Текст книги "Марсианин"

Автор книги: Александр Богатырев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Прийти и обхамить обслуживающий персонал магазина (да даже и по делу) – доблести мало. А вот сейчас, начиналась ГЛАВНАЯ работа. То, за ради чего весь этот цирк с переодеваниями был затеян.

Юля глубоко вздохнула, сказала «брысь» неуместным мыслям, типа повторить то же самое, что в этом магазине, но в другом месте, и сосредоточилась. Если надо пройтись по молодёжному социуму, то тут простой пробежки, которую она до этого сделала, будет очень не достаточно. Надо было внедриться и посмотреть этот социум изнутри.

Следовало составить хоть примерный, но план действий на ближайшие несколько часов.

После магазина (который оказался бутиком) она заглянула «домой» – оставить уже не нужные сейчас вещи, которые ныне ей приходилось таскать в бауле. Там как всегда отирался Николай, что-то забывший, и Эля, которая только что притащила большую сумку со снедью и соображающая что для всей оравы на вечер сготовить.

Но тут оба увидели то «чудо», что зашло к ним в комнату.

По началу они не поняли кто, а когда пригляделись, изумлению их не было предела.

Николай, даже головой замотал.

– Ну ни хрена себе! – только и смог он выговорить.

Более прагматичная Эля, не стала тратить слова на восклицания, а просто задала самый обыкновенный вопрос.

– И на сколько тут этот наряд тебе вышел?

– Что, очень круто выглядит? – вопросом на вопрос ответила Юля.

– Ещё бы. Так во сколько здешних денег тебе это обошлось?

– Представь себе не настолько много как выглядит. Здесь подобные наряды почему-то не очень котируются.

– Странно! Ведь красиво!

– …И весьма прагматично, – добавила Юля, крутнулась на месте и выкинула пятку выше головы, – движений совсем не стесняют.

– Явный китайский мотив, – всё также задумчиво отозвалась Эля, разглядывая Юлю, – ты что, специально под китаянку вырядилась?

– Да нет, – смутилась Юля, – я только и подумала, что мне бы что-то, чтобы не стесняло движения… Ну я же не виновата, что именно у китайцев наряды для женщин такие прагматичные!

– Да уж! И говоришь, что здесь китайские мотивы не в почёте?

– Это у нас Китай и его наряды в моде.

– Да… И почему только взаимопроникновение наших культур становится особо заметным вдали от Родины? – задала сакраментальный вопрос Эля который уже раз обходя Юлю.

Пока друзья любовались её новыми нарядами, Юля, не теряя зря время слегка переменила себе причёску. Теперь её всегдашний золотой «хвост» оказался заплетённым у основания и торчащим слегка вверх, от чего её вид стал ещё более заносчивым.

– Ха! Киска хвост трубой поставила! – заметил Николай, – на какую войну собралась?

– Хвост должен быть всегда трубой! – заключила Юля и вышла из комнаты. Вторую часть вопроса Николая она проигнорировала.

Музыка в «Диско» ей сразу не понравилась. Она отупляла, оглушала и заглушала. Если что-то надо было сказать, то приходилось кричать. Даже где-то в углу, чтобы обратиться к соседу или соседке надо было серьёзно напрячь голосовые связки.

Эта обстановка явно не способствовала общению – она разъединяла людей. Вот только что можно было здесь делать – это прыгать под эту отупляющую музыку.

Юля быстро окинула беснующуюся толпу, – совершенно лишённые какого-либо смысла лица, – и это ей ещё больше не понравилось. Картина, что тут же у неё сложилась в голове, была не просто пугающей. Она была ещё и дурно пахнущей.

Пару раз обойдя толпу она не решилась с ней смешиваться – ощущение, которое у неё тут же возникло при такой мысли, было весьма скверное. Она брезгливо передёрнула плечами, и решительно вышла из зала. Оставалось посетить бар. Там, как она заметила, тоже ошивалось достаточно народу. Может там, удастся встретить хоть кого-то кто мог бы быть похож на человека.

«Ага, – поймала себя на мысли Юля, – а ведь действительно, вся эта толпа, не производит впечатления толпы людей. Разве что каких-то животных».

Людское содержимое бара ненамного отличалось от такового, но в зале. Единственное что тут не делали, так это не танцевали.

Болтали, бродили между столиками, жрали спиртное и закуски. И всё это как-то ТУПО и бессмысленно. Не было в этой толпе того, что было в толпах молодёжи, с которой Юля уже привыкла иметь дело.

Если кто-то с кем-то общался в Юлином мире, то на интересующие его темы и темы эти были весьма далеки от развлекательных и «жратвенных» (если это конечно не повара сошлись поболтать на профессиональные темы). В основном, общались чтобы узнать получше друг друга. Соревновались, кто в чём лучше мог… но не вот так.

Как вместе так и по отдельности люди и в баре и в зале производили весьма удручающее впечатление.

«Ну и рожи! – Подумала Юля обходя барную стойку, – все как на подбор – два глаза и ни в одном интеллекта… да ещё и пьянь. Да, эт не наши „сборняки“. Там хоть что-то из себя пытаются изобразить умного. Здесь – всё наоборот. Можно подумать вся толпа решила всем скопом доказать одну из древнейших „рацей мизантропа“: „Все бабы проститутки, а мужики – сволочи и придурки“. Вот, например, особо колоритный экземпляр – весь в мышцах. Такое впечатление, что у него и под черепной коробкой – тоже мышцы. Вертится так, чтобы стоящим перед ним девицам все его „бугры“ были хорошо видны… только выглядит он как горилла… и по интеллекту тоже – не выше».

Девицы также выглядели не шибко умными. Может и были среди них какие-то особо умные экземпляры, но в этой среде это показывать явно считалось неуместным.

Что было характерно, почти у всех баб на лицах было специально прорисована… сексуальность. То есть то, что в родном мире Юли, считалось выставлять зазорным. Зазорным считалось быть не женщиной, а самкой.

Тут же, все они выглядели, и старались выглядеть именно САМКАМИ. Всё это дополнялось ещё и рахитичным телосложением большинства представительниц женского пола, а также длинными крашенными ногтями, что явно выставляло в них именно бездельниц и белоручек.

Как и предупреждал Владимир, Юля среди этой толпы выделялась очень сильно. И одеждой, подчёркивающей человеческое достоинство, и осанкой, и вообще поведением.

Прямой, независимый взгляд, полный достоинства и уверенности в себе. Не заносчивая, как у некоторых и на показ, поза, прямо и гордо поставленная голова, хорошо видимый даже под слоями одежды тонус мышц, выдающий человека, постоянно занимающегося спортом, составлял сильный контраст с окружающими образчиками этого мира.

Было такое впечатление, что большинство людей, тут БУКВАЛЬНО без внутреннего стержня. Позы, которые они принимали вынужденно или по необходимости следовать каким-то негласным «стандартам», создавали впечатление, что многие из них держатся на ногах каким-то чудом, и вот-вот готовы растечься по полу грязной лужицей. Да и глаза у этих прямоходящих были такие, что тут же заставляли засомневаться в человеческом происхождении этих экземпляров. В них СКВОЗИЛА пустота… Чуть ли не космическая… если же не была заполнена томностью или, того хуже, скрываемой болью чувства неполноценности.

Некоторое отличие от всех них, составляли представители явно бандитского сословия местного мира. У этих хоть какая-то уверенность в себе чувствовалась. А так – животное животным!

Хищное животное.

Как минимум шакал.

Как максимум – гиена.

Юля для контроля сравнила ещё и походки – свою и «походняк» тех самых рахитичных баб, что прямо перед ней «тусовались» у стойки бара.

У Юли не было никаких высоких шпилек на подошве.

Как правильно заметила до этого Эля, стиль её одежды был вполне китаеподобным. А он не сочетался с туфельками на шпильках. Вот и было на ногах у Юли что-то типа аккуратных сапожек, вполне гармонирующих с одеждой, и не стесняющих Юлю в движениях. В них она могла двигаться именно так, как ей больше всего нравилось – как кошка. Хищная кошка.

А эта органичнаяпоходка предполагала неизмеримо больше «степеней свободы» в движениях, нежели те, что на шпильках. Как минимум, не нужно было особо озабочиваться сохранением равновесия.

По сравнению с её пластикой, «походняк» завсегдатаек выглядел воистину ужасным: нечто ломающе-дёргающееся. Причём с полным впечатлением, что обладательница этого походняка вот-вот рухнет со своих сверхдлинных шпилек и забьется в эпилептических конвульсиях. Что удивительно, но все присутствующие копировали именно этот «стиль».

У Юли тут же возник жгучий интерес выяснить откуда они его «слизали». Она сделала мысленную зарубку на память и перешла к следующему пункту своих «полевых исследований».

Обойдя пару раз толпу в танцзале, потусовавшись в баре, она впала в тихое отчаяние. ВСЯ публика была такова, что она бы с каждым отдельным представителем из неё заводила бы знакомства и речь только в самую последнюю очередь. Даже по родным, весьма мягким, социально-психологическим классификаторам ВСЯ эта молодёжь, относилась к… отбросам. То есть к тем, кого надо «поднимать» усилиями не отдельного социального психолога, а целой их бригады, укомплектованной профессиональным психиатром – специалистом по «жёстким» психическим расстройствам.

Тем не менее, сама Юля впечатление у присутствующей публики вызвала весьма сильное. Она замечала, как парни бросали на неё заинтересованные, восхищённые, заискивающие, пугливые взгляды, а бабьё – завистливые.

Она попыталась завести разговоры и с теми и другими.

Поболтала.

Результат был предсказуемый – тот самый, что она и так видела визуально: культ тупости. Юля явно попала не туда, куда рассчитывала. Та толпа, что её ныне окружала, производила полное впечатление стада животных. Баранов… нет, даже не баранов – сусликов. Но не людей.

Составить представление о них – проще простого. Достаточно просто понаблюдать и слегка послушать.

Внедряться и «прощупывать» более конкретно тут было совершенно излишним.

Юле жгуче захотелось убраться из этого провонявшего табаком и алкоголем места куда подальше. Но так как признавать крах своего плана исследования ей сильно мешало самолюбие, она бросилась в поиски способов эвакуироваться «со смыслом».

«Смысл» же прямо смотрел на неё с противоположного края бара. Он представлял из себя светловолосого парня не сильно нетрезвого… даже почти что трезвого.

Парень, увидев, что его персоной заинтересовалась некая рыжая, да в очень дорогом «прикиде», воспрял духом и кинулся «в атаку». Юля встретила эту «атаку» благосклонно. Выслушала вполуха поток благоглупостей, отклонила предложение угостить каким-то алкогольным пойлом, далее какими-то таблетками «для улучшения жизни», и всерьёз заинтересовалась предложением парня «пройти тут недалеко, к нашим на тусовку, на квартиру».

По его словам там собиралась регулярно «клёвая компания».

У Юли возникла слабая надежда на то, что она наконец нашла некую группу, кто был бы выше по уровню ума, чем здесь присутствующие люмпены. На родине Юли, так, на квартирах (иногда в специализированных клубах, что они же и создавали), как правило собирались на посиделки интеллектуалы. Посиделки с чаем и не только.

Юля посмотрела на парня, который ей показался изначально ну полным балбесом. Может она ошиблась? И тут, в этом мире есть такие интеллектуалы – косящие под идиотов, но на самом деле собирающиеся как и у них, на квартирах?

Идти пришлось долго. Как ни уверял «балбес» что «тут рядом», но на всё про всё ушло не менее получаса.

Наконец они вошли в подъезд довольно обшарпанной пятиэтажки. Поднялись на пятый этаж и вошли в НЕЗАПЕРТУЮ квартиру.

Ухажёр, заметив такой непорядок, просто прикрыл дверь и потащил её далее.

От входа уже, у Юли закрались серьёзные подозрения, что она попала куда-то не туда, куда хотела, но уже чисто по инерции продолжила движение и огляделась. В прихожей был жуткий беспорядок, валялся мусор, по старым обоям увлечённо гоняли по своим делам рыжие тараканы.

От входа было видно, что дверь на кухню закрыта. Также была закрыта и дверь в комнату. Когда же Юля её открыла… она очень пожалела, что это сделала.

Теперь ясно было куда привёл её этот случайный «ухажёр».

Это был, говоря натурально, банальный притон.

У Юли от того, что она увидела, чуть в голове не помутилось.

Да и было от чего. Хоть и было у неё когда-то весьма буйное, хулиганское прошлое, но воспитана она была традиционно для советской молодёжи не испорченной, как здесь, веяниями с Запада. А это, в данной среде, – среде этого мира, – больше называлось «пуритантизмом».

В воздухе висел тяжеленный дух пролитого спиртного пополам с дымом чего-то такого, что явно табаком не было. Пол был усеян пустыми бутылками, огрызками, рваными пакетами, среди которых в разных по живописности, позах лежали как одиночные люди – в полном бесчувствии, – так и совершенно голые пары. В углу, прислонившись к тумбочке с телевизором сидел некий юноша, с совершенно пустым взором и беспричинно, беспрерывно хихикал. Он единственный, кто, будучи ещё в сознании, не был занят ничем.

Чем же занимались голые пары, было ясно настолько…

На благовоспитанную Юлю напал, на несколько секунд, натуральный ступор, из которого весьма нетривиальным для неё способом вывел приведший её сюда «ухажёр». Он тупо и прямолинейно полез Юле под блузку.

Через секунду дверь, ведущая на кухню разлетелась в щепы. Там что-то рухнуло. Раздался звон бьющейся в массовом количестве посуды. На какую другую кампанию, это хоть бы как-то подействовало. На ту, что сидела и лежала в комнате – никакого. Будто они ничего и не слышали, и никого не видели.

Юля огляделась по сторонам. На неё больше ни кто не покушался. Один явно выбыл из игры, а остальным всё было пофиг. Не в силах больше находиться в этом помещении, Юля попятилась к выходу, сгребла в охапку свою модную кожаную куртку только что повешенную на вешалку, и когда переступила, всё также пятясь задом, через порог, развернулась и побежала.

Выяснять, что стало с улетевшим на кухню «ухажёром», которого она со страху и омерзения приложила изо всех сил, у неё не хватило ни духу, ни остатков рассудка.

Вылетев на улицу, она пробежала почти квартал, когда её желудок таки не выдержал. Юля прислонилась к стене дома. Её неудержимо рвало, пока желудок полностью не очистился от остатков ужина. Руки предательски дрожали, колени то и дело подкашивались. Подобная реакция, хоть и неизмеримо в более слабой форме, у неё была, когда их всей группой водили в морг на вскрытие трупа. В рамках программы. То же, что с ней творилось сейчас, для самой Юли было неожиданностью.

Она сама не представляла, что на неё все эти мерзости мира ТАК могут подействовать. Она до сих пор думала, что уже видела всё самое худое, что можно встретить: и наркоманов, которые даже в их сверхблагополучном обществе, нет-нет, но встречаются, и самоубийц, и просто извращенцев, тихо ховающихся по углам, чтобы их никто не достал… Но чтобы ТАКОЕ!

– Жрут же, всякую дрянь, а потом дохнут как мухи… – услышала Юля, монолог пенсионерки, идущей мимо по своим делам.

Как ни странно, но это на неё подействовало отрезвляюще. Юля дёрнулась, мотнула головой и выпрямилась. Желудок всё ещё бунтовал, но она сделала над собой усилие и зашагала по направлению к дому.

Дома были уже все. За те дни, что они здесь уже живут, обстановка стала даже привычной. И мебель, и друзья, кто где сидящие, стоящие и лежащие по комнате. Лена, доставленная в общагу ещё с утра, уже спала. Вадик что-то читал, закрывшись от остального мира толстой и потрёпанной книгой (и где он её успел достать?).

Также привычно, как и всегда, Юра Чернов роется в информации на «планшетке», а Владимир стоит у него за спиной, читает экран и сосредоточенно скребёт подбородок (ну прям как Михаил – не зря же ведь они давние друзья). Также привычно что-то соображает Эля, составляя меню на следующий день, также привычно валяется, явно только что закончив некий комплекс своих упражнений, на своём коврике Николай, с вечно довольной физиономией.

Юля вспомнила, по ассоциации ту комнатуи ей снова стало плохо.

Когда она вошла, далеко не все заметили её плачевное состояние. Эля, как обычно, остановилась и вопросительно посмотрела на подругу, ожидая объяснений, если та пожелает их дать.

В отличие же от неё Николай, обделённый тактом тут же заявил о себе и своих впечатлениях во весь голос.

– Ага! – подпрыгнул он, – нашлась дыра, в которую Юленька не успела сунуть свой конопатый носик, а когда сунула, оказалось, что лучше бы не совала.

По большому счёту так оно и было. Николай, хоть и бывал бестактен, но тупым и несообразительным не был никогда. Юля тут же насупилась и шумно втянула воздух. Её взгляд тут же из страдальческого превратился в злобный.

– Ты даже не представляешь, какую выгребную яму мне пришлось посетить.

– От чего же, представляю! Если весь мир тут выгребная яма, то наверняка должны быть и особо смачные местечки, – философски заметил тот.

Юлю передёрнуло. Благовоспитанность, вбитая на уровне рефлексов всё ещё боролась с увиденным. Желудок бунтовал и Юлю снова действительно тошнило. Но, так или иначе, вспомнив, чему её учили, к чему готовили, ей пришлось сделать титаническое волевое усилие и побороть дикое отвращение.

Она не обращая внимания на окружающих, закрыла глаза и сделала несколько упражнений дыхательной гимнастики.

Сильно полегчало.

Она снова открыла глаза, оглядела окружающее более осмысленным и спокойным взглядом, привычным рыком шуганула Николая и присела на диван. Николай привычно опять что-то сморозил, Юля набрала было в грудь воздуха, чтобы ответить достойно, но мысли вдруг разбежались как тараканы и она расслабилась.

– Клоун, ты… Трикстер… – сказала она Николаю.

– Вот! Теперь она меня ещё и проклассифицировала! И как сей вид тараканов по-русски называется?

– Какой? – не поняла Юля, по-прежнему находясь в обалдении и с трудом воспринимая действительность.

– Ну, этот, как его…, Во! Триксер!

Юля посмотрела на умильно-хохмаческую физиономию Николая, махнула на него рукой прислонилась головой к стене и расслабленно рассмеялась. Но всё равно, даже смех у неё вышел какой-то страдальческий.

Дискотека

Утром Юля выглядела совершенно не выспавшейся. Стресс, который придавил её ещё вчера, оказался слишком сильным, чтобы от него избавиться за отдельно взятую ночь. Вот в таком виде она и зашла в «общую комнату». Думала просто спокойно посидеть до завтрака, но не тут то было.

С утра пораньше, ещё даже на стол не накрыли к завтраку, к Юле пристали с расспросами сразу двое. Михаил, который желал узнать результаты Юлиных исследований местного молодёжного общества, и Владимир, который всё это воспринимал в терминах военной разведки. Пришлось рассказывать, хоть и сильно не хотелось. Хотелось послать их обоих по матушке, и хоть ещё пол часика посидеть в молчании. Тем не менее, она взяла себя в руки – Долг обязывал – и с трудом ответила на расспросы.

Она кратко описала свои впечатления и приключения, но опустила их финальный провальный эпизод. Пропустила по той причине, что он был настолько ей противен, что она, социопсихолог, не нашла в себе сил это отвращение и стыд преодолеть.

Стыд её мучил из-за ощущения, будто она подсмотрела вольно и не вольно нечто, что явно было чем-то предосудительным. И для неё в том числе – из-за того, что была свидетелем.

Михаил, будучи зацикленным на свои проблемы, этого пропуска не заметил, а вот Владимир, тут же прицепился.

Так как он всё-таки понимал, что некоторые детали могут быть в воспоминаниях болезненными, постарался деликатно обойти детали, акцентировав внимание на выводах и впечатлениях.

Выводы же, особенно после посещения притона, у Юли были весьма «ещё те».

Она сначала сбивчиво постаралась объяснить их, но встретила почти полное непонимание.

Непонимание было вызвано как раз тем, что и Михаил, и Владимир, обладали полным комплектом стереотипов основанных на восприятии своего родного общества. Единственно что Владимир, который где-то как-то изучал преступность Латинской Америки, а теперь ещё и нынешнего мира, был всё-таки более восприимчив к тем истинам, что добыла Юля. Но и всё равно, кое-чего он явно не понял.

Даже через повторение.

Даже после того, как Юля постаралась растолковать «на пальцах».

До обоих не доходило, что ТАК худо может быть вообще. Просто не могли поверить. Похоже, они неосознанно воспринимали этот мир, как небольшую вариацию своего родного. Но вариацию чисто по внешним, а не внутренним качествам.

В результате Юля просто плюнула на эти усилия и заявила, что если они не верят или не понимают, то готова сама их провести через все те дискотеки и общества и показать свои выводы предметно.

Михаил вопросительно посмотрел на Владимира, и увидев, что тот неопределённо пожал плечами, тут же спихнул это дело на него. Это устроило всех.

С Владимиром договорились идти также как и вчера это сделала Юля – вечером.

К вечеру, Юля слегка пришла в себя, но ко всему её и без того плохому настроению прибавилась и злость. Так как надо было хоть как-то очистить мозги, Юля сделала пробежку с десяток кругов вокруг общаги и только после этого согласилась идти в дискоклуб.

– Я веду тебя туда для того, чтобы ты сам почувствовал, – начала по дороге объяснять Юля, – без этого, мои объяснения могут показаться легковесными и дикими. Давай, я сначала покажу, а потом там же, на живом примере, выдам свои выводы.

– Хорошо… если это так необходимо.

– Необходимо, поверь!

– Легенды прикрытия нужны?

– Ну, пожалуй, нужны. Место там, гм, специфическое.

– Какую, тогда «пьесу» играем?

– В случае чего, ты мой телохранитель.

– ?!!!

– Ну тут особо богатые дегенераты и дегенератки с наёмной охраной ходят. Это у них называется «секьюрити».

– То есть сейчас я буду твоим секьюрити, – хмыкнул Владимир, – весьма недалеко от реального положения дел.

– Владимир! А ты себя не сильно переоцениваешь? – скептически спросила Юля, остановившись и в упор глядя в глаза Владимиру.

– Нет, – также спокойно как и до этого ответил тот.

– А я думала, что всё знаю о такой личности как «Марсианин», – прищурившись сказала Юля, – я только сейчас к своему стыду поняла, что вы единственный из всей нашей группы умолчали при разборе свою боевую подготовку. Вы тогда весьма ловко переключили общее внимание со своей персоны… Сначала, когда вы Лену от бандитов притащили, а после, когда мы выясняли подготовку каждого. И какая же ваша реальная подготовка? И опыт?

– 1984 год. Венесуэла. Рота спецназ «Ягуар».

– Так вы в «Добровольцах» служили?!

– Ну да… А что?

– Вот уж фактик, так уж фактик!

– Юля, а ты, кстати, снова с «ты» на «вы» перешла…

– Да?!

– Ага…

– Мда! – Юля развернулась на каблуках и снова зашагала в сторону «Диско».

– Я уж и не знаю как после этой информации к тебе обращаться… «Добровольцы»! Рота спецназ! Да как ты вообще в спецназ попал?!

– Хм! – расплылся в улыбке Владимир, – как стажёр.

– И успешно стажёрство прошёл?

– Полного старлея получил.

– Вы воистину выдающаяся личность, – помолчав заключила Юля.

– Опять «вы»? – скривился Владимир.

– А как ещё?! Попавших в спецназ как стажёры, да ещё в «Добровольцах», по пальцам пересчитать можно.

– Ну ты это преувеличиваешь! Таких как я только со мной было десять человек.

– И все они, после стажёрства пошли в военный спецвуз… кроме вас.

– Ну да…

– Почему?! – снова остановилась Юля.

– Когда я причину объяснил полковнику он долго хохотал.

– И что же ему сказали?

– Да сказал, что пошёл воевать, чтобы истребить подростковые комплексы.

Юля прыснула.

– И он ничего после этого не сказал?

– Да сказал, что хотел бы побольше таких, «с подростковыми комплексами».

– Охотно верю…

– К тому же, отвоевавшись я понял, что это несколько не по мне. И путь мой пролегает через физику и реакторы в космоакадемию…

– Уже тогда…

– Уже тогда решил прорываться.

– Ну это многое объясняет…

– Кстати, а почему вы этот факт биографии скрываете?

– Всё просто Юля! Венесуэла. 1984 год.

– Ох, ну да! Я забыла… Там и без того был сильный дипломатический скандал из-за участия «Добровольцев». Мыслимо ли: так нагло нарушить «доктрину Монро».

– И всё-таки, давай на «ты», а то обижусь.

– Слушаюсь, о мой командир, э-э, секьюрити! – Юля шутливо козырнула накрыв одной рукой макушку, а другой отдавая честь. С этим у неё и настроение поднялось.

– Так то лучше. Ну айда в то «логово врага».

Сразу же со входа их оглушила музыка. Музыка была настолько громкая, что для того, чтобы тебя услышал рядом стоящий, надо было почти кричать.

Огромная толпа молодёжи, голов в двести, кто как мог, ритмично дёргалась под жутко примитивную музыку. Из всей музыки явно выпячивался основной ритм герц на сто, вокруг которого выстраивался примитивнейший музыкальный мотивчик в несколько нот, бесконечно повторявшийся в небольшом количестве вариаций. Бедность композиции просто резала по ушам, но что хуже, Владимир заметил, что музыка захватывает, вымывает мысли из головы, зовёт слиться с этой огромной, ритмично дёргающейся и прыгающей толпой.

Юля тронула Владимира за локоть и показала направление влево, там несколько поодаль от толпы находился вход в бар.

Бар был большой, и от танцевального зала был отделён стеклянной стеной, что позволяло не отрываясь от выпивки наблюдать за происходящим в зале. Наблюдать было тем более хорошо ещё и потому, что бар находился несколько выше пола танцзала. Стеклянная (по виду из бронестекла) стена также серьёзно глушила музыку, так что в баре, можно было разговаривать не сильно напрягая слух и голосовые связки.

В настоящий момент бар был слабо заполнен посетителями. Большая часть их гнездилась на высоких табуретах у барной стойки. Тем не менее, и там оставалось два свободных места. Именно к ним Владимир с Юлей сразу же и направились.

Пока они подходили, большая группа молодёжи снялась со своих насестов-табуретов и отправилась прыгать. Возле стойки остались лишь бармен и некий уже хорошо перебравший тип весьма юной наружности.

– Что будете пить? – вежливо задал вопрос бармен.

– Апельсиновый сок. Два. – жёстко сказал Владимир.

– Может дама предпочитает что покрепче?

– Дама предпочитает апельсиновый сок! – отрезала Юля и поскучневший бармен отправился давить апельсины.

– Слыш, тёлка! – перебравший субъект лет 18-и наконец обнаружил, что рядом с ним сидит красивая деваха и решил прицепиться, – п'дём со мной, не п'жалеешь!

– Засохни! – отрезала ледяным тоном Юля.

– Ты н'прдставляешь, давай я т'бя текилу налью… – не унимался тот.

– Тебе ж сказали: «засохни»! – подал голос Владимир.

– А? Эт хто? А! пнял! Твой мордохран!

– Кто?! – изумилась Юля.

– Твой мод-до-хра-ни-тель, – с трудом, по слогам выговорил тот наконец, чем вызвал у Юли взрыв веселья.

– Полегче на поворотах, парниша! А то я скажу ему и тебя веником собирать будут! – тем не менее немиролюбиво отрезала Юля отсмеявшись.

– П'нял! – юнец поднял руки, – Ушёл!

Напоследок засосав остатки жидкости из бутылки он нетвёрдой походкой двинул к выходу. Вышибалы благосклонно проводили того взглядом.

– Вот сок, – бармен поставил на стойку два фужера. Владимир молча «отстегнул» купюру привычно уже не ожидая сдачи.

– Что собираешься делать? – спросил Владимир у Юли.

– Пока наблюдать, – ответила та, попивая сок.

– Наблюдать, так наблюдать, – согласился Владимир и развернувшись лицом к залу отхлебнул из фужера.

– А тебе особое указание: не только наблюдать, но и постарайся вслушаться и вдуматься в свои ощущения.

Владимир, и это было хорошо видно по его лицу, изрядно удивился такому указанию, тем не менее, честно настроился на наблюдения и анализ своих ощущений, вслушался, вчувствовался и огляделся по сторонам ещё раз.

Назойливая ритмичная музыка, в сочетании с не менее ритмично мигающим светом, отупляла. Владимир прислушался к своим ощущениям и то, что он обнаружил, ему не понравилось. Музыка и свет в «Диско» не просто отупляли. На место разума, откуда-то снизу, из тёмных глубин его «я», под ритм одуряющей музыки, стало подниматься нечто тёмное, звериное. Захотелось, просто кинуться в это толпу с пустыми глазами и прыгать, прыгать и прыгать. И радоваться этому…

Владимир даже не сразу нашёл название этому состоянию. Но когда нашёл, это ему понравилось ещё меньше: БЕЗМЫСЛИЕ.

Он вспомнил красные пески Марса, и то безмолвие, которое так давило, и которое именно ЭТО и навевало, заставляя бросить всё и тихо, безвольно отдаться тяжёлому засасывающему течению времени.

– Нет! – Владимир резко сбросил наваждение, замотал головой и постарался тщательно отстроиться от злой музыки, – какой-то сатанинский мир!

– Ага! – удовлетворённо констатировала Юля, – ты тоже это почувствовал?

– Не знаю, что ты имеешь в виду, но эта музыка погружает в БЕЗМЫСЛИЕ.

– Да, так. Но после этого, провоцирует НЕДЕЯНИЕ. Недеяние в ущерб себе.

– У даосов, Недеяние в ущерб себе, самый страшный грех, – заметил Владимир.

– Вот так! Ты сам это зло почувствовал и сам сделал этот вывод. Поздравляю! Это я тебе и хотела показать.

– У нас, в нашем обществе, об этом зле даже успели забыть, – задумчиво продолжила Юля, – если и встречается у кого, то как крайняя патология и исключительно редко. Только социальные инженеры о ней знают и помнят.

Владимир вспомнил детали перепалки, предшествующей походу в «Диско» и спросил:

– Ты думаешь, что это делается специально?

– Уверена! Мир, в который мы к несчастью попали, это мир деградирующего общества. А во всяком деградирующем обществе буйным цветом расцветает паразитизм.

– Странный вывод. Поясни, а то я что-то совершенно не понял причём тут паразитизм и то, что мы тут видим. Не вижу связи.

Немного помолчав, Юля продолжила.

– Паразиты, они как черви на ткани, подвергшейся некрозу. Появляются неизбежно, если процесс запущен на самотёк. Для паразитов не нужны люди активные, и тем более думающие. Они для них смертельная угроза. Поэтому, паразиты желая продлить своё безоблачное существование, прибегают к таким вот подленьким и простейшим психотехнологиям. Чем человек проще, примитивнее, тем проще и надёжнее им управлять. Паразитам управлять. Мало-мальски думающий и «сложный» докопается рано или поздно до сути вещей и возмутится.

– Да, теперь начинаю понимать, что ты имела тогда в виду…

– Ты ещё не задумывался над тем, почему мы, так похожие на людей ЭТОГО МИРА, штурмуем звёзды, а они оставили космос и зарываются в грязи? Почему мы смотрим на всех них и видим страшную катастрофу, что нависла над ними уже в самом ближайшем будущем, а они её не видят?!.. И не хотят видеть!

– Безмыслие и недеяние…

– О! Ты уже многое понял, так что пойдём дальше разбираться. Тут уж лучше будет если я дальше проиллюстрирую всё на твоём примере.

Посмотри, вот ты, столько лет проведший в Глубоком Космосе, переживший страшную катастрофу и вынужденный бороться со всем Космосом за свою жизнь. Ты боролся. И победил. А вот они смогут? Смогут хотя бы мизерную часть твоего повторить?