Текст книги "Конец эпохи "Благоденствия" (СИ)"

Автор книги: Александр Владыкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

О Симоне Приск обмолвился, что тот просто хочет выглядеть пожилым, то есть маги могут менять свой облик, вспомнила Кора. Интересно, она чуть прикусила нижнюю губу, как на самом деле выглядит господин?

– Так и выгляжу, – прозвучал сзади чуть насмешливый голос верховного мага. – Не люблю играть с внешностью.

Кора поняла, что последнюю мысль она невольно высказала вслух, а вышедший вслед за ней из покоев маг ее услышал.

– Спасибо, господин. Извините, – выдавила из себя девушка и чуть не бегом устремилась по коридору к выходу из замка, подальше от места, где попала в такую неловкую ситуацию.

И да. Она по каким-то неведомым и непонятным для нее причинам теперь даже мысленно называла мага «господином», хотя никогда раньше этого слова даже не произносила. Это она была «госпожой принцессой» для слуг и даже представителей благородных семей. Для нее самой «господ» не было никогда. Теперь, видимо, один такой появился.

И еще, каким-то обретенным внутренним, уже женским, чутьем Кора поняла, что означал тот недоброжелательный взгляд Эльмиры, который она почувствовала, когда попросила мага о личной беседе. Она в него влюблена, подумала принцесса, и, может быть, пользуется взаимностью.

В этот момент Кора увидела в великолепном парке, который примыкал к одной из сторон замка, изящную беседку и, отмахнувшись от назойливых мыслей о маге и своей родственнице, спряталась в ней, чтобы в уединении и без помех восстановить в памяти все, что Хранитель ей рассказал.

– Итак, начнем с истории, которую сейчас, наверное, знают только высшие члены Совета мудрых, – начал маг, устраиваясь в кресле и жестом предлагая Коре занять место напротив. – До трагедии, которая произошла без одного года тысячу лет назад, здесь, на континенте существовала империя, в которой всеми сотни лет правили маги. Правили жестко. Я бы даже сказал – жестоко. Все простые, не одаренные магически люди были низведены практически до состояния рабов. То есть считались они свободными, но никаких прав не имели, кроме права работать на магов. Чуть лучше было положение эльфов, гномов и орков. Последние, кстати, подвергались наименьшим притеснениям, так как взять с них было особо нечего. А вот эльфы и гномы, хотя и не входили в состав империи, по сути, были ее подданными, безропотно выполнявшими для магов все, чего бы те не потребовали. В случае ослушания, а непокорные иногда появлялись, следовало неминуемое кровавое наказание.

Кора сидела, застыв, и впившись взглядом в мага, впитывала знания по истории континента, к которым всегда так стремилась и которые, как выяснилось, имели мало общего с реальностью.

– Наиболее беспокойных своих подданных из числа людей, тех, кто осмеливался бунтовать или даже просто осуждать правление магов, обращали уже в полное рабство. И высылали на каторгу на проклятые острова. Сначала туда отправляли только мужчин, но потом, поняв, что предоставленные сами себе они становятся буйными и неуправляемыми, начали высылать на острова и женщин. Как не сложно догадаться, тоже не из числа законопослушных. Пойманных на воровстве, чем-то провинившихся девок из домов терпимости. В общем, тех, кто считался ненужными отбросами. Постепенно на островах из каторжан и присланных женщин начали формироваться семьи, и родившиеся в них дети со временем пополняли число рабов в шахтах. Это и были ваши предки, принцесса, – посмотрел на Кору маг.

– А потом? Что произошло потом, господин?

– А потом произошла та трагедия, о которой я сказал в начале, – ответил собеседник. – Маги становились все сильнее. Наконец, стали слишком сильными. И тут их обуяла гордыня, их подчинило себе Зло. И тогда они разработали ритуал, который, как они считали, даст им власть над Смертью и Жизнью. Но то ли их расчеты оказались неверны, то ли, что скорее всего, их цель была просто недостижима, но в середине ритуала произошла трагедия. Колоссальный выброс магии смерти, который уничтожил всех людей, проживавших на материке. Почему только людей? Потому что маги были людьми, и их ритуал был создан для людей. То есть он не мог воздействовать ни на эльфов, ни на гномов, ни на орков, – на этих словах маг опять замолчал, будто вспоминая те события.

– И что произошло потом? – не выдержала паузы Кора.

– А дальше все обычные люди погибли, а сами маги превратились в тени. Видимо, все-таки что-то у них с ритуалом получилось, но совсем не то, о чем они мечтали. Они умерли, но Смерть их не приняла. Они не живы, но и не мертвы в полном смысле этого слова. Они как бы зависли между миром живых и миром мертвых, не принадлежа полностью ни к одному из них. А потом их позвало к себе Зло. И если раньше, будучи живыми, они еще как-то могли противиться этому зову, то, потеряв тела, не просто полностью попали под его власть, но сделали это осознанно, став его вечными добровольными слугами. И изменить это уже нельзя.

– И сейчас они обитают в Черных скалах, что далеко не севере за степью орков? Там, куда Зло влекло Анатора?

– Да. Именно так. И они ищут способ вернуться в этот мир. И когда-нибудь найдут. Может быть, даже уже нашли. Их верховный маг, которого сейчас называют Королем Теней, был очень силен и умен. Ошибка с ритуалом была его единственной и, к сожалению, не положила конца его существованию. А если или, вернее, когда он вернется, если в этот момент не удастся его остановить и окончательно уничтожить, то все живое ожидает такая жуткая участь, что о ней даже думать не хочется.

– Но, господин, а почему вы тогда не вмешались в тот ужас, что царил здесь? И почему сейчас вы не уничтожите этого короля? – не удержалась от вопроса Кора.

– Тогда я не вмешивался, потому что считал, что не имею права диктовать свою волю никому из разумных. В конец концов, каждый из людей сам мечтал стать магом и также унижать окружающих. Так чем они были лучше своих угнетателей? Что касается эльфов, гномов и орков, то еще до появления среди людей магов, они тоже не были для них добрыми соседями. Сейчас я думаю, что это все же было моей ошибкой, но сделанного или, вернее, не сделанного не воротишь. А Короля Теней я не могу уничтожить, пока он сидит в своих Черных Скалах под защитой Зла. Увы, но вынужден признать, что есть вещи, которые и мне не подвластны.

– А мои, наши, предки как выжили? – вернулась к предыдущей части рассказа Кора.

– Им сказочно повезло. Энергия смерти, уничтожившая людей и превратившая магов в Тени, не дошла до их островов. Кстати, их было шесть. Энергия не дошла, но вызвала какой-то катаклизм, вследствие которого острова начали погружаться под воду. И тут изгоям опять улыбнулась удача. На своих островах они добывали золото, серебро, драгоценные камни, а главное – найденные в горах магические кристаллы. В одном из таких сейчас находится Анатор. И как раз накануне трагедии в их гаванях скопилось много кораблей. Одни пришли за добытыми богатствами, другие – привезли новых осужденных на каторгу рабов. В общем, жители погрузились на эти корабли и отплыли на материк. Естественно, все не поместились. Крови в тот день пролилось немало. Слабые погибли в бойне за места на судах, а самые сильные, прихватив золото и свои семьи, смогли спастись.

– Шесть островов. А королевств у нас только пять, – задумчиво промолвила Кора.

– Верно. Вы невероятно сообразительны, принцесса, – подтвердил ее невысказанную до конца догадку Хранитель. – С шестого острова до континента никто не добрался. Назывался тот остров Нерония. И в его честь, а также, видимо, чтобы хоть как-то искупить свою вину перед его обитателями, ваши предки и назвали так весь доставшийся им континент.

– Искупить вину? В чем она заключалась, господин, – решила узнать все о своих предках Кора.

– Перед отплытием жители пяти островов ночью напали на Неронию и сожгли в бухтах этого острова все корабли. А деревьев на Неронии никогда не было, так что построить новые было невозможно.

– Почему они так жестоко поступили? – ужаснулась Кора.

– За несколько дней до ритуала на Неронию в добровольную ссылку прибыл второй по силе маг Империи. Он считал проведение ритуала слишком опасным, но проиграл спор с верховным магом и был вынужден отправиться в изгнание. Второй он был по силе, но отнюдь не по жестокости. Тут он вполне мог поспорить за право первенства. Вот его жители пяти островов и хотели погубить. Просто высадиться на Неронии и убить мага у них не хватило бы сил. А вот обречь своего врага на гибель в пучине океана они могли. А что остальными обитателями острова при этом пожертвовали, так не были ваши предки излишне благородны. И уж жалостью к окружающим точно не отличались, – завершил свой рассказ маг.

А потом Кора восстановила в памяти и последний кусочек мозаики истории, объяснявший, почему в мире людей не было магии, а всех, у кого способности к ней могли проявиться, Хранитель забирал в Долину.

Все спасшиеся с островов торжественно прокляли любую магию, уничтожили все посвященные ей найденные в оставшихся пустыми замках магов книги и поклялись, что любой, кто попробует ее возродить, станет врагом для всех пяти тогда еще поселений, а не королевств и будет предан смерти.

Глава 36. Гонвальд. Замок наследного принца Вальтера. Степная угроза.

– И завтра, Вальтер, нам нужно снарядить в степь караван, чтобы выполнить приказ твоего отца, – завершила свой рассказ о решении, принятом накануне на совещании, Гизельда.

Напротив нее сидели три человека, доверявшие друг другу без тени сомнений. Двое из них были родными братом и сестрой – принц-наследник и муж Гизельды Вальтер и уже давно гостившая в их замке на границе со степью его младшая, хотя уже и засидевшаяся в потенциальных невестах, двадцатидвухлетняя сестра Изабелла. Третьим был несколько странно смотревшийся в их обществе, одетый, как степняк – в кожаную рубаху и штаны, стройный и гибкий, на вид ровесник Вальтера, который отличался от прочих чуть рыжеватыми волосами и слегка раскосыми глазами. Эти отличия позволяли заподозрить, что в Урбае течет оркская кровь. И это было правдой. Он был полукровкой – сыном хана орков от невольницы, захваченной в одном из сел Гонвальда.

А еще он был давним другом Вальтера. И эта дружба принца с полукровкой орков была бы абсолютно немыслима при любом королевском или аристократическом дворе. Кроме замка Вальтера, который, живя с юности рядом со степью, давно понял, что орки, по сути, ничем не отличаются от людей, и относился к ним соответствующе. Кроме того, Урбай ни в коей мере не был тем дикарем, какими люди привычно рисовали орков. Он был по меркам Неронии прекрасно образован, так как при протекции Вальтера сумел пройти курс обучения в школе при Совете мудрых и мог бы даже претендовать на то, чтобы занять пост советника при каком-нибудь пусть не короле, но графе или богатом бароне. Конечно, если бы не был полукровкой.

– Да. Умеет отец удивлять неожиданными ходами, – протянул задумчиво Вальтер. – Вот честное слово, послушав твои доводы Гизельда, я готов согласиться, что решать что-то с Элтореном и его эльфийской королевой нужно, и что ситуация в пяти королевствах сложилась для этого на редкость благоприятная. Но почему никто не интересуется тем, что происходит в степи? Урбай, дорогой друг, расскажи моей жене о том, что ты выяснил.

– Принцесса, – начал Урбай. – В степи назревает буря. И вскоре она с неистовством летней грозы обрушится на все пять королевств. Сейчас не самое лучшее время для междоусобиц.

– Ты, как всегда, говоришь очень поэтично, Урбай, – ответила ему Гизельда. – Назревает буря. Обрушится с неистовством летней грозы… Как-нибудь попроще изложи, пожалуйста.

– Наш Урбай в душе поэт. Не знаю, чему его учили в Башне Совета мудрых. Неужели там уделяют время и искусству слагать стихи? Тогда посвяти мне песнь! Самую красивую! – вмешалась в разговор Изабелла, которая, как подозревала Гизельда, столь надолго задержалась у них в гостях в немалой степени из-за Урбая. И это ее немного пугало. Урбай хоть и был лучшим другом ее мужа, что тщательно скрывалось от королевского двора, но для принцессы никак не подходил. Успокаивало только то, что сам Урбай это, похоже, прекрасно осознавал.

– Да, Урбай. Давай вернемся к фактам. А для моей романтичной сестренки вечером что-нибудь споешь. Что-нибудь ваше степное, заунывное. Не забыл, надеюсь, за три года обучения у мудрых, как ты пытался заставить меня подвывать тебе после третьей бутылки вина? – поддержал жену, скрасив это шуткой, Вальтер.

– Хорошо, – улыбнулся общим воспоминаниям полукровка. – Дело в том, Гизельда, что семь лет назад власть в нашей орде после смерти отца перешла к моему сводному брату Буюруку. Он сразу проявил себя жестким ханом, для начала своими руками зарезав мою мать, – тут Урбай зло поиграл желваками. – А потом принеся в жертву духам предков пятьдесят баранов, десять кобыл и двадцать невольников. Я на этот праздник смотрел из кустов. Веселье было на славу. И на казни все посмотрели, и наелись до отвала, и напились до потери сознания. Собственно, это и дало мне возможность украсть коня и сбежать. Это я для того рассказал, чтобы вы сразу поняли, что за человек нынешний хан.

– Прости, Урбай, – прервала его Гизельда. – Я очень тебе сочувствую, но таких ханов в степи с полсотни будет, если не больше. И все они, уж извини, примерно одинаковые. И никакой бури никто из них пока поднять не смог.

– Буюрук сможет, – ответил убежденно Урбай. – Я только начал рассказ. В степи у меня остались друзья, и я получаю от них все новости. Слушай. За те семь лет, что прошли с тех пор, Буюрук смог подмять под себя больше десяти орд, вырезал их ханов и утвердил над ними свою власть. Так что независимых ханов стало меньше. Уже сейчас он может выставить до двадцати тысяч всадников, но ни разу еще не совершил ни одного набега. Почему? Да потому что готовится к гораздо большему. По его призыву через месяц в степи соберется курултай, на котором выберут верховного хана всех орков. Уже пробовали несколько раз, и никогда ничего не получалось, возразишь ты? На этот раз получится. Кого подкупом, кого обещанием великого похода на земли людей, кого просто страхом перед своими воинами, но он сумел убедить наиболее уважаемых из ханов выкликнуть на курултае его имя, а потом поддержать. И тогда в его распоряжении будет не двадцать, а сто или даже еще больше тысяч всадников. Мне передали, что он во всеуслышание заявляет, что давно пора вместо бессмысленных набегов малыми отрядами за жалкой добычей, организовать нашествие, целью которого должны стать, ни много ни мало, полный разгром всех пяти королевств и низведение их до роли бесправных данников.

Гизельда, мрачно выслушав несколько эмоциональный рассказ Урбая, нахмурилась.

– Я верю тебе, Урбай, – наконец, произнесла она. – Если все так, как ты говоришь, а, повторюсь, я не сомневаюсь, что ты прекрасно разбираешься в том, что происходит в степи, нас всех ждут тяжелые времена. И опять же, если твой брат не дурак, он тоже видит, что сейчас один из лучших моментов, чтобы нанести удар. Как минимум, по Наймюру. А потом можно будет и о других королевствах подумать. Но курултай еще только через месяц. Время у нас есть. И именно для того, чтобы усилиться хотя бы нам и благодаря этому получить шанс отбиться, нам необходимо захватить Элторен. Кроме того, какое бы решение мы сейчас не приняли, выполнить приказ короля мы обязаны. А значит – завтра караван должен уйти, чтобы через две недели отряд орков уже был здесь.

Глава 37. Степь. Становище хана Буюрука.

Когда Урбай рассказывал о планах своего сводного брата хана Буюрука, он не ошибался. Но знал Урбай далеко не все. Потому что главная тайна хана была надежно скрыта в наглухо закрытом шатре и охранялась самыми преданными Буюруку воинами, которые бдительно следили за тем, чтобы никто не то что не зашел, но даже ближе, чем на пятьдесят шагов к этому шатру не приблизился. Так было на стоянках. Во время перекочевок же шатер всегда сворачивался еще ночью, а к орде присоединялась такая же наглухо закрытая повозка, которую тянули два быка и которую столь же бдительно охраняли от чужого любопытства телохранители хана.

Сейчас в этом шатре находился сам Буюрук и тот, кто и был главной тайной хана. Тень.

Взаимовыгодное сотрудничество с этими страшными существами для Буюрука началось пять лет назад, когда в тот момент еще только второе лето, как возглавивший свое племя, молодой хан, не послушав советов стариков и презрев общий для всех орков запрет приближаться к Черным скалам, повел свои стада, нукеров и их семьи все дальше на север – вслед за зеленеющей травой. И дошел на Черных скал, рассказами об обитающем в которых ужасе всех орков, включая и его самого, пугали с самого детства. Но и на этом Буюрук тогда не остановился, а, взяв с собой двоих воинов, решился проникнуть в одну из расщелин. Зачем он это сделал, он ни тогда, ни сейчас объяснить бы не смог. Что-то неудержимо влекло его к этому страшному месту.

Вначале, когда в тени скал его и его сопровождающих начали обступать темные силуэты, он подумал, что совершил самую страшную в своей жизни ошибку. Последнюю. Но хладнокровия, к своему счастью, не потерял и, когда Король Теней вместо того, чтобы убить, предложил ему союз, сразу смог понять, как ему несказанно повезло.

А предложил ему бывший верховный маг погибшей империи то, о чем Буюрук и сам мечтал с тех пор, как ему исполнилось десять лет, – помощь в том, чтобы стать верховным ханом, первым в истории Великим каганом всех орков, властелином степи.

За это от хана требовалась сущая ерунда – раз в год доставлять к отрогам Черных скал десяток пленников людей или двух эльфов, а также предоставлять подробный рассказ о том, что за год произошло в королевствах людей, у эльфов и у гномов.

На юг, к гномьим горам, Буюрук уже отправился с повозкой, тщательно укрытой кожей и тканями, в которой ехал теперь его главный советник Кумран-Тень. В прошлом один из ближайших сподвижников Короля Теней, отличавшийся на редкость изворотливым умом и холодной, рациональной жестокостью. Эти качества он и передавал теперь щедро Буюруку, объясняя ему, как лучше поступить в той или иной ситуации, как постепенно, не привлекая излишнего внимания к себе, усилиться, и, наконец, как потом одним рывком захватить власть над всеми племенами.

Но не только этим был неоценим для по-оркски прямолинейного Буюрука его страшный советник. Еще он мог незаметно убивать. И уже не раз это демонстрировал, убирая с пути хана его самых опасных соперников.

– Все складывается так, как ты и говорил, – сказал в пустоту, в которой где-то был его собеседник, Буюрук. – Через месяц соберется курултай, на котором меня предложат выбрать Верховным каганом. Правда, есть и серьезная проблема. Один конкурент. Хан Судуй. Воинов у него не меньше, чем у меня, но он старше и прославлен успешными набегами на людей и особенно – прошлогодним походом на эльфов, когда смог проникнуть в их лес, разгромить три поселения и, взяв богатую добычу шелковыми тканями и пленными, без потерь вернуться в степь. Надо бы его убрать с моего пути. Поможешь?

– С Судуем вопрос решим, – прошипел сбоку от хана тихий голос, и Буюрук, поняв теперь, где в царившей в шатре темноте находится Кумран, повернулся к нему. – Но только его одного. Больше никого до курултая трогать нельзя. Это вызовет подозрения и, кроме того, может из-за выборов новых ханов орд привести к задержке курултая. Потерпи. Потом с ними покончим. Что творится в Наймюре, других королевствах? Не забудь, что через год тебе нужно доставить моему господину в Черные скалы его долю – не менее десяти тысяч рабов. Молодых. Лучше – девушек. Еще лучше – невинных.

– Там тоже все идет так, как ты предсказывал, – ответил Буюрук. – После того, как ты убил наследника Наймюра, во всех пяти королевствах со скоростью несущегося скакуна распространяется хаос. По тем слухам, что мне привезли наши разведчики, по твоему совету разъезжающие теперь с целыми караванами наших товаров, как какие-нибудь торговцы, скоро там вспыхнет сразу несколько войн. И даже если при нашем вторжении люди их прекратят, то все равно объединиться уже не смогут. Гномы укроются в горах, а эльфы в своих лесах.

– Хорошо, – со зловещим присвистом прошипел невидимый собеседник. – И приготовь мне еще парочку рабов помоложе.

– А эльфийка, которую я тебе привел три дня назад? Оно уже все?

– Нет. Еще жива. Но в ней почти не осталось жизни и крови, – ответил подручный Короля Теней, а Буюрук, чьи глаза уже успели привыкнуть к темноте, разглядел в углу шатра, сидевшую скрючившись девушку, которая еще три дня назад был испуганной, но красивой и какой-то очень живой, а сейчас сидела на полу, не реагируя ни на что вокруг.

Буюрук еще больше напряг зрения и смог увидеть, что глаза у эльфийки потухшие и ничего не выражающие, а тело иссушено, как у мумии, которую он как-то раз видел в одном из склепов, когда вместе с отрядом юных воинов участвовал в разграблении одного из храмов Единого во время набега на Дундлак.

– Найду тебе двух рабынь, – передернув плечами от увиденного пообещал он. – Скоро мы перекочуем ближе к становищу Судуя. Надеюсь на твою помощь.

– Не беспокойся, будущий Великий каган, – усмехнулся из темноты Кумран. – Сделаю. Мне это самому удовольствие доставляет. Убивать.

Из шатра советника Буюрук вышел, вытирая выступивший на лбу пот и зябко поеживаясь от охватившего его озноба. Уже пять лет он близко общается с Тенью, но никак не может привыкнуть к тому липкому страху, который его охватывает каждый раз, когда необходимо зайти в его шатер.

«Вот бы днем приказать нукерам накинуть арканы на верхушку шатра, да одним рывком его сдернуть. Посмотрел бы я, как ты будешь корчиться на нашем ярком солнце. Но нельзя. Пока нельзя», – завершил он свою мстительную мысль, лелея надежду, что когда-нибудь рассчитается с Тенью за тот, страх который опять только что испытал.

«Кретин, – думал в этот момент Кумран. – Тупой дикарь. Рассчитывает, что став каганом, он и королевства людей подчинит и моего хозяина обманет. Не выйдет. Притащишь ты, жалкий пастух, рабов к Черным Скалам. Я прослежу. А потом хозяин при помощи их крови вернет себе и всем нам тела. И тогда не будет уже больше ни каганов, ни королей, ни властителей эльфов, ни глав родов у гномов. Будет только один Великий Император и мы – его приближенные».

Буюрук, который, как правильно угадал советник и одновременно соглядатай, приставленный к нему Королем Теней, подумывал о том, чтобы не выполнять условие последней договоренности со своим союзником о доставке ему десяти тысяч рабов, глубоко втянул в себя горьковатый воздух становища, который всегда казался ему слаще самого сладкого эльфийского меда, и уверенным шагом направился к своей юрте, по дороге приказав немедленно вызывать к нему шамана Тигая.

Тигай, который был старше хана всего лет не пятнадцать, был тем самым шаманом, который, посмотрев на тогда еще десятилетнего Буюрука, предсказал, что тот когда-нибудь станет первым Верховным каганом орков. Тогда над молодым шаманом только посмеялись, но потом, когда Буюрук занял место своего отца и начал аккуратно, но неуклонно подводить под свою руку соседние племена, Тигай стал вторым человеком в растущем, как на дрожжах ханстве.

Это был первый случай в степи, когда шаман становился такой значимой персоной. Шаманов уважали, побаивались, но не любили и всегда сторонились. И, кстати, это возвышение Тигая стало чуть ли не единственным поступком Буюрука, совершенным до заключения союза с Тенями, за который Кумран его не только похвалил, но и научил, как в дальнейшем использовать с пользой для достижения своей цели.

Тогда Буюрук, да и Тигай не сразу поняли, какое важное значение может иметь симпатия степных шаманов к ханству. Зато после того, как Тигай переговорил с наиболее сообразительными из своих коллег, а те увидели, каким положением и какими богатствами пользуется их собрат, стоило только намекнуть на желательный для Буюрука результат камланий, как печень черной овцы или прокаленная на огне лопатка белой начинали несомненно указывать, что курултай нужно провести и что хан Буюрук, если станет каганом, поведет орков к невиданному процветанию.

Войдя в свой шатер, Буюрук уселся на сложенные в стопку кошмы и, дождавшись, когда молоденькая рабыня-наложница стянет с него сапоги, показал ей знаком, чтобы налила ему кумысу.

«Видимо, – подумал он. – придется и ее отправлять к этому ненасытному чудовищу. Жаль, она еще вполне свежа и не успела наскучить. Но с другой стороны, скоро будет большой поход, к которому он так долго и тщательно готовился, а значит – будут новые молодые рабыни».

Проблема была в том, что Буюрук, копя силы, уже три года запрещал своим нукерам совершать столь любимые ими набеги на королевства людей. Нечего распылять силы и терять молодых воинов в ничего не значащих стычках с хорошо вооруженными дружинниками. Тем более, что потери бывали практически всегда. И случалось и так, что из отряда из пятидесяти молодых, отчаянных орков, отправившихся за славой, обратно возвращались хорошо, если два десятка. И без какой-либо добычи.

Но теперь ни добычи, ни новых рабов не было совсем. И орда начинала роптать. Да даже ту эльфийку, которую он сегодня полумертвую видел в шатре у Тени, ему пришлось купить у Судуя. До чего же красивая она была, вспомнил опять хан. Хотел даже себе оставить, но потом все-таки отдал. Обещал за убийство наймюрского принца. А слово хана крепче стали.

– Присаживайся, Тигай, – кивнул Буюрук, вошедшему в шатер шаману. – Налей себе кумысу и расскажи мне, удалось ли тебе, наконец, что-то выяснить об этом жалком полукровке моем сводном братике Урбае?

– Удалось, мой хан, – ответил с готовностью Тигай. – Твой брат нашелся в замке наследника Гонвальда. Он там опять гостит.

– И где же он скрывался от меня целых три года? – злобно ощерился хан. – Куда он так забился, как суслик в нору, что ты не мог его найти.

– Наш разведчик проник в замок под видом торговца и от одной из служанок узнал, что Урбай каким-то невообразимым образом сумел попасть в школу Совета Мудрых, где и провел все это время. Нам даже в голову не пришло его там поискать. Как можно было предположить, что люди, считающие нас дикарями, примут полукровку в школу совета? – оправдываясь за то, что долго не мог выполнить приказ Буюрука найти, выкрасть и притащить к нему его брата, проговорил Тигай.

– Эх.. Не время сейчас, а было бы хорошо спалить этот замок вместе с принцем и моим братцем. Или нет. Лучше захватить. Слышал, что у наследника молодая жена красавица. Она бы для моего очага аргал своими нежными ручками собирала.

– Это не все, хан, – дождавшись, когда Буюрук прервется, продолжил рассказ шаман. – В степь прибыл караван из Гонвальда. Его хозяин ведет тайные переговоры с ханом Кутлуком, чтобы тот отпустил для набега на соседний с Гонвальдом Элторен свою молодежь. Вроде бы, обещает, что укажет место, где будет охотиться сам король Элторена.

– Откуда ты это узнал? – быстро спросил Буюрук.

– Шаман из становища Кутлука сегодня утром примчался, – ответил тот с самодовольной успешкой. – Спрашивает, каким должен быть результат его гадания относительно исхода этого набега.

– Да. Кумран, конечно, чудовище и настоящее воплощение Иблиса, но в хитрости ему не откажешь, – восхитился хан. – Слегка прикормили твоих собратьев, да наобещали благ в будущем и теперь через них можем направлять чуть ли не все решения ханов! – тут он сделал паузу, обдумывая, что ответить шаману Кутлука, и вынес решение. – Пусть гадание предскажет удачу! Если сейчас Гонвальд с Элтореном сцепятся, нам это будет на руку.

– Может быть, позволим и паре десятков наших молодых воинов принять участие? – спросил Тигай.

– Это еще зачем? Я же строго запретил даже думать о любом набеге! – вскинулся Буюрук.

– Ты рассудил мудро, что рисковать нашими воинами перед началом большой войны, нельзя, – ответил шаман. – Но молодежь волнуется. Они жаждут добычи, мечтают проявить себя и пролить первую кровь. Ты же знаешь, что пока молодой орк не вернется из похода, ему даже посвататься ни к кому нельзя. Засмеют. А у нас уже три года не было ни одного набега. Начинают ходить слухи, что ты слишком миролюбив, что берешь пример с людей, делая из воинов торговцев. В общем, много чего говорят. Пока шепотом, но..

– Что!! – вызверился хан. – Они шепчутся!? Найти тех, кто это делает, и урезать им языки! В котле сварю зачинщиков! Нет, подожди, – остановил он, резко успокаиваясь, уже готового выскочить из шатра, чтобы передать телохранителям приказ Буюрука, Тигая. – Это неверное решение. Собери мне сегодня у подножия холма всех воинов. В первую очередь, молодых. Эти пусть будут все. Остальные – только те, кто сейчас в становище, с пастбищ отзывать не надо. Все равно уже завтра о том, что я скажу, будет знать вся орда, а через несколько дней и вся степь.

Вечером этого дня хан в сопровождении своих телохранителей выехал на коне перед строем своих воинов, которых шаману удалось собрать несколько тысяч, и, привстав на стременах, начал кричать:

– Мои верные и отважные воины, три долгих года мы копили наши силы, не растрачивая их понапрасну в мелких набегах! И сегодня я узнал, что есть среди вас неразумные, поверившие лживым словам наших врагов, что так будет теперь всегда! Что ваш хан не способен вести вас в бой! Что моя сабля затупилась в ножнах! Нет, говорю я вам! Уже в этом году я поведу вас в великий поход, какого еще не знала степь! Мы ураганом пройдем по всем пяти королевствам и дойдем до берега океана! Мы разрушим их каменные замки, за стенами которых эти трусы прячутся от нас! Мы обратим в рабство всех ожиревших жителей! Слушайте меня и верьте! Уже к осени у каждого из вас будет столько крепких рабов мужчин, что вы забудете, как пасти скот! У вас будет столько работящих, сильных рабынь, что ваши жены и матери забудут, как самим взбивать кумыс, прясть шерсть или варить шулюм и собирать аргал. Они будут одеты в шелка и золото, а вы будете каждую ночь отдыхать на лонах юных красавиц-наложниц! Я сказал! Слово хана крепче стали!

– Хей! – взорвался криком строй воинов. – Слава нашему хану!

– А пока, чтобы вы не застаивались и могли показать свою удаль, я объявляю о большом празднике! В течение трех дней вы сможете показать свое мастерство в стрельбе из лука, владении саблей и копьем, борьбе и скачках. Сильнейшие получат от меня награды! За третье место – десять овец, за второе – тридцать. А за первое, – тут Буюрук выдержал небольшую паузу и закончил. – Полный доспех и молодую невольницу!