Текст книги "Марсианин"

Автор книги: Александр Богатырев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

– А ты разве был «простым инженером-электриком»? Ни в жисть не поверю!

– Так и не был. Только во всём была очень большая секретность. Действительных участников экспедиции скрывали и цели экспедиции скрывались – «космическая гонка держав». Так что и мне самому нужно было тогда помалкивать… Впрочем, это и к лучшему.

– К лучшему? – удивилась Юля.

– Конечно! Ей был нужен кто-то с высоким материальным и вообще положением. Она не любила, она продавала себя. Продавала подороже. Ей нужен был не муж, а его деньги, власть и положение в обществе. А то, что моя фальшивая «мелкая профессия» стала провокацией, показавшей сразу её истинное лицо, так это к лучшему… За два месяца до старта я узнал от друзей, что она выходит замуж. И оборвал все связи.

– Тяжело было? – сочувственно спросила Юля.

– Да. Мне пришлась двойная нагрузка – и на тренировках, и чисто психологически, преодолеть обиду за такое предательство. Ведь я ей поверил. А оказалось, что всё это лишь пустые слова ни о чём. А там, в Центре Подготовки, могли бы и снять с основного экипажа, если бы заметили чего. Перевести в запасной. Пришлось срочно, напрячь волю, чтобы всё это выкинуть из головы. Чтобы в голове было только Дело.

– А там, на Марсе?

Владимир замолчал и медленно покачал головой, видно собираясь то ли с духом, то ли с мыслями.

– Тоскливо было конечно. Но с другой стороны ничего не давило. Ведь мне надо было вернуться – дал слово. А обиды прошлого копить…

Владимир неопределённо пожал плечами.

Интермедия: Этот великолепный Грааль!.

(записки Юрия Чернова)

Деталь, что наш Проект обретается под сенью некоего, более крупного, давно известна на Полигоне.

И название его тоже известно: «Грааль».

И то, что каким-то боком в этом «Граале» замешана Первая Марсианская, тоже хоть и глухо, но проговаривается.

Как включена Первая Марсианская в наш Проект? Или, может наоборот – наш Проект в Первую и последующую Марсианские экспедиции…

Вполне естественно, что Владимир, как член экспедиции, мог быть полностью в курсе этих связей проекта. Однако об этом его спрашивать, естественно, бесполезно – не ответит. Гостайна.

Что вполне нормально.

Но, тогда истинные цели «Первой», были далеко не такими как нам рассказывают. И полностью поведают о том, что же было на самом деле видимо не скоро. Ведь наш Проект тоже весьма хорошо засекретили. И проверяют нас весьма крепко, и «пасут»… Вон, например, я, настраиваю аппаратуру, а даже какой-никакой частичной, ущербной картины исследований, в рамках которых проводятся те или иные эксперименты, я не имею.

Знаю лишь основную систему уравнений, из которой чего-то там следует (в чём и пытаюсь разобраться сейчас), и некоторые основные выводы.

Детали – ни-ни!

А у меня уже допуск нехилый.

Проблемы решаются из Теории Поля.

Да и с чего бы тут «Звёздные врата» и «Линии Вероятности» так серьёзно непосредственно относились к Первой Марсианской? Ведь Теория Поля и марсианские исследования тут как-то не шибко-то и стыкуются…

Амерские журналисты, утверждают, что мы что-то там на Марсе нашли и тщательно скрываем. Ведь тех балбесов шуганули от Станции.

Впрочем, почему «шуганули» вполне конкретный шуганул:)…

Да и наши брехуны, как-то невзначай, но всё равно намекают, что типа там что-то нашли… Причём по «Нашей теме».

Некое устройство на Марсе…

Какие тут могут быть возможности? Варианты?

Наиболее вероятный тут следующий.

Так как утверждается многими «Полигонными гадателями», что та марсианская хреновина, (если она, конечно, существует в реальности), напрямую относится к нашему проекту, то тут же напрашивается вопрос: А с чего бы это? И если действительно относится, то к какой части: «Линии вероятности» или «Большой Прыжок»?

Ну на проекте «Линии Вероятности» как бы «сижу» я, и могу прямо сказать, что если что-то на Марсе и валяется, то явно не продукт нашего проекта. Точнее нашей «Линии». Если бы это была бы часть нашего проекта, то как показывает наша судьба, оно валялось бы где-то среди тех самых миров, где «валяемся» мы.

Другой вариант того же чуть ближе к реальности: это может быть тоже наш родной проект «Линия вероятности», но как продукт другого Мира из наших же Земных Линий.

Вопрос отсюда: а как вообще могли узнать о том, что некая хрень из параллельного мира, залетела в наш, да ещё не куда-нибудь залетела, а на Марс?!

Возможностей тут две: или эта фиговина подала сигнал, который наши словили, опознали, сильно удивились, и теперь пытаются её достать;

Или: некто или нечто из того же мира пришкандыбало сюда, а может также как и мы провалилось в наш мир и дало прямую «наводку».

Оба варианта достаточно фантастичны, чтобы нравиться фанатам – участникам Проекта. Ну из непосвящённых, естественно. Посвящённые помалкивают. Подписка.;)

Третий вариант, и который наиболее вероятный… по моему мнению…

«Грааль» вполне конкретно наш – родной. Советский. Местный.

Но продукт противоположной ветви Проекта – «Звёздные врата» или «Большой Прыжок»… Что на настоящий момент одно и тоже. Слили в одно. Давно. Но умники до сих пор их называют каждый по тому, из которого вышел.

Но это не суть важно, как он на самом деле называется. Важно то, что в рамках этого «Звёздного Прыжка»:) разрабатывается вполне конкретная технология. Прыжка на межзвёздные расстояния.

Отсюда и версия: изначальный вариант Проекта увенчался «успехом» и перенёс таки аппарат на Марс. Откуда он и подал сигнал. Или, как вариант, его там вполне случайно обнаружил наш же Марсоход. Тот самый номер четыре, что в полузасыпанном состоянии нашли наши космонавты. Тот, который и заснял приземление «Ласточки».

Однако, памятуя то, что наша нынешняя доблестная установка перенесла в параллельный мир целый кусок нашего мира…

Не перенесла ли она туда ВСЮ лабораторию?

Если да, то весьма печально.

Погибли люди.

Тогда ясно, почему так стараются не пускать туда амеров…

Эти из всего, даже из человеческого горя, Шоу сделают.

Земля-1. О «туристах» и звёздах

У нас, у русских, есть очень интересная традиция – собираться тёплыми компаниями «на рюмочку чая» и обсуждать мировые проблемы. Причём уровень обсуждаемых проблем и глубина их проработки иногда бывают такими, которые даже бывалым академикам даже и не снилась.

Мы этим очень сильно отличаемся, например, от американцев. Все, кто бывал в США, и общался с тамошними «простыми американцами», отмечали эту особенность – там «на чае» если что и обсуждается, то разговоры все вертятся вокруг вполне конкретных тем исключительно редко выходящих за их пределы. И эти темы: «еда», «бейсбол»(«спорт»), «бабы»(«мужики» – если компания бабская), «развлечения». И это правило распространяется даже на учёных. Там считается, что если обсуждать что-то сложное, то на работе.

Только у русских дружеская вечеринка или просто чаепитие может перерасти плавно в миниконгресс по решению сложнейших проблем современности и Мира. И уровень этого «конгресса» зависит часто не от научных званий участников, а от эрудиции или просто глубины мышления собеседников. Возможно, эта традиция пошла вообще из склонности вообще русских, особенно интеллектуалов, к рефлексии – к самооценке и самоанализу. Привыкнув к постоянному логическому анализу себя и окружающих, люди анализируют и общество, и другие сложные объекты.

В этом, правда им могут сильно мешать разнообразнейшие «шумы», привносимые «модными» идеями с Запада. В одном мире такие «шумы» в конце концов привели к необратимому искажению мышления целого слоя общества. В другом, наоборот – к избавлению от «шумов». В одном культура народа – получив страшные повреждения от клеветы со стороны высших руководителей страны во главе с Хрущёвым, не смогла охранить своих носителей от уплошения мышления. Не смогла защитить от скатывания на мышление пропагандистскими штампами, от бездумного принятия на веру того, что даже при поверхностном рассмотрении являло свою сугубо фальшивую и сугубо пропагандистски-диверсионную сущность.

В другом мире, сама культура охранила людей от потери критического мышления. А это же сказалось на том, что не маленькие кучки интеллектуалов сохранили адекватное мышление и истиннокритический взгляд на происходящее, а практически всё общество. В этом обществе рефлексия не стала проклятием, а стала вполне нормальным инструментом исправления (реального исправления!) общества к лучшему. И это естественно, так как анализ этот не был замусорен шизоидными измышлениями зарубежных врагов о том, чтоесть наше, русское общество и каким оно должно бытьс их, «забугорной» точки зрения. Когда анализ основывается не на тех «опытах», а на реальном опыте всей русской цивилизации, то и результат того анализа будет неизмеримо ближе к реальности, нежели измышления врагов бесконечно далеко оторванных от реалий нашего народа и нашего общества.

Но эта же традиция имеет ещё и то следствие, что иногда обсуждение проблем «на чае» заходит так далеко, что после них возникают и великие литературные произведения, вполне конкретные научные статьи и даже целые научные направления. Последнее, правда, зависит от того, есть ли желание у обсуждавших вынести свои результаты на всеобщее обозрение и обсуждение.

Вот и сейчас, «на чай» к тому самому, новоиспеченному майору КГБ, завернул давешний космический полковник. Тот самый, который в своё время поспособствовал резкому подъёму старлея на капитана.

Скоро разговор принял такой оборот, что полковнику только разинуть рот оставалось. Впрочем, будучи очень аккуратным и очень любопытным человеком он пошёл по пути самому эффективному – просто иногда задавать наводящие вопросы поощряя полёт мысли собеседника. Ведь те философские вопросы, что всплыли в разговоре, давно и его самого мучили. А тут такой подарок – есть человек, который не только сам до этого же дошёл, но и имеет достаточно интересный подход.

Майор, на квартире которого всё это и происходило весьма увлёкся. Потому, его монологи были весьма длинны. Впрочем, он не забывал себе и собеседнику доливать чай в чашки.

– Ситуация с этими мирами вырисовывается весьма интересная, – Александр Григорьевич поставил чашку в блюдце и потянулся за новой порцией заварки, – Если предположить, что там миров миллиарды, то для освоения всех нам понадобятся миллиарды же лет. Открыв дверь в эти миры, мы сами выходим на просторы, которые для нас будут на все оставшиеся времена. Не получается ли так, что каждая из цивилизаций иных звёзд, рано или поздно выходила именно на этот путь, забывая о том, что у них над головой?

Для убедительности майор крутанул чайной ложкой в воздухе и продолжил.

– Ведь сюда – ближе и заведомо эффективнее, чем тащиться через триллионы километров пустоты, чтобы узреть под своим кораблём очередную безжизненную пустыню. Совершенно непригодную для жизни.

– Ну, предположим, приспособить для жизни, как показывает опыт разработок по терраформированию Марса и Венеры, можно любую землеподобную планету…

Полковнику сей вопрос был гораздо ближе, так как он именно этим сейчас и занимался. Так что сказав это, он нисколько не покривил против истины.

– А «там» и терраформировать не понадобится, – тут же продолжил Александр, – Бери и используй… не этим ли объясняется «Великое Молчание» космоса? Ведь что получается: каждая цивилизация, выходит не на эволюцию «по вертикали», а «эволюцию поперёк» эдакую «перпендикулярную эволюцию». И продолжается эта эволюция вплоть до Перехода. Достигнув стадии Перехода, вся цивилизация, так и не увидев звёзд вблизи, вместе со всеми своими «филиалами» по параллельным мирам, Уходит. Оставляя эти миры другим видам, которые возможно, вырастут до разума после.

– Может поэтому нас так старательно направляют именно на звёздный путь? Потому, что ТАМ на звёздах либо никто, либо почти никто не был? – полковник отставил на время свою чашку и откинулся на спинку кресла. Его взгляд стал напоминать кота, только что объевшегося сметаной.

– А почему бы и нет Юрий Борисович?

– Но, мы УЖЕ вышли на Линии Вероятности. А до звездолёта, нам ещё лет двадцать ползти.

– Но ведь проблема в целом решена?

– Решена. Именно что в целом. В частностях бы, но до этого у наших теоретиков пока что руки не доходят из-за нашего текущего «Проекта». А что до упоминаемого тобой «Грааля»… чтобы узнать ЧТО это и ЗАЧЕМ, нам надо вытащить из этой кутерьмы Миров Владимира.

– С другой стороны мы можем развиваться и в двух направлениях, – тут же подбросил идейку Александр Григорьевич.

– А амеры?

(любимое сравнение – с соперниками по планете).

– А что амеры? Они застряли в своих догмах, и для них наши проблемы с гипотетическим Переходом, который только-только начинает вырисовываться, так далеки… Это мы можем ещё как-то рассуждать о параметрах Перехода и путях… Им же, для них же это всё дикая и совершенно фантастическая сказка…

Майор несколько помолчал и продолжил внезапно отойдя слегка в сторону от обсуждаемой темы.

– Хм… меня, вот что мучает… ведь со всеми этими раскладами, получается, что коммунизма, как такового не будет. Как только мы подойдём к порогу Перехода, – всё! Выходит, наши предки, с этим коммунизмом, ошибались? Не понадобится он нам вовсе.

– Ну ты хватил! Как это не понадобится?! Ведь как маяк, Идеал, к которому НАДО стремиться, он служит человечеству уже сколько тысячелетий. А насчёт «понадобится – не понадобится»… Как раз перед Переходом мы его и построим. Я считаю, что как раз ДЛЯ ПЕРЕХОДА коммунизм и понадобится. Ведь эффективность ТОЙ системы, заведомо будет выше нынешней и в десятки раз.

– «Вертикальный взлёт цивилизации…» – процитировал Александр Григорьевич.

– Вот-вот! Именно этот «вертикальный взлёт» и понадобится для осуществления Перехода. Хотя, надо признать, что ты однако, супероптимист. По тебе получается, что мы его просто не успеем построить, как наступит Скачок – ну прям вот завтра!

Майор знал, что эта тема – тема Перехода – любимая для полковника. Он очень любил её «повертеть» на досуге, так что было интересно, до чего он «докрутился» за то самое время, которое он полковника не видел.

– Оно конечно, интересно было бы… но сам прикинь какое количество застарелых проблем придётся на пути к Переходу решить! – продолжал Юрий Борисович, – так что путь этот будет весьма не короткий. Да и… я бы не стал загадывать так далеко – на Переход. По моему мнению, чтобы совершить Переход, ВСЕЙ цивилизации нужно подняться на нужную ступень эволюции. Очистить себя от… ну хотя бы конкуренции, приводящей к войнам. А там уже и до коммунизма, как общественной формации рукой подать… Так что: сначала коммунизм на всей планете, а только потом Переход.

Майор развёл руками, сжевал печенюшку и слегка помолчав ответил.

– Возможно и так, но, собственно мы уклонились от того, что я хотел сказать по этому поводу. Хоть и интересно но… этот Переход имеет отношение к дню сегодняшнему и это, я считаю надо обдумать прямо сейчас.

– Это как? – чуть было не подпрыгнул в своём кресле полковник. Развитие его любимой темы всё более и более его интриговало. Майор его ожиданий не обманул.

– Тут с этим Переходом есть ещё один нюанс прямо относящийся к нам, сегодняшним: если некая цивилизация переходит и оставляет всё для других видов, то не можем ли мы сейчас найти как раз «туристов» от этих «переходящих» или уже «перешедших» цивилизаций? Учитывая вероятности появления разумных видов в такой тьме миров, мы можем… нет должны предположить существование других видов, на «этой планете», но дошедших до стадии разумности и создавших сверхцивилизацию.

Полковника это весьма развеселило и он сделал вполне логичный вывод.

– Думаешь, попробовать поймать «туриста» от сверхцивилизации?

– А почему бы и нет? – с энтузиазмом подхватил майор, – Придурки искали снежных людей, которые, якобы, оттуда к нам приходят, а надо бы как раз искать тех самых «туристов»! Йети не обладают сверхтехнологиями для прохода граней вероятности, а вот сверхцивлизация как раз должна иметь такие.

– А ты представляешь хотя бы приблизительно, что из себя должен представлять отдельный представитель такой сверхцивилизации? Ведь если они Ушли в Переход, то мы для них по уровню разума всё равно, что мыши.

– Так он и выделяться будет среди нас очень сильно. Но я предполагаю, что они непосредственно не должны путешествовать или чего-то исследовать непосредственно. Думаю, что они будут посылать некие модули, образования, обладающие неким разумом, но заточенные под выполнение определённой задачи.

У полковника полезли глаза на лоб. То, что он услышал весьма хорошо согласовывалось с тем, что он уже знал. Поэтому и ответил он уклончиво, рассчитывая на продолжение.

– Логично.

– Но тогда получается, что надо искать вот такие модули… Или следы их деятельности.

Полковник озадаченно нахмурился и поскрёб подбородок.

– Па-ада-ажди! Ты имел допуск к программе «Альфа»…

– Имел.

– А к какой её части? Напомни!

– «Грааль» и «Ключ».

– Ага… А «Ищущие» или, например, «Оракул» что-нибудь тебе говорит?

– Нет. А что, должно говорить?

– Будет! – многозначительно, но твёрдо сказал полковник.

Страхи и разум

Дела на Полигоне пока что не ладились. Пять первых же пусков, по той самой «аварийной» схеме прошли как один. Каждый раз, когда датчики выходной мощности достигали установленного предела, приходилось вырубать установку и начинать всё с начала. Последний раз, два пуска прошли один за другим. Записать всё успели, но две подряд ударные волны, прошедшие через городок не прошли тому даром. В городских службах остро ощущался дефицит оконного стекла – его просто не успели подвезти снова как заработала главная установка.

А меж тем новые и новые ударные волны вышибали стёкла из ближайших домов городка, вынуждая жителей закрывать их самодельными ставнями или, по полузабытому опыту Великой Отечественной, – заклеивать бумагой крест накрест.

Беда с этой ударной волной была ещё и та, что она, в отличие от обычных взрывных была ещё и очень жёсткой. Теоретики тут же заинтересовались этим феноменом, и быстро же нашли ответ: предыдущая авария породила ударную волну хоть и мощную, но не такую жёсткую как эти потому, что объём у «шара» был колоссальным. От этого процесс, породивший ударную волну, оказался достаточно протяжённым в пространстве и времени от чего и длина волны получалась большой. Когда же стали после восстановления делать эксперименты на старом месте, то «шар» был уже прежних размеров и выделяющаяся энергия оказывалась размазанной в гораздо меньшем пространстве.

С одной стороны неприятности были мелкими. Но с другой стороны, это же порождало раздражение у известной части учёного населения городка. Ведь часто, вместо того, чтобы отдохнуть, после весьма напряжённого дня, им приходилось вставлять стёкла и ликвидировать другие неприятности, возникающие от того, что через городок прокатилась очередная ударная волна, от очередного их же эксперимента.

Ремонтники, бригаду которых срочно «усилили» новым пополнением из райцентра, всё равно часто просто не успевали поспеть везде, где что-то поломалось от ударной волны.

Василий Мелентьев, сделавший, наконец, ставни для окон, придирчиво осматривал их изнутри из комнаты. Он только что заменил вдрызг истрескавшееся, переклеенное стекло на окнах и с сомнением смотрел на произведение рук своих гадая сколько эта конструкция выдержит очередных ударных волн от эпицентра Полигона, несмотря на внешне добротное качество исполнения. Сзади, со спины, ему «помогал» вопросами, детскими воплями и забавами сын, которому в его десять лет до всего было дело. Чадо было шумное, и с избытком энергии, так что ни с какой стороны Василию скучать не приходилось.

В настоящее время это чадо, прыгая и кувыркаясь на большом диване, одновременно ухитрялось смотреть телевизор, да ещё и отпускать свои комментарии по поводу увиденного.

– Папа, папа! Там наши спутник к звёздам запускают!

Василий оторвался наконец от созерцания залатанного окна и заинтересованно посмотрел на экран, занимающий изрядную часть стены. Там, на фоне звёзд неподвижно висел аппарат, казалось состоящий из одних баков. Даже уже ставшие привычными для межпланетных тягачей и пилотируемых кораблей «крылья» охладителей реактора, для этого зонда выглядели как-то миниатюрно и несколько комично по сравнению с баками.

Иногда, в кадре появлялась одна из больших орбитальных станций летящая на фоне облаков. Облаков, естественно, далеко внизу, под станцией. В отличие от аппарата, который сейчас запускали с орбиты, станция выглядела гораздо более изящной и красивой. Может по этому, оператор, находящийся, очевидно, на одном из МТА нет-нет, да и задерживал камеру на этом виде. Зрелище, конечно было феерическое – зримая мощь цивилизации выраженная в металле.

Что за БОС [31]31
  Аббревиатура – Большая Орбитальная Станция.


[Закрыть]Василий опознал с трудом – вид у них у всех был постоянно меняющийся – всё что-то достраивали и перестраивали. Но, естественно, «именинником» был тот самый аппарат, которыйзапускали с орбиты, а не орбитальная станция от которойзапускали.

На экране, он выглядел миниатюрно, видно отстоял и от станции и от МТА достаточно далеко, но голос за кадром бодро перечислял его характеристики из которых вырисовывалась такая картина, что чем дальше, тем больше впечатляла. Два пуска «Вулкана» чтобы поднять всё это на орбиту – очень серьёзно. Получалось, что в длину эта сигарообразная конструкция как бы не такая же как та самая БОС, от которой стартует. Да даже если и не такая, то ненамного меньше.

– Не спутник, а зонд. И не к звёздам, а в межзвёздное пространство, – поправил сына Василий.

– А какая разница? – с некоторой обидой в голосе заявил сын.

– Большая. Этот зонд не предназначен для исследования планетных систем и вообще для достижения звёзд. Он будет, как ты только что слышал, «измерять методом прямых триангуляционных измерений, расстояния до звёзд, и изучать физические свойства пространств, лежащих за пределами нашей солнечной системы».

– А звёзды? – уже с явной обидой спросил сын, – он когда-нибудь до звёзд долетит?

– Долетит.

Лицо сына мгновенно засияло торжеством и гордостью за страну, но Василий тут же охладил его пыл.

– Через пару тысяч лет долетит.

– А чего так долго?! – обескуражено спросил тот.

– Ты же слышал, что максимальная скорость у этого аппарата, когда он закончит ускорение, будет один процент от скорости света. А это три тысячи километров в секунду. Да и ускоряться он до этой скорости будет лет десять. Двигатели-то у него – малой тяги. Иные просто не разгонят до такого.

– Ну так ведь разгонят!

– Ну и что? Ты сам посчитай: один процент от скорости света. Следовательно, сколько времени он будет ползти один световой год?

Сын сник, видно быстро пересчитал и буркнул.

– Сто лет!

– Вот ото ж!

– Так что, мы никогда до звёзд не долетим?

– Почему же! Долетим. Но только уже не этим способом. И не сейчас.

– А когда? Мы вообще это увидим? Мы увидим когда-нибудь звёзды вблизи?

– Конечно! Ты сам посуди – двадцать лет назад мы едва только до Луны дотянулись. А сейчас у нас станция на Луне, на Марсе и мы зондируем межзвёздное пространство.

– Двадцать лет?! Ещё двадцать лет – долго ждать.

– Вот ты и полетишь! Как раз до должности капитана корабля дорастёшь и полетишь.

Сын перевёл свой взгляд на экран телека и посмотрел на нынешний старт уже другими глазами. Понимание значения текущего момента видно его переполнило и он подпрыгнул на диване приземлившись на него на четвереньки.

– Хочу к звёздам! – хищно, уже совершенно другим, уверенным тоном заявил он и принялся жадно разглядывать картинку передаваемую с орбиты не забывая при этом продолжать прыгать кувыркаться на диване. Диван при этом каждый раз жалобно скулил пружинами.

На экране же «объект» сначала незаметно, но медленно и величаво сдвинулся с места и всё быстрее и быстрее стал смещаться по экрану влево. Обычного в таких случаях факела двигателей видно, почему-то не было. Вероятно поток плазмы, вылетающий из двигателей аппарата был либо сильно разрежён, либо излучение было за пределами видимого диапазона. Создавалось впечатление, что аппарат движется как бы сам по себе. Двигался он пока что медленно, но видно, его скорость постепенно стала достаточно велика, чтобы сопровождающий его, на первоначальной стадии разгона МТА, наконец, дал небольшой разгонный импульс.

Импульс на экране телека выдал себя тем, что изображение на зафиксированной на иллюминаторе МТА телекамере, дёрнулось и поплыло назад. Точнее, поплыл назад разгоняющийся межзвёздный зонд. Далёкие звёзды как бы на месте остались.

– Десять минут, полёт нормальный. Все системы работают в норме! – заявил за кадром голос какого-то ЦУПовца, прерванный воплями восторга и аплодисментами специалистов, осуществлявших запуск.

– Тяга низкая, у этого двигателя, но зато импульс здоровенный… – прокомментировал картинку на экране Василий.

Через некоторое время начались сказываться космодинамические парадоксы – зонд, уже достаточно далеко удалившийся от МТА и видный только при большом увеличении телекамеры, начал потихонечку отставать от объектов, движущихся по низкой орбите. Это хорошо было видно по передаваемой картинке.

Посчитав прямой репортаж о запуске зонда в целом законченным, телевизионщики переключились на красочное, с мультипликациями, описание того, что предполагается выполнить на этом зонде, и что, возможно будет запланировано на другие, подобные пуски.

– Других пусков подобных аппаратов уже не будет, – задумчиво выговорил Василий, глядя на мелькающие на экране красочные картинки нарисованные фантазией телевизионных художников.

– Это почему?!! – тут же возмутился сын. Аж прыгать на диване перестал.

– Потому, что они уже не будут нужны. Я же говорил, что мы достигнем звёзд другим путём. Вот и полетят туда уже совершенно другие звездолёты. Совершеннее и быстрее.

– А-а! – удовлетворённо протянуло чадо и возобновило истязание дивана прыжками.

– А мы там такое увидим? – спросил он некоторое время спустя, впечатлившись особо красочными картинками на экране.

– Там может быть ВСЁ! И не такое увидишь.

– Супер!!! – подтвердило чадо, но дальнейший диалог был прерван звонком в дверь.

За порогом дома обнаружился присыпанный свежим снежком руководитель шестой группы Дмитрий Жаринов.

– А, Дима! Заходи! Сейчас чай поставлю.

Дмитрий отряхнулся и зашёл в прихожую. Вид у него был несколько дёрганый, не выспавшийся и мрачный.

– Опять что-то «штурмом [32]32
  Имеется в виду коллективный метод поиска решения носящий название «мозговой штурм».


[Закрыть]» брали? – спросил Василий, – ты выглядишь усталым.

– Обычное дело, – ответил Дмитрий пристраивая шубу на развесистых рогах оленя, что у Василия были за вешалку в прихожей. Когда он сел за стол, стало видно, что устал он гораздо сильнее, чем хотел это показать. Плечи тут же опустились, а в шее как будто какой-то фиксатор выключился.

Дмитрий был в таком поникшем состоянии до тех пор, пока у него перед носом не появилась полная чашка свежезаваренного крепкого чая. Василий умел заваривать чай, что он имел очень хороший, сильный вкус. Аромат тоже соответствовал вкусу – сильный насыщенный. К тому же Василий предпочитал индийскому чаю краснодарский, который хоть и имел весьма своеобразный вкус, но вкус ничуть не уступающий индийскому по качеству.

Дмитрий втянул в себя воздух насыщенный чайными парами и чуть-чуть взбодрился. Он осторожно взял чашку хлебнул чаю и надолго застыл прислушиваясь к ощущениям. Когда он поднял глаза выше и посмотрел на хозяина, то во взоре у него была уже не бесконечная усталость, как перед этим. В глазах зажёгся даже некоторый фанатический огонёк. В сочетании с оставшейся усталостью этот фанатизм во взоре придал Дмитрию эдакий безумный оттенок.

– Трансляцию видел? Сегодня, – для затравки разговора спросил Василий, – уже раз, наверное, третий повторяют.

– Это ты о запуске Зонда?

– Угу. Штурмуем Звёзды!

Дмитрий, почему-то энтузиазма Василия не поддержал, а как-то неопределённо покачал головой и пожал плечами.

– Видел… – каким-то тусклым голосом ответил он. Было видно, что далеко не это его ныне тревожит и занимает его думы. Это было весьма необычно. От чего Василий заинтересовался.

– Ты что не рад? Ведь мы и тут этим же занимаемся. Правда с другой стороны… – попробовал раскачать друга Василий.

– Мы слишком много средств тратим на пустое, – довольно невпопад ответил Дмитрий.

– Чтобы убедиться в том, что оно «пустое» нужно проверить, а для того, чтобы проверить, надо туда влезть, – выдал Василий шуточный афоризм прихлёбывая чай.

– А не слишком ли рано мы туда решили влезть?

– Думаю, что давно пора. Есть техническая возможность, так почему бы и нет?

– Мы забегаем вперёд.

– Ну и что?! Весь прогресс это сплошное «забегание вперёд».

– Но ведь смысл всего этого в чём? Чтобы прокукарекать на весь мир, что мы настолько круты, что замахнулись на звёзды?

– А почему бы и нет? Вспомни запуск первого спутника.

– Там решали сугубо оборонную задачу.

– …И в рамках её решения, проложили путь к освоению космоса. Разве это плохо?

– Так ведь и начинали ведь осваивать в оборонной области прежде всего.

– Ты уверен, что «прежде всего»?

– Да. Мне дед рассказывал, который в центре имени Хруничева работал.

– А я не уверен. И тебе не советую так на слово верить человеку, который занимался узкоспециальной задачей. Слишком много людей не видят за деревьями леса и склонны абсолютизировать тот труд, которым они прямо сейчас занимаются.

– А я так не считаю. Тот шаг в космос был закономерен и просчитан. И просчитаны были все последующие шаги.

– А! Понял. Ты считаешь, что данный шаг не просчитан и сделан «в американском стиле»? Рекорд ради рекорда?

– Примерно так.

– Ну… Это ты загнул!

Сказано это было настолько скептически, что Дмитрий смутился и продолжил не сразу. Пришлось снова с мыслями собираться. Когда же он продолжил, в его тоне появились некоторые ёрнические нотки.

– Последнее время мы слишком много стали делать для рекорда. Мы стали выходить за рамки рациональности. Мы стали слишком сильно рисковать. В пустую.

– В пустую?! – крайне скептически заметил Василий, – и примерчики у тебя этого «слишком много» имеются?

– Естественно. Ты сам знаешь, что многое из того, что было сделано в космосе, можно было сделать более рациональным путём.

– Это мы сейчас так думаем, что «можно было сделать более рациональным путём». Всякий может быть «очень умным после».

– Но ты не отрицаешь, что можно было сделать лучшим путём?

– А кто это отрицает?! Не ошибаются только те, кто ничего не делают.

Демагогический заход, что применил Дмитрий, Василию был очень хорошо знаком. Слишком много таких «умников» в народе имеется. Особенно среди тех, кто любит порассуждать «на высокие материи» не имея за плечами опыта мало-мальски крупных дел и проектов. В жизни всё далеко не так, как тем умникам представляется. Любое решение принимается из учёта наличных возможностей и сложившейся ситуации. Причём эта ситуация может быть весьма сложной и включать в себя расчеты весьма далёкие от технических.