Текст книги "Марсианин"

Автор книги: Александр Богатырев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 22 страниц]

Юля указала на ритмично колышущуюся под музыку толпу за стеклом.

– Да никогда! – воскликнула она, – В голове у них пусто, и они активные «недеяльщики». Чтобы сделать то, что ты сделал тогда, нужно действовать. И не бездумно, как действуют тупицы-герои из их фильмов-боевиков, а осмысленно. Тщательно продумывая каждый шаг. Они же от этого отучены. ПРЕДНАМЕРЕННО.

Из них всех сделали РАБОВ. Тупых бездумных рабов, зацикленных на жратве, шмотках, развлечениях и удовольствиях типа пожирания ядовитого пойла и наркотического сна. Но не на Деле!

– Хм! Интересно. Хорошо, вот тут у меня на уровне интуиции крутится догадка, но я её пока не могу вытащить, так что я начну, а ты по ассоциациям продолжишь. Когда я сидел на той станции и ждал, когда на планету прилетит очередная экспедиция, я чувствовал поддержку всех, кто остался дома. Я знал, что ко мне придут не смотря ни на что. И это заставляло бороться. Я очень не хотел их подвести.

– Ле… – голос Владимира прервался, – она верно подметила это в своей балладе. Я дал Слово. Всем. Я дал Слово выжить и дождаться. И я его сдержал. Моя интуиция говорит, что здесь есть нечто, весьма важное. Общаясь с разными людьми в этом мире, я чувствовал, что для абсолютного их большинства такого понятия как Слово, и Честь не существуют… они их, эти слова и понятия презирают. Презирают людей, которые обладают этими качествами, и всячески их высмеивают как «лузеров», неудачников.

– У рабов же нет Слова. У них Слово заменяет кнут хозяина. Денежный кнут или что-то другое, но они без принуждения работать не будут. И ты подметил ещё один момент. То, что у нас «в крови», но нет у них – Юля указала на беснующуюся толпу.

– Что же это? – удивился Владимир.

– Вот! Ты к этому привык, ты с этим родился и не замечаешь. Но ты приглядись к ним внимательно.

Владимир медленно обвёл всё также ритмично, всё так же весело, но и всё также бездумно колышущуюся под ритмы музыки толпу. Действительно было к чему приглядеться. Эта толпа очень сильно отличалась от людей его мира. Меж тем Юля, не дожидаясь того, что Владимир сам догадается, поспешила донести до того свои давешние выводы.

– Их ничто не объединяет! Каждый танцует себя и для себя. Они не коллективисты, а единоличники. Кончится музыка и этот «коллектив», так дружно прыгающий, рассыплется.

Владимир посмотрел на толпу, потом, признав правоту Юли, кивнул и рассмеялся.

– Что ты смешного увидел?! – удивилась Юля.

– Это так, смех сквозь слёзы, – печально заметил Владимир, – мы на них сейчас смотрим, как на крыс в лабиринте. На крыс из какого-то древнего научного опыта.

Юля помрачнела.

– А чем, собственно говоря, люди этого мира от животных отличаются? Многие животные ведут себя лучше чем эти… прямоходящие предметы.

– Ты их презираешь? – спросил Владимир.

– Нет… пожалуй нет. Мне их жалко, безумно жалко. Когда-то возможно они были людьми, но их опустили до скотского состояния. Могут ли они снова стать людьми? Не знаю!

– Можем ли мы им чем-нибудь помочь?

– Не знаю. Я хоть и социальный инженер по профессии, но здесь я былинка на ветру. Поэтому, я считаю, что пока мы здесь, пока мы ещё не ушли, мы всё досконально здесь, в этом мире, должны изучить, – Юля слегка запнулась, и от её голоса повеяло стужей, – чтобы до людей донести весь этот ужас. Ужас этого мира.

Юля надолго замолчала смотря на безумные лица внизу.

Тем временем, на эстраде сменились декорации. Ансамбль, игравший примитивный ритм ушёл, а на его место выбежала группа весьма скудно одетых женщин.

Заиграла совершенно другая музыка и вся группа на эстраде стала синхронно извиваться. В этих извивах почти голого тела, было нечто такое, что у Владимира вызвало приступ отвращения и брезгливости. Он посмотрел на Юлю и заметил, что она тоже скривилась.

– Уж не от этого ли тебя тогда так рвало? Не это ли ты тогда увидела?

– Нет, – мрачно ответила Юля и её передёрнуло, – ТАМ было неизмеримо хуже.

«Что же, это такое было „неизмеримо хуже“?» – подумал Владимир, но оставил эту мысль на потом.

На эстраде действо сильно затянулось, но как и всякому представлению, этому тоже настал конец. Танцовщицы, сильно утомлённые длительным танцем убежали со сцены.

– В танце этих женщин, идёт апелляция к самым низменным, животным инстинктам, – пояснила Юля, и тут её явно осенило. Взор затуманился, стал блуждающим, а лицо приобрело озорное и дерзкое выражение.

– Что-то придумала?

– Да! – хищно сказала Юля и озорно посмотрела на Владимира, – делаем эксперимент: я их попробую раскачать, а ты наблюдай за реакцией толпы.

– И как ты их собираешься «раскачать»? – скептически спросил Владимир.

– Увидишь, – расплылась в хищной улыбке Юля, – пока же для прикрытия играем старую «пьесу»: «Молодая дегенератка со злым секьюрити».

С этими словами она вскочила со стула и решительно зашагала на выход, а после к столу дискжокея.

Владимир не спеша допил апельсиновый сок и также отправился вслед за ней.

Они не заметили того, что прямо за их спинами, за стойкой бара застыл бармен с миксером в руках и потрясением во взоре. У него был очень хороший слух.

Потолковав немного с диск-жокеем, Юля небрежным жестом подозвала Владимира.

– Сколько? – спросил тот подойдя.

Юля небрежно бросила сумму и начала энергично протискиваться к эстраде.

Блюдя роль, Владимир небрежно бросил бумажку на аппаратуру под руки диск-жокея и отвернулся.

Тем временем, Юля добралась до эстрады и в один прыжок оказалась почти что на её середине. Она обернулась к публике и резко вздёрнула руку вверх.

Через секунду полилась музыка. Музыка, как сразу оценил Владимир, была намного сложнее, чем те, что были до этого.

Юля начала свой танец с внешне не броских и элементарных движений, сочетая резкие движения с медленными и плавными. При этом она зорко наблюдала за реакцией публики.

«Подстраивается под толпу» – отметил про себя Владимир, замечая, что всё больше и больше людей подпадают под гипноз Юлиного танца.

Постепенно музыка и ритм стали ускоряться и ускоряться. Юля же всё больше и больше стала вплетать в танец чисто акробатических трюков. Пластика хорошей гимнастки в сочетании с прекрасным чувством ритма и музыки сделали своё дело. Толпа завелась.

По меркам мира, откуда пришёл Владимир, Юля танцевала хоть и хорошо, но не мастерски. Тем не менее, судя по реакции толпы, здесь это был уровень исключительный.

Она явно и далеко не дотягивала до лучших образцов своего мира, но то, что её как и всех остальных людей страны, этому обучали с детства, давало изрядную фору местным профессиональным танцовщицам. С другой стороны, очень хорошо будет танцевать тот, кто «танцует сам себя». А так танцуют только профессиональные танцоры и танцовщицы.

Юля же, была мастером рукопашного боя, инструктором. Она хорошо владела собственным телом, чувствовала музыку, но применяла эти знания и умения не «внутрь себя» а вовне. Она гораздо больше внимания обращала на то, что делается вокруг, и старалась под это подстроиться. Подстроиться, чтобы далее вести… Вести за собой.

И тут-то началось.

Неожиданно для Владимира Юля внесла в танец целую серию эротических элементов. Толпа взвыла.

«Да она над ними издевается!» – подумал Владимир, но танец продолжался и ему пришлось изменить своё мнение. Мимолётное буйство эротики плавно сменилось совершенно иными элементами и язык танца снова изменился, всё более усложняясь.

«Она их пытается „поднять“», – дошло, наконец, до Владимира, – «вытащить из животного состояния, показать им, что кроме скотства есть неизмеримо более богатый, интересный и лучший мир. Что они сами не свиньи, что они Люди!»

«Ну Юлька и замутила, – восхитился Владимир, – с одной стороны, – а вдруг получится! – а с другой стороны до мозгов хорошо проспиртованных ДО ТОГО большими возлияниями у стойки бара, это вряд ли дойдёт. Печально!».

И, тем не менее, эффект был!

У многих просветлели лица, появился огонёк пусть и слабый, но Понимания.

Эти люди как мотыльки на свет потянулись к одиноко танцующей на возвышении фигуре. Тоска по светлому и чистому, тоска по человеческому, далеко запрятанная в душе под давлением оскотинивающей среды потянула и увлекла их в Даль.

Очевидно, что Юля осознавала прекрасно перед какой аудиторией она танцует. Поэтому постаралась максимально упростить язык танца, на фоне, тем не менее, сложных акробатических па.

«Ты не зверь, ты человек, – стань Человеком!», «ты не грязь, ты изначально чист – очисти душу, стань Человеком» – вот что говорил беспрерывно её танец повторяясь во всех вариациях акробатических и не только па.

– Как думаешь, до них дошло? Они поняли? – спросила Владимира Юля, когда танец закончился, стих гром аплодисментов, а она спрыгнула усталая вниз.

– Браво! Великолепно! Я поражён! Твой эксперимент удался. Многих проняло.

– Как много? – спросила неугомонная экспериментаторша, но тут набежали восхищённые зрители, и прежде всего зрительницы и помешали ей получить развёрнутый ответ.

К сожалению, идиллия длилась не долго. В толпу влез, грубо всех расталкивая, здоровенный детина и сходу попытался облапать Юлю. Юля же среагировала мгновенно – каблуком по стопе и локтём нападающему в подбородок.

Не ожидавший такого высокоэффективного отпора, детина разжал руки и шлёпнулся на задницу. Почитатели шарахнулись во все стороны.

Пока нападавший сидел на полу и хлопал глазами, он дал всем себя хорошо рассмотреть. Чисто физически сей индивид был развит отменно – весь он аж бугрился мышцами. Одет он был в чёрные джинсы и такого же цвета майку. И джинсы и майка были покрыты рисунками черепов, скелетов, и прочей нечисти.

Некрофил удавился бы от зависти.

Впрочем, возможно он именно им и был…

Лицо у этого некрофила было каким-то квадратным, небритым и весьма отталкивающим даже на первый взгляд. Впрочем, отталкивающим его делало постоянно присутствующее на лице злобно-презрительное выражение. Правда в настоящий момент, это выражение было сильно «разбавлено» патологическим удивлением.

Наконец, видно осознав, что сидеть на полу в присутствии «всяких лузеров» весьма зазорно, некрофил утробно зарычал и медленно поднялся на ноги.

Поднявшись на ноги он ещё и набычился, от чего и стал сильно похож на то самое говяжье четвероногое с рогами.

– Не вмешивайся, сама разберусь, – тихо, но весьма твёрдо остановила бросившегося было на подмогу Владимира.

– Парниша! Ты чё такой грубый, а? – вдруг произнесла громко Юля, тоном знаменитой Эллочки-людоедки.

Бык был тупой, здоровый, наглый и нетрезвый.

Предвкушая развлечение толпа раздалась освобождая место действа.

– Парниша, у тебя спина белая! – вспомнила Юля очередную рацею Эллочки-людоедки, чем несказанно развеселила зрителей.

«Бык» завертелся на месте, пытаясь заглянуть за спину, чем вызвал в толпе взрыв дикого хохота.

Где-то около полудесятка человек, стоявших за спиной «быка» не смеялись.

«Видно кореша», – подумал Владимир и переместился незаметно в их сторону.

За Юлю он не беспокоился – инструктор по «рукопашке» с таким дебилом справится «в лёгкую». А вот «всяких прочих» отсечь стоило. От Юли его перемещение не укрылось и она еле заметно кивнула.

«Бык» наконец понял что его «развели» и, перестав крутиться на месте, пытаясь заглянуть через плечо, попёр напролом.

Пудовый кулачище пошёл вперёд, но неожиданно встретил пустоту. Бык, пролетев по инерции пару метров, шлёпнулся на пол и врезался в эстраду. Толпа взорвалась аплодисментами и ещё больше попятилась.

«Бык», опираясь на край эстрады, поднялся на ноги и обернулся. В его глазах горела ярость.

– Па-атанцуем, парниша! – Юля мотнула головой и её золотистый «хвост» лёг ей на правое плечо, а на лице проявилась загадочная улыбка.

Мягко, пружинисто ступая на носках, будто продолжая танцевать, Юля приблизилась к своему противнику. Её правая рука поднялась показывая «быку» открытую ладонь с сомкнутыми плотно пальцами, а левая застыла на уровне пояса, как бы прикрывая живот. Правая ладонь начала как кобра ритмично раскачиваться.

«Бык» ринулся вперёд опять пытаясь свалить противницу ударом кулака, но произошло неожиданное.

Юля снова мотнула «хвостом» эффектно перебрасывая его теперь на левое плечо, мягко ушла с линии атаки, а руками вдруг сделала весьма странное движение: правой рукой плавное «уводящее» движение назад, а левой – вправо и вверх.

Эффект для зрителей это имело поразительный – «бык» пролетел мимо, кувыркнулся в воздухе и с шумом шмякнулся на бетонный пол.

– У-шу! У-шу Шаолинь!! Круто!!! – выкрикнул из толпы какой-то восторженный полуподросток, за что получил злобную отповедь патриотически настроенной Юли.

– Неуч! Русский бесконтактный рукопашный бой! – рявкнула она, но её слова потонули в восторженных воплях толпы.

С каждым шумным падением «быка» толпа всё более и более раздавалась вширь в опасении быть задетой беспрерывно падающим грузным телом.

Сначала никто не приглядывался к тому, почему этот «бык» беспрестанно падает, но потом всё больше и больше людей стало замечать, что его противница к нему даже пальцем не прикасается. Получалось, что он летает как бы сам по себе, подчиняясь лишь слабому мановению руки своей противницы.

Телекинез? Биополе?

Так как практически все присутствующие, за исключением, естественно, Владимира и самой Юли, и близко не были знакомы с этой техникой, то они именно так и подумали: «Девочка, обладающая паранормальными способностями, лупит „быка“ своим телекинезом». Толпе это добавило мистического страху. Далее она за всем действом наблюдала со смесью этого страха, благоговения и жгучего любопытства.

На самом деле, то, что демонстрировала Юля, было ни что иное, как боевое применение так называемого «быстрого гипноза». Когда нападающий, сам того не подозревая, неосознанно следует невербальным командам своего противника.

Наконец, самому «быку» надоело падать, но не желая уходить с поля боя побеждённым он крикнул дружкам: «Братва! Мочи суку!!».

Это было уже слишком, и Владимир, готовый к такому развитию ситуации, рванулся наперерез. Секунду спустя, дружки, так ничего и не поняв, осели на пол оглушёнными, а Владимир благоразумно смешался с толпой.

Юля тоже решила «закругляться». Поймав таки в очередной раз поднявшегося «быка», за руку, крутанула его и отправила в полёт к бетонному полу, не забыв придать его голове ускорение несколько большее ускорения свободного падения. Глухой, деревянный стук лба «быка», встретившегося с бетонным полом, ознаменовал конец схватки.

Картинно отряхнув ладони Юля оглядела обалдевшую толпу, перешагнула через поверженное тело «быка», и вполголоса спросила: «Ещё желающие есть?».

Хоть на лице её и была улыбка, но взгляд был настолько красноречив, что толпа попятилась.

Не найдя более достойных противников Юля стремительным шагом направилась к выходу. Мистический страх от увиденного заставил многих попросту шарахнулся в стороны. Толпа спешно раздалась, опасливо уступая дорогу.

Однако, когда она прошла её насквозь, взорвалась аплодисментами, свистом и восторженными криками.

– На этот раз ничего нового не выяснили и ничего нового не приобрели кроме пары синяков…

– Ага! На мордах нападавших! – саркастически уточнил Владимир, следуя за Юлей в полушаге.

– Ну… это уже несущественные детали! – величественно отмахнулась Юля.

Их содержательный диалог был прерван появлением откуда-то сбоку, из помещений позади бара, толстого черноволосого субъекта, с пальцами густо унизанными перстнями в сопровождении всё тех же вышибал, что они заметили при входе в бар и ещё пары охранников.

Юля немедленно «стекла» в боевую стойку, а Владимир сделал предупредительный шаг вперёд. Босс это заметил, и примирительно поднял ладони, сверкая каменьями.

– О нэт! Мы ничего против вас не имеим! – также примирительно воскликнул он.

Юля чуть переменила позу, чтобы она не была настолько угрожающей, но готовности не потеряла.

– Я хотел бы предложить вам карошую работу! Вы очинь карошо танцуете, и очень карошо дерётись. Я хачу предложить вам место своего телохранителя.

При этих словах «шкаф» с булыжной харей, стоящий рядом с боссом, побагровел и злобно зыркнул на потенциальных конкурентов.

– И это всё?! – подбоченилась Юля.

– Ну конечно же танцевать вы сможете всегда, когда вам захочеца. Вы же любите танцивать? – босс расплылся в улыбке Мефистофеля и тут же для весомости своих слов, назвал сумму оклада, по его мысли неотразимую.

По крайней мере, как заметил Владимир, на его окружение данная сумма произвела впечатление.

– ПАРНИША! – Юля опять перешла в роль Эллочки-людоедки, – да я ТЕБЯ со всей твоей бандой нанять могу!

На лице босса с этими словами Юли застыло глубокое удивление и огорчение.

– Неинтересно! – припечатала Юля того, царственным жестом.

– Влад, п'шли отсюда! – процедила она сквозь зубы и гордо продефилировала мимо обалдевшего босса с его командой.

Владимир пропустил вперёд Юлю, и подарив оставшимся «улыбку зомби», двинул следом к гардеробу и на выход. Босс же проводил Владимира злобным взглядом. Понятно было из его обиженно-хищного взгляда, какого рода «телохранение» предполагалось при нём для Юли…

– Босс! – зашептал на ухо обладателю перстней один из телохранителей, – это опасный тип! Я видел, он один пятерых положил, да так, что никто не заметил как! Он её секьюрити! Очень дорогая работа босс! Он профи из высших.

– Да босс, вступил в разговор «шкаф». Это наверняка какая-то фифа из столичных. Чья-то очень богатая дочка, если может таких нанимать!

«Сложив два и два» босс пришёл к таким же выводам и поспешил выбросить инцидент из головы.

Дела давно минувших дней

На улице пахло снегом и машинами. Музыка, которая оглушала в дискотеке, снаружи была лишь просто громкой и от неё остались лишь лёгкий звон в ушах и лёгкая оглушающая тупость в голове.

Хорошо откормленный постовой милиционер лениво зыркнул на парочку выкатившуюся из здания дискотеки, не нашёл ничего, к чему можно было бы придраться и также безучастно отвернулся.

Большое брюхо и даже на лёгком морозце лоснящаяся харя мента говорили о том, что в отличие «от всяких прочих» он не бедствует.

Накатила лёгкая апатия, как и всегда после завершения какого-либо крупного или тяжёлого дела.

Двое остановились посреди тротуара, застигнутые ею и заозирались не зная что делать и куда идти. «Домой» было идти как-то рано, а ещё во что-то ввязываться – поздно.

Владимир оглядел улицу.

Всё было почти как и дома, только тут всё было как-то победнее, что ли… Это не относилось к вывескам или рекламе, не кричащей роскоши дорогих бутиков и ресторанов. Это относилось к духу города.

Тем не менее, также яростно, как и дома, светили оранжевым светом натриевые лампы уличных фонарей, так же как и дома катили по дороге автомобили. Отличие от дома по автомобилям то, что их было побольше и большинство из них были «иномарками». Дома как-то больше общественного транспорта, – погуще, покомфортабельнее. Тут же комфортабельными были разве что «Мерседесы» и подобные им «представительские» авто для разных vip. Вот, например, как та, что только что подкатила к бордюру напротив «Диско».

Из авто первым делом, вылезло три мордоворота в строгих тёмных «тройках», и, – о, смех, – в тёмных очках. И это ночью!

Первый из вышедших, смерил оценивающим взглядом Юлю, а потом и Владимира. После, видно придя к выводу, что они не представляют непосредственной угрозы, посторонился и открыл заднюю дверь, подъехавшей следом ещё более шикарной иномарки. Владимир и Юля, от нечего делать тут же уставились на вновь прибывших.

Первым из двери авто показалась тонкая ножка, в дорогущей туфельке на высоком каблуке. Следом, вылезла и вся целиком обладательница этой ножки.

Одета она была весьма примечательно: толстенная меховая шуба, закрывавшая её до колен(коленки были то ли голые, то ли закрыты такими колготками, что были практически невидимы) и широченная, тоже меховая, шапка. Всё это одеяние настолько контрастировало с худющим лицом дамы, что производило неизгладимый эффект.

Неизвестно кто, порекомендовал этой богатой фифе ТАК одеться, но худобу лица и выпирающие скулы, толстая шуба с шапкой, только подчёркивали. В результате, лицо у дамы было похоже на харю скелета, лишь слегка обтянутую «для красоты», полупрозрачной кожей.

Дама, при ближайшем рассмотрении, выглядела не так уж и молодо, как того ей явно хотелось. Вероятно, именно это обстоятельство её и подвигло на особо изуверские диеты, приведшие к такому кошмарному эффекту.

Вылезая из машины, дама тут же, видно по привычке, придала своему лицу томно-надменное выражение. Это было похоже на то, как если бы это выражение, как маску на маскараде можно было бы одеть, снять, сменить. Так, чисто по привычке…

Узрев дамочку охрана тут же сделала «стойку», и как собачки побежали каждый в своём направлении, аккуратно взяв её в эдакую «коробочку». Попытавшихся, просто пройти мимо прохожих, эти мордовороты аккуратно, но довольно убедительно остановили, давая знать, что далее им идти и приближаться к «фифе в шубке», как её тут же окрестили между собой Юля и Владимир, весьма не стоит.

Тот самый первый побежал было по направлению к Юле с Владимиром (видно вознамерившись отодвинуть подальше от траектории движения «подзащитной»), но напоровшись на твёрдый и уверенный взгляд Владимира, тут же «дал по тормозам». Вид и у них был тоже весьма vip-овский. Особенно у Юли, которая умудрилась-таки одеться так, что выглядела не просто на «штуку баксов», а на все «десять штук». В результате охранник, сопоставив возможные неприятности при столкновении с людьми, возможно, даже равными по богатству охраняемой даме, не стал выпендриваться перед ними. Он пристроился рядом, и дождавшись момента, когда дама прошла мимо, зарысил вслед.

– Это ж, сколько надо на еде экономить, чтобы такой стать?!! – поражённо спросила Юля, глядя как дама входит в «Диско».

– Не, неправильно вопрос поставлен, – лениво поправил её Владимир, – Надо: «сколько данная мадам денег потратила на специальные малокалорийные продукты»…

– Брр! Какая гадость!

– Что гадость? Продукты или дама?

– И то и другое…

Видно, последнюю тираду убегающий вслед даме охранник услышал, – аж споткнулся на ровном месте. Но так как положение обязывало, просто продолжил своё движение.

«Всякие прочие» же отреагировали иначе.

Рядом раздались смешки невольных свидетелей – прохожих, – которых эта охрана остановила. Бросив заинтересованный взгляд на праздно стоящих у входа в «Диско», они поспешили далее. Похоже им эта тирада сильно понравилась. Было видно, что таких особовыпендрючих богатеев они тоже изрядно недолюбливают.

– Ну, что далее делать будем? – спросила Юля, рассеянно рассматривая прохожих и улицу.

Владимир скорчил мину и выразительно пожал плечами.

– Ну, тогда просто пойдём и погуляем.

– Куда? – чуть более заинтересованно спросил Владимир.

– Куда глаза глядят! Только бы на это – Юля показала большим пальцем через плечо, на «Диско», – не глядели.

– Идёт!

Они не спеша прошли в конец квартала, и завернули в спальный район. Там, среди домов, в двориках было совсем тихо и мирно. Хоть и не хватало, часто освещения, но здесь почти не слышны были ни грохот «музыки» дискотек, ни рёв машин, катящихся по обледенелому асфальту.

Они зашли в какой-то дворик, из старых. Возможно, тут был хороший дворник, а возможно сами жители, по мере возможности любовно убирали и содержали собственный двор. Дорожки здесь были аккуратно расчищены, и лёд с асфальта, сколот. Выметены даже немногочисленные скамейки. У порога беседки, также расчищенной от завалившего её прежде снега, были видны многочисленные следы постояльцев. Видно, несмотря на мороз и снег, во двор, в беседку собирались ярые доминошники и шахматисты.

Чуть в глубине двора были видны засыпанные детские качели и большая скамейка-качели. То ли расчистить их не успели, то ли посчитали, что это в настоящее время, больших снегов, это не обязательно, но на сиденье, полностью скрывая его, возвышалась огромная куча снега.

Юля посмотрела на скамейку и решительно пропахав ещё не расчищенный снег, в несколько махов снесла с сиденья снег, и не считаясь более ни с чем, уселась. Уже через минуту она с наслаждением раскачивалась на качелях, разбрасывая с каждым качком оставшийся неразгребённым снег под ногами.

Удивительно, но многие, чисто детские забавы, часто успокаивают нервы и приводят их в порядок гораздо эффективнее и быстрее, полка записных психологов. Жаль, что многие люди это забывают или вообще стесняются «детских» порывов.

Владимир тоже глядя на Юлю улыбнулся.

– Юля, можно вопрос, несколько личного плана?

– Угу. Давай.

Юля пребывала в весьма хорошем и романтичном настроении. Её мысли были где-то далеко от земных забот и печалей. Она задрала голову к небу и вместе с ней, сейчас качалась, казалось вся вселенная. Колючие, зимние звёзды, так ясно видимые, когда зима вымораживает всегдашнюю муть, висящую над городами, призывно светили сквозь голые, чёрные ветви деревьев. В такие минуты, как-то забываются все мерзости мира, и нападает та самая хандра, после которой у многих талантливых людей, случаются озарения. Такие, как когда-то посетили Циолковского, Королёва, Цандера. Или те, после которых появляются такие великие произведения, как «Туманность Андромеды». После же которых тысячи людей начинают грезить звёздными просторами и путешествиями. Также, как грезили когда-то те, кто создавал те самые произведения.

– Почему ты увлеклась рукопашным боем? Ведь для таких как ты, это весьма нетипичный вид спортивных единоборств.

У Юли мгновенно вылетела вся романтика из головы. Она медленно перевела взгляд со звёзд на Владимира.

Вопрос был очень неожиданный. И не вяжущийся с тем настроением, что сейчас её посетило. Тем не менее, что-то мелькнуло, на горизонтах её подсознания, и она задумалась. Вопрос был не просто личный. По большому счёту он был тяжёлым.

Привыкшая просчитывать на несколько ходов вперёд, прагматичная Юля и на этот раз решила слегка схитрить, воспользовавшись моментом. Поэтому она свой ответ и сформулировала по принципу: «либо отвяжется, либо узнаю то, что меня саму сильно интересует».

– Гм… сложный вопрос… хорошо. Я отвечу. Но обещай, что ты мне ответишь на мой и тоже личный.

Владимир на несколько секунд задумался, неопределённо хмыкнул и кивнул головой. Юля отметила это.

«Ну что же, – подумала она, – если так, то возможно, он не боится очень личных вопросов. А это значит, что человек либо очень открытый (странно, но образ, который он себе создал, отвечая на вопросы телевизионщиков был прямо противоположный), либо просто не имеет того (или тех) „скелетов в шкафу“, что так многие у себя страшатся».

Слегка поколебавшись, Юля ответила.

– Моя история, печальна. Я росла в неблагополучной семье… ну по началу, она была благополучной, но после смерти мамы, и какого-то несчастного случая на производстве у папы, он сильно запил.

Стал нас поколачивать. По самым вздорным поводам. Естественно, это всё отразилось и на нас – детях. Я была младшей, и меня колотили чаще, чем других. Вот и пришлось с самого младого возраста учиться постоять за себя. У меня очень быстро сформировался стереотип, что если ты никого не бьёшь, то значит, тебя бьют. Вывод: надо самой учиться бить остальных. Пока наши социальные службы сработали, из меня сформировался вполне приличный и законченный зверёныш.

Когда нас у отца отобрали, а его самого определили на лечение, мы представляли весьма страшное зрелище.

Психологам социальной службы с нами очень долго пришлось попотеть, прежде чем нам всем по отдельности мозги на место не поставили. Но, вот со мной загвоздка вышла. Мне драться понравилось. Пришлось им эту мою драчливость направлять в созидательное русло.

Юля при последних словах тихо рассмеялась, снова закатив глаза к сверкающим с небес звёздам.

– Ужасная история. Как это наша социалка такое могла допустить, чтобы в семье…

Вид у Владимира был несколько обескураженным.

– Ну не все работают идеально. Случается и так, что некоторые работают спустя рукава. За что и получают по башке периодически. Я уж не интересовалась подробностями, но после того, как нас вытащили и определили в другие семьи, с нами работали хорошо.

– Ты сказала в другиЕ? – Владимир сделал ударение на последней букве.

– Ну да. Мы просто меж собой жили как крысы. Вот и решили нас разъединить, чтобы по одному восстановить. Сначала, конечно, в интернате постарались нас к человеческому облику привести, но это было только начало. А после, когда я осознала, повзрослев, что для меня и что со мной сделали психологи, я преисполнилась к ним огромного уважения. Ведь попотеть со мной им пришлось ой как серьёзно. Меня разве что на винтики и шайбочки не разбирали. И вообще, мрачное у меня было детство… я даже специальность социоинженера выбрала потому, что не хочу, чтобы впредь в нашем Отечестве что-то подобное с людьми случалось. Ведь там, в том, что с нами случилось, было виновато и окружение.

Юля неожиданно вскинулась и заговорила резко.

– Представляешь, какие бараны?! У них на глазах творится такое, а они: «Моя хата с краю»!

– Согласен. Дикость.

Юля также быстро как распалилась, также и успокоилась. Дальше она продолжила прежним, спокойным тоном глядя уже мимо Владимира в тёмные окна домов.

– А с братьями и сестрой у нас ныне вполне дружеские отношения. Старшая сестра, так даже весьма виноватой себя до сих пор чувствует.

Юля слегка помолчала, и вопросительно посмотрела на Владимира.

– Ну как, удовлетворила я твоё любопытство?

– Полностью. Ну а твой вопрос?

Юля вызывающе ощерилась и задала свой.

– Почему ты до сих пор один?

Владимир хмыкнул, а затем тихо рассмеялся.

– А что в этом смешного? – не поняла Юля.

– Да этот вопрос мне очень часто именно дамы и задают.

«Просчитал?» – подумала Юля, но продолжила гнуть своё.

– Так почему?

– Я думал, это полсоюза знает. В виде сплетен.

– Ну сплетни – это сплетни. Хотелось бы услышать твою версию, а не вздорных баб. Болтать могут всякое.

Юля снова раскачала свои качели и с превеликим интересом стала смотреть на Владимира, ожидая ответа.

– Ну, если честно, то меня… предали.

Сказано это было таким будничным тоном, что у Юли немедленно снова округлились глаза.

– Н-ну, ничего себе! Это как?!

Юля даже качели тормознула взвив пятками снег под нею.

Владимир неопределённо пожал плечами, посмотрел в небо.

– Много лет назад, ухаживал я за одной… не буду называть имени. Были и признания в любви, и свидания при луне, и так далее и тому подобное. Такая романтика одним словом…

Владимир неопределённо покрутил в воздухе рукой.

– А потом она «узнала», что бравый молодой ухажёр есть «простой инженер-электрик», да ещё «должен уезжать постоянно в длительные командировки» (я же как раз начинал проходить последнюю предполётную подготовку) и резко охладела. Это случилось за полгода до того самого старта.