Текст книги "Зверь (СИ)"

Автор книги: Александр Верт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

13

Ленкара сидела у окна в спальне матери. Здесь ей было спокойнее, чем в своих покоях. На улице сгущались сумерки. С серого неба падали единичные пушистые снежинки.

Последнее время принцесса чувствовала себя дурно. Ей не хотелось есть. Она избегала людей и страдала от приступов головокружения, но сейчас ей было легко.

Правда, даже здесь ее нашла неугомонная Вивьен:

− Лека, ты, что не спуститься? − спросила младшая, заглядываю в комнату.

Ленкара обернулась, пронаблюдала, как ее сестра, уже в церемониальном наряде заскочила в комнату и закрыла за собой дверь, не отводя взгляда от сестры.

− Я обязательно спущусь, − сообщила Ленкара. − Я ведь обещала.

− Но при этом ты все еще не готова!

Ленкара невольно посмотрела на свое свободное шерстяное платье, напоминающее мантию.

− Я спущусь именно так, − прошептала она.

Принцесса действительно не собиралась переодеваться. Волосы ее были собраны в косу и закреплены на затылке в виде кольца при помощи серебряных шпилек. На лбу же красовалась украшение, выдававшее в ней наследницу. Большего Ленкаре не было нужно, и она едва ли понимала, что не нравится ее сестре.

− После случившегося ты просто обязана выйти и показать всем, что ты прекрасна и не сломлена! − заявила Вивьен.

− А я и не сломлена, Вив.

Но младшая ее не слушала, расхаживая по комнате.

− Эти глупые люди все говорят о тебе и эштарце. Как он посмел...?

− Вивьен! − перебила ее Ленкара. − Хватит, ты не знаешь, о чем говоришь. Просто иди, я скоро спущусь.

Ленкара просто отвернулась к окну. Вивьен же, подойдя к ней, ласково обняла сестру за плечи. Она хотела ее поддержать и утешить, вот только не зная правды, делала лишь хуже.

− Я очень жду тебя внизу.

Шепнув это, Вивьен все же ушла, а Ленкара невольно вздохнула. Легкая тошнота снова подступила к горлу, но принцесса только выдохнула и вновь достала из рукава письмо, где на листе в центре было лишь пару слов.

«Моя дорогая Снежная дева, мне удалось вернуться домой. Меня злят разговоры, но ты права, главное, что мы знаем правду. Жду встречи с тобой. Э».

Прочитав письмо еще раз, она бросила лист бумаги в пламя камина, чтобы его случайно никто не нашел, а вот кольцо, приложенное к этому письму, она надела на безымянный палец левой руки. Тонкая серебряная нить этого кольца с волной резного узора была идеальным символом ее запретной любви.

В зале Ленкара чувствовала себя неуютно. Все смотрели на нее и тихо шептались. Кто-то жалел ее, кто-то злорадствовал, а сама Ленкара сожалела лишь о том, что все эти люди не знали и не приняли бы правды. Ее злило, что во всем винили Эеншарда, злило, что репутация принца была черна просто потому, что он был сыном Эштарского короля. В какой-то момент ей даже захотелось закричать, что она не жертва, а Эеншард не чудовище, но понимая, что ничего этим не изменит, молчала, просто наблюдая.

Ее сестра спустилась по главной лестнице, обворожительно улыбаясь. Затем медленно и изящно дала своему возлюбленному руку. Граф опустился на колено, признался в любви и попросил ее руки, а Вив, кокетливо опуская глазки, согласилась.

Больше Ленкара не хотела быть здесь и, пока ее отец торжественно объявлял о добром событии в его доме, наследница выскользнула из зала и устремилась в подземелье.

Отныне ей не было нигде покоя. Холода она не чувствовала, но по телу ходили подобие озноба.

Освещая себе дорогу пламенем факела, Ленкара прошла к потайной двери, оставила факел и проскочила в зал храма.

Эта маленькая дверь скрывалась за гобеленом, где заснеженные горы утопали в солнечном свете. Знали о ней немногие.

В пустом храме, ее никто не смел беспокоить, и потому Ленкара села на каменную плиту у ног Снежного Бога.

− Что мне делать? − спросила она едва слышно.

Никто ей не ответил, но она с большой радостью сидела одна в тишине, слыша музыку далеким отзвуком реальности.

Снежный бог своим существование утешал ее. Бодрой и ожившей, Ленкара вернулась из храма к себе и впервые со дня собственной помолвки спокойно уснула.

…Эеншард улыбнулся, поцеловал ее в щеку и отступил. Метель сразу же закрыла его, оставляя Ленкару в одиночестве средь белого снега. Принцесса вздохнула и тут же вздрогнула. На нее смотрели синие глаза, ярко сияющие за белоснежной мглой.

Она хотела убежать, но не смогла пошевелиться. Существо двинулось к ней. Из метели вышел Снежный Бог со свертком в руках.

Ветер расступился, создавая вокруг них снежную воронку.

Ленкара перестала дышать, но божество вложило сверток ей в руки. Только теперь Лека поняла, что это был ребенок, одеяльце которого промерзло и покрылось ледяной коркой. Испугавшись, она открыла детское личико и тут же облегченно выдохнула. Смуглый малыш мирно спал, причмокивая губами.

Увидев ребенка, Ленкара стала такой счастливой, что забыла обо всем и даже не заметила, что исчез и Снежный Бог, и снег. Она стояла у окна своей комнаты, покачивая малыша и улыбалась.

− Скоро мы будем вместе с папой, − проговорила она и обернулась.

Теперь ее отец предстал пред ней. Он хмурился. На висках короля проступили жилы. Он отрицательно качнул головой.

Ленкара, чувствуя опасность, попыталась отступить, но рука отца уже поймала одеяльце. Один рывок, и ребенок рухнул на пол и рассыпался осколками льда…

Ленкара испуганно открыла глаза и машинально коснулась живота. Никогда прежде не снился ей Снежный Бог, и она была уверенна, что это был не просто сон.

Утром следующего дня Ленкара со смиренным видом появилась в отцовском кабинете, присела в реверансе и подошла к столу.

Айван, которому уже успели доложить, что к его дочери вернулся аппетит, был крайне рад видеть Ленкару. Он просто не догадывался, что его дочь просто заставила себя позавтракать. Вероятность беременности, о которой она раньше не думала, заставила ее иначе отнестись к своему здоровью. Ребенком Эеншарда она не собиралась рисковать, даже если факт его существования был сомнительным.

− Я рад, что ты заглянула ко мне, дочь моя, − мягко заговорил Айван. – Присядь.

Ленкара села на кресло рядом, сложила руки на коленях, не пытаясь скрыть серебряное кольцо на пальце.

− Я хотела поговорить с вами, отец, − заговорила она, не поднимая глаз.

Ей было проще смотреть на свои руки, чем в строгие глаза Айвана.

− Говори.

Холодное безликое позволение, заставило Ленкару медлить, но когда она заговорила, голос ее звучал ровно и легко.

− Я хочу уехать на север, в главный храм у края земли.

Айван невольно вскочил, опираясь руками на стол, но, тяжело дыша, не спешил ничего говорить.

Ленкара же продолжала:

− Я не собираюсь заточить себя там, лишь скрыться на время, пока не стихнут разговоры.

Она не видела, как ее отец изменился в лице, как на его висках вздулись вены, и тонкая жилка проявилась на переносице, зато она слышала, как он медленно сел на место.

− Видит Снежный Бог, он за все заплатит, − прорычал король.

− Снежный Бог знает, что он ни в чем не виноват.

Ленкара подняла глаза и посмотрела на разгневанного правителя, но, видя гнев, не остановилась, а продолжила:

− Разве не спас его Снежный Бог от ваших стражей? Разве дал бы он ему уйти?

Она молча смотрели друг на друга. Айван кривил губы, почти скалился от гнева, но ответил дочери сдержанно:

− Если ты не помнишь, мы говорим о человеке, покрывшем твою голову позором.

− Он ли виновник моего позора? – спросила Ленкара, внезапно осмелев. – Вы, отец, не желали меня слушать ни до помолвки, ни после. Вам было все понятно, а я скажу вам правду. Я сама сбежала с ним и сама отдалась ему, обещав стать его женой.

− Да ты больна! – Айван снова вскочил на ноги, оббежал стол и схватил дочь за плечи, падая рядом на колени, и встряхнул ее. – Чем он опоил тебя? Что он сделал с тобой, этот варвар? Лека, доченька, ты не могла сделать этого, просто не могла. Он обманул тебя! Что он обещал? Жениться? Лека, да не нужна ты ему!

Ленкара с силой оттолкнула отца, чуть не перевернув кресло, и встала, тяжело дыша от гнева.

− Снежный Бог благословил наш союз, и он скрепит наш брак, чтобы вы ни говорили, а если мнение Бога для вас ничего не значит, то как я, смертная, могу убедить вас в своей искренности?

Айван замер, опустил голову и медленно встал на ноги. Он был мрачен и сер, словно туча.

− Ты снова смеешь манипулировать мной? – спросил он злобно.

− Вам хочется думать так, отец, − с большим трудом ответила Ленкара.

Голос ее все же надломился. Пальцы от волнения задрожали, и она спрятала руки за спиной, цепляясь за край стола.

− Ты отправишься в главный храм, − глухо сказал Айван, глядя дочери в глаза. – И пусть монахи молятся за твою душу, ибо ты безумна, Ленкара! И если не одумаешься, останешься там до конца дней своих, как лишенная рассудка!

Ленкара криво улыбнулась. Ей вдруг стало смешно и горько от того, что ее отец готов назвать ее сумасшедшей, только чтобы не признавать свою вину.

− Завтра утром под охраной ты покинешь столицу, − заключил король, указывая дочери на дверь.

Ленкара же молча поклонилась, вернее, чуть склонила голову  вниз, и не говоря ни слова, поспешила к двери.

Самым главным для нее было то, что она все же покинет столицу. Здесь ей не удастся скрыть свою беременность, а там, на севере, средь монахов, никто не будет интересоваться тем, что она скроет под балахоном, и никто не станет вызывать к ней лекаршу, пока она сама об этом не попросит.

14

Заседание совета должно было начаться в полдень, но Эеншард был готов уже сейчас. Солнце, оторвавшееся от горизонта, заглядывало в его кабинет, пока мужчина стоял у стола, упираясь в него руками, и думал. В очередной раз, проговаривая все самое важное в голове, пока в дверь не постучали. Эштарцы так не поступали, потому принц знал, кто к нему явился. Он машинально одернул красные жилет и поспешил к двери. Этот обязательный элемент одежды был сделан на заказ буквально вчера. Слишком поздно принц подумал о том, что тот старый жилет, в котором он двадцатилетним мальчишкой предстал перед советом в первый и последний раз, просто не мог налезть на его плечи. За последние двенадцать лет Эеншард стал намного крупнее, да и сама вещица солидно поистрепалась на дне сундука.

В новом жилете он чувствовал себя так же некомфортно, как и в старом, словно натянув эту глупую церемониальную одежду, он снова превратился в того нерешительного мальчишку, теряющегося при каждой необходимости говорить в присутствии отца.

Отгоняя смутные воспоминания юности, Эеншард открыл дверь. Перед ним стояла Улия. Он только кивнул богато одетой женщине и отступил, пропуская ее в кабинет. Женщина едва заметно поклонилась, чуть присев и тут же зашла.

− Что-то случилось? – спросил Эеншард, закрывая дверь за старшей из наложниц.

− Не совсем.

Она обернулась и внимательно посмотрела на мужчину. Третий принц подошел к ней, обнял и привычно поцеловал в макушку, по-хозяйски сжав ягодицу женщины.

Улия лишь хихикнула, поднимая на мужчину глаза. Эеншард улыбнулся и тут же отпустил ее.

Расположившись на тахте, он кивнул на место рядом и только когда женщина села, покорно сложив руки на коленках, спросил:

− Что заставило тебя прийти?

− Дерб, − коротко ответила Улия.

Улыбка тут же съехала с лица мужчины. Он отвернулся, стараясь не кривиться.

− Господин, вы ведь не…

Она не договорила, потому что принц строго посмотрел на нее и встал, явно злясь.

− Эйн, послушай! – спешно воскликнула женщина, вскакивая.

Поймав мужчину за руку, она прижилась к этой сильной руке и потерлась щекой о плечо.

− Я помню, что ты не хотел детей, но она уже ждет ребенка, и ей нужно твое внимание, − умоляюще проговорила женщина.

− Почему ты просишь за других? Не ты ли говорила, что ничего, кроме собственного положения, тебя не волнует? – скалясь, спросил принц, глядя в стену.

− Мы с тобой оба знали с самого начала, что не нужны друг другу, − холодно проговорила женщина.

Она обошла принца, скользя пальцами по его руке, и заглянула в черные глаза собеседника.

− Ты помнишь нашу первую встречу? – спросила она.

Эеншард выдохнул, отвернулся и вновь навис над столом. Он все помнил. Молодая Улия предстала пред ним с красными глазами, дрожащей, худенькой и избитой. Она была одной из плененных женщин Хранда и смотрела на Эеншарда с откровенным ужасом, сидя на земле в палатке Эштарца.

Он хорошо помнил ее испуганный взгляд и ее рассказ о погибшем в бою возлюбленном.

− Возможно, его убил я, − коротко сказал тогда принц и оставил девушку в покое.

Прошло целых десять лет, они давно заключили договор, стали почти друзьями, но так и не были любовниками. Все вольности меж ним были лишь игрой на публику и своего рода традицией. Улия была его верным стражем в гареме, просто потому что она имела право хранить верность погибшему жениху.

− Эйн, я знаю, что чувствуют влюбленные девочки, вроде Дерб, − вновь заговорила Улия. – Она не признается никому, но ведь ты отверг ее, не так ли?

Принц вздохнул, но не ответил.

− Знаю, что отверг, и не виню тебя, она должна была знать правду, но ты, как всегда, не тратишь время на слова.

Она вновь коснулась плеча мужчины, только на этот раз вскользь, присела на край стола и спросила:

− Неужели ты настолько не хочешь этого ребенка?

Принц вздрогнул и посмотрел на нее растерянно. Он до сих пор не осознавал, что имел какое-то отношение к чему-то в теле Дерб. Это все происходило где-то далеко от него. Холодный разум, конечно, давно все понял, но отложил все это на потом, но факт оставался фактом: Дерб носила под сердцем его ребенка.

Он не хотел его и в то же временя с ужасом понимал, что в этом нежелании он ничуть не лучше своего отца. Так ничего и не ответив, он снова отвернулся от женщины.

− Я могу дать тебе совет? – спросила женщина тихо.

Эеншард позволительно махнул рукой.

− Скажи ей, что ты хочешь этого ребенка, − сказала уверенно Улия. – Не люби ее, но даже если тебе противен сам факт ее беременности, пойди и соври этой девочке.

− Иначе что? – с вызовом спросил принц.

− Она изведет себя, и неизвестно, как это повлияет на ребенка. Как бы там ни было, а ты уже отец, даже если ты не хочешь с этим соглашаться, и никто вместо тебя не будет за это отвечать.

Эеншард выдохнул. Улия впервые смела ему указывать, пользуясь своим положением, но она была права, и это раздражало еще больше.

− Я подумаю, − рыкнул он, − а теперь уходи, если не хочешь меня разозлить.

Улия только кивнула. Она не боялась Эеншарда. Страх давно оставил ее, она уважала его, понимала, по-своему даже любила, словно он был ей названным братом. Ничего не говоря, она выскользнула из кабинета.

Эеншард же оскалился и злобно ударил кулаком по столу. Удар казался ему несильным, но дерево треснуло. Он чувствовал, что проиграл битву за трон в самом начале, просто потому что победить мог только кто-то другой, но не он.

Глядя на трещину, он понимал, что должен стать кем-то другим, он должен мыслить иначе, чтобы победить.

Выдохнув, принц спешно взял себя в руки, буквально видя усмешку Шардара.

«Кто-то, я смотрю, решил себя пожалеть, − говорил он когда-то. – Ну, пожалей пару минут, пока никто не видит. Я тоже отвернусь для верности».

И он отворачивался, все так же улыбаясь.

Если кто-то и должен был стать королем – это Шардар, только его давно уже нет.

В пору было злиться, но сознание принца стало чистым, и он вышел из кабинета.

Эеншард хотел явиться в зал совета заранее, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Сама необходимость сидеть со стороны королевской семьи, левее Шадифа, злила третьего принца, но его положение не могло измениться. Сегодня он займет место Артаса, и это к гневу добавляло горечи, потому Эеншард невольно хмурился, шагая по широким открытым коридорам дворца, пока не увидел брата.

Эмартан стоял у колоны, явно его поджидая, и загадочно улыбался.

− Что? – сразу спросил третий принц, подойдя к подростку.

Парнишка с усмешкой кивнул в сторону. Эеншард строго посмотрел на него, а затем молча заглянул за колону.

− А ты-то что здесь делаешь? – спросил он, увидев еще одного младшего брата.

Десятилетний Крант прижался к колоне, но внимательно смотрел на старшего брата. Волосы его были растрепаны, на щеке красовалась небольшая ссадина, да и сам мальчишка казался угловато-несуразным, а вот глаза выдавали сообразительность. Только отвечать он явно не собирался.

− Мы хотели пожелать тебе удачи, − ответил за него Эрт.

Эеншад посмотрел на подростка, потом на мальчишку и строго произнес:

− Перед церемонией инициации лучше не отвлекаться на подобные глупости. Осталось меньше двух недель?

− Как будто хоть у кого-то в нашей семье были проблемы с церемонией, − фыркнул Эрт.

Суровый воин ответил ему на это легким подзатыльником и снова посмотрел на Кранта.

− Как бы там ни было, займись тренировками.

Он хотел уйти, но мальчишка внезапно поймал его за руку и тут же робко отпустил, но старший все равно обернулся.

− Я могу попросить тебя прийти на арену после совета? – спросил Крант.

− Хочешь, чтобы я посмотрел?

Крант кивнул, не скрывая волнения.

− Хорошо, − коротко ответил Эеншард и вновь посмотрел на Эрта: − А ты мог бы мне сам все сказать, а не срывать брата с тренировки, к тому же, у тебя разве нет сейчас занятия?

− Я прогуливаю! – торжественно сообщил Эмартан, и на этот раз получил по уху так, что в голове зазвенело.

− Сейчас не время для глупостей, Эрт, и ты это знаешь!

Подросток скривился, потер ухо, но возражать не стал, зато Крант робко спросил:

− Что будет с нами?

− Ты и сам все понимаешь, − коротко ответил Эеншард, не глядя брату в глаза.

− А Дерша, ему всего четыре, он даже сбежать не сможет, если…

− Мы не будем говорить про «если», особенно меж западным и южным крылом! – строго велел Эеншард. −  Все! Живо разбежались! Я скоро сам приду.

− Да, Ваше Величе...!

Но договорить Эрт не смог, потому что снова получил по уху.

− Высеку, − пообещал Эеншард, спешно продолжив свой путь.

Эмартан только посмеялся, потирая ухо. Третий принц часто ругался, но никогда не бил всерьез младших, а все эти затрещины для Эрта, знакомого с отцовским кнутом, были скорее лаской, чем побоями.

− Дурень, − шикнул на него строгий Крант и буквально утащил брата в сторону, понимая, что болтать то, что чуть не ляпнул Эрт, слишком опасно.

Эеншарду не удалось появиться в зале без особого внимания. Заминки в коридоре было достаточно, чтобы он шагнул уже в переполненный зал. Громко говорящие мужчины затихли, увидев третьего принца. Из королевской семьи он явился первым. Его отец появится в сопровождении старших сыновей, а Эеншард буквально бросал вызов традициям, зайдя сюда в одиночестве. Стараясь не замечать заинтересованных взглядов знати, он занял свое место. Из четырех королевский кресел, похожих скорее на небольшие диваны, его место было самым крайним слева. Это давало ему шанс остаться в тени более значимых родственников.

Сев, он уставился на узоры, украшавшие пол в центре зала, опасаясь смотреть на знать, что занимала места напротив.

Точно так же он, в двадцать лет, сидел здесь, смотрел в пол и молчал. Это воспоминание заставило Эеншарда скривиться, но поддаться эмоциям он не успел. В зал вошел отец, за ним следовали Шадиф и Эймар. Все трое в тишине сделали вид, что не заметили брата и молча заняли свои места.

− Ты подписал себе смертельный приговор, − с насмешкой прошептал Шадиф, закидывая ногу на ногу.

− Поговорим после совета, − спокойно ответил Эеншард.

В тишине его шепот отозвался неразборчивым отзвуком.

− Что у нас на повестке дня? − спросил Дешар так, словно действительно не знал о чем пойдет речь.

− Беспорядки на территории захваченного Фрета, требуют мер, − объявил первый министра − Сахар Арас, единственный хорошо знакомый Эеншарду человек с другой стороны зала.

− И поэтому ты здесь? − спросил Дешар презрительным тоном, искоса посмотрев в сторону Эеншарда.

Шадиф даже отклонился назад, чтобы не мешать отцу тяжелым взглядом испытать третьего принца.

− А Вы считаете, что я в данном вопросе бесполезен?

− Ты бесполезен в остальных вопросах!

Эеншард не ответил, просто глядя на внимательно изучающих его представителей знати. Упираясь локтями в колени, он встречался с мужчинами взглядами, замечая, как чужой взгляд сразу ускользает в сторону.

− Я, пожалуй, начну, − сказал Эймар. − Самые главные сведения вы получили, но этой ночью мы получили новые данные.

Он стал озвучивать количество поджогов, грабежей, нападений на эштарцев, с огромным количеством разных цифр, не имея при себе никаких бумаг и подсказок.

− И самое главное, этой ночью было совершенно покушение на наместника нашей воли, − заключил Эймар. – Видимо, мы недостаточно выжгли земли Фрета, чтобы смирить их нрав.

Знать сразу зашумела, начиная активно спорить, а Эеншард с трудом улавливал, кто и что предлагал в этом шумном обсуждении. Если бы на военном совете перед боем командиры говорили бы так же, не слушая друг друга, Эштар не выиграл бы ни одной войны. С трудом следя за мнениями, Эеншард молчал.

Он не привык к подобному. Его разум не умел реагировать так быстро, как разум наследника. Эймар мгновенно реагировал на большинство фраз, являясь главным в этом обсуждении.

Эеншард невольно вспоминал Артаса. Тот тоже обладал острым и быстрым умом. Наверняка Артас был настоящим конкурентом наследнику. В очередной раз подумав о том, что Эймар приложил руку к смерти брата там, под Крифром, Эеншард заставил себя не отвлекаться.

− Давайте просто убьем всех, − неожиданно для себя самого произнес он после очередного безумного предложения.

Стало тихо. Понимая, что из-за его иронии теперь все внимание совета сосредоточилось на нем.

− Вас послушать, так мы захватывали Фрет только чтобы сжечь его дотла, если это так, то зачем порядок? Убить всех коренных жителей − и хватит, а если вы хотите там порядка, посадите наместником одного из лордов Фрета, приставьте к нему нашего человека для контроля, и все. Тот же лорд Онард справится с этой ролью. Вам всем известно, что он сложил оружие и отдал все, как только мы взяли его замок. Он человек умный, силу нашу признает, если и будет что-то делать в пользу своего народа, так только если тихо и незначительно, потому что он обычный трус. А если же вы пойдете убивать, народ Фрета поднимется, и воевать придется еще раз.

Он умолк, но было по-прежнему тихо. Подавляя желание объясниться под отцовским взглядом, он стиснул зубы, но не шелохнулся.

− Напомню, наши законы не позволяют назначать на государственную должность человека, не подчиняющегося нашим законам, раз уж ты не знаешь этого, − язвительно процедил Эймар.

− Ничто не мешает лорду Фрета присягнуть королю Эштара и признать наш кодекс, вопрос только в одном: хотите вы порядка на землях Фрета или мне придется снова брать силой Крифр, как Люнд.

− Не напоминай мне о битвах в Люнде, − шикнул Эймар. – Ты при восстании положил там больше людей, чем при захвате!

− Если бы я положил меньше в казну, из Люнда не пришло бы больше ничего. Мы вывезли из Фрета немало, но это не окупило всей войны. Кто-нибудь вообще смотрел на мой отчет о состоянии нашей армии? Судя по вашему рвению казнить и порабощать – нет. Так вот воевать нам нельзя. За последних тридцать лет в пяти войнах Эштарская армия потеряла 820 000 бойцов! Вам эта цифра ни о чем не говорит?

Стало совсем тихо.

− Это ты заранее говоришь, что не пойдешь войной на Эдиф? – спросил Дешар, щурясь.

− Прикажите – пойду, но победы я вам не обещаю. Бесконечные войны истощают даже самые сильные армии.

Он видел гнев в отцовских глазах. Ему явно хотелось выставить сына вон, но по закону он права такого не имел.

− В сущности, мы могли бы подыскать наместника среди лордов, − заговорил Сахар Арас, на правах министра. – И думаю заявления, о намерении поставить наместником местного хватит, чтобы утихомирите нынешние беспорядки. Кодекс позволяет принимать представителей других народов.

Эеншард выдохнул, понимая, что идею министра подхватили другие. Он не ожидал, что его слава действительно будут услышаны. Решение по вопросу Фрета было принято.

− Что касается Эдифа, − начал Эймар. – Я считаю, что мой брат сгущает краски, а территории на севере нам очень нужны.

− Войну Эдифу осталось только объявить! – заявил Дешар. – Сколько человек у нас в регулярной армии?

− На данный момент 42 тысячи бойцов, − ответил министр.

− Более чем достаточно, чтобы захватить Эдиф и продолжить захватывать земли континента, – продолжил Дешар.

− К тому же рудники Эдифа окупят все затраты, включая суету с Фретом, − поддержал отца Шадиф.

«Только большая часть регулярной армии − это зеленый новобранцы», − подумал Эеншард, но вслух этого не сказал.

Спорить с королем никто не стал.

− Но раз Эеншард против этой войны, то оформите бумаги о его отставке, − обратился король к министру, − пусть компанию возглавит ваш старший сын!

− Мастар Арас не готов к такому назначению, − глухо проговорил Эеншард.

− А ты больше не генерал Эштарской армии, так что не тебе судить, − фыркнул Шадиф. – К тому же, приказы короля не обсуждаются!

Эеншард сначала посмотрел на брата без особых эмоций, злоба Шадифа − дело привычное, затем на министра, немного взволнованного, но не рискнувшего спорить.

Эеншард молчал, хотя считал все происходящее откровенным безумием. Оправить армию на северо-запад, погибать, имея угрозу восстания на юго-востоке. То ли его отец считал силу Эштара безграничной, то ли здесь никто кроме Эеншарда не знал истинного положения дел Эштарской армии.

Когда дело дошло до экономики, Эеншард не вмешивался от того, что сказать ему было в сущности нечего, да и знал он не так много, как ему хотелось бы. Коротко поддержав самое разумное предложение, согласившись тем самым с Эймаром, Эеншард с радостью понял, что пытка под названием «совет» закончилась. Молча разминая шею, как он делал это обычно после схватки, Эеншард проводил отца взглядом и вышел последним.

Дверь королевской семьи закрылась.

Тут же кнут просвистел в воздухе, но Эеншард повернулся, позволяя тому удариться в запертую дверь, и только потом посмотрел на отца.

− Ты не доживешь до рассвета, − сказал Дерша, убирая кнут.

Шадиф рассмеялся, а Эеймар посмотрел на брата со снисходительным сочувствием, как смотрят на безумных глупцов.

Третий принц ничего не ответил, просто глядя, как уходили старшие мужчины его семьи. Он просто стоял, словно у него не было большого списка дел. Ему все еще не верилось, что он теперь в отставке. Ему всегда казалось, что генералом он перестанет быть только когда погибнет в бою. С него словно содрали кожу, а он никак не мог понять, кто он такой на самом деле.

− Принц Эеншард!

Этот оклик мгновенно вывел мужчину из оцепенения и заставил обернуться. К нему, нервно теребя папку с бумагами, спешил первый министр.

− Хорошо, что вы здесь, − спешно проговорил Сахар Арас. – Хорошо, что я успел догнать вас. Давайте я провожу вас.

− Я собрался на арену, − глухо ответил Эеншард, изучая взглядом мужчину.

Принц был выше министра на целую голову, но мужчина почему-то не старался отдалиться, напротив, подошел так близко, как это позволяли приличия.

− Тогда идемте, мне очень надо поговорить с вами.

− Может, лучше не на ходу и не во дворце? – спросил Эеншард, внимательно глядя на мужчину.

Тот сглотнул и кивнул, прижимая к груди папку.

− Тогда через час в Бизоньем роге, − заключил Эеншард.

− Вы ведь понимаете, что я…?

− Я все понимаю, − перебил мужчину принц. – Не беспокойтесь, на войне не грызут друг другу глотки так, как это делают в дворцовых палатах.

Не дожидаясь реакции, он поспешил в гарем, что бы до встречи решить хоть один вопрос. Кранту он хотел уделить  больше времени, возможно, с угловатым мальчишкой стоило даже позаниматься, особенно теперь, когда он больше не на службе.

В светлом зале, украшенном бликами витражей, его встретили звуки флейты. Это, как всегда, играла Лея, прекрасная белокурая рабыня из Ливна. Она была хорошо обучена, прекрасно сложена, но ее умение угождать утомляло Эеншарда, и потому Лея свободно спала с кем-то другим, а, приходя сюда, играла на флейте, сидя на полу у маленького искусственного пруда в центре зала. Эеншард приветственно кивнул ей, проходя мимо, девушка лишь прикрыла глаза, продолжая свою игру.

Принц миновал близняшек Айо. Тера и Флера достались ему после восстановления мира в Люнде. Две черненькие кучерявые девчонки весело улыбались принцу. Если бы Эеншард не встретил Ленкару, то сейчас, чтобы расслабиться, взял бы этих двоих с собой и поиграл с ними, как прежде. Невольно усмехнувшись, принц прошел мимо и приветственно поймал Улию за зад.

− Как обещал − я подумал, − сказал он.

Женщина в ответ улыбнулась и даже поцеловала своего господина в щеку, а потом, ускользнув от его руки, поклонилась.

− Я провожу вас, − проговорила она и быстро поспешила по светлому коридору.

Эеншард, стараясь не замечать, как на него смотрят роскошно одетые его собственные женщины, следовал за ней. Он не перестал считать их своими, но не хотел испытывать того странного неприятия к самому себе при близости с другой. Ему была нужна его северянка, но он старался не думать о ней, заходя в покои Дерб.

Девушка сидела в кресле и расчесывала свои длинные черные волосы.

− К тебе Господин, − сообщила Улия и, коротко коснувшись плеча Эеншарда, вышла.

Дерб же вскочила, выбросила свой гребень куда-то в сторону и обернулась. Она была красива. Живот ее чуть округлился, грудь еще больше налилась и выпирала из складок платья. Она, казалось, немного подросла, побледнела, стала уже в талии и округлилась в бедрах. Она явно хорошела, расцветала. Поклонившись, она посмотрела на Эеншарда с вызовом и в то же время с надеждой. Ему же оставалось лишь устало вздохнуть.

− Присядь, − велел он, хмурясь.

Она села, внимательно глядя на него. Помедлив немного, принц подошел к ней, опустился на одно колено подле ее кресла и взял ее маленькую ручонку своими большими руками.

− Послушай меня, − начал он сдавленным басом. – Я не могу сказать, что мне нужен этот ребенок, я его не хотел, но я обещаю тебе любить его и оберегать, когда он родится.

Дерб улыбнулась, мгновенно засияла и чуть не бросилась ему на шею, но он продолжал:

− Но я действительно люблю другую и, если ты поймешь меня, я буду беречь тебя как мать своего первенца и позволю выйти замуж, если ты того захочешь.

Ее лицо исказилось. Вырвав руку, она отвернулась.

− Дерб…

− Уходите, − дрожащим голосом проговорила она, явно стараясь не плакать. – Я все поняла, но я все равно люблю вас.

Эеншард не ответил. Просить прощение было глупо, объясняться нелепо. Он тихо встал и вышел, слыша, как за его спиной комнату заполнили отчаянные рыдания.

− Ты уверена, что говорить с ней стоило? – спросил он у Улии, ждавшей его в коридоре.