Текст книги "Непростой Путь Про-Героя. Том 3 (СИ)"

Автор книги: Александр Русак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 34 страниц)

Ох. Я потер переносицу. Как в таком маленьком существе может быть столько вредности?

Упс, вслух сказал.

– Эй!!! Ты должен меня желать, тьфу, в смысле, жалеть, жалеть, я же несчастная и реву, и вообще, кто поливает девушек в такой…

Она потихоньку затихла, возможно потому, что я тихо и спокойно гладил ее по голове. Зеленый глаз уставился на меня сквозь заросли мокрых водорослей.

Я в «эн»-ный раз попытался до нее достучаться.

– Сэцуна. Тебе нужно перестать ориентироваться на меня – и начать думать со своей перспективы. Я – крутой. Да? Я действительно почти не проигрываю в бою. Но это не потому, что я сильнее всех на свете, а потому, что я думаю головой, готовлюсь и, немаловажно, выбираю противников себе по плечу. Как ты думаешь, что со мной будет, если я в следующем бою выйду не против отбивной из Мидории, а против Всемогущего? Не в поддавки, а в полный контакт?

– … – надутое молчание.

– Да от меня даже мокрого места не останется! Или против Старателя, тоже самое. А помнишь, на Зоне Катастроф был злодей, который мог телепортироваться? Да я понятия не имею, что с ним делать вообще! На него вовсе не работает физическое воздействие! Подловит, забросит меня в портал, уберет его и разрубит пополам, и все… а вот ТЫ – могла бы с ним справиться! Или, во всяком случае, избежать смерти. Понимаешь?

Возможно, я немного лукавил насчет Курогири, но в целом говорил совершенно искренне.

– … – она по-прежнему молчала, но уже скорее задумчиво.

Я приободрился.

– У всех из нас есть сильные и слабые стороны. Конкретно у тебя есть множество сильных сторон, но так сложилось, что они все не имеют особого значения в ЭТОМ бою. Конкретно против Шоджи. Он просто танк, а у тебя без подручных средств нет возможности нанести ему критический урон. И в условиях фестиваля ты ослаблена. Да что там! Если бы твоя дуэль случилась между НАМИ двоими, я сомневаюсь, что сумел бы победить, потому что тебя слишком много. Но…

– Извини, что меня слишком много, – буркнуло это косматое чудо.

О-ох.

– Токаге. Ты какой вкус газировки еще хочешь попробовать?

– Э, – она бочком отодвинулась. – Да поняла я все. Поняла. Ты прав. Снова… просто… ну какого черта*, а? Какого черта⁈

Крик пронесся по безлюдному коридору. И затих.

Цуна сбивчиво заговорила, и слова полились бурной рекой:

– Почему я… ну почему я ничего не смогла? Опять. Ну сколько еще мне тренироваться? Ради чего? Как мне на тебя впечатление произ… ай… произвести. Как доказать, что меня можно уважать? Столько громких слов сказала, столько себе клялась, что вот обязательно, непременно всем покажу свою тотальную офигенность, и…. да кто меня признает? Ничерта не сделала за весь Фестиваль, в первом этапе и то не сама прошла, тебя едва не подвела под проигрыш…

Она виновато посмотрела на меня, будто впервые увидев:

– Извини, что ты тут сидишь, турнир не смотришь. Мокрый весь…

– Ничего, – отмахнулся я. – Не переживай. Я верю в тебя и знаю, что ты станешь потрясающей героиней, Сэцуна Токаге. Сильной. Потому что у тебя есть качество, которое отличает таких, как я и ты. Ты не сдаешься. Верно?

Ее глаза расширились.

– … верно.

Я поднялся с пола и протянул ей руку.

– Ну а пока что мир просто не готов к «Тотальной Офигенности».

Сэцуна впервые улыбнулась – моей любимой зубастой улыбкой.

– Да! Именно! Слушай, а не поздно ли еще переименовать свою причуду?..

* * *

Две недели совместных занятий – это много или мало?

… в ряде случае – мало.

Пока мы с Сэцуной шатались по коридорам, у Момо прошла дуэль с Киотакой. Вернее, большую часть ее мы пропустили, но застали как раз кульминацию – бой был долгим, затянутым и… безнадежным.

Практически весь стадион был заполнен туманом, который дополз аж до силового купола. В центре туманного облака полыхало зарево, будто бы там был пожар. А все экраны демонстрировали одно и то же – как хрупкая фигурка Яоурозу в противогазе бросает все новые и новые снаряды куда-то в глубь, где все еще стоит человек. Человек ли?

Мне по жизни свойственен, как я его называю, здоровый уровень паранойи. Я нахожу правильным и безопасным считать, что очевидная, видимая уязвимость, скорее всего, является лишь ловушкой для недостаточно осторожных врагов.

Что ж… не могу назвать облегчением то, что я не один такой.

Как я уже впоследствии узнал, Момо дисциплинированно попыталась определить слабое место Киотаки. Кроме меня, о нем вообще мало кто что знал, и единственная уязвимость, о которой слышали все из «А» класса – что на него воздействует его собственная причуда усыпляющего тумана.

Киотаке нужна его маска.

На нее Момо, в итоге, и нацелилась.

Из-за тумана она была заперта в одном конкретном углу поля, и, не имея нормальной видимости, была вынуждена там окопаться – прежде всего, вновь защитилась противогазом, а затем создала несколько столбиков-ориентиров. И подготовила капкан, пользуясь инертностью Киотаки. Тот не атаковал, просто генерировал туман со скрещенными на груди руками.

Сперва брюнетка попыталась выдавить парня с поля его же способом – распылила слезоточивый газ по всему полю, пользуясь визуальным прикрытием тумана. Но слезоточивый газ почему-то не подействовал… как, собственно, и любой другой. Яоурозу, с возрастающим беспокойством, перепробовала с полдесятка разных составов, в том числе тот, которым вырубила Ицуку, но все бестолку – Киотака даже не с места не сошел.

Даже несмотря на то, что она помнила о наших тренировках, огнестрельное оружие Момо решила не использовать: видимости не было никакой, да и стрелком она, пока что, была со знаком минус.

Поэтому девушка попробовала выбить Киотаку взрывами.

… ни светошумовые, ни слабенькие, но все равно полноценные гранаты не оказали никакого эффекта – сквозь туман, во время вспышек, зрителям было видно, как попаданец едва ли не прогулочным шагом отходил с траектории снарядов еще до того, как она их успевала бросить.

И, к тому же, прикрывался от взрывов чем-то… чем-то. Чем – никто не понял.

Спустя несколько неудачных попыток Момо вспомнила, что, по словам Шиньи, он способен видеть, что и где происходит в его тумане. Поэтому отбросила идею с созданием артиллерийской установки, через которую могла бы попытаться поймать его сетью…

И решила противника просто поджечь: так, чтобы либо он покинул поле, спасаясь от жара, либо был вынужден скинуть горящую одежду, потерять маску и вдохнуть собственный туман.

И поле вспыхнуло.

И загорелось.

И задымилось.

И в эпицентре пожара по-прежнему стояла фигура… которая, наконец, двинулась вперед.

В этот момент мы – с висящей на мне Цуной, вовсю пользующейся своим положением – и приперлись.

Тут я уже своим глазами видел, как прямо из огня на окраину туманного облака вышел Киотака «черт-побери-как-он-это-делает» Шинья собственной персоной. Совершенно невредимый.

И пошел на Момо – как раз мимо этих столбов, которые она создала в самом начале.

Яоурозу вскрикнула и швырнула последний готовый коктейль Молотова, или что это было, ровно в него.

Шинья его легко поймал – и шагнул вперед…

Но шагнул он в разлитую лужу чего-то горючего. Да еще и застрял – потому что между столбами была натянута мелкая, но колючая проволока, которая вцепилась в его форму.

Щелчок – и парень вспыхнул.

И… темно-фиолетовая, почти черная пленка, окутавшая его тело, мгновенно потушила языки пламени, оставив его в разорванной куртке.

И без маски, клочья которой остались висеть на проволоке.

Момо судорожно стиснула что-то в руках – и взяла его на мушку револьвера.

Секунда…

Две…

Туман должен вырубить его самого, верно?

Вот только…

– Упс, – ухмыльнулся Киотака, выдохнув изо рта облако тумана прямо в лицо противнице, – Я соврал насчет маски.

Грохнул выстрел, одновременно с этим мелькнуло что-то фиолетовое, седоволосый пригнулся, а Момо Яоурозу упала.

И больше уже не вставала.

– КАЖЕТСЯ, ЭТО ПОБЕДА КИОТАКИ ШИНЬИ! НО КАК ОН ЭТО СДЕЛАЛ⁈ СОТРИГОЛОВА-СЕНСЕЙ, НАМ ТРЕБУЮТСЯ ПОЯСНЕНИЯ ЭКСПЕРТА!

– … приемные часы в среду в полночь…

А второй попаданец развернулся и спокойно пошел к трибунам.

И я, кажется, уже знал, кого встречу в финале Фестиваля.

«Чет он какой-то крутой слишком. Он что, при попадании задонатил кому-то, что ли?»…

Я задумчиво почесал подбородок…

А потом махнул рукой на этого Ежика из Чернобыля, сдал Цуну на попечение Юи и попытался решить, что делать с собственной дуэлью – между мной и Мидорией.

Иллюстрации:

Киотака Шинья, дамы и господа. Наш второй попаданец…

Ну или не попаданец, а рептилоид с Нибиру. Нет, серьезно, че он вообще о себе думает?

Кстати говоря, мы сейчас здесь.

Осталось всего несколько боев, причем пара из них – буквально пара строчек.

И вот вам еще немного грустного и мокрого.

Примечание автора 1:

У писателей иногда, в подобных примечаниях, встречаются фразы о том, что герои в книге живут своей жизнью. В моем случае это проявляется в том, что им нравится находиться на Фестивале.

В любом случае, теперь вы знаете, что Мезо Шоджи – крутейший чувак, Киотака Шинья – вообще офигел, а Сэцуна Токаге, ну… девушка. А девушки – не только кавай, сиськи и фансервис, но еще они иногда плачут, спорят, раздражают и вообще доставляют неудобства. Даже сморкаются, фу бе. Даже в книгах про анимешный мир.

* – «Ittai nanida?» («Что это такое?»/«Что это, черт возьми?»)

Примечание автора 2:

Кстати, лучшая брюнетка книги с лучшим чувством юмора проиграла в опросе – на четыре голоса из сорока. Выиграй Юи, и четвертый том НППГ выглядел бы совсем иначе…

Глава 19

Часть XVIII

Дисклеймер:

Неведомые, древние силы пришли в движение. Бойся, Шода! Ибо пришло время твое! Зря ты начал заигрывать с могущественной сучностью, величие и влияние которой простираются за пределы твоего понимания!

Когда Цементос и пара его помощников разогнали туман, а Полночь перестала радостно прыгать вокруг своего кислого «ученика», началась следующая дуэль. Шото Тодороки против Химико Тоги!

Конечно, мы c Сэцуной и Юи болели за нашу блондинку!

Вернее, мы с Сэцуной болели за Химико, а Юи болела за смерть и страдание. Ну, не важно. Суть в том, что нас обломали.

Вообще, началось все позитивно: Тога сходу превратилась в Сэцуну, отчего реальная Сэцуна начала возбужденно прыгать на месте и вопить про второй шанс, и летала, летала, летала, уворачивалась ото льда…

Льда все прибавлялось, на стадионе становилось все холоднее, вплоть до облачка пара изо рта, а самого Шото уже и видно-то не было за наслоениями ледникового периода. А Химико все порхала, только вот с «жалить» у нее не складывалось.

Поняла это и она сама, и вот из-за этого и ошиблась. Сначала она попробовала напялить на себя тушку Мидории, но силы его, ожидаемо, не сработали, Химико едва увернулась от очередной ледяной стрелы размером со средних размеров яхту, и затем превратилась в…

Я моргнул в полном офигении. А это-то она когда провернула? Неужели еще когда Хадо заглядывала к нам в общежитие?

Короче говоря, да, она превратилась в Неджире. Трибуны офигели вместе со мной, потому что «Голубоволосого Ангела» тут все знали.

Но… к сожалению, Химико это не помогло.

Как я понял, она попыталась шибануть Тодороки спиральной волной Неджире, ее руки даже заискрили желтым, но с непривычки девчонка не сдюжила, поскользнулась и со всего духа шмякнулась об очередной айсберг, который запустил Шото.

Кровь, падение с высоты, потеря сознания, роботы, каталка.

Старатель-младший, кажется, даже не понял, что его теперь все не любят. А то как же⁈ Он Неджире Хадо ударил! По лицу! Айсбергом!

Встретив рыбий взгляд Тодороки, я красноречиво провел большим пальцем по горлу. Порву за кровосушку!

* * *

Так как от нашего старосты оставались только рожки да ножки, а скинуть обязанности было больше не на кого – Иида скрылся в неизвестном направлении, Момо отсутствовала – все организационные хлопоты были на мне. Я удостоверился, что с Химико все более-менее, убедился, что Мидория еще не сдох, растолкал его…

Пока со стадиона испаряли айсберги, на трибуны вернулась Яоурозу, натыкаясь на углы и бормоча себе под нос про «положительную предвзятость».

Я только согласно покивал: действительно, вместо того, чтобы проверить гипотезу о том, что Шинье действительно нужна его маска, она просто поверила ему на слово. Я бы – не поверил. Да я и не верил с самого начала, честно говоря – больно ненадежной выглядела эта тряпка на лице.

Но… большинство людей не культивирует паранойю с младенчества, и большинство предпочитает проводить эксперименты, которые подтверждают их предположения, а не те, которые их опровергают.

Впрочем, все это никак не отменяло того, что у Момо толком и не было возможности проверить эту самую гипотезу.

Как и того, что она для победы сделала почти все, что было в ее силах.

Возможно, она могла бы синтезировать что-то реально убойное в пару десятков кило тротилового эквивалента и разворотить весь стадион, но… прежде всего, сама бы от этого и пострадала, а во-вторых, не факт, что достаточно зацепила бы Тухлого, чтобы выиграть. В конце концов, теперь уже окончательно понятно, что у него еще достаточно козырей в рукаве. От гранат же он как-то защищался.

Короче говоря, Момо просто ела себя поедом, рационализируя ошибку – вместо того, чтобы иметь дело с последствиями и болезненными выводами.

Ведь на самом деле даже не важно, что ее обманули, а она поверила. Просто соперник оказался сильнее.

Ну, у всех свои способы справляться со стрессом. Не назвал ее путь самым зрелым…

… я покосился в сторону Сэцуны, которая заливисто ржала над какой-то колкой фразочкой Юи, будто и не было истерики полчаса назад.

Да и самым эффективным тоже не назвал бы, благо есть с кем сравнивать.

Как бы там ни было, пришла моя очередь бить и огребать.

– Эй, кровяная колбаса, подъем! – проявлять к нему сочувствие я не собирался. Раз уж страдает идиотизмом и назвался груздем, пусть теперь лезет… на поле.

Мидория зарычал и действительно поплелся вниз.

Я только пожал плечами, почувствовав пронзительный взгляд со стороны ложи учительского состава. Ну что я могу поделать, Тошинори-сан. Упертый баран, как есть.

И в кого он такой, уж действительно…

* * *

Стоим на бетоне. Смотрим друг на друга.

Схватка года – я против тефтели.

Нет, серьезно, его будто большая собака жевала, но пожалела и выплюнула.

Сигнал к началу…

– Изуку, ты пьян, иди спать.

Сияющий, хоть и основательно заплывший, зеленый глаз уставился на меня из-под грязной челки:

– Я! Хочу! Выиграть! Тебя!

Ну отлично, нас еще и пишут – вон, с динамиков раздается его голос.

Я закатил глаза:

– Изуку, ты молодец, что надрал зад Бакуго. Изуку, ты баран, что еще не пошел лечиться. Вот что ты будешь делать, если у тебя останутся перманентные травмы? Если…

Тут я заметил, что недоломанная рука недобитка начинает потихоньку светиться.

Тц. Его нужно было срочно отсюда выпихать – голосу разума он уже не внимал, чисто на волевых держался.

Выставил вперед ладони:

– Стой! Давай поспорим. Если выиграю я, то ты дисквалифицируешься, если ты – я сдамся, и ты пройдешь в полуфинал. Решим по-мужски, «камень-ножницы-бумага». Идет?

Я мухлевал. Разумеется. Мое ускорение мышления позволяло вовремя понять, что именно выдаст противник, и среагировать. Думаю, я в этой игре имел шансы обыграть даже Незу с Тошинори.

Полагаю, Юи ранее тоже отлично это понимала – и просто предоставила мне возможность сделать выбор вместо нее.

Впрочем, мухлевать мне и не надо было.

Мидория чуть заметно кивнул, качнулся вперед…

Вытянул руку…

И тупо уставился на сломанные пальцы.

Да, Изуку с его переломами мог показать максимум «бумагу».

Я аккуратно разрезал его искореженную лапу «ножницами».

– Ха… ха-ха-ха… – тихо засмеялся он, оседая на бетон. Походу, неведомые морально-волевые его окончательно оставили. – Ты меня обвел…

Я не ответил, повернув голову и высматривая Всемогущего на трибуне. Я помнил обещание, которое ему дал. Что ж…

Раз Избранный не сможет блеснуть в бою, придется придать его идиотизму героический окрас.

Набрал в легкие побольше воздуха:

– Посмотрите на его травмы!!

Мидория медленно поднял голову.

– … ?

– Представьте, какая нечеловеческая нужна сила воли, чтобы выдержать все это время! И снова пойти в бой!! Но ради чего⁈

– … !

Я наклонился и ткнул в него пальцем.

– Так зачем ты это сделал, Изуку Мидория⁈ Что ты хотел сказать⁈

– Я… здесь… – еле слышно сказал парень и отрубился. С улыбкой.

Я взвалил его на плечо и понес на выход – под уже порядком заколебавшие аплодисменты, ведь операторы-кудесники поймали и этот момент.

Уж не знаю, что я еще мог бы сделать, Всемогущий. Теперь с тебя стажировка в крутом месте! И еще хочу на экскурсию в твою башню!

И свою поездку на I-Island хочу!

* * *

Тошинори Яги в неверии покачал головой, а потом вдруг чихнул. И поежился, ощутив леденящий душу, зловещий взгляд, полный прагматичности и меркантильности.

* * *

«Ну хорошо», – сбросив Избранного медицинским ботам и закинув руки за голову, топал я обратно на трибуну: «Следующей остановкой у меня будет морда Тодороки. Девочек он бить вздумал. Да я тебя за Химико вместо ножа для колки льда использую! Ты у меня тюленем станешь, ты…»

– Только что Изуку Мидория был дисквалифицирован по техническим причинам! На поле боя приглашаются… Нирен Шода и… Кацуки Бакуго! – внезапно разнесся по стадиону голос Полночи.

И, *** буду, я расслышал в нем нотки ехидной, мстительной злобы женщины без личной жизни. И с целлюлитом.

Я медленно, со скрипом развернулся.

– Кредо нашей Академии Юэй – никаких ограничений!..

Ах ты ж паскуда с сиськами…

* * *

Стоим на бетоне. Смотрим друг на друга.

Схватка года – я против прикуривателя. Шучу…

В ушах звенело от воплей бесноватого комментатора:

– НАШ С ВАМИ ФЕСТИВАЛЬ ДОСТИГ ПИКА НАКАЛА, ЙААХУУ! ПЕРВОЕ МЕСТО ВСТУПИТЕЛЬНОГО ЭКЗАМЕНА ПРОТИВ ВТОРОГО! ДВА БОЕВЫХ ТАЛАНТА, КАЖДЫЙ ИЗ КОТОРЫХ С РУКАМИ ОТОРВУ…

Бл***. Изо всех, кто вообще есть на этом фестивале, Кацуки – самый неудобный для меня противник. У меня нет никакой защиты от его атак, я не могу отразить его взрыв обратно, сам могу атаковать его только вблизи, но лезть к нему в ближний бой означает с большой вероятностью получить в рожу динамитную шашку и лечь отдохнуть в ожоговом отделении.

Что немаловажно, сам Бакуго в этот момент выглядел абсолютно поехавшим, улыбался люто и безумно и едва ножом сам себя не резал. Блондинка-хам и в целом никогда не выглядел образцом здравомыслия, но тут, походу, свихнулся на почве второго шанса… который ему выдала стриптизерша-недоразумение. Тьфу. Все, Кояма, это война.

Итак…

Как мне победить?

Я могу попробовать решить все с самого начала, одним ударом, благо сейчас на поле хватает моих маркеров. Активирую «Контроль Терри…», пардон, «Ярость Соседа Снизу», и пусть матч заканчивается.

Основные минусы – у противника молниеносные рефлексы и он умеет летать. Кроме того, Бакуго уже видел этот прием в моем исполнении.

Еще можно попытаться вырубить его вблизи, но… что-то мне подсказывает, что он будет против. С учетом того, что из-за Цементоса я не могу накопить маркеры на земле, чтобы потом разом активировать в следующем матче против Тодороки, смысла их беречь нет. А если вспомнить, что Кацуки, накапливая свой взрывной пот, становится сильнее с каждой минутой боя… чего нельзя сказать обо мне…

Необходимо закончить бой быстро.

Либо одним ударом…

Либо по-плохому.

Я вогнал мозг в предельное ускорение, и как только прозвенел сигнал…

В ту же секунду вся арена скрылась под взрывом.

Разметало все – куски бетона, Кацуки, меня, хотя я и стоял на краю и был готов.

Зрители на трибунах выжидающе уставились на меня.

– ПОДНЯТАЯ ЦЕЛИНА! – крикнул я во все горло, затормозив и скрестив пальцы.

Из бетонного крошева разъяренным метеором вылетел огненный шпиц.

– Тц.

«Контроль Территории» не затащил. Что ж…

Тогда по-плохому.

– Эй, Баклажан, а где фраза о том, что я думал, что это Изуку, но это был ты, Кацуки? – спросил я, отпрыгивая от «вспышки слева».

– Заткнись!

Как же все-таки хреново, что мое «Отражение», пардон, «Удар Демонического бла-бла», не работает на огонь… да и вообще ни на что кроме старых добрых ударов по мослам.

Я подбросил себя вверх, и бабахнуло под ногами. Сгруппировался, попытался шкваркнуть белобрысую макушку, но макушка увернулась и меня едва не снесло взрывом.

– Ты же понимаешь, что напрочь испортил себе реноме героя, да? – бросил я ему, с силой, до хруста бетона приземляясь и заодно запоминая, что тут припасен мощный маркер. – Ты избил товарища до полусмерти, теперь ты….

– Заткнись, синеволосый! Теперь все правильно! – двинулся он ко мне, ухмыляясь. Между искривленными в судороге, будто когти, пальцами пробегали искры. – Теперь все так, как и должно быть! Я победил ботаника! Растоптал дерьмо-Деку! Я растопчу и тебя! Я лучший! Я…

Совсем поехал.

Я двинулся по кругу, обходя мощный маркер и оставляя его перед нами, чтобы он на меня не бросился…

Кацуки, продолжая победно лыбиться, на маркер… не наступил. Запомнил, собака.

Интересно, включено ли в его фактор причуды отключение рефлекса, который отвечает за закрытие глаз для защиты?

Я ускорил мир.

Взорвал маркер между нами.

И буквально в то же мгновение швырнул себя вперед, прямо сквозь взлетающий щебень.

По голым плечам и щеке черканули пару осколков, оставив кровавые царапины, но цели я добился – Кацуки прикрыл глаза, буквально на мгновение. Видимо, от вспышек и огня они защищены, но вот от камня, очевидно, нет.

Обе стопы смачно врезались в грудь мелкому хулигану – по ощущением будто в вековой дуб постучался – громыхнуло еще раз, и пацан весело покатился по бетону.

А я заорал вслед:

– Скажи мне, каков на вкус бетон, маленький человек!

«Маленький человек» зарычал и на взрывной тяге рванул обратно.

Что ж…

«По-плохому» означало взбесить его. Так, чтобы Кацуки Бакуго распсиховался достаточно, чтобы бить по мне самыми сильными атаками…

Так, чтобы дать мне возможность. У меня будет всего один шанс.

Летящий прямо Кацуки увернулся, мать его, увернулся от нескольких взрывов мин прямо на пути его полета – его скорость реакции не уступала, или почти не уступала моей даже под текущим эффектом, где весь мир воспринимался как патока – и попытался взорвать меня, обойдя сбоку.

Ага, щас! Да я собаку съел на этих рывках и зигзагах! Я над распрыжкой работал годами!

Некоторое время мы играли в странное подобие классиков, где каждый пытался подорвать другого. Затем я, переборщив со скоростью, влетел прямо в его взрыв, который неплохо так ошпарил мне плечо, но с траектории не сбил – и в итоге я буквально затормозил об него.

Нехорошего человека жалеть не надо было, по ряду причин, так что Множители я усиливал от души, максимально – и Кацуки улетел метров на десять, почти вывалившись за пределы арены. Но спасся, да. Только за руку схватился да гримасу скорчил.

– Тц, недолет.

«Аххх, жжется…», – я потер плечо и сердито крикнул:

– Добро пожаловать в исекай! Ты дерешься против грузовика, и я – этот чертов грузовик!

– Заткни фонтан, пидороволосый! Ты будешь воспринимать меня всерьез – или сдох…

Черт, в голове моя фраза лучше звучало. Еще раз попробую.

– У меня тут под ногой что-то хрустнуло. Ой, это же твоя самооценка!

– Ну заткнись ты, заткнись, заткнись!

Ободренный, я рванул к нему, но…

Бах.

Ничерта не вижу! Как он это… ему же требовалось время на это, тогда, с Мидорией, как он сейчас так быстро… За спиной, что ли? Заранее готовил?

Торжествующий вопль справа, и я едва успел убраться из-под взрыва, но по многострадальному плечу таки схлопотал. Ух… руку едва не отсушило, там, наверное, синяк будет размером с кочан капусты. Гы-гы.

Откатился. Ладно, играем от обороны.

Несколько раз Кацуки пытался меня поймать и хорошенько врезать, но…

Я уворачивался.

И снова уворачивался.

– Никакого секрета! Просто ты воняешь, потный герой!

– АААРАРАРА!!!

Вот тут бабахнуло так бабахнуло!

Меня отшвырнуло в сторону и протащило боком по бетону. Повезло, что я на краю взрыва стоял, а то вблизи с Бакуго сложно находиться, воняет он, понимаете ли…

Сейчас огнедышащий, полыхающий шпиц себя никак не сдерживал и матерился напропалую.Ну как «матерился» – «сдохни, какашка».

Ага, он где-то тут…

Я грохнул сразу несколько «Яростей» у него под ногами, и забавных детских ругательств в эфире прибавилось.

Тц, а я-то язык прикусил…

Проморгавшись – зрение почти вернулось – и сплюнув кровь, я снова был готов к бою. Пока никаких травм, кроме пары царапин и гематомы на бицепсе. Вроде.

О, снова вспышка!

Но в этот раз я был готов и не только зажмурился, но еще и отскочил в назад и в воздух, так что Кацуки ничего не смог сделать.

Попытался его атаковать в ответ…

И Бакуго неожиданно сам разорвал дистанцию.

Необычно.

А, Кацуки вдруг захотелось поговорить. Проявить свое интеллектуальное превосходство, етить его в кочерыжку:

– Я понял, что ты делал с дерьмоволосым – ты повторяешь удар в той же точке, куда до этого бил. Даже если бил по нему или по мне. Но я считал удары и не давал меня больше касаться, у тебя нет на мне больше точек.

Я скептически смотрел на блондина, представления которого о крутости, судя по всему, были сформированы второсортными аниме-сериалами. Ну теми, где каждый бой – это двадцать минут объяснения друг другу своих многоходовок, и одна минута, собственно, бой. Да-да, теми самыми. «Моя Геройская Академия», например. Ага.

– И я понял, что ты делаешь со мной! Ты пытаешься меня взбесить, вывести из себя. Но пока я в воздухе – ты бесполезен! Сдохни! Сдохни! Да сдохни ты!!!

Бакуго попытался на меня налететь, и даже слегка опалил мне лицо с волосами. Но мне чет так смешно стало от его злобного лица и выпученных глаз, как при запоре (о чем я не преминул сказать), что пока он договаривал свою тираду, я стащил свою куртку и взял ее на манер красной тряпки тореадоров.

И когда он мимо пролетел, исполнил классическое «па» матадора с корриды.

Трибуны повалились в экзальтации, а я примерился набросить нашему бычку, застывшему от потрясения, с опущенными плечами, свою форму на голову, но….

Его терпение лопнуло.

– Я берег это для половинчатого, но теперь размажу тебя… – тихо сказал он.

Пока я придумывал ответную шутку, момент был упущен.

И я едва успел закрыться руками с курткой, как мощным взрывом с обеих его ладоней меня отбросило назад, прямо в угол арены.

– ЗАРЯД ГАУБИЦЫ! – прозвучал рык. Будто приговор.

И Бакуго буквально взмыл вверх, где начал творить какую-то огненную дичь.

Я максимально ускорил восприятие. У меня будет всего один шанс обратить поражение в победу. Возможно, так я еще никогда не разгонялся.

Мне было некуда бежать. Я был зажат в углу.

Я бы не успел выбраться в любом случае.

И, придись по мне такая атака… сомневаюсь, что в принципе выжил бы. Это выглядит не менее, а то и более страшным ударом, чем были у Ному. Никак бы я не спасся.

Но все это не было важно, ведь именно этого я и добивался.

Впереди и по бокам от меня царил какой-то шторм, торнадо из искр, взрывов, огня и ветра. Одной рукой Кацуки раскручивал себя взрывами, второй – аккумулировал особо мощный заряд… как я понял, раскручивание дополнительно давало ему приток кислорода для более мощного взрыва. Бакуго будто превратил всего себя в один огромный злобный турбореактивный двигатель.

Он – гений. Без шуток, не дутый «гениальный» ребенок, как я, а настоящий талант и гений. Представляете, какой тонкий контроль нужен для исполнения таких трюков? Контроль буквально над всем – над своим положением в пространстве, над скоростью вращения, над траекторией, над моторикой, над мощностью и направлением взрывов…

А теперь представьте еще кое-что.

Представьте себе первый этап спортивного фестиваля первого курса Академии Юэй.

Начало гонки, огромная ловушка, все студенты пытаются избежать ее, и один студент с помощью своей взрывной причуды взлетает высоко в воздух…

Но другой парень, который летит выше,… изображает безобидную чехарду, и… опираясь на макушку этого первого, талантливого, гениального студента, перепрыгивает через него… по привычке оставляя там, на голове парня, маркер своей причуды.

Что, если маркер, проставленный в тот момент касанием, до сих пор там?

Что, если тот, другой студент оставил его на потенциальном противнике просто на всякий случай, с расчетом на будущее?

Что будет, если активировать подобный маркер в таком уязвимом месте и в момент, когда необходимы тончайший контроль и наивысшая концентрация?

– Удар Культиватора, – сказал я.

Все произошло молниеносно.

Огненное облако взорвалось впереди, никак меня не задев.

Фигура в обгоревшей форме вылетела с поля, параллельно земле, и вонзилась в бетон с такой силой, что оставила десятки крупных трещин.

Затем бессознательное тело противника, припорошенное осыпающейся кладкой, медленно сползло по внутренней стене стадиона.

Во всеобщем потрясенном молчании, чувствуя на себе взгляды всех зрителей, я безразлично пожал плечами и развернулся к арене спиной:

– Я просто прервал его комбо.

* * *

Уходил с поля, потирая ноющее плечо, и думал о том, насколько это было жестоко. Кацуки Бакуго, наверное, даже в самом страшном сне не мог бы представить, что над ним будут в буквальном смысле издеваться на Спортивном Фестивале Юэй, на глазах зрителей из всего мира.

А затем легко и без усилий парируют его сильнейшую атаку, не понеся никакого урона.

Было ли мне его жалко?

Нет.

Было ли мне жаль, что я сам так поступил?

Нет.

Не то чтобы это был первый раз, но сегодня Бакуго повел себя как сферический, эталонный мудак.

Что сеешь, то и жнешь, Кацуки.

Возможность своего проигрыша я даже не рассматривал: тут речь шла даже не о том, что я круче всех и вся, но о банальном порядке вещей. Мудак должен быть бит и растоптан.

Я ведь конкретно сказал ему – и объяснил почему, и даже рассчитывал на успех – чтобы он наладил отношения с Мидорией.

Он не наладил, это можно понять, Рим не за день и все такое.

Но избивать парня в мясо на глазах у всей страны? После всего того дерьма, который Кацуки уже ему сделал? После всего того, что Мидория сделал для него? Б***ь, он дважды ему жизнь спасал! Дважды, мать его!

Ладно руки-ноги парень сам себе перебил, но лицо-то Изуку, с выбитыми зубами, разорванными губами и разодранными щеками – целиком на его, Бакуго, совести. Как и трещины в ребрах.

Он мог выбросить Мидорию за пределы поля с десяток раз, пока его месил.

Но нет, решил самоутвердиться.

Значит – мудак.

Значит – будет бит.

Я есть возмездие. Я есть справедливость. Я хочу есть.

Иллюстрации:

Кацуки Бакуго. Характер: псих.

Заряд Гаубицы. Реально мощный прием, он им Тодороки вынес в финале оригинала.

Мидория, впрочем, не сильно ушел вперед в плане здравомыслия.

Учитывая как он полз за роботами с тремя сломанными конечностями на вступительном экзамене, а на первой практике с Бакуго расквасился плюс-минус наполовину, я посчитал, что это будет вполне в его стиле – с переломанными руками пытаться еще как-то участвовать. Всемогущий же сказал: блистать!