355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Ольбик » Доставить живым или мертвым » Текст книги (страница 14)
Доставить живым или мертвым
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 10:20

Текст книги "Доставить живым или мертвым"


Автор книги: Александр Ольбик



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 26 страниц)

Шторм остался внизу. Путин один взбежали на этаж и позвонил. Дверь не была заперта, она бесшумно отворилась и на пороге предстала молодая женщина с коротко подстриженными волосами. Она с интересом оглядела незнакомца и особо выделила элегантный, явно импортного покроя, костюм и длинный в синюю клеточку галстук. Голубые, спокойные глаза... Она пригласила гостя войти.

В помещении пахло ванилью и флоксами. Слева, на журнальном столике, в синей вазе стоял пышный букет. Разговор состоялся прямо в прихожей. Женщина, выслушав Путина, не сразу осознала, что от нее хотят. На лице проявилась целая гамма противоречивых чувств.

– Я не понимаю, за чем мне ехать с вами на аэродром, – женщина явно волновалась и, не обращая внимания на гостя, повернулась к зеркалу и стала поправлять прическу.

Путин взглянул на часы. Он тоже чувствовал себя не в своей тарелке. Понимал: его неожиданный визит в дом президента и не очень убедительный разговор, конечно же, могут показаться подозрительными. Но, отбросив сомнения, он твердо сказал:

– Хорошо, будем говорить открытым текстом. Военно-политическая верхушка через несколько часов произведет государственный переворот и в связи с этим...Да поймите же вы, наконец, вашего отца при посадке самолета арестуют и последствия этого могут быть самые непредсказуемые.

На Путина взглянули совершенно другие глаза. Неопределенности в них как ни бывало, иной мужчина мог бы позавидовать этому твердому, непреклонному взгляду.

– Что я должна сделать?

– Мы организуем связь с самолетом президента, а вам лишь надо подтвердить...засвидетельствовать, что с ним говорят его друзья.

– Я должна посоветоваться с Алешей, – Татьяна вышла из прихожей в смежную комнату. Оттуда она появилась вместе с довольно молодым, худощавым мужчиной. На нем был накинут домашний халат и шлепанцы. Он был бледен и рука, поддерживающая полу халата, слегка вибрировала.

– Здравствуйте...Я супруг Тани, она мне рассказала и я не могу в это поверить.

– Время не ждет и вам придется сейчас же принять решение, – Путин подошел к двери. – Ну, идемте, внизу ждет машина...

Женщина подошла к мужу и взяла его за руку. Она явно доминировала и в эту минуту ее воля оказалась решающим фактором.

– Алешенька, я скоро вернусь. Ты, пожалуйста, не волнуйся, посмотри телевизор, если хочешь выпей коньячку...Только не нервничай, я скоро вернусь. Верно? – она обернулась к Путину.

– Это не займет много времени...От силы час-полтора...Извините, но время, действительно, не терпит.

– Хорошо, я только оденусь...

Он взялся за ручку и, открыв дверь, вышел на лестничную площадку. Она была опрятна и безмолвна.

Он подошел к перилам и прислушался, но и в пролете сквозила глухая тишина. Татьяна появилась в светлом плащике и с зонтиком в руках. На ней были темные очки. Через плечо – небольшая коричневая сумочка.

– У нас еще есть время? – спросила она и бегом направилась к лифту.

– Нет, идемте по лестнице, – Путин знал, какой западней может стать лифт и потому шагнул в сторону лестницы.

Шторм ждал внизу. Один из охранников вышел из будки и преградил им дорогу.

– У нас приказ никого не выпускать из здания...В городе проходят учения гражданской обороны.

– Мы сами гражданская оборона, – Шторм решительным жестом отстранил человека в милицейской форме и попытался пройти к выходной двери. Из будки появился второй охранник, в руках у него воронел пистолет.

– Стоять! Всем к стене...

Однако он не договорил: шагнувший к нему Путин выбил ногой пистолет и, подцепив строптивого охранника за кисть, потянул на себя и резко отпустил...Человек попятился и всей массой загремел в открытые двери будки.

Второй охранник тоже попытался свести все к угрозе применения оружия, но Шторм не дал ему этой возможности. Левой он нанес охраннику удар в челюсть и, не глядя как тот будет приземляться, открыл входную дверь, пропуская вперед себя Татьяну с Путиным.

От дома президента они направились на базу. Группа была в сборе. Шторм построил людей и провел двухминутную беседу. Она сводилась к следующему: кто бы ни встал на их пути, какие бы кто приказы ни отдавал, для группы действительны только указания "этого человека". Шторм представил бойцам Путина, подчеркнув, что речь идет об особой важности государственном задании.

На пяти "рафиках", с пятьюдесятью двумя спецназовцами ГРУ, испытывая жуткий дефицит времени, они мчались в сторону Кубинки-1. Где-то в районе Голицыно их встретил армейский патруль из трех автоматчиков. Все они были в касках и бронежилетах, на лицах лежала необычная настороженность. Необычность еще заключалась и в том, что, судя по обмундированию, это были не просто солдаты – офицеры и не ниже капитанов.

Путин, не выходя из машины, через форточку показал подошедшему патрулю удостоверение и тот протянул было за ним руку, но его предупредили: "Убери руки, служивый, мы все тут свои..." И это двусмысленное "свои" сыграло, поскольку патруль хоть и имел вполне определенную задачу контролировать данное направление, он тем не менее не был посвящен в детали. И удостоверение гэрэушника произвело впечатление...

На подъезде к Кубинке машины разделились: одна группа на двух микроавтобусах, направилась к административному зданию, другая под началом Путина, минуя поросшее маками поле, мимо локатора, вырвалось на взлетную полосу и по ней устремилась к возвышающейся на белесом августовском небе диспетчерской. Два "рафика" остановились в метрах ста пятидесяти от диспетчерской, третья машина, на которой находился Путин с десятью бойцами, подъехала к диспетчерской и взяла ее в кольцо.

В диспетчерскую поднялись Путин, Шторм и Татьяна Дьяченко. Старший оператор майор Голубев попытался взять гостей на голос, но Шторм, зацепив его под руку, подвел к стеклянной стенке: "Видишь, майор, моих людей? Каждый второй с гранатометом, поэтому не мучай себя угрызениями совести и переадресуй мой вопрос диспетчерской Внуково... Спроси позывные борта самолета президента России и его координаты. Сделай это...и ты герой..."

И действительно, цепочка вооруженных людей, растянувшаяся по всему периметру диспетчерской, была убедительным аргументом для того, чтобы не вступать в дискуссию. Майор подошел к одному из сидящих с наушниками операторов и что-то тому сказал. Оператор кивнул и стал нажимать на клавиши. На экране появилось зеленое поле, по которому ползла золотистая стрелка. Простое дело, когда им занимаются профессионалы. Оказывается, президентский самолет Ту-154 Алма-Ата – Москва находился в пятнадцати минутах лета от столицы.

Оператор что-то сказал майору и тот, сняв с головы оператора наушники с торчащим в сторону микрофоном, протянул их Шторму. Шторм взял наушники и передал их Путину. Но тот не стал надевать их на голову, а лишь один наушник прислонил к уху, приблизив к губам микрофон.

– Это борт самолета президента России? – голос у Путина был твердый с подчеркнутой артикуляцией. – Я вас очень попрошу соединить меня с Борисом Николаевичем...Нет, я ему все объясню сам. Почему не может...Отдыхает? Тогда пусть подойдет его супруга Наина Иосифовна...

В трубке наступила пауза и тот же спокойный голос сказал::

– С вами говорит помощник президента Лев Евгеньевич Тишков...Извините, а с кем я имею честь говорить?

– Подполковник Главного разведывательного управления Путин. Естественно, звоню от имени своего руководства и хочу, чтобы вы меня правильно поняли...

– Говорите, – в голосе Тишкова появился нажим.– Что бы вы ни сказали, я сейчас же передам президенту....

– Тогда передайте следующее, – Путин прикрыв микрофон рукой, откашлялся. – Тогда, пожалуйста, передайте Борису Николаевичу, чтобы он распорядился о посадке вашего самолета не в аэропорту Внуково, а на военном аэродроме в Кубинке первой. Там вас будем встречать...

Пауза не была затяжной. Тишков опытный человек и скорее интуитивно, нежели со слов говорившего, понял серьезность ситуации.

– Минутку, – в микрофоне Путин услышал переговоры на другом конце провода и басистый голос президента: "Что-то они там мудрят...Дайте, Лев Евгеньевич, мне трубку". И до Путина долетел немного сонный голос президента:

– Вы подполковник Путин? Тогда в двух словах объясните обстановку. Почему я должен приземляться на другом аэродроме? И почему я должен вам доверять?

Лицо Путина покрыла краска. Он понимал, насколько щекотлива ситуация и как трудно ему объяснить то, что готовится в стране.

– Я не могу вам всего объяснить, время слишком быстро летит...Но поверьте, товарищ президент, ситуация чрезвычайная и будь она иной, я бы никогда не осмелился бы вас беспокоить.

– Ерунда какая-то, – Ельцин был явно недоволен. Он, как потревоженный в берлоге медведь, чувствовал опасность, не зная откуда она исходит. -Скажите, подполковник, а сам Федоров не мог бы со мной связаться?

– Этого я знать не могу. Я звоню вам из диспетчерской Кубинки первой, здесь мои люди и, к сожалению, с минуты на минуту могут появиться другие...– Путин интонацией подчеркнул слово "другие". Он взглянул на стоящую у пульта Татьяну и рукой дал ей понять, чтобы она подошла. Он передал ей наушники. Женщина неловким движением, волнуясь, прижала оба наушника к уху и стала сбивчиво говорить.

– Папа, это я, Таня...Твоя дочь. Тебе нельзя лететь во Внуково и делай так, как тебе говорит Владимир Владимирович. Это намного серьезнее. Не могу, я сама всего не знаю...– помимо воли у нее по щекам покатились слезы и она их старалась смахнуть свободной рукой. Вернула наушники Путину. И он услышал, как Ельцин кому-то говорил:

– Я как знал, что эти сволочи без меня начнут мутить воду. Александр Васильевич, договорись с подполковником о встрече, а я сейчас сам поговорю с командиром самолета...

– Начальник охраны президента Коржаков на проводе... Борис Николаевич просил меня согласовать с вами наши действия.

– Сделайте так, чтобы ваш самолет приземлился в Кубинке первой и вырулил на 3-ю запасную полосу, подальше от диспетчерской. Мы будем на защитного цвета "рафиках". Сколько у вас людей?

– Немного...Мы выведем президента через задний запасной люк...Как я вас узнаю?

–Узнаете, я буду вместе с Татьяной Борисовной...

– Подполковник, вы хоть намекните, что у вас там происходит?

– Вспомните историю про католиков и гугенотов. Большего пока я вам сказать не могу.

– Но хоть какой-то резерв времени у нас имеется? – спросил Коржаков.

– Да, но очень небольшой. До завтрашнего утра, а точнее, до четырех часов утра...

– Вот как...Ну, что ж, подполковник, до встречи, надеюсь, она будет теплой.

Когда они из диспетчерской спускались вниз, где-то вдали, возле ворот аэродрома, послышались автомобильные шумы и сумерки потревожили синие просверки. Через пару минут на ВПП показалась черная "волга", стремительно приближающаяся к диспетчерской вышке. Машина еще не успела остановиться как из трех ее дверей стали выскакивать люди в камуфляже. Впереди шел поджарый высокий человек, с размашистым движением рук. Он был более чем решительно настроен. Подойдя, представился:

– Полковник КГБ Агеев... Что здесь за бардак? Почему на поле посторонние? – Вид людей в штатском как будто вызвал в нем дополнительный импульс недовольства. – По какому праву, черт возьми, на военной базе посторонние люди? Ваши документы? – человек в камуфляже вплотную приблизился к Путину и создавалось впечатление, что еще мгновение и он пойдет на физический контакт.

– Не будем спешить. Сначала вы предъявите свои документы, – Путин оставался невозмутимым. Взглядом он оценивал подошедшего: на вид лет тридцать пять-сорок, в глазах деланная взвинченность и еще что-то такое, что бывает у людей, побывавших со смертью на коротке. С такими субъектами шутки плохи, но проявлять слабину перед ними тоже нельзя.

Агеев обернулся к шедшему за ним военному:

– Лейтенант, вызывай сюда группу, будем этих брать, – тяжелый взгляд лег на переносицу Путина.

Лейтенант поднес к губам "моторолу" и, назвавшись пятым номером, отдал команду. Со стороны КПП аэродрома послышалось жужжание и вскоре в августовской мгле появился силуэт армейского уазика. Он шел с включенными подфарниками, оставляя позади себя белесое облачко дыма. Уазик объехал "волгу" и с визгом затормозил. Из него стали выгружаться вооруженные люди. Их было пятеро – молодых, нахрапистых, видимо, привыкших действовать в неоспоримых условиях, полагаясь на силу и аргумент стволов. Один из них подошел к полковнику Агееву, который стоял ближе всех к Путину, и от которого, видимо, ждал дальнейших указаний.

– Этих? – он кивнул головой в сторону штатских и, не дожидаясь ответа, резко схватил Путина за руку. – Идем, парень, и ты, – взгляд на Татьяну, – тоже следуй за нами.

Путин крутанул рукой и на шаг отступил от агрессивного офицера.

В "рафике" что-то шерохнулось, тихо щелкнуло и одно из затемненных стекол съехало в сторону. Из открывшегося провала раздался глухой голос Шторма:

– Володя, тебе нужна помощь?

– Нет, все нормально,– не поворачивая головы ответил Путин. – Мы тут сами разберемся с этими орлами...Как насчет того, чтобы КГБ мирно разойтись с ГРУ? – обратился он к Агееву.

– ГРУ? При чем тут ГРУ? – лицо полковника вдруг слиняло, теряя вместе с колером и тевтонскую решимость.

– Да, ГРУ, – Путин двумя пальцами приподнял из нагрудного кармана удостоверение. – По просьбе президента России встречаем его самолет, с дальнейшим сопровождением в резиденцию. Будут еще вопросы? – Путин опустил удостоверение в карман.

– Почему именно ГРУ? У Ельцина своя охрана...

– Потому что это воля президента и я с ней, во что бы то ни стало, буду считаться.

Произошла переглядка. Лейтенант отступил, отступил и тот, кто хватал Путина за руку. Татьяна открыла сумочку и достала из нее носовой платок. От нервности ее трясло, она беззвучно плакала.

– Таня, перестаньте волноваться, – Путин взял ее за руку. – Это всего лишь рабочий эпизод.

Люди в камуфляже отошли к машинам, однако убираться не спешили. Агеев, прижав к уху трубку, с кем-то вел переговоры.

Со стороны радара послышался тяжелый рокот приближающегося самолет. Путин, взяв Татьяну за руку, потянул ее за собой. Они обошли "рафик" и залезли в открывшуюся дверь. В машине было накурено и темно.

"Волга" и армейский уазик, в которые уже забрались люди в камуфляжной форме, все еще стояли на месте, словно раздумывая – куда направить свои капоты...

– Отъедем за диспетчерскую, – сказал Путин и "рафик" медленно стронулся с места. Он обогнул круглую башню и остановился на самом краю запасной посадочной полосы.

Слева показались перемигивающиеся навигационные огни Ту-154, который широким брюхом опадал на аэродром.

– Вот он наш красавец, – Шторм положил руку на плечо водителя. -Коля, давай жми на газ и дуй на всех скоростях вперед. – Он поднес к губам микрофон и тихо кому-то сказал: – Отсеки, пожалуйста, от нас "волжанку", а то она нарывается на скандал...

Путин сквозь стекла видел, как "волга", тронувшись с места, тоже устремилась за приземлявшимся самолетом. Какое-то время они шли вровень с ней, но постепенно "рафик", у которого обычный двигатель был заменен на роторный, вырвался вперед и начал сокращать расстояние между собой и тормозящим самолетом.

От замершего лайнера исходил пар, его металлические бока дышали зноем и керосиновым перегаром. Несколько минут он стоял без признаков жизни, словно давая своему неутомимому сердцу передохнуть.

Из "рафика" вышли Путин с Татьяной. Они обогнули машину и встали так, чтобы их могли заметить из самолета. Путин посмотрел назад: в метрах двухстах цепочка спецназовцев из родного ГРУ перегородила "волге" дорогу.

Наконец задняя дверь самолета монолитно отслоилась от фюзеляжа, в проеме показался человек в форме гражданской авиации и вскоре на землю опустился аварийный трап. И когда в дверях самолета появилась внушительная фигура Ельцина, Путин почувствовал смешанное чувство беспокойства и отчетливо заявившего о себе облегчения. Он покосился на Татьяну, та стояла в каком-то скукоженном виде, прижав к дрожащим губам платок. "Папа, – женщина вдруг сорвалась с места, и устремилась в сторону самолета. – Папа, я здесь, осторожно спускайся, лестница очень крутая..."

Путин подошел к Шторму.

– Я поеду в одной машине с Ельциными и его женщинами.

– А охрану его куда? – Шторм глядел на спускавшегося с трапа Ельцина.

– Коржаков с помощником президента пусть едут с вами, а орлов из охранения посади в другую машину. Они из той же конторы, что и те, кто спит и видит президента в гробу...И присмотри, Андрей Алексеевич, чтобы на хвосте у нас большой толпы не было.

– Это не проблема, осилим.

Движения президента были неуверенные, он двумя руками держался за поручень и медленно, чем-то напоминая ленивца, преодолевал ступеньку за ступенькой. Наверху, в проеме, появилась Наина Иосифовна, в бежевом платье. Она пытался помочь Борису Николаевичу спускаться, но не могла сразу к нему подступиться.

Подъехал еще один "рафик". Путин, махнув Шторму рукой, развернулся и пошел навстречу Ельцину. Тот, прижав к себе Татьяну, медленно направлялся в сторону полосы. Рядом с ними шла Наина Иосифовна.

Они встретились как раз на середине запасной полосы. Татьяна высвободилась из рук отца и, обернувшись в сторону Путина, дрожащим голосом произнесла: "Папа, вот этот человек хочет тебе помочь...Он тебе все сам расскажет..." "Здесь не место для разговоров, – голос Президента загустел и напоминал ворчание потревоженного медведя. – Подумать только, президенту великой Руси надо прятаться...Как вас зовут? – вопрос явно адресовался Путину" "Подполковник Путин...Владимир... Имею честь засвидетельствовать вам мое уважение и вместе с тем доложить, что действую по приказу генерала Федорова..." "Путин, говоришь... Ну что ж, пути Путина неисповедимы... Веди, только помни, что про всю здешнюю возню я уже знаю...И про свиней знаю, которые своими рылами подрывают корневище государства и про мосек разных знаю...На чем поедем? На этих консервных банках? – Ельцин трехпалой рукой указал на "рафики". – Мне, брат, не привыкать, я и на двухколесной тачке поеду, а если надо, и тебя в ней повезу...Мы не гордые. Верно, Танюша?"

С аэродрома они мчались по ночным улицам Москвы, которые были пустынны и лишь группки патрулей в военной форме как бы предвосхищали предстоящие события.

Путин, сидящий рядом с Ельциным, наклонился к нему и тихо сказал: "Борис Николаевич, вам домой ехать нельзя, не советую, осталось очень мало времени..." "Едем в мою резиденцию, куда же еще, – президент взглянул на Татьяну. – Таня, дочь, где твой Алешка? Надо его с собой забрать и детей..." "Лена с детьми уже в Архангельском, я волнуюсь за Лешу..." -Татьяна уже вполне пришла в себя и говорила твердым уверенным тоном.

Они припарковались на 2-й Тверской-Ямской, за два квартала от дома No 54, где жили Ельцины. Путин достал из кармана трубку и передал Татьяне: "Таня, вам надо переговорить с мужем...Мы сейчас за ним заедем. Может, вы хотите ему сказать, чтобы он взял с собой какие-то вещи..."

Телефон долго не отвечал. Татьяна нервничала, а Ельцин, повернувшись к ней вполоборота, ворчал: "Паразиты, из-за них мы должны объезжать свой дом...Ничего, они у меня еще попляшут казачка..."

Наконец трубка откликнулась и Татьяна тихо, чтобы, наверное, не волновать мужа, велела ему собираться и взять на "всякий случай" пару белья, теплые вещи и пирог, который она оставила на холодильнике...

В дом Путин отправился с двумя спецназовцами. В фойе их встретили не два, а шесть человек – два милиционера и четверо в гражданской форме. Двое из них бросились к Путину и загородили дорогу, однако вошедшие вслед за ним два автоматчика в камуфляже несколько охладили их порыв. Подошедший милиционер, который недавно уже нарывался на конфликт и заметно поумневший, довольно сдержанно поинтересовался – куда и по какому делу они направляются?

– Валера, объясни товарищам, какую задачу мы выполняем, – бросил Путин одному из сопровождавших его, а сам побежал вверх по лестнице, в 26-ю квартиру.

В Архангельское они прибыли далеко за полночь. На крыльце их встречали старшая дочь Лена с детьми.

Лена бросилась к Ельцину и прильнула к его груди. Путин слышал, как она сквозь слезы говорила: "Я так волновалась, а тут разные звонки... Кто-то позвонил и сказал, что твой самолет сбили над Казахстаном..." "Да перестань, ты же видишь, мы все в кучке и ни хрена с нами не случится", – Ельцин гладил дочь по волосам, а сам думал о другом – где и что делает президент Горбачев?

Лена подошла к матери и тоже ее обняла, и тут же – Татьяна, и три женщины, прильнув головами друг к другу, не стесняясь посторонних людей, разрыдались...

– Вишь, как куры, раскудахтались, – Ельцин кивнул головой на свое "женское счастье" и тяжело начал подниматься на крыльцо. Затем оборотился и нашел глазами Путина. – Подполковник, идите за мной, надо переговрить...

Все пятьдесят два спецназовца, которые сопровождали главу государства России в Архангельское, остались на территории резиденции. Они заняли позицию по всему ее периметру и вскоре все, кто был в доме, принялись для них готовить "спецужин" – яичницу из трехсот яиц с беконом.

Путин набрал номер адъютанта Федорова и доложил о ситуации. Вскоре ему перезвонил сам генерал и в его голосе отчетливо слышалась надсадная горечь: "Кантимировская и Таманская дивизии уже разогревают моторы...Не знаю, что будет, но сейчас очень многое зависит от твердости Ельцина...А как у тебя, Володя, силенок в случае чего хватит?" "Не знаю, насколько круто заваривается вся эта каша, но не помешали бы лишние люди и лишние стволы..." "Я выслал пару бронетранспортеров, резервную радиостанцию и сорок человек...это все, чем могу помочь...А сейчас соедини меня с Ельциным, у нас есть о чем с ним потолковать"...

Было уже три часа ночи, когда Путин в сопровождении охраны и Шторма, вывез из резиденции Ельцина всех его женщин: Наину Иосифовну, дочерей и внуков. Это было сделано "на всякий случай", если события готовящегося переворота приобретут реакционный характер. Их отвезли за город, в Измайлово, на улицу Парковая, где под густыми кронами прятался уютный особнячок, принадлежащий ГРУ. И в ту же ночь, когда в Москву уже входили первые танки, Путин возвратился в Архангельское, а час спустя, вместе с Ельциным, на его бронированном ЗИЛе, несся в центр столицы. И на протяжении всего пути его не покидало ощущение, что он участвует в какой-то дьявольской гонке с уходящим временем. Время лязгало железом, чадило сгоревшей соляркой и текло по магистралям и проспектам аморфной стальной гусеницей. И вопреки всему президентский кортеж без особого труда, рассекая ночной воздух Подмосковья, оставил позади себя элитные дивизии с их бесполезной бронетанковой мощью...

Кончалась вторая половина августовской ночи, тихой, задумчивой. На газоне стрекотали кузнечики, не подозревая, какую заварушку готовят себе люди. А в это время на Чкаловском аэродроме выруливал спецсамолет, на котором путчисты собирались лететь в Форос, где проводил свой очередной отпуск президент СССР Михаил Горбачев...

...Воспоминания, воспоминания...Путин набрал номер рабочего телефона жены и когда та ответила, сказал: "Люся, ты случайно не забыла, что второй президент России любит тебя первой любовью." И повесил трубку. Но то, что он сказал, было всего лишь полуправдой, поскольку жену свою он любил не первой, а первой и последней любовью.

26. Москва. Свято-Данилов монастырь, Благословение.

Донесение от президента главком ВВС Корнуков получил по фельдъегерской почте. В сообщении под грифом "совершенно секретно" говорилось, что с целью выполнения оперативно-розыскной операции в квадрате Е-9 необходимо провести тревожащие полеты силами военной авиации, включая стратегические бомбардировщики и вертолетную группировку, базирующуюся в Астраханской области.

Корнуков вспомнил разговор с президентом и о своем обещании в нужный момент подключить подразделения ВВС для обеспечения готовящейся операции. Единственное что смущало генерала – это прохождение приказа через главу государства. Однако, подумал, Корнуков, наверное, это связано с чрезвычайной важностью операции и абсолютной ее секретностью. Но при этом он не мог не догадываться, с какой целью это столь засекреченное мероприятие будет проводится. Да и какая тут для него тайна: он неоднократно подписывал приказы об интенсивной обработке с воздуха этого пресловутого квадрата Е-9. Правда, это было тогда, когда еще велись развернутые войсковые операции. Конечно, решил генерал, готовится специальное мероприятие по захвату или уничтожению головки боевиков...

Он еще раз прочитал донесение из Кремля и обратил внимание на сроки: беспокоящие боевиков полеты должны осуществляться по полтора часа в сутки, начиная с третьего августа по 10 августа включительно. Десятого августа – в обязательном порядке с 21 часа до 24 часов.

Главком тут же своей директивой отдал распоряжение второй ударной эскадрилье, базирующейся в Ахтубинске, Астраханской области, в означенное время быть в воздушном пространстве квадрата Е-9. Цель: небомбовое присутствие в данном квадрате. Буквально через час сорок минут, тоже фельдъегерской почтой, Корнуков отправил в Кремль ответ, в котором, в частности, говорилось: "Руководителем полетов мною назначен Герой России летчик первого класса Георгий Гюрза."

Получив депешу, и прочитав ее, Путин вспомнил полковника авиации красавца Георгия Гюрзу, которому в мае он собственноручно прикалывал к груди Звезду Героя. Что этот парень тогда сказал? Кажется, что-то про пятый океан, который надежным зонтиком распростерся над Россией. Это было сказано хоть и несколько патетично, но искренне, чего Путин не мог не отметить. Этот выбор главкома ВВС его обнадеживал.

Через своего помощника Тишкова президент вызвал в Кремль Шторма. Когда гэрэушник вошел в кабинет, в атмосфере помещения как будто что-то изменилось. То ли запахло порохом, то ли стены его раздвинулись и из них открылась величественная панорама России...Однако это иллюзорное ощущение Путин в себе задавил и без предисловий вручил Шторму свой Указ о назначении его начальником антитерростического Центра. С присвоением звания полковник.

– Платонов погиб в Воронеже и имя его потомки еще не раз будут вспоминать, – сказал президент и внимательно заглянул в глаза собеседнику. – И вам, Андрей Алексеевич, с вашим опытом и знаниями это как раз будет по силам. У нас с Платоновым была договоренность о создании группы, с которой мы пойдем в тыл, а поскольку его нет, этим займетесь вы..

– Спасибо за доверие, Владимир Владимирович, но я, пользуясь нашей встречей, хотел бы еще раз сказать вам...Не президентское это дело...

– Это вы оставьте для своих мемуаров, – Путин улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой. – Мы пойдем с вами вместе и случится это очень скоро, поэтому продумайте еще раз состав группы и ее экипировку. Мы ведь с вами знаем, что в этом деле мелочей не бывает.

– Группа в принципе готова. Я провел с ней несколько тренировок, побывали на стрельбище...Ребята уже не раз понюхавшие пороха, но ни один из них, хотя и бывал в крутых переделках, ни разу не был ранен. И это говорит об их хорошей боевой натасканности.

– Помните, когда мы с вами проходили полосу разведчика, со мной шел такой детина...Он мне показался очень настырным и волевым человеком...

– Это капитан Ершов. Действительно, это был не человек, а рессора...

– Почему "был"?

– К сожалению, его уже нет в живых. После наших курсов его направили на спецзадание в Таджикистан. На Узбекской границе Ершов погиб. Они со своим ефрейтором целую ночь дрались с пятьюдесятью боевиками, часть которых, как потом выяснилось, направлялась в Ферганскую долину, а другая часть – в Чечню...Ни один бандит не прошел. Сам капитан погиб... глупо погиб: уже после боя начался оползень и камень раздробил ему лобную часть головы... Если не ошибаюсь, командование его тоже представило к званию Героя...

– Жаль. Очень жаль, я его часто вспоминал...В спецназе есть какой-то дагестанец, у которого погибла вся семья от рук чеченских боевиков...Об этом мне рассказывал Платонов...

– Махмут Изербков, я тоже с ним занимался. Настоящий диверсант, передвигается бесшумно, по-кошачьи, хорошо маскируется, но...Слишком горяч, когда дело заходит о чеченцах.

– Возьмем его с собой? Он, наверное, неплохо изучил тот район, это ведь недалеко от границы с Дагестаном.

– Я не возражаю. Нас будет девять человек...Вместе с Воропаевым, о ком я хотел бы с вами поговорить отдельно.

Президент при упоминании этого имени наморщил лоб, как будто силился что-то вспомнить. Но он не вспоминал, он мысленно формулировал свой ответ на ожидаемый вопрос Шторма. И этот вопрос прозвучал.

– Владимир Владимирович, это окончательно, что с нами пойдет этот Воропаев?

– У вас есть причина для отвода?

– Да нет, этот парень мне нравится, но черт его знает как он поведет себя в зеленке. Боюсь, что я все время буду на него оглядываться.

– Он знает дорогу и, судя по тому, что было в Воронеже, он неплохо воюет. И мы обязаны дать ему еще один шанс реабилитироваться...В конце концов не по своей же воле он попал в Чечню...

– Все верно, – Шторм сжал кулак и провел им по кромке стола, – но на всякий случай я установил за ним наблюдение. Все же он вернулся с той стороны... Впрочем, в его поездке домой в Подмосковье ничего предосудительного не замечено. Никаких подозрительных контактов, никаких лишних телефонных разговоров...

...После отбытия Шторма Путин позвонил в московскую патриархию, которая расположена в Свято-Даниловом монастыре. Когда услышал голос Алексия Второго, мягко представился и попросил разрешения прибыть к нему с "неофициальным визитом".

Направился он туда со своим главным охранником Анатолием Щербаковым и двумя офицерами связи, отвечающими за ядерный кейс, на бронированном, ничем, впрочем, не выделявшемся от серийных машин, черном "Мерседесе".

Патриарх встретил гостей радушно и, перекрестив их и себя, повел в свой кабинет. Он был в черной рясе, а на голове – белоснежный клоубок с золотым крестом. Они прошли в кабинет святейшего, где по какому-то для них неизвестному порядку были расставлены иконы, у подножия которых мерцали тоненькие свечи. Пахло воском и тем, что исходит от лампадок, висевших перед ликами святых.

Когда они уселись за большой дубовый стол, патриарх, раскрасневшийся и заметно возбужденный спросил о здоровье президента, что-то сказал о втором Спасе и умолк, давая высокопоставленному гостю изложить причину своего приезда. Путину было не по себе. Он никогда не считал себя глубоко верующим человеком, хотя и думал, что мир в таком виде, каков он есть, не может существовать сам по себе, без чьей-то рукотворной заботы о всем сущем. Может быть, Бог – это мирозданье, вечное и бесконечное? Или природа – от травинки до темного Космоса – и есть суть божественная, смотрящая и руководящая всеми помыслами человека...Однако, когда он окончательно для себя решил пойти Туда, в его душе что-то стронулось, она ощутила одиночество, томление, утолить которое могло только чье-то доверительное напутственное слово.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю