Текст книги "Красавица Миррил, чудовище Миррил (СИ)"

Автор книги: Александр Рыжков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

– Я с тобой, блакня, разговариваю! – фарк потянул толстые, что сардельки, пальцы к лицу наёмника. – Парздец тебе, мулёк!

– А-а-а-а-а! – у Миррил сдали нервы.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а!!! – вторил ей фарк, глядя на свои переломанные пальцы.

– Пацаны!!! Наших мочат!!! – завопил его кореш и навалился на Дирока.

Худой и длинный «фермер» должен был распластаться по кафельному полу под внушительным весом напавшего. И в какой-то момент он уже начал было клониться к земле. Но в то же мгновение Дирок изогнулся так, что любая змея ему бы позавидовала. Он опять стоял прямо – всё так же расслаблено на первый взгляд. А навалившийся на него фарк лежал в нескольких метрах от него на лопатках, визжал, аки недорезанная свинья.

Раздался звон стекла – самые смышлёные фарки сделали «розочки» из недопитых бутылок. Здесь уже не до рыцарских поединков. Они сами напросились…

Точный и брутальный удар ногой с раскрутки – прямо в висок молодчику. Фарк повалился, словно жирный мешок с навозом, заодно стукнувшись головой об угол деревянного кресла, на котором ранее сидела и миролюбиво ждала шести утра Миррил. Резкий толчок пальцами в кадык – схватившись за горло, брызжа изо рта кровью, выпучив глаза, словно они вот-вот выпрыгнут из орбит, яркий представитель быковского сословия повалился на кафель. Свист рассекаемого стеклом воздуха. Дирок не успел полностью увернуться, и «розочка» вскользь полоснула ему живот. За это фарк поплатился сполна – указательный палец Дирока глубоко вошёл ему в глазницу. Вместе с чудовищным криком из пухлого рта, из глазницы вытек белок глаза. Этот крик словно протрезвил остальных драчунов. Как кувалдой по голове, до них дошла суть происходящего. Это всё уже не пьяные шутки. Здесь речь идёт не о банальном мордобое, а о жизни и смерти.

Фарки побросали «розочки» и взмолились о пощаде. Дирок подарил им такую возможность, приказав убраться куда подальше, а заодно и унести своих раненных товарищей. Всё было исполнено без промедлений. Держащийся за горло и плюющийся кровью фарк ушёл на своих двух, пусть и шатаясь, словно сухопутная крыса на судне во время шторма. Получившего пяткой в висок и заодно долбанувшегося об угол сиденья пришлось тащить под руки – он еле-еле передвигал ногами. Вообще-то, не будь он так пьян, от подобных ударов давно бы отдал богам душу. Лишившегося глаза фарка двое товарищей взяли под ноги и руки. Он всё-таки дышал, но был без сознания.

Совсем скоро зал ожиданий опустел, если не считать двух беглецов, направлявшихся в сердце страны, от которого они, собственно, и бежали – в Мистор. Дирок осмотрелся вокруг: не было намёка на «проснувшихся» охранников вокзала. Судя по всему, той ночью никто из них не выходил на дежурство. Случилось так, что лишних свидетелей жестокой драки не оказалось.

А посему, Дирок и Миррил просто пересели на другие кресла – подальше от лужиц крови – и принялись ждать открытия билетной кассы.

В начале седьмого открылось окошечко, и Дирок по подложным паспортам без проблем и лишних разговоров приобрёл билеты в Мистор.

– Счастливого пути вам с сыном, мистер Чвак, – пожелала улыбчивая кассирша жупатша.

– Спасибо, – улыбнулся в ответ «мистер Чвак» и направился на перрон, махнув угрюмому «сынишке» следовать за ним.

Локомотив прибыл в восемь часов двенадцать минут по вокзальному времени. Ровно в половину девятого он отправился в путь.

В Мистор ехало возмездие…

Часть 2. Да покараны будут виновные!

Глава 11: Горячее приветствие у вокзала

Трипарон со своим бравым отрядом выполнял запланированный обход улиц. Стояла жара. Он снял командирский шлем с жёлтыми опознавательными полосами и вытер платком пот с лица. Его верный помощник Диркак вторил примеру командира. Опознавательные полосы на шлеме помощника были серыми. У остальных в отряде полосы отливали белым. Похожая ситуация различий, хоть и в другой цветовой гамме, наблюдалась в «жетонах власти» на их грудях. У командира девятилучевая звезда блестела серебром, в её центре инкрустирована дубинка из хризолита. У помощника звезда и гравированная дубинка на ней отливали на солнце ослепительным серебряным блеском. У простых патрульных такой же знак отливал золотом. Да что отливал – их жетоны и были сделаны из золота! В столице страны, контролирующей половину мировых продаж магония, понятия о драгоценных металлах весьма искажены…

Уже были проверены улицы: Червлённая, Индустриальная, имени генерала Тилана, Восьми Старейшин, Серых Молильщиков. Оставалось обойти улицы: Вторая Слабитская, Третья Слабитская, Чашечная, Лесная и Малая Литария.

Настроение у Трипарона было вполне себе нормальным, несмотря на постоянно всплывавший перед глазами образ ужасного магического чудовища, навсегда отбившийся в его памяти. Как такое уродливое, смертоносное и жестокое существо способно жить в столь хрупкой и красивой девушке? Увы, не на все вопросы суждено найтись ответам.

Обход не предвещал ничего особенного. Обычный рабочий день. И пусть страх перед ужасным существом стойко держался в душах патрульных – занятие своим привычным делом  обильно засыпало его песком рутины. Хоть и не навсегда, но всё же…

На улице Чашечной, что располагалась в сотне метров от центрального вокзала, Трипарон впал в ступор. Он хорошо поморгал, потёр глаза, но от этого легче не стало. Да, это был не мираж, вызванный засевшим в душе страхом. Это была действительность! Как можно забыть симпатичное лицо той магини? Пусть сейчас одета она была как склонный к индивидуализму мальчик, длинные волосы были сострижены, а глаза скрывали широкие очки-капли?

Нет, не зря Трипарон стал командиром – бандитов он узнавал под любым гримом!

Они стояли в конце квартала. Других людей на линии огня не было, если не считать сидевшего под стеной закрытого на переучёт магазина «Рыба, мясо» бродягу со стаканчиком для подаяний. Разодетая мальчиком Миррил о чём-то горячо спорила с высоким и худым фермером в широкополой соломенной шляпе. Стоит отметить, что при разговоре с Миррил, прямо перед тем, как отобрать у неё магический дар, Горколиус соврал: никто с девушки не снимал обвинений как с «лица дипломатически неприкосновенного». В этом попросту не было нужды – всё равно, по его представлению, в городе она появиться могла лишь в качестве трофея экзекутора, да и то – лишь в виде головы, отдельной от туловища. А поэтому-то Трипарон и не стал проходить мимо (хотя ему этого очень хотелось). Он поборол в себе страх и приказал бойцам приготовиться к схватке.

– Опасная преступница Миррил и её сообщник! – низким, пронизывающим до мозга костей голосом завопил Трипарон. – Немедленно поднимите руки вверх и отдайтесь на милость правосудия! Любое другое действие будет подавлено силой!

Голос, столь неприятно знакомый… Миррил тут же вспомнила: лежащий изуродованный труп патрульного Фикара у её голых ног, прячущиеся за плексигласовыми щитами полицейские всё ближе, болтострел в её непривыкших к оружию руках, и голос. Этот низкий, сверлящий, отбивающийся в душе незыблемым пониманием истины голос: тебе никуда не деться, детка, твоя песенка давно уже спета…

– Они прячутся за плексигласовыми щитами, – вытянул Миррил из пропасти мрачных раздумий Дирок, поднимая руки. – Бой дать не удастся. Придётся бежать. Видишь, там людное место. Готова?

Миррил едва заметно кивнула.

Трипарон в окружении бойцов медленно приближался.

– Сейчас! – Дирок схватил девушку за руку и помчался к вокзальной площади. Навстречу предательски подул тёплый ветер и сорвал с головы наёмника соломенную шляпу вместе с париком, обнажив лысину.

– На повал бить, тварей! – заорал Трипарон.

Раздались хлопки; смертоносными насекомыми зажужжали в воздухе болты. По стремительно мчащимся прочь мишеням не так-то легко попасть. К тому же, следует целиться внимательно, чтобы не задеть никого из людей, в панике заметавшихся по площади. Но всё же, всё же… метко пущенный Диркаком болт достиг своей цели – спины бывшей магини. Девушка издала обречённый крик, её ноги подкосились, но Дирок не дал упасть, подхватил на руки и помчался дальше. В самое сердце перепуганной толпы. Там-то они были в безопасности. Хоть и на несколько секунд.

Но жизненно необходимых секунд…

Канализационный люк!

Дирок бросил Миррил на землю и дёрнул крышку. Заклинило. Ржавая тупая железяка! Ей, должно быть, не пользовались сотни лет! Ещё одно дикое усилие воли, воплощённое в напряжённых до предела мускулах наёмника. Ничего… Святые Уродцы всё изрежь! Изрежь! Точно! Дирок вынул из рюкзака (утыканного болтами, как подушка для иголок) меч и со всего маху ударил лезвием по ржавому люку. Часть старого металла разошлась. Ещё удар. Ещё. Ещё! ЕЩЁ!!! Меч треснул, но всё уже было сделано: обломки люка посыпались в разверзшуюся пасть канализации. И вовремя – бойцы под предводительством Трипарона наступали. К тому же, толпа редела на глазах. Ещё мгновение, и откроется отличная линия для обстрела…

Залп. Но болтам было суждено закончить своё кратковременное существование в кирпичной стене и кафельном полу, вздымая в воздух облачка строительной пыли. Дирок нырнул в зёв канализации, втащив за собой бессознательную Миррил. Обветшалый деревянный шест с зазубринами для рук и ног был скользким и вонял крысиной мочой. Одной рукой Дирок держал Миррил, второй рукой и ногами пробирался в тёмную и вонючую глубь канализационного спасения. Это было тяжело. Непомерно тяжело. Одно неверное движение, один раз неправильно поставленная рука, или случайно соскользнувшая с зазубрины нога – и Миррил может сорваться вниз. А Дирок? Да, пожалуй он как-то умудрится удержаться… Но ведь девушка сейчас так беззащитна. Её жизнь опять в его руках. В который раз это? Не важно…

С овального пятна света вверху доносились выкрики, злобным эхом отбивающиеся от широких канализационных стен. СЮДА, ЗДЕСЬ, СТРЕЛЯЙ! – грозно разносились они в аккомпанементе хлопков болтострелов. Ох, как же хорошо, что всё освещение в этом месте сгнило лет пятьдесят назад. Никто не стал утруждать себя заменой электрических ламп. Да и смысл? Ведь менять пришлось бы и проводку…

Дирок лез на ощупь, а патрульные стреляли вслепую. Это спасло ему жизнь. Одноухий добрался до осклизлого пола в целости и сохранности. Шлёпая по зловонным лужам, держа на спине Миррил и норовящий сползти походный рюкзак, он помчал в спасительную темноту канализации.

«Я туда не полезу!» – отчётливей всех донёсся голос Трипарона. – «Объявим в розыск».

Трипарон, да и все его подчинённые решили, что лезть в канализацию не стоит. Перед глазами каждого стояло ужасное чудовище Миррил, разодравшее на их глазах Фикара и с десяток ни в чём неповинных случайных прохожих. Пусть уж по нечистотам кто другой полазит. Приключений на сегодня с головой хватит. Диркак начал было хвастаться, что прострелил магине спину, и что, вероятно, она уже богам душу отдала. Но командир быстро охладил его пыл крепким словцом и еле удержался, чтобы не дать ему затрещину. Трипарон напомнил всем сколько болтов они всадили в то чудовище при первой встрече – той твари всё нипочём было. Наивно полагать, что какой-то вшивенький болтик способен уничтожить такое мощное чудовище. (Откуда же знать простым смертным о действиях Ордена Восьми Старейшин? О том, что у Миррил отобрали её магический дар? О том, что она беззащитна, одинока и все желают её смерти?..)

Патрульные вернулись в полицейский участок и доложили о случившемся. Уже к вечеру почти на каждом столбе, доске объявлений, стене – красовался весьма похожий портрет Миррил (памяти на лица Трипарона можно только позавидовать) и приближённый портрет Дирока, хотя основные черты были подмечены точно – обрубленное ухо, длинный тонкий нос, лысина в пигментных пятнах и красных точечках прыщей. Под фотографиями кровавыми жирными буквами стояло клеймо РАЗЫСКИВАЮТСЯ. Чуть ниже такими же кровавыми буквами, но меньшим шрифтом значилось ОСОБО ОПАСНЫ. Далее шёл чёрный текст средним шрифтом:

«Ответственная за смерть двенадцати граждан Мистора (включая четырёх полицейских!) преступница Миррил на свободе. В сопровождении опасного сообщника. Любая помощь в их поимке будет вознаграждена на должном государственном уровне».

Посыл гражданам заканчивался жирным красным УБИЙСТВО НЕ ЗАПРЕЩАЕТСЯ с соответствующими подписями и штампами, подтверждающими легитимность объявления.

А изрешечённый болтами труп бездомного возле магазина «Рыба, мясо» убрали на следующее утро. Чистильщики бросили его окоченевшее тело в контейнер мусоровозки. Как и любое другое тело подохшего на улице животного…

Глава 12: Вонь – не самое плохое в этой жизни…

– Где я? – дрожащим голосом спросила Миррил. – Что это за ужасная вонь?

– Не волнуйся, аппетитная задница, всё в порядке, мы в безопасности, – отозвался из темноты спокойный голос Дирока.

– Где мы? – повторила Миррил.

– В канализации Мистора, где же ещё так может вонять? – чуть раздражённо ответил Дирок. – Знаешь, говорят, мол, человеческий нос со временем способен привыкнуть к запаху. И, допустим, через минут десять-двадцать ужасный смрад можно уже не различать. Этим свойством, как известно, не обладают брины. Их нюх невероятно развит. Другой вопрос, что и вонь они воспринимают совсем по-другому, не так, как мы. Она им не противна. Вот не знаю, может, в моей крови течёт немножко бринской? По части улавливания вони. А человеческая – испытывает к ней отвращение? Кто теперь скажет, чем там моя прабабушка прославиться могла… Эта сраная вонь! Она всё не проходит!

– Мне тоже воняет ужасно, – призналась Миррил. – Как мы сюда попали? И, Святая Ненависть всё испепели, почему у меня так болит спина?

– О, это долгая история… Ты хоть помнишь, что на нас напали патрульные?

– Такое забудешь… – вздохнула Миррил. – Они что-то нам орали. А потом я здесь глаза открыла. Вернее, очнулась – тут темнота такая, что от глаз толку никакого. И эта боль в спине…

– А тебя, детка, подстрелили…

– Как?

– Как, как? В спину!

– И почему я не мертва?

Не будь так темно, Миррил бы увидела трогательное лицо Дирока. Такое лицо взрослые делают, когда их детки несут несусветную чушь, и они, взрослые, умиляются ею. Мол, какие вы, детки, ещё глупенькие, как же вы мало ещё в этой жизни знаете… Но ничего, мы есть рядом. Мы будем вам помогать…

Кстати, в таких случаях, обычно, сами взрослые нуждаются в помощи детей…

– Ты уже и забыла, что нателка, которую я заставил тебя носить под одеждой, на самом деле контрабандный бронежилет из Республики Теней? – спросил Дирок разжёвывая каждое слово, словно говорил с умственно-отсталой.

– Да пошёл ты, – надулась Миррил. – После того, как ты мне чуть череп не раскроил, мужлан необтёсанный, я вообще удивляюсь, как помнить хоть что-то могу!

– Ты мне о моей промашке теперь до конца дней будешь вспоминать? – в непроницаемом голосе Дирока появилось что-то похожее на зародыш обиды. – И это после всех тех раз, как я спас твою аппетитную задницу от возмездия Святой Ненависти или во что ты там себе веришь?

– Погоди, погоди, – воодушевилась Миррил. – Кажется, я слышала крики, ругань, лязг металла и твои причитания… Святым Уродцам. Вот это я помню. Но была темнота, такая, как здесь. И болела спина. Да, и грудь болела от чего-то костлявого – ты, наверное, нёс меня на плече! Ха-ха! Атеист ты наш! Что теперь скажешь?

– Что скажу, что скажу, – пробурчал себе под нос Дирок. – Нахватался от тебя дурни всякой, вот и выскочило само собой…

– А может быть, нет? – Дироку показалось, или действительно в темноте хищно блеснули глаза Миррил? – Может быть, ты всегда в них веришь? Просто пытаешься заставить окружающих думать, что нет? Что ты скрываешь? Зачем прячешься в своей скорлупе? И вообще, нужно было сразу догадаться: как можно не верить в богов, но в то же время верить в Фатум?

– Слушай, Миррил, – Дирок пытался держаться спокойно, но его голос предательски подрагивал от гнева. – Ты копаешься во мне, как хирург-практикант в кишках своего первого пациента. Ты думаешь, что можешь понять меня, найти слабину, хочешь схватить меня за это больное место и не отпускать. Держать, крепко сжимать, причиняя боль. Но, как и тот практикант, ты не сможешь увидеть главного в меру своей недалёкости. У пациента больны не кишки, в которых так тщательно копаются… И вообще, знаешь что? Иди-ка ты к Чёрту со своими анализами!

– К Чёрту? – поразилась Миррил. – Так ты ещё и многоверец?..

– Зачем ты это делаешь? – спросил Дирок. – Зачем? Что я тебе сделал? Я ведь только хочу сохранить твою соблазнительную задницу в целости и сохранности. Чтобы какой-нибудь новый молокосос Джошуа её хорошенько выфарлил! Зачем ты лезешь мне в душу? Не лезь в неё. Никогда больше не лезь. Я прошу тебя…

На какое-то мгновение, Миррил стало жалко наёмника. Но лишь на мгновение – возобновилась боль в спине (на которой, если бы не Дирок, сейчас вместо громадного синяка красовалась бы смертельная рана). И эта туповато-ноющая боль в голове, особенно в левом виске – всё не давала забыть тот удар костлявым кулаком. Нет, мучитель не заслуживает на прощение! Он должен получить сполна!

– Совмещать столь радикальную религию как Христианство и истинное учение о Святых Уродцах… Да ты, батенька, болен на всю голову. Понятно теперь, почему притворяешься атеистом…

– Замолчи, – взмолился Дирок. – Перестань.

– О нет, дружок, я только начала! Я тебя насквозь вижу. Лицемер и трус – вот кто ты на самом деле.

– Замолчи…

– О да, в самое яблочко! Все свои проблемы ты привык решать ложью и кулаками. Все, кто возражают тебе – могут погибнуть от одного единственного удара. Да, конечно же! Самый трусливый из всех поступков – УБИВАТЬСВОИ ПРОБЛЕМЫ, так и не решив их. Ты мечешься по этому миру как слепой щенок. Да, слепой, ссыкливый щенок, отрастивший себе громадные клыки. Едва на кого наткнёшься – сразу кусать с перепугу. Загрыз первым – и хорошо, можно бродить дальше…

– Да заткнись ты, дура, – прошипел Дирок. – Ты разве не слышишь?

– Слепой, тупой и, к тому же, уродливый щенок с пигментными пятнами на лысине! – не унималась Миррил.

Дирок закрыл ей рот рукой. Даже в темноте это не составило труда – уж слишком много громких слов из него лилось. Миррил укусила его ладонь, но наёмник даже не думал её убирать. Наоборот, прижал сильнее, больно ущипнув другой рукой девушку за бедро. После прошептал раздражённо:

– Дура, ты разве не слышишь?

Миррил перестала кусаться и прислушалась. То, что она услышала, совсем не обрадовало.

Кроме привычного журчания нечистот, было ещё что-то…

Кррууууу… – тихо разнеслось по канализации. Этот отдалённый звериный вопль не сулил ничего жизнеутверждающего.

– Шо та? – сквозь ладонь прогудела Миррил.

– А я откуда знаю, – прошипел Дирок. – Мало ли чего в канализации этого долбаного Мистора жить может. Пошли-ка лучше отсюда…

Миррил не стала спорить. Она поднялась на ноги и последовала за сжимающим её руку Дироком. Шли они медленно, наощупь вдоль стены. Под ногами хлюпала зловонная жижа. Вернее, Миррил она уже не казалась столь зловонной. Действительно, человеческий нюх способен подстраиваться под обстоятельства. Чего нельзя сказать о нюхе Дирока. Бедняга вдыхал ужасный смрад, чувствовал отвращение, вот-вот способное опорожнить желудок. Но держался. И шёл, ведя за собой красавицу Миррил. Кто ж о ней, такой глупенькой вредненькой дурочке, позаботится, кроме него?

Кррууууу, Крруууу, Крруууууууу!– доносились зловещие вопли. Но всё тише и тише. Издававшее их животное (или несколько животных) не пустились в погоню. Это радовало. Но вот что ждало беглецов впереди – это радовать могло лишь смутно, если вообще могло. Быть сожранными в полной темноте каким-нибудь мохнатым чудовищем, так и не увидев его губительный облик… Вполне даже может быть… В конце концов, хищники не выдают себя во время охоты. Вероятно, уже несколько неописуемых тварей беззвучно следуют по пятам за лёгкой человеческой добычей. Интересно, они ели человечину до этого или это будет их первый раз? Нет, Дирок им точно не придётся по вкусу, слишком худой и жилистый…

Миррил остановилась, рассердившись на себя за столь обречённые мысли. Дирок тоже остановился.

– Мне страшно, – всхлипнула Миррил.

– Перестань, ничего страшного нет, – зашептал в ответ Дирок, не зная зачем, поглаживая бывшую магиню по спине. – Здесь пусто, в этой канализации проклятой. Здесь и сейчас, по крайней мере. Всё будет хорошо. Если бы не этот проклятый запах…

– Мне страшно, – повторила Миррил и обняла Дирока, словно он был её спасательным кругом в бушующем и неумолимом океане. – Мне очень страшно…

– Нет ничего страшного, глупенькая, успокойся, – после секундного колебания, Дирок принялся гладить девушку по стриженной под мальчика голове. Её волосы были засаленными, растрёпанными в разные стороны, но прикосновение к ним было неописуемо приятно. И этот запах потного женского тела… Дирок с лёгкостью различил его среди канализационной вони. Запах был потрясающий. И как же он всё-таки возбуждал! Да, такой тонкий нюх мог достаться лишь по линии бринской крови. Неспроста ведь Дирок худой и высокий, пусть и не покрытый шерстью!

Как, порой, мы мало о себе знаем…

Вот всегда так с женщинами! То она тебя поливает словесными нечистотами. То жмётся к тебе, как к единственному спасению…

Миррил ощутила низом живота упругий бугор, растущий в области ширинки Дирока. Она не стала отстраняться. Неужели ЭТО произойдёт между ними здесь? В полной темноте и вони канализации ненавистного ей Мистора?

– Ай, блак, а-а-а-а-а!!! – заорал Дирок. Его потащило назад. Какое-то время, Миррил тащило следом, но наёмник не растерялся и отпихнул её от себя. Миррил плюхнулась в густую смрадную лужу. Инстинкт самосохранения приказал там и лежать, не поднимая головы. Правильно подсказал.

– А-а-а-а-а!!! – эхом разносились по канализации вопли Дирока. С каждым разом всё тише…

«Какая-то чудовищная тварь схватила его, – проносились в голове Миррил вихри мыслей. – Она не убила. Она тащит его. Но куда? Куда… Я совсем не слышала хлюпанья луж. Как она может тащить его и не хлюпать? Тварь! Тварь! Тварь! Их здесь, должно быть, много. Одна схватила Дирока. Вторая схватит и меня. Нужно лежать здесь. Тварь! Тварь! Тварь! Тварь! Я ведь подохну с голоду, если до этого меня не сожрут крысы. Крысы. Я раньше думала, что в канализациях их полно. Что повсюду должен раздаваться их отвратительный писк. Но вместо них появилась эта тварь. Тварь! Крысы боятся её. Боятся даже пискнуть. А мы, как идиоты, хлюпали по лужам и шептались. Она ведь всё услышит. Мне не выжить здесь… Что делать? Тварь, может, ты мне подскажешь? Подлая ТВАРЬ!»

– А-а-а-а-а-а… – уже совсем тихо пронеслось вдоль стен.

«Дирок… Он ещё жив… Что тварь сделает с ним? Что я, подлая тварь, буду делать с ним? Лежать здесь, как последняя пришпахтша? Но что я смогу сделать? Что? А ну заткнись, истеричка! От тебя нет никакого толку! Заткнись и больше не раскрывай свой слюнявый рот! Надо пойти следом. Вдоль стены. Мы с Дироком, собственно, и шли в этом направлении. И что? Тварь уже наверняка сожрала его! Заодно и мной закусит… Замолчи! Он только что кричал. Он жив… И всё равно нет другого выбора. Нужно идти вперёд. Но почему бы не вернуться назад? Почему бы не найти выход из канализации? Ведь как-то я сюда попала? Ты в своём уме? Наверху там, должно быть, уже каждый столб твоим портретом обклеен: живой или мёртвой, или ещё как-нибудь… Стоп… Я что, обречена остатки дней торчать ЗДЕСЬ? В темноте, сырости, смертельной опасности и вони? Да, и подохнуть тоже обречена, если не заткнусь! Святые Уродцы всё изрежь, а ведь без Дирока – я не выживу. И зачем я на него так окрысилась? Дура! Дура набитая! Я пойду за ним. Будь что будет. Если он будет мёртв… что ж… значит, и я умру…»

Одно дело победить сознательные сомнения. Другое – победить подсознание. Миррил пыталась подняться из лужи, но тело сковало тасками страха. Усилие воли. Ещё одно. Вот дрожащие от напряжения локти поднимаются над смердящей жижей. Вот непослушные ладони упираются в илистое дно лужи. Вытянуть руки – и девушка уже стоит на коленях. Ещё усилие, и она балансирует на подкашивающихся ногах.

В канализации темно, сыро и сквозит. Измазанная смердящей жижей Миррил дрожит от холода. Дрожит, но идёт вперёд. Нащупывая осклизлые камни стен.

Стена начала круто забирать вправо. И что это? Неужели вдалеке мерцает едва заметный свет? Или это свихнувшееся от темноты воображение Миррил играет столь жестокие шутки?

Но нет! Это не воображение. Это свет! Настоящий свет! И он всё ближе. Ближе…

Мрак постепенно развеялся желтоватым светом магической лампы. Это ведь насколько должен быть зажравшийся город, чтобы такое дорогое освещение ставить в КАНАЛИЗАЦИЮ?!! Впрочем, Миррил этому была даже рада…

В Видринском крыле Ордена Восьми Старейшин Миррил занимала самую низшую должность – адепта. На этом уровне её представления о деятельности Ордена были крайне расплывчатыми. Девушка даже не подозревала, что религиозная сверхструктура, восхвалявшая две истинные составляющие сего мира: Святых Уродцев и Святую Ненависть, каким-то образом связана с производством магония (не говоря уже о контроле над доброй половиной мирового магониевого рынка). Зато Миррил очень хорошо разбиралась в магических лампах. Ещё бы – крыло, в котором она служила, занималось зарядкой этих весьма сложных и дорогих приспособлений. К ним поступали уже технологически завершённые продукты. Всё, что оставалось сделать, как выразился бы старина Сик: «залить в эти ябранские пустышки немножко живительной магии». И Миррил заливала. Заряжала магией жидкость в прозрачных спиральных трубках. И жидкость светилась. В самых ранних (можно даже сказать, древних) моделях ламп светящаяся жидкость находилась в округлом сосуде, в свою очередь помещённом в вакуум другого округлого сосуда с толстым стеклом. В такой простой конструкции не было механизмов выключения света. При необходимости, лампа просто накрывалась чёрным металлическим футляром, прилагающимся в комплекте. В современных моделях используется система слива светящейся жидкости. Стоит лишь повернуть рычаг, и жидкость перетечёт из прозрачной трубки в светонепроницаемый резервуар. Включить свет так же просто – повернуть в обратную сторону рычаг, и трубка вновь наполнится светом.

Миррил аж сама удивилась, сколько воспоминаний навеяла на неё обычная магическая лампа. Причём, старого образца, стоит отметить. Интересно, сколько столетий она здесь светит? Срок службы лампы зависит от потраченных на неё магических сил. Раньше их расточительно заряжали на века… Сейчас же – лет пять, максимум семь. Покупателя нельзя терять…

Вдоволь налюбовавшись загадочным светом лампы, Миррил переключилась на интерьер. Она и не знала, что лучше – оставаться в темноте или видеть всю эту мерзость. Каменный пол с дренажным углублением посередине. Весело журчащий по углублению ручеёк нечистот. Повсюду застоявшиеся зловонные лужи. Покрытые слизью мрачные каменные стены, аркой смыкающиеся над головой. Но слишком высокие и широкие они были, чтобы девушке испытать дикий приступ клаустрофобии. Страх перед их зловещим видом – да, но не больше. Торчащие из стен аппендиксы громадных сливных труб с поеденными ржавчиной решётками. Вытекающие из них тонкие струйки вонючей жижи. В проёмах между решётками то там, то здесь торчали нераспознаваемые куски мусора. В одном месте мусор подозрительно смахивал на человеческий череп, покрытый жирным слоем слизи…

Совладав с собой, Миррил продолжила путь. Её одежда всё не высыхала, и сквозящий ветер продолжал доставлять сильные неудобства. К тому же нарастало сосущее чувство голода. Девушка попыталась вспомнить, когда последний раз ела. Кажется, в локомотиве, перед прибытием в Мистор. Да, давненько уже.

Но, до голодной смерти нужно ещё дожить…

Дальше было светло. Нет, не так светло, как, к примеру, в приёмной у гинеколога. Но на фоне того непроглядного мрака – тусклый свет древних магических ламп, попадавшихся на пути всё чаще, был дороже светила небесного. Приблизительно через каждые двадцать метров попадались прикреплённые к сводчатому потолку лампы. Большинство из них работало, но были и испорченные: разбитые, прогрызенные, проколотые, придавленные.

В зеленоватой луже лежало что-то. Какой-то бугристый предмет. Или, быть может, не предмет, а существо? Миррил было уже всё равно. Не сбавляя шаг, она приблизилась к луже. Вначале бывшая магиня не могла поверить своему счастью. Потом всё-таки поверила.

Это был походный рюкзак Дирока; надорванный в нескольких местах, с оторванными лямками. Видимо, предусмотрительный наёмник каким-то чудом умудрился сбросить с себя рюкзак в надежде, что пустившаяся следом его спасать Миррил подберёт. Или другой вариант событий, более правдоподобный: чудовищный зверь тащил Дирока вначале за рюкзак. Лямки оборвались, и наёмник повалился в густую канализационную жижу. Да, вот и смутный отпечаток в жиже. Выбросив не интересовавший его рюкзак, зверь схватил бедолагу Дирока и поволок дальше.

Самое странное во всей этой истории – отсутствие даже намёков на следы самого зверя. Ну не может же он парить по воздуху! Или может? Бррр… От подобных мыслей Миррил поёжилась. Летающая канализационная дрянь! Только и лепи на обложку какого-нибудь комикса для умственно-отсталых подростков.

Не принимать же эти пятна слизи на потолке и стенах за следы чудовища?..

Ещё одно БРРРРРР!

Размышления – размышлениями, опасения – опасениями, а толку сейчас от них всё равно никакого. Они не наполнят пустой желудок Миррил и не помогут найти способ спасти Дирока. Зато походный рюкзак в силах это сделать…

Отряхнув слизь, Миррил принялась рыться в нём. О брезгливости она позабыла ещё с тех пор, как провалялась какое-то время в зловонной луже. Из одежды нашлись: фермерский комбинезон и плащ, приобретённые у фермера в посёлке Малый Лантыр. Из еды осталось маленькое яблоко, две мясные консервы и подсохшая булка с рапсом. В боковом кармане Миррил наткнулась на главную цель своих поисков – болтострел, несколько баллонов и магазинов с болтами! Обрез она не нашла, но особо и не расстроилась, так как боялась огнестрельного оружия, как огня. Другое дело – пневматическое. Болтострелом, если честно, девушка не сильно хорошо владела. Она много знала об этом оружии от старины Сика. Про то, что если рукоять холодная, значит, баллон с газом боеспособен. И чем холоднее, тем больше в нём потенциальных выстрелов. Про то, что целиться надо поверх трёх совпавших насечек. И перезаряжать его совсем не сложно! Жёлтый клапан – смена баллона; красный – болтов. Сик тысячи раз показывал, как нужно правильно перезаряжать, перед тем как начинал стрельбу по бутылкам на заднем дворе. Миррил любила наблюдать за неуклюжим старым фарком, так метко бьющим по мишеням. В его грузной комплекции и точности выстрелов была несуразность, столь нравящаяся девушке. Ох, старина Сик, знал бы ты, как хотелось твоей приёмной дочурке Миррил заняться в этот момент с тобой сексом… Она, собственно, и не подозревала сама, что хотела этим заняться. Но в низе живота у неё было всё так щекотно и горячо (сейчас-то девушка знает, что это за прекрасные чувства)… На многочисленные предложения пострелять, Миррил лишь морщила носик и говорила примерно следующее: «Стрелялки для задир и тебя, дядька Сик. Я посмотреть люблю».