Текст книги "История, измеренная в пятиклассниках"
Автор книги: Александр Алексеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Итак, голландцы победили. Восстание манси было подавлено; но Питер Стьювесант недолго наслаждался миром.
В сентябре 1664 года в Нью-Йоркской бухте появились два английских фрегата с двумя сотнями десантников на борту. Англичане предъявили ультиматум: открыть ворота и сложить оружие. Напрасно Стьювесант умолял сограждан не падать духом – к исходу дня нью-амстердамцы поднесли ему петицию с требованием впустить англичан. Говорят, губернатор сдался, когда узнал среди подписей руку своего сына.
Так Нью-Амстердам стал Нью-Йорком.
Англичанам не пришлось особенно волноваться из-за индейцев. В 1666 году они провели перепись, и оказалось, что на Лонг-Айленде осталось только 500 индейцев – 5 % от первоначального числа. Этому способствовали не только болезни и войны, но и полное обесценивание вампума: в 1661 году он вышел из обращения. В результате тысячи метоаков перебрались в Коннектикут, в долину Гудзона и в Нью-Джерси и вскоре растворились среди других племён.
Для манси в долине Гудзона мало что изменилось: голландские колонисты остались на своих местах, а англичане подписали договора о торговле и дружбе с мохауками и могиканами, которые продолжали воевать друг с другом до 1672 года.
Однако для делавэров-унами в Нью-Джерси поражение голландцев стало поворотным моментом. Английских колонистов было намного больше, чем голландских, и захват Нью-Йорка открыл новые районы для их поселений. Голландцы по крайней мере платили за индейские земли, а англичане претендовали на землю по праву первооткрывателей и платили, только когда без этого нельзя было обойтись. В 1666 году пуритане Коннектикута основали Нью-Арк и начали расселяться в Нью-Джерси.
Племя ленапе из долины Делавэра не участвовало в войне манси, поскольку оно воевало с ирокезами на стороне саску-эханноков. Но в 1661 году саскуэханноков выкосила оспа, и вскоре эпидемия распространилась на ленапе. Война и эпидемия вызвали ещё одно массовое сокращение населения, но всё-таки победить саскуэханноков ирокезы смогли только в 1675 году. По условиям сдачи контроль саскуэханноков над ленапе перешёл к Лиге ирокезов. Вынужденные платить ежегодную дань, ленапе стали частью «договорной цепи» – неравного союза, в котором только ирокезы обладали властью и имели право говорить на совете. В целом ирокезы рассматривали ленапе и других членов «цепи» как подчинённых.
Когда англичане начали колонизировать Нью-Джерси и нижний Делавэр, ленапе были в основном им враждебны, потому что знали о дурном обращении английских колонистов Вирджинии и Мэриленда с поуатанами и нантикоками, многие из которых бежали к ленапе. Несколько стычек с английскими колонистами уже имели место в Мэриленде (1658–1661 гг.), но эта проблема была разрешена договором в 1661 году и последующей помощью Мэриленда саскуэханнокам в их войне с ирокезами. В 1673 и 1681 годах ленапе продали часть своих земель в северном Нью-Джерси англичанам, но англичане продолжали захватывать земли без оплаты. Это привело к конфронтации с соукинами, ранкоками и супнапка в 1675 году. Спор был решён на мирной конференции с губернатором Нью-Йорка Эдмундом Андросом.
Время первоначального, самого дикого колониализма подходило к концу. Теперь индейцы предпочитали решать все споры с белыми людьми в суде. Они быстро научились отстаивать свои интересы. Самовольные захваты земель прекратились.
Могикане, проиграв войну с мохауками, были вынуждены покинуть свои территории. Они продавали землю христианам-миссионерам, а сами собрались в 1736 году вокруг английского миссионерского форта в Стокбридже. Эти «стокбриджские индейцы» были единственными могиканами, которые смогли сохранить свой образ жизни. Остальные группы могикан разделились и смешались с другими племенами. Во время Семилетней войны 1755–1763 годов, охватившей весь мир, могикане вместе с мохауками боролись на стороне англичан против французов. Об этих «последних из могикан» и писал свои знаменитые романы Фенимор Купер.
Одним из известных вождей могикан был Гендрик Опомут, убедивший свой народ бороться на стороне американских штатов в Войне за независимость США. Из-за этого американцы его сегодня почитают. Но едва война закончилась и США обрели независимость, земли «стокбриджских могикан» наводнили американские поселенцы. Могикане были вынуждены покинуть эту местность и уйти на запад, в современный штат Висконсин, куда их пригласили дружественные им ирокезы из племени онейда.
* * *
Осталось сказать пару слов о Тони, который нашёл волшебную дверь из современного Нью-Йорка в Новый Амстердам.
Родители за него очень беспокоились: выдумал какую-то дверь, непонятных весквейстиков, даже притащил откуда-то корону индейского вождя из оленьих рогов, какой нет ни у одного коллекционера.
Но потом всё как-то само собой утряслось.
Волшебная дверь перестала открываться перед Тони. Точнее, открываться-то она открывалась, но за ней был всё тот же Нью-Йорк XX века.
С мисс Клэтт Тони помирился. Он вдруг заметил, что она совсем молоденькая и к тому же красивая. А кричит потому, что неопытная и не знает, как правильно себя вести с учениками.
Словом, Тони вырос.
Легенда об одиноком герое
То, что Америку открыл Колумб, знают даже двоечники.
Но Колумб обследовал восточное побережье Америки. Какие земли лежат дальше к западу, не знал никто. Сам Колумб считал, что нашёл Индию.
Колонии англичан, которые после Войны за независимость (1775–1783 гг.) превратились в Соединённые Штаты Америки, занимали сравнительно небольшую территорию на востоке. Сюда из Европы корабли привозили всё новых эмигрантов – людей с радужными надеждами и пустыми карманами. Большинство приезжих устраивались на обжитых местах; кое-кто богател, остальные перебивались как могли. Но некоторые, особенно настойчивые и с беспокойным характером, устремлялись дальше на запад – туда, где лежали бескрайние леса, горы и прерии, текли бесчисленные большие и малые реки, паслись стада бизонов и одичавших лошадей-мустангов.
О людях фронтира (так называлась граница освоенных земель) рассказано немало. Поколения журналистов, писателей и особенно киношников превратили фермеров, проводников, охотников, землеустроителей почти в сказочных героев. Среди этих героев один из самых известных – Дэниэл Бун.
Бун родился в Пенсильвании в 1734 году. Его семья принадлежала к Религиозному Обществу Друзей, члены которого основали Пенсильванию и управляли ею. Чаще их называли квакерами – «трепетунами», потому что они испытывали постоянный трепет перед Господом Богом. Религия запрещала квакерам применять оружие, и они изо всех сил старались поддерживать мир с индейцами.
Наряду с обработкой земли и выращиванием скота обитатели фронтира кормились охотой. Дэниэл получил первое ружьё в тринадцать лет. Фермерская работа была ему не по душе, и он вечно пропадал в лесу с приятелями. Однажды они наткнулись на пантеру. Её рык напугал всех мальчишек, кроме Дэниэла. Когда пантера собралась прыгнуть на него, он спокойно взвёл курок, выстрелил и попал зверю прямо в сердце.
К пятнадцати годам Дэниэл стал настоящим снайпером: там, где средний охотник мог подстрелить двух-трёх оленей, он убивал тридцать. Мясо он приносил в семью, а шкуры выменивал у соседей-индейцев на расшитую одежду и дикую кукурузу. В школу Дэниэл не ходил, но писать научился, хотя и не очень грамотно. Зато читал много, и на охоту всегда прихватывал книжку – чаще всего Библию или «Путешествия Гулливера».
В лесу он был как дома: мог без всякого снаряжения добыть еду, соорудить укрытие, найти воду и даже соль, а раз побывав в каком-то месте, легко находил к нему дорогу за много миль с любой стороны. Попутчики рассказывали, что в лесу он иногда кидался на землю и громко пел от счастья.
Общался Дэниэл в основном с индейцами. Он знал их племена, имена вождей, кто с кем воюет, кто кем недоволен. Он изучил их взгляды, обычаи, хитрости и во многом перенял их образ мыслей. Если индейцы окружали в лесу белых охотников или лесорубов, те хватались за ружья, прятались или бежали. Бун же спокойно клал ружьё на землю, приглашал индейцев к огню и расспрашивал о том-о сём, широко улыбаясь, за что получил прозвище Широкий Рот.
В 1750 году семья Бунов (Дэниэл был шестым из одиннадцати детей) поссорилась со своей общиной из-за каких-то религиозных тонкостей и перебралась на реку Ядкин в Северной Каролине. Здесь спустя пять лет Дэниэл женился на соседской девушке Ребекке Брайан. Ребекка вела хозяйство и воспитывала детей (всего их было десять), а Дэниэл охотился – летом на оленей, зимой на бобров и выдр – и продавал добытую дичь. Оленьи шкуры – бакскинс – служили чем-то вроде денег, так что впоследствии и настоящие деньги американцы стали называть баксами.
Дэниэл Бун (1734–1820) – американский первопоселенец, один из первых народных героев США.
Дэниэл участвовал в войнах с французами и с индейцами-чероки. После победы над чероки население в долине Ядкина стало быстро расти, дичи уже не хватало. Дэниэла часто вызывали в суд из-за неоплаченных долгов, ему пришлось продать землю, чтобы расплатиться с кредиторами. Отец его умер, и они с Ребеккой переселились в Вирджинию.
Во время войны с французами возчик Джон Финдли рассказал Буну о плодородной и богатой дичью долине Кентукки. А тут как раз Лига ирокезов продала завоёванные ею земли Кентукки англичанам за десять тысяч фунтов, и Бун с братьями и приятелями отправился туда на охоту. Но индейцы шони, делавэры и чероки, которые договор с англичанами не подписывали, считали, что Кентукки принадлежит им. Шони захватили Буна и ещё одного охотника, отобрали лошадей, оружие и добытые шкуры и велели никогда больше не появляться на их земле.
На Буна предупреждение не подействовало. В 1773 году он с семьёй в составе группы из пятидесяти колонистов переселился в Кентукки. В ответ делавэры, шони и чероки захватили группу белых мужчин и мальчишек, среди которых был сын Буна Джеймс, замучили их до смерти и подбросили трупы к посёлку. Во время начавшейся войны вирджинцев с шони и их союзниками Бун с товарищем отправились в Кентукки на поиски пропавших землемеров, пройдя за два месяца более 1300 километров. По возвращении в Вирджинию Бун участвовал в защите поселений на реке Клинч, и его выбрали капитаном ополчения.
Война закончилась победой вирджинцев в октябре 1774 года. А в следующем году судья Хендерсон из Северной Каролины приобрёл у чероки право основать в Кентукки колонию. По поручению Хендерсона Бун с тридцатью работниками, отражая атаки индейцев, проложил «Дорогу диких мест» – через перевал Камберленд в центральную часть Кентукки. В народной песенке говорилось о том, как Бун в Камберлендском ущелье «убивал индейцев из старого кремневого ружья». На реке Кентукки Бун основал форт Бунсборо – «Буново местечко», куда в сентябре 1775 года перевёз семью.
К этому времени американские колонии уже вели войну с англичанами, на стороне которых выступили гуроны и шони.
Многие колонисты тогда покинули Кентукки; там оставалось немногим более двухсот человек, укрывшихся в укреплённых поселениях.
Июль 1776 года выдался тёплым и тихим. Война, казалось, была далеко. 14 июля две девушки, Джемайма Бун и Бетси Кал-ловей, отправились кататься на лодке. Они знали, что плыть можно только у своего берега, но течение отнесло их к противоположному. Внезапно из прибрежных зарослей появились индейцы. Однако прежде, чем девушкам зажали рты, они успели закричать, и их услышали в форте. Дэниэл Бун выскочил из дома на берег, не успев надеть мокасины; жених Бетси уже был там с одной выбритой щекой. Отец Бетси и остальные мужчины седлали лошадей.
Несмотря на то, что в плену была его дочь, Бун сохранил ясную голову. Он убедил спутников, что, если ехать по тропе, индейцы заметят погоню и убьют пленниц; надо пробираться к броду, к которому ведёт тропа. Три дня они крались сквозь чащу так, чтобы осторожные индейцы их не обнаружили. Наконец стало понятно, что похитители близко. И опять Буну пришлось охлаждать пыл товарищей: нельзя нападать днём, когда индейцы настороже; а вот ночью они спят, так как уверены, что не оставляют следов.
С наступлением темноты колонисты кинулись в атаку. Один из дядьев Бетси чуть не убил племянницу, приняв в темноте за индейца, Дэниэл едва успел остановить его руку. Когда индейцы бежали и стало понятно, что все целы, обычно невозмутимый Бун сказал: «Теперь надо поплакать». И они действительно отвели душу в слезах, особенно дядя Бетси, переживавший из-за своего промаха.
24 апреля 1777 года шони под предводительством вождя Чёрная Рыба атаковали Бунсборо. Дэниэл Бун был ранен в лодыжку, но его под шквальным огнём вытащил Саймон Кентон, ставший затем его лучшим другом. Форт устоял, однако урожай и скот шони уничтожили. Чтобы сохранить оставшееся мясо, его требовалось засолить, а соли не было. И вот в январе 1778 года Бун с группой из двадцати шести человек отправился к солончакам на реке Ликинг. В лесу их окружил большой отряд шони. Бун уговорил товарищей не сопротивляться, вступил в переговоры и сдал всю группу в плен. Их привели в индейский посёлок, раздели, вымыли, постригли, покрасили и переодели в индейское платье (шони верили, что, если изменить внешность человека, он и сам становится другим). Буна усыновил вождь Чёрная Рыба. Дэ-ниэл признался товарищам, что в живых их оставили только потому, что он пообещал убедить обитателей Бунсборо перейти на сторону англичан. При этом он уговорил индейцев не идти на форт сразу, а подождать весны. К тому времени, как шони собрались выступить, двадцать колонистов успели бежать, а в июне, перед самым походом, сбежал и Бун.
Индеец племени чероки, противостоявшего Буну и другим поселенцам в освоении североамериканских земель.
Индейцы сначала осадили Бунсбо-ро, а потом пошли на штурм. Бун храбро сражался. У него на глазах индейцы убили его сына. Тем не менее сдача в плен и договорённость с шони (с точки зрения индейцев – обычная военная хитрость) навлекли на него обвинение в предательстве. Здесь же в форте Буна судили военным судом. Он был оправдан, и хотя у многих сохранились подозрения на его счёт, это не помешало ему стать депутатом Генеральной Ассамблеи штата Вирджиния, а позже – мировым судьёй.
Имя Дэниэла Буна приобрело широкую известность. В 1784 году вышла его книга, о нём взахлёб писали газеты, про него рассказывали небылицы, приписывали ему поступки и подвиги других людей. «Простым американцам» пришёлся по вкусу образ мужественного следопыта – не шибко грамотного, но умного от природы, не гонявшегося за деньгами, живущего в лесу и ни перед кем не гнущего шею.
Индеец шони в традиционном головном уборе. Во времена Дэ-ниэла Буна племя шони воевало с поселенцами за право владения долиной Кентукки.
Они и сами хотели быть – или хотя бы выглядеть – такими, а им приходилось считать каждый доллар и подлаживаться к начальству.
Между тем Бун не был таким уж одиночкой, да и деньги вовсе не презирал. Он хотел разбогатеть. После войны он работал землемером, торговал, спекулировал землёй в Кентукки. Но ему не везло: то приглянувшийся участок менял владельца, и сделка срывалась, то составленные им земельные документы опротестовывались, и он годами выплачивал соседям потерянные ими деньги. В конце концов он оказался по уши в долгах и в 1799 году переехал в Миссури, где провёл остаток дней преимущественно среди индейцев. А это был довольно длинный остаток, потому что умер Дэниэл Бун 26 сентября 1820 года в возрасте 86 лет. В год его смерти великий британский поэт лорд Байрон изобразил Буна в восьмой главе поэмы «Дон Жуан» этаким простодушным «сыном природы»:
По мне же, всех людей счастливей был
Охотник Бун, который жил в Кентукки.
За весь свой век он только и убил
Козу или медведя. Слёз и муки
Не ведая, в спокойствии души
Он мирно жил в хранительной глуши
До старости глубокой(…)
И, что всего ценней, оставил он
Надолго память добрую по праву.
(Удел не всех прославленных имён –
Без доброй славы что такое слава?
Пустой кабацкой песенки трезвон!)
Ни ревности, ни зависти лукавой
Не знал отшельник деятельный сей,
Дитя лесов и солнечных полей.
В 1823 году Фенимор Купер, сам выходец из семьи квакеров, издал роман «Пионеры», главным героем которого был напоминавший Буна охотник и следопыт Натэниэл Бампо по прозвищу Кожаный Чулок. Позднее Купер посвятил Бампо целую серию романов; в одном из них («Последний из могикан») есть даже эпизод с похищением двух девушек. Правда, в романе они стали дочерьми английского полковника.
Караваны «Дикого Запада»
Америка, как Луна, повёрнута к нам одной стороной.
В американских фильмах орудуют герои-одиночки. Не полиция и не армия, а скромный супермен с внешностью Брюса Уиллиса спасает женщину от маньяка, мирных жителей от бандитов, Америку от ядерных террористов или даже всю Землю от злобных инопланетян. И, конечно, именно он осваивает киношный «Дикий Запад».
Американцев с детства учат рассчитывать только на себя. Они любят воображать себя независимыми, этакими «одинокими волками». Но в американском характере есть и прямо противоположная черта: когда у них появляется общая цель, они очень хорошо умеют сотрудничать.
Не подумайте, что речь идёт о дружбе. С другом любой договорится. В том-то и штука, что американцы ухитряются делать дело вместе даже тогда, когда терпеть друг друга не могут.
Первые поселенцы приезжали в Северную Америку в основном из протестантских стран – Англии, Германии, Швеции, Голландии. В этих странах община – основа жизни. И в новых местах эта привычка помогала быстро находить общий язык.
Самые прославленные герои Запада, о которых сложены легенды, были не только одиночками, но и общественными деятелями. Дэниэла Буна дважды выбирали в законодательное собрание штата, и ещё мировым судьёй. Не менее знаменитый Дэйви Крокет избирался полковником ополчения, мировым судьёй, членом законодательного собрания штата и членом Конгресса США. Прославленный «землепроходец» Джон Чарльз Фримонт был первым сенатором от Калифорнии и первым кандидатом в президенты США от республиканской партии.
Это мы говорим об одиночках по профессии – охотниках, следопытах, исследователях. А большинство людей отправлялись на Запад группами. Иначе они просто туда не доехали бы.
Во-первых, путешествие на Запад само по себе было делом трудным. Не везде можно было проехать по сухому и твёрдому грунту; часто приходилось пробираться по болотистой местности, где фургон проваливался по самые втулки колёс. Тогда соседние возчики помогали вытащить застрявший фургон, стоя по пояс в грязи и воде.
Во-вторых, индейцы. Это для белых земля к западу от фрон-тира была ничьей; а для индейцев она была очень даже чья. Поэтому они нападали на белых мигрантов и убивали всех без разбора – мужчин, женщин, детей, снимая с головы кожу вместе с волосами (скальпы). Понятно, в первую очередь скальпа лишались те, кто не пожелал или не сумел прибиться к какому-нибудь коллективу.
Индейцы, оседлавшие диких лошадей – мустангов, – живой памятник освоения Америки.
Ещё были болезни, несчастные случаи и прочие напасти. Летом 1826 года мистер Бродас, ехавший с караваном по тропе Санта-Фе, стал доставать ружьё дулом вперёд и прострелил себе руку, раздробив кость. Если бы он ехал один, то, скорее всего, истёк бы кровью или умер от гангрены. А так товарищи по каравану очень быстро сделали ему операцию с помощью самых простых хирургических инструментов – железного болта, мясницкого ножа и пилы-ножовки. Разводка ножовки оказалась слишком грубой, поэтому на ней нарезали зубья потоньше. Навострив нож, разрезали руку Бродаса до кости, ножовкой отпилили кость и тут же прижгли её раскалённым на огне болтом, так что артерии сразу закрылись и кровотечение прекратилось. Затем наложили повязки, и караван тронулся дальше. Рука стала заживать, и уже через несколько недель мистер Бродас полностью поправился.
Маршрутов на Запад было несколько: на Санта-Фе, находившийся в глубине мексиканской территории (позже американцы её отвоевали), в Орегон и в Калифорнию. Все они начинались в городе Индепенденс, штат Миссури. Отсюда караван двигался по реке Плат, мимо форта Ларами, через южный перевал в горах Уинд-Ривер центрального Вайоминга, на северо-запад к форту Холл в Айдахо. Дальше орегонская тропа шла по реке Снейк к фортам Уалла-Уалла и Уильям (позже город Портленд), а калифорнийская сворачивала на юго-запад через пустыню и шла через Сьерру на форт Саттер близ современного Сакраменто.
Около двух тысяч миль от Индепенденса до форта Саттер караван покрывал в среднем месяцев за пять.
А формировались караваны в разных местах. Для этого на торговых путях устраивались постоянные фактории и форты. Но их надо было поддерживать и охранять от индейцев. И вот, чтобы избежать лишних трат и хлопот, Уильям Эшли из Сан-Луи и его партнёр Эндрю Генри изобрели систему встреч: о выбранном месте формирования каравана оповещали через газеты.
Иногда караван состоял просто из навьюченных мулов – так легче было преодолевать реки и пробираться по горным тропам, и в случае удачи можно было сэкономить месяц пути. Но в таком караване негде было укрыться от палящего солнца и от дождя, а беременным женщинам, детям, старикам и больным и вовсе не по силам было трястись на мулах. Поэтому чаще караван составлялся из фургонов. Конечно, фургон – вещь громоздкая: он с трудом поворачивал, еле-еле переезжал реку вброд, застревал на горных дорогах и легко ломался. Зато в нём можно было спрятаться в непогоду, а в случае нападения индейцев он служил крепостью или полевым госпиталем. При скорости около двух миль в час трясло фургон не так уж сильно, а на сложных участках те, кто мог, шли пешком. На тропе в Орегон и Калифорнию чаще всего использовали легкий фургон длиной около десяти футов (три метра) и высотой от днища до крыши восемь с половиной футов. Такой фургон брал тонну груза. Его запрягали шестёркой быков в упряжках по два; даже если одна пара гибла, остальные могли его тащить. На глубоких реках и на крутых горных склонах количество быков приходилось удваивать и втаскивать фургоны по очереди. На особенно сложных участках устраивались дополнительные приспособления. Так, в экспедиции Брауна в 1846 году у входа в каньон Гольфстрим на высоте 150 футов и с уклоном 35 градусов пятнадцать пар быков затащили на вершину горы цепной блок, а потом с помощью этого блока фургоны затягивали наверх.
На спусках быки часто ломали ноги, фургоны опрокидывались. В таких случаях один фургон использовали для изготовления вóрота, с помощью которого спускали, как на тормозах, остальные фургоны.
Устраиваясь на ночлег или просто на привал, фургоны ставили квадратом; получалась походная крепость, где можно было защищаться от нападения. На ночь туда загоняли пасущийся скот и выставляли охрану. В большом караване мужчин хватало на дежурство в восемь смен – четыре смены одну ночь, четыре следующую; в маленьком смен получалось всего две, так что каждому мужчине приходилось спать по полночи.
Дороги и тропы, которыми продвигались на запад и на юг переселенцы из Европы, осваивавшие новые земли Северной Америки в 1780–1860-х годах.
Один из героев Запада – Джон Чарльз Фримонт (1813–1890) по прозвищу Следопыт. Он стал первым кандидатом в президенты США от Республиканской партии.
Судьба каравана во многом зависела от его руководителя – капитана. Он должен был предвидеть случайности, уметь уговаривать или заставлять людей делать непривычную и тяжёлую работу, должен был поддерживать в трудную минуту, не давать пасть духом или удариться в панику.
Если люди долго живут на одном месте, среди них всегда есть вожаки, авторитеты. Одних уважают за высокое положение – должность, знатность, богатство; других за личные качества – характер, опыт, знания, способности. В момент опасности они берут на себя руководство. Но караваны обычно формировались из людей малознакомых или вовсе незнакомых; узнавать друг друга приходилось на ходу. Если среди участников находился заслуженный человек – как правило, военный, – он становился капитаном при молчаливом согласии остальных. Иногда группа людей, хорошо знавших друг друга, отказывалась идти, если их вожака не выберут капитаном. Если же состав подбирался совсем случайно, проводилась скоротечная избирательная кампания. Претенденты выдвигали свои кандидатуры, вербовали сторонников, после споров и перепалок проводились выборы, и победитель провозглашался капитаном каравана. Собственно говоря, именно так в США до сих пор выбирают всех должностных лиц – от окружного шерифа до президента страны.
К западу от фронтира законы США не действовали, поэтому ко времени «золотой лихорадки» (1848 год) у переселенцев вошло в обычай на время похода принимать собственные конституции и законы. Одни группы делали это уже на первой стоянке – в Сан-Луи или Индепенденсе, другие – на фронти-ре, когда покидали пределы Соединённых Штатов. Законы эти были просты и понятны всем более-менее грамотным людям (а таких среди переселенцев было большинство). Чтобы изложить их, хватало пяти-шести страниц. Выдумывать всё самим не приходилось: для переселенцев печатались специальные справочники, где наряду с «техническими» советами (как выбирать маршрут, составлять группу, обращаться с быками, чинить фургон, искать брод) объяснялось, как писать и принимать законы и выбирать руководителей.
Вот подлинный документ, который приняли и подписали в мае 1849 года участники двух групп:
«Мы, нижеподписавшиеся члены групп “Грин” и “Джерси”, переселяющиеся в Калифорнию и объединившиеся в Сент-Джозефе, зная, что нам предстоит долгое и трудное путешествие, согласны, что собственные интересы требуют – ради безопасности, удобств, доброй воли и, что ещё более важно, предотвращения ненужных задержек – принятия строгих установлений и правил, коими надлежит руководствоваться в пути. Подписывая настоящую резолюцию, мы обязуемся друг перед другом подчиняться всем решениям и установлениям, принятым большинством голосов, как законам, принятым на время путешествия; мужественно оказывать поддержку и содействие любому уполномоченному на то лицу в его усилиях неуклонно осуществлять все подобные вынесенные решения и установления. А также, лишись кто из членов экспедиции возможности продолжать путь вместе со всеми из-за потери быков или мулов, поломки фургонов, ограбления индейцами либо в силу любой иной причины, от него не зависящей, мы обязуемся ни при каких обстоятельствах его не оставлять, но помогать из наших собственных ресурсов, пока не достигнем форта Саттер, и обязуемся стоять друг за друга при любых обстоятельствах до смерти».
Потом участники соглашения приняли конституцию и законы, включающие перечень должностных лиц (капитан, заместитель капитана, казначей, секретарь) с перечислением их прав и обязанностей, а также процедуру принятия и отмены поправок к конституции голосами двух третей всех участников. Капитана и его заместителя обычно выбирали дней на двадцать, казначея и секретаря – на четыре месяца, и их в любой момент можно было сместить двумя третями голосов.
В законах прописывались преступления, процедура суда и наказания. Убийство рассматривалось двенадцатью присяжными, приговор требовал единогласия; если три подряд состава жюри присяжных не могли вынести приговор, обвиняемого считали оправданным и отпускали.
Конечно, принятие конституции и законов не исключало крупных споров и даже расколов. Так, в экспедиции капитана Фэша (1849 год) группа недовольных откололась от основного каравана и попыталась продолжать путь без строгой дисциплины. Ночью завыл горный волк. Человека, обязанного следить за мулами, они не выбирали, поэтому мулы разбежались, и многих так и не удалось разыскать. После этого, наученные горьким опытом, участники отколовшейся группы пошли по проверенному пути: выбрали капитана, приняли конституцию и законы.
В пути одни отставали от каравана, другие к нему присоединялись. Из 124 экспедиций, вышедших из Массачусетса в Калифорнию в 1849 году, ни одна не осталась до конца в том же составе. И почти всегда участники каравана расставались сразу по прибытии на место: видимо, в пути они успевали здорово друг другу надоесть.
Но это было уже неважно: ведь пришельцы включались в местные общины и должны были подчиняться их правилам.
