех этих бедствий еду дошли до такой степени обнищания и отчаяния, что были вынуждены даже переплавить и продать на вес свою главную святыню – золотой истукан Арак Кола. Впрочем, он все равно перестал защищать вверенный его заботам народ.
Однако жрецам Арак Кола удалось-таки уберечь от расхищения одну часть идола, причем важнейшую – Золотой Лингам бога-демона. Они вырезали из песчаника другой свинообразный истукан, точную копию первого, и прирастили к нему спасенный атрибут. Сделав так, жрецы, вместе с остатками племени, ушли в глубь непроходимых джунглей, покрывавших склоны горы Фан Си Пан. И там, в самой недоступной и глубочайшей из пещер, обустроили новую кумирню, надежно укрыв статую своего патрона от жадных людских взоров…
Несмотря на все усилия жрецов, прежнее величие никогда уже более не вернулось к племени. Говорят, малочисленные потомки еду до сих пор прозябают где-то в чащобах тропического леса в окрестностях горы Фан Си Пан, но даже их ничтожное количество неуклонно сокращается, чему в немалой степени способствует то, что еду так и не отказались от обычая ежегодных человеческих жертвоприношений своему жестокому богу-свинье».
Глава 2
Сказка стала былью
Иван Федорович закончил чтение и выжидательно взглянул на Костромирова.
– Что ж, – пожал тот плечами, – замечательный образчик дай-вьетской мифологии. Хотя сама народность еду относилась, скорее всего, не к индонезийской, а к древнейшей австронезийской группе, которая в эпоху империи Камбуд-жадеша была практически полностью поглощена кхмерами. Кстати, миф об Арак Коле ваши аналитики позаимствовали из моей монографии «Легенды древних народов Индокитая».
– Вот именно! – кивнул Шигин, поправляя очки. – Натурально!
– Но я все равно не вполне понимаю, в чем суть вопроса, по которому меня…
– Не спешите, – перебил его Председатель, – у этой легенды имеется продолжение. Современная, так сказать, составляющая.
– Вот как? – с проснувшимся интересом спросил Горислав Игоревич.
– Натурально. Слушайте же. В прошлом году некой шайке грабителей удалось обнаружить ту самую потаенную кумирню в предгорьях Фан Си Пана. Проникнув в пещеру и перебив жрецов…
– Как?! Вы хотите сказать, – в изумлении воскликнул Костромиров, – что тайный храм бога-свиньи существует в реальности?! И до сих пор? Но ведь легенде об Арак Коле и его золотом истукане две тысячи лет, без малого! Да что там – насколько мне известно, и по сегодня не найдено каких-либо достоверных исторических свидетельств, подтверждающих даже сам факт существования королевства Чен-Ланг! Вы абсолютно уверены, что грабители разорили храм Арак Кола, а не какой-то иной?
– А зачем бы мне в противном случае, – с ноткой раздражения ответил Шигин, – озвучивать вам всю эту… весь этот эпос? Лучше слушайте, а своими сомнениями поделитесь после… Так вот, перебив охрану, какая там у них была, и почти всех жрецов, разбойники похитили пресловутый Золотой Лингам, попросту выломав его из мягкого камня статуи. А похитив, соответственно, скрылись.
Как я уже отмечал, нападавшим удалось истребить практически все жреческое сословие. Из служителей культа уцелел только Верховный жрец бога-свиньи, и то потому, что в момент нападения его в святилище не было. Разумеется, он не мог оставить безнаказанным столь вопиющее злодеяние. Ведь кража, уже сама по себе кощунственная, сопряглась с осквернением религиозной святыни. Да не простым, а совершенным в особо циничной форме – путем, так сказать, оскопления. Насколько это слово вообще применимо к статуе. Короче говоря, принимая во внимание приапический характер божества и самого культа, ему посвященного, потеря носила совершенно неприемлемый характер.
Итак, горя праведным возмущением, Верховный жрец Арак Кола вознамерился во что бы то ни стало вернуть бесценный атрибут своего бога на изначальное место, а заодно и отомстить неизвестным святотатцам.
Дважды отряжаемые вдогон отряды воинов еду, настигали кощунников: первый раз – на территории Бангладеша, и вторично – уже где-то в горах Непала, но оба раза безрезультатно. Им не удалось вернуть священный Лингам. Более того, из двадцати сильных мужчин племени, привычных к сражениям и опытных охотников, в живых после столкновения с похитителями остались лишь двое. Они-то, вернувшись в джунгли Фан Си Пана, поведали Верховному жрецу, что отряд святотатцев направляется через Индию, судя по всему, в сторону Пакистана.
Впрочем, воины еду вернулись не с пустыми руками – им удалось добыть ценный трофей. Каким-то образом они исхитрились доставить с собой одного из членов таинственной шайки. Тяжело раненный, он находился без сознания. Как только пленный пришел в чувство, он тут же предпринял попытку суицида. Однако жрец Арак Кола не позволил ему покончить с собой, более того – вылечил раненого разбойника, а вылечив, подверг жесточайшим, изощреннейшим пыткам. Но даже они поначалу не давали никакого результата – пленный упорствовал. В конце концов Верховному жрецу удалось выяснить, что похитители посланы неким Горным Старцем…
– Ассассины! – недоверчиво воскликнул Горислав.
– Натурально, – кивнул Председатель. – Похитителями оказались хашишины или, на наш, европейский, лад, ассассины. Сами себя, насколько мне известно, они предпочитают именовать фидаирнами. Безропотные рабы так называемого Горного Старца, предводителя запрещенной исмаилитской секты низаритов. Слепые исполнители его воли. Известно, что ассассины почитают своего духовного лидера как пророка и чуть ли не наследника самого имама Джафара ас-Садика. Секретная резиденция Горного Старца находится где-то между Кундузом и Алма-Атой, в горах Тянь-Шаня. По другим сведениям – в отрогах Каракорума… Но точного ее расположения пленный ассассин так и не выдал, предпочтя умереть в страшных мучениях.
– Все странице и странице! Я был абсолютно уверен, что последние ассассины уничтожены еще в тринадцатом веке, когда монгольская конница Хулагу разрушила их столицу – Апамут. Надо же, если это и впрямь…
– Вы слушайте, что произошло потом. Полагаю, ход дальнейших событий удивит вас не менее. Узнав, кем являются злодеи, Верховный жрец Арак Кола обратился, так сказать, к коллеге по цеху, а именно, к настоятелю бенгальского храма Калигхат…
– Фу ты, ну ты! То бишь к Верховному жрецу Кали – индуистской богини смерти?! Он что, с ним в колледже за одной партой сидел?
– Такие подробности мне неизвестны. Так вот, этот самый Верховный жрец Кали выслал по следу ассассинов своих собственных тайных гвардейцев из касты так называемых фансигаров. К сожалению, название касты – это все, что нам известно об этих новых фигурантах по делу. Кто они такие и откуда взялись, я, к своему стыду, слабо представляю. Возможно, вы на их счет осведомлены более моего?
– Разумеется, – задумчиво кивнул Горислав. – Только фансигары не каста, а, скорее, секта…
– Ага! – шевельнул бровями Председатель.
– Да. Пхасингары, или, как вы их назвали, фансигары, – тайная бенгальско-кашмирская тантрическая секта; ее члены поклонялись Кали как основному аспекту Шакти… впрочем, это уже теософия. Секта существовала с начала одиннадцатого века и практиковала особый вид человеческих жертвоприношений: ничего не подозревающую жертву (обычно паломника или купца) обманом завлекали куда-нибудь, скажем, в лес, где и удушали специальной удавкой… Собственно, «пхасингары» в переводе как раз и означает «душители». Многие века душители наводили ужас на путешественников и паломников; случалось, ими истреблялись целые торговые караваны. Но вот что характерно: британские колониальные власти объявили вашим пхасингарам-фансигарам беспощадную войну и к середине девятнадцатого века полностью истребили эту секту. Так, во всяком случае, считалось до сих пор. Я хочу сказать, что эти фансигары – такой же оживший реликт прошлого, как и ассассины… «Рассвет живых мертвецов» у нас с вами получается!
– Рассвет? Какой рассвет? Каких мертвецов? – не понял Шигин. – Ах, фильм такой. Ну, и вы туда же! Ладно, Бог с ним… А историйка-то выходит презагадочная, не так ли? Не обманул я ваших ожиданий?
– Да-а уж, – протянул Костромиров, – прямо скажем, фантасмагорическая история.
– Натурально, – согласился Шигин, – но этим дело не кончается.
– Господи Иисусе! Только не говорите, что вся эта сектантская шатия-братия очутилась в результате у нас, в Москве, – хохотнул Горислав Игоревич.
– Откуда вам это известно?! – округлил глаза Председатель.
– Что?.. – не понял Костромиров. – Вы о чем?
– Ах, это вы так пошутили… – протянул Шигин, странно усмехаясь.
– Ну да… Постойте-ка, не станете же вы, в самом деле, утверждать, что я… угадал?!
– Натурально. Попадание, так сказать, в десятку. На текущий момент уже совершенно точно установлено (каким образом – прошу не спрашивать, не отвечу), что заказчиком святотатственного похищения являлся вовсе не зловещий Старец Горы. Он лишь исполнитель, орудие, так сказать. Да и зачем бы этот… сомнительный артефакт потребовался мусульманину, пускай и низариту? Ведь что он для него такое? Гнусность и ничего более! Уже само телесное воплощение Арак Кола – свинья – оскорбительно. Так вот, истинный заказчик находится где-то здесь. Да-да, здесь – в столице нашей Родины!
– Быть не может! – в который раз поразился Горислав. Но потом, пожав плечами, добавил: – А впрочем, что во всей вашей истории, в принципе, может быть? Ну хорошо. Значит, похитители Лингама – ассассины – сейчас в Москве, так?
– Не только ассассины. Установлено, что группа преследующих их фансигаров (уж позвольте, я их так стану величать) также прибыла в столицу.
– Феерично! Однако, извините, верится с трудом. Под видом цирковых артистов, что ли? Или, может, с официальным визитом, в рамках программы по межконфессиональному общению?
– Напрасно иронизируете. Между прочим, я самолично стал невольным свидетелем междоусобной, так сказать, разборки между теми и другими. И случилось это не долее как три дня тому назад, в центре Москвы, в районе Таганки. Пришлось задержаться на одной важной встрече, возвращался уже заполночь. Со мной в машине из охраны – один водитель. Да еще трое – в машине сопровождения. И вот, представьте, едем мы, едем, заворачиваем в Гончарный переулок, и вдруг я наблюдаю следующую картину: группа индусов…
– Прошу прощения, Иван Федорович, но с чего вы взяли, что индусов? Они что, в национальной одежде были?
– Нет, одежда на них была обыкновенная – цивильная. Только головы – в тугих черных тюрбанах, и лица смуглые… Да что я, индусов раньше не видел! Как-никак Индию дважды посещал, в составе официальных делегаций. Разрешите продолжать?
– Конечно. Извините.
– Спасибо. Ну вот, человек пять-шесть индусов обступили другую группу людей, той же примерно численности, стоящих под фонарным столбом. Кстати, именно поэтому вся картина была в полной отчетливости. Эти, которые вторые, внешностью напоминали арабов. Предваряя ваш вопрос, скажу, что были они все как один бритоголовые, а бороды – черные, курчавые; и не так смуглолицы, как индусы.
– Простите, – вновь не сдержался Костромиров, – но под это описание может подойти кто угодно, помимо арабов.
– Возможно, и не арабы, – не стал спорить Председатель, – но что мусульмане – это наверняка. Кто еще будет кричать «Алла! Алла! Хасан! Хасан!»?
– Хасан – традиционное имя у предводителей низаритов, – задумчиво пробормотал Горислав.
– Вот видите! И вообще… на чем я остановился? Ах да! Индусы окружили арабов… при этом вращают над головами что-то вроде… вроде таких длинных, знаете, тонких цепей с грузиками на концах; да так с ними управляются – только посвист стоит! То есть жонглируют не хуже ваших циркачей. Арабы же вовсю отмахиваются от них мечами… или саблями; в общем, эдакими узкими клинками, пальца в два шириной, не более, и где-то в руку длиной. Да не просто отмахиваются, а крутят-вертят этими своими шашками особенным таким макаром – с такой скоростью и так ловко, что от нападающих их будто сверкающая завеса отделяет. Натурально!
Представляете теперь мое положение? Разумеется, я немедленно дал команду звонить в милицию. Но в этот момент фансигар, который до сих пор чуть в сторонке стоял и в драчке не участвовал – по всем видимостям, главный у них, – ка-ак захлестнет этой свой цепью одному из арабов шею да ка-ак дернет – из того и дух вон! В ответ на это старший ассассин (во всяком случае, с самой длинной окладистой бородой) выпрыгивает из кольца и – еще в прыжке, в воздухе – саблей своей – вж-жик! – отсекает ближайшему индусу голову.
Понятное дело, при таких обстоятельствах я не мог позволить себе и долее оставаться безучастным. И как гражданин, и как государственный, так сказать, деятель. Короче, даю бойцам команду вмешаться и пресечь безобразие. Тем более, смотрю, у этих «гостей столицы» только холодное оружие, мои же молодцы с «акаэмами были» – те трое, что в машине сопровождения. Ну, повыскакивали, очередь в воздух: «Всем бросить оружие! Лечь на землю! Лицом вниз!» Как положено, короче. Я с шофером тоже вылез – бес дернул! Только никто из драчунов в нашу сторону даже головы не повернул – так друг дружкой увлеклись. Как раз в этот момент на предводителя ассассинов налетели сразу два индуса; тому на выручку кинулись свои. И порядок нарушился совершенно – все меж собой стасовались – натуральная куча мала! И надо же было моему водителю залезть в самую эту свалку. Но ему и того мало показалось – возьми и пальни в воздух из пистолета, прямо над ухом у какого-то ассассина. А тот, долго не думая, развернулся и развалил Бунтина (так шофера звали) одним сабельным ударом от плеча и до паха – натурально пополам. Тут уж я кричу: «Огонь на поражение!» Мои ка-ак дадут сразу из трех стволов. Ну и вся эта братия моментально прыснула в разные стороны, точно тараканы. Секунда – и нет никого. Правда, двое индусов остались. Тот, которого предводитель ассассинов обезглавил, и еще один – его уже мои молодцы подбили. Жаль только, насмерть. Зацепили ли мы кого из ассассинов, не знаю. Полагаю, у тех своих мертвецов кидать не принято, они даже труп придушенного товарища исхитрились как-то с собою уволочь… Вот, а теперь можете задавать вопросы.
