Текст книги "Снежная робинзонада"

Автор книги: Александр Яблоков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Последний вечер

Покуда стоят эти горы,

Здесь будут скорбеть, ожидать и

любить,

О чем-то жалеть, и мечтать, и молить,

Покуда стоят эти горы! К. Кулиев

Официально днем метеорологов считается 23 марта. Однако с чьей-то легкой руки, конечно совершенно неофициально, днем Гидрометслужбы стали считать 1 апреля. Кто это придумал, мы не знали, а если б узнали – ох, и плохо бы ему пришлось. Звучат в этот день взаимные наиехиднейшие поздравления вкупе с наилучшими пожеланиями. Правда, слышать их от своих не так обидно. Больше всего достается бедным синоптикам. Наиболее отчаянные радисты, вопреки строгим правилам, грозящим самыми жестокими карами за неслужебные передачи, ухитряются дать поздравительные телеграммы даже в управление. На станции синоптиков нет, здесь отыгрываются на метеорологах. Те в долгу не остаются.

Приближалось время расставания с Кызылчой. Почти шесть лет назад впервые поднялся я сюда, на хмурые склоны Чаткала. Сколько за это время пережито, узнано, сделано!

А сколько не узнано, не сделано! Вон белеет Каракуш – высшая точка в бассейне Кызылчи. Не раз я собирался подняться туда, но, облазив почти весь бассейн, так и не побывал там, так же как и в других интересных местах, окружающих станцию. Очень страшное, оказывается, это слово – «потом». Слишком часто становится оно синонимом слова «никогда», перечеркивая невзятые вершины, непройденные пути. Очень коротка человеческая жизнь, чтобы можно было себе позволить часто пользоваться этим словом, порождающим потом тоску по несбывшемуся. «Рано или поздно, под старость или в расцвете лет Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов… Между тем время проходит, и мы плывем мимо высоких, туманных берегов Несбывшегося, толкуя о делах дня». Прав Грин!

…Мы сидели с Эриком у окна в кают-компании и неторопливо, беззлобно переругивались.

– А кто в прошлом году на снегосъемке напартачил и выговор заработал?! Гляди, Сан Саныч, заставят на том свете за грехи вечно снегосъемку делать!

Я вообразил бесконечный снежный путь и себя с рейкой и плотномером. Иду, измеряю глубину и плотность снега и снова иду, иду, иду, как Агасфер. Бррр! Действительно страшно!

– Ах, так! Вообрази и ты себя на том свете. Соответствующее оформление, конечно. Сам, замы, помы, ангелы, архангелы, силы, власти небесные. Весы. На одной чашке стопка твоих трудов по гидрологии, а на другую архангелы Гавриил и Михаил, самые сильные на том свете, поминая господа бога и богородицу и утирая крыльями пот, с грохотом водрузят движок, распаявшийся на Четыксае по твоему недосмотру. Что перетянет?! А? Вот то-то!

С «улицы» донеслась песня.

– Гидрологи идут!

Я посмотрел в окно. Лежавшие у крыльца Бяша и Черт, навострив обрубленные уши, уставились в белесую муть тяжелого тумана, переглянулись и вновь погрузились в блаженную дремоту возле пустой миски. Послышался скрип лыж, и в тумане, как на фотографии в проявителе, стали медленно вырисовываться фигуры в плащах с острыми капюшонами, похожие на монахов или, скорее, на марсиан: сложные, зловеще поблескивающие приборы в их руках могли успешно сойти за инопланетное оружие. Было видно, как «марсиане» остановились, о чем-то посоветовались и двинулись в направлении своей конторы.

Дверь распахнулась, и в клубах тающих клочьев тумана показалась высокая фигура нашего радиста и электрика Юрия Львова (его предшественник Витя Бурмин уже полгода работал на небольшом аэродроме где-то в Таджикистане). Мы с Юрием старые знакомые: еще весной первого года зимовки он сбрасывал нам с вертолета продукты. Отработав четыре с половиной года начальником пустынной метеорологической станции Ак-Байтал, почти в самом центре Кызылкума, он снова с женой и маленьким сыном отправился на зимовку, на этот раз на «высокогорку» – Кызылчу. Его умелые руки с твердыми, железной крепости пальцами оживляли холодные, замерзшие двигатели, пробуждали, казалось бы, навеки умолкшие приемники, стремительным стуком ключа соединяли станцию с внешним миром. Он был владыкой самого главного на зимовке – радио– и электростанции. Всегда бодрый, чуть насмешливый, словно бросающий вызов всем жизненным невзгодам – а их у него было немало, – он словно был создан для нашей работы. И сейчас на его узком, резко очерченном лице задором горели чуть прищуренные серые глаза. Что-то веселое бросил он дежурившей на кухне Люде Кожановой, скинул промасленную телогрейку и через пять минут склонился напротив Лени Кондакова над какой-то сложной шахматной комбинацией.

Задумался у окна Анатолий Слободян, устало прикрыв рукой глаза. Весь день сегодня он работал над годовым отчетом станции. Какое это привычное, будничное слово – отчет, а в нем вся наша работа, новые данные о климате гор, о запасах аккумулированной в снеге воды, которая летом придет на далекие хлопковые поля, о формировании стока горных рек, ключи к тайнам возникновения лавин. Рядом с толстым томом отчета можно было бы положить несколько десятков таких же толстых томов с описанием того, как были получены эти материалы, с рассказами о пережитых при этом приключениях, грустных и веселых, смешных и опасных…

Гудит за окном ветер, несет снег по холодным просторам Чаткала, оголяя черные клыки скал, наметая глубокие сугробы в долинах, искусно ваяя карнизы, поднимая невидимые во мраке снежные вихри над гребнями и вершинами. Начало апреля, а погода словно в феврале. Темны и холодны горы. И только станция, подобно кораблю, сияя светом окон, плывет сквозь тьму, снег и ветер. Без пристаней, в вечном плавании.

И вся наша родная, маленькая планета – это ведь тоже зимовка, уголок света, тепла и жизни в студеном безмолвии космического пространства. Мы, люди, – ее экипаж, товарищи по времени и пространству. Здесь так же необходима сознательная дисциплина, взаимное доверие, уважение и дружба. Только тогда зимовка «Земля» сможет выполнить свою программу.

Эпилог

Близки в подлунном мире неспроста

Понятия «мечта» и «высота». Сайяр

Годы идут, и все более широкая полоса времени отделяет меня от кызылчинских лет, как темная гладь воды отделяет от берега уходящий корабль. Но странное дело, жизнь на зимовке не забывается, напротив; со временем, правда, исчезают незначительные, мелкие подробности, зато, словно с удаляющегося корабля, становится ясно виден весь берег, и лучше понимаешь, что оставил, а что взял с собой в дальнее плавание по бурным волнам самого беспокойного океана – жизни.

Полярники говорят об «арктической» болезни. Но «горная» не слабее! Не раз, продрогшие до костей, промокшие до нитки, уставшие, мы говорили себе: «Все, кончено, беру расчет и больше никогда-никогда…» Но высыхает одежда, отогреваешься, отдыхают мускулы, и вновь слышишь безмолвный зов гор.

Сейчас далека от меня Кызылча, накрытая плащом туманов, подернутая дымкой, погруженная во мрак ночи или залитая ослепительным солнцем… Но память, подобно машине времени, переносит в минувшее, позволяя вновь увидеть, услышать, почувствовать и понять ушедшее.

Я смотрю на полную суровой поэзии картину Рериха «Помни!». Это одно из самых глубоких его произведений. Помни высоту, чистоту и непоколебимость гор! Помни, чем выше, тем тяжелее подниматься, тем труднее дышать, но тем дальше видно, тем светлее и шире горизонт.

И я знаю, что настанет день, когда я снова сойду с машины в устье Иерташа и, вскинув за спину рюкзак, знакомой дорогой двинусь вверх. Вновь ударит в лицо холодный ветер, вновь заставит зажмуриться сияние заснеженных вершин, вновь я вдохну хрустально-чистый, разреженный воздух гор. Я вспомню странные, но привычные названия рек, ущелий и вершин. И когда из-за последнего поворота вдали покажутся домики станции, остановлюсь, сниму шапку.

– Здравствуй, Кызылча!

Иллюстрации

Кызылчинские дали

Ангренский каньон

Наше жилище на снегосъемке в верховьях Ангрена

Кызылча среди лавин (8 апреля 1959 года)

Сухая лавина объемом три тысячи кубических метров в Давансае

На юг и на восток от станции Ангрен-плато простирается плато, расколотое каньоном

Язык ледника (бассейн реки Пскем)

Верховья реки Ойгаинг (Западный Тянь-Шань)

Западный Тянь-Шань. Снежный мост, оставшийся от растаявшей лавины

Западный Тянь-Шань. Снежник – остатки тающей лавины

Приют отшельников-снеголавинщиков – лаборатория «Филиал». 1961 год

Рабочее место лавинщика

Кто-то прилетел…

Место отрыва лавины

Верховья Ангрена

Друзья-зимовщики

«Дядя Вася»

Озеро Айкуль в Туркестанском хребте

В сердце Туркестанского хребта

Трещина в леднике

Ледник в районе озера Айкуль

Тающая мокрая весенняя лавина объемом около десяти тысяч кубических метров в верховьях реки Головной (апрель 1963 года)

Нижняя часть лавины

Язык ледника

Водомерный пост на реке Головной (искусственное бетонное русло, мостик и будка самописца, регистрирующего уровень воды)

Снеголавинная лаборатория «Филиал-2». 1963 год

Кызылчинцы: радист Юрий Львов, радистка Маша Львова, лавинщик Леня Павловичев, метеоролог Джамиля Акрамова, старший инженер Кашиф Билялов, радист Гена Руденко, гидролог Леша Мошкин

INFO

Яблоков А. А.

Я14 Снежная робинзонада. М., «Мысль», 1968. 126 с. 12 л. илл. (Путешествия. Приключения. Фантастика).

Днем и ночью несут свою вахту зимовщики высокогорных станций, изучающие природу гор, разгадывающие тайны возникновения лавин. О суровой, полной приключений жизни людей, работающих на «высокогорках» Западного Тянь-Шаня. – метеорологах, радистах, лавинщиках – рассказывает эта живо и увлекательно написанная книга.

2-8-2 /193-67

551.5

Яблоков, Александр Александрович

СНЕЖНАЯ РОБИНЗОНАДА

Редактор Т. М. Галицкая

Младший редактор Л. А. Машарова

Художественные редакторы М. Н. Сергеева и А. И. Демко

Технический редактор В. Н. Корнилова

Корректор В. М. Антонова

Сдано в набор 28 сентября 1967 г. Подписано в печать 28 ноября 1967 г. Формат бумаги 84х108¹/₃₂, № 2. Усл. печатных листов 7,9 8 с вкл. Учетно-издательских листов 7,5 с вкл. Тираж 65 000 экз. А 10206. Цена 45 коп. Заказ К 2012.

Издательство «Мысль».

Москва, В-71, Ленинский проспект, 15.

Ордена Трудового Красного Знамени

Первая Образцовая типография имени А. А. Жданова

Главполиграфпрома Комитета по печати

при Совете Министров СССР.

Москва, Ж-54, Валовая, 28.

notes

Примечания

1

Выделение р а з р я д к о й, то есть выделение за счет увеличенного расстояния между буквами заменено курсивом. (не считая стихотворений). – Примечание оцифровщика.