Текст книги "Искра Свободы 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Спасибо, святой отец.

– Выиграйте поединок, Эллади. Это будет лучшей благодарностью для всех нас.

* * *

Оставшиеся три дня до поединка пробежали как один. Я привык к своему настоящему доспеху, понял, как лучше всего применять Сольвейн. Что же до Астры и Тенебры, то мне даже тренироваться не требовалось – они лежали в руках так привычно, словно я с ними родился.

Подготовка закончилась, и только поединок покажет, насколько она оказалась успешной. Завтра. Всё решится завтра на рассвете.

* * *

Утро пришло раньше, чем я успел заснуть по-настоящему. Я открыл глаза и сразу же сел на постели, не позволяя себе ни одной лишней секунды слабости. Всё случиться сегодня.

Голова работала на полную, перебирая последовательность действий, углы атак, моменты, когда Сольвейн должен войти в дело. Никакой тревоги. Только холодная, собранная сосредоточенность.

Именно поэтому бумажка, которую кто-то аккуратно подсунул под дверь, бросилась в глаза. Белый прямоугольник лежал на тёмном камне слишком ровно, чтобы оказаться там случайно. Я поднял бумагу, развернул и прочитал.

«Позавчера Жоффруа де Монфор и Селена де Сен-Валери принесли вассальную клятву графу Эмери де Бове. Сразу после этого состоялось подтверждение бракосочетания Селены и Жоффруа в соборе Святого Валериана. Обряд проводил сам епископ Этьен де Монфор. Вчера утром, после первой брачной ночи, молодожёны отбыли в замок Монфоров. По рассказам прислуги, кровать скрипела всю ночь, а утром молодые выглядели довольными. Особенно Селена де Сен-Валери-Монфор – она лучилась счастьем».

На секунду мир сузился до белого шума в ушах. Строчки перед глазами поплыли, хотя каждое слово я понял с первого раза. Перечитывать не потребовалось. Ярость вспыхнула резко. Я ощутил её почти физически. Селена. Моя Селена. Селена, которую у меня отняли.

Воображение услужливо попыталось дорисовать то, о чём писавший записку сообщил настолько подробно. Я оборвал картинку раньше, чем она успела сложиться.

А потом выдохнул. Медленно. Через нос. Ещё раз.

Это провокация. Причём очень грубая, но оттого не менее действенная. Противник бьёт туда, где больнее всего, пытаясь вывести меня из равновесия ещё до начала поединка. И я чуть не купился.

Я медленно смял бумагу и отбросил её в угол. Эмоции задвинул далеко, глубоко, туда, где им сейчас самое место. Они не исчезли. Только сжались в тугой ком под рёбрами, к которому я пока не собирался прикасаться. Выяснять, что в этой записке правда, а что нет, я не собирался. Я буду считать, что верна только первая часть послания, а всё остальное – фантазия автора.

Разобравшись с запиской, я начал методично приводить себя в порядок. Побрился, вымыл голову, расчесался, надел чистое.

Я как раз закончил утренние процедуры, когда отворилась дверь. На пороге стоял отец Марко.

– Пора, – сказал он спокойно. – В арсенал.

Я кивнул, поднялся и последовал за ним. В арсенале надел чёрно-золотой доспех, вложил в ножны на бедрах кинжалы. На средний палец левой руки надел выданное собором «Кольцо Сопряжения (E)». Закрепил на поясе в магнитных захватах Астру и Тенебру. Шпаги крепились без ножен, чтобы те не мешали в поединке. Со стороны было прекрасно видно золотой блеск Астры и жадно пьющую свет темноту Тенебры.

Я вышел из арсенала вслед за Марко и сразу оказался на залитой утренним светом площадке. После полумрака помещений солнце ударило по глазам. Я на мгновение прищурился. И услышал толпу ещё до того, как успел её толком рассмотреть.

Несколько сотен человек – не меньше – уже заняли места на деревянных трибунах. Шёпот, смех, ставки, запах вина и пота.

Всё это оборвалось с моим появлением на арене.

Глава 13
Когда кончилось время

Сотни глаз уставились на меня, на чёрно-золотой доспех, на сверкающую Астру и мрачную Тенебру. Люди замерли, будто кто-то остановил время.

Когда первый шок прошёл, по рядам прокатился тихий ропот. Он возник сначала в одном месте, потом в другом, пока шёпот не расползся по трибунам, будто трещина по стеклу. Кто-то говорил с придыханием и благоговением, а кто-то – с яростью и злобой. Я шёл к центру поля и слышал лишь обрывки:

– … как он посмел явиться на суд Владыки, вырядившись как еретик Иллард⁈

– … словно Его Величество Иллард Ферон. Прямо как на портрете…

– … те самые клинки… Астра и Тенебра… невозможно…

– … это ересь!.. Поединок нужно остановить!..

Я не поворачивал головы. Пусть смотрят. Пусть спорят. Если Марко прав и внешний вид действительно является заявкой, то, судя по реакции, заявка получилась достаточно громкой. Громче получилось бы, только выйди я на поле под барабанную дробь и объяви себя воскресшим Иллардом. Хотя по тем лицам, что я видел на трибуне, примерно так всё и воспринималось.

Старший инквизитор Рауль де Верне стоял у судейского помоста в красном плаще с чёрным Кругом Владыки. Когда я приблизился, инквизитор медленно смерил меня взглядом – от шлема до магнитных захватов на поясе. В его глазах мелькнуло что-то очень похожее на желание остановить всё прямо сейчас. Отменить. Объявить кощунством.

Я среагировал быстрее, чем Рауль успел открыть рот.

Демонстративно вскинул левую руку к небу, выставив средний палец с «Кольцом Сопряжения (E)». Золотой ободок блеснул в лучах восходящего солнца. По трибунам будто ещё раз прошла волна. Теперь уже изумлённой тишины.

– Если Владыка против поединка, – произнёс я громко и чётко, чтобы слышали все, – то пусть явит свою волю!

Жест вышел предельно узнаваемым для любого, кто, как я, жил на Земле. Но Рауль либо никогда его не видел, либо сделал вид, что не понял. Он замер, прикрыл глаза и действительно к чему-то прислушался. Секунда. Две. Целая минута тишины, нарушаемая только дыханием толпы.

Сотни людей ждали ответа существа, которого считали богом, а я стоял с поднятым средним пальцем и начинал чувствовать себя глупо. Отступать, впрочем, было поздно.

Старший инквизитор кивнул. Коротко, однозначно. Похоже, бог дал ему приказы, которые невозможно истолковать двояко.

Я опустил руку, прошёл на указанное место на поле и остановился. Под сапогами тихо хрустнул песок. Я проверил положение ног, привычно перенёс вес чуть вперёд и только тогда поднял взгляд. Напротив уже стоял Лоран де Клиссон.

Полный боевой латный доспех. Не турнирный. Без лишних украшений и утяжеляющих накладок повышенной толщины. Подогнанный, явно рассчитанный на долгий силовой бой. На правом плече покоился двуручный фламберг. Длинное волнистое лезвие почти в мой рост отражало рассвет тусклыми бликами. На поясе – короткий запасной меч в простых ножнах. Латные перчатки на кистях, и только безымянный палец левой руки не закован в сталь. На нём блестело «Кольцо Сопряжения (E)».

Фламберг. Хороший выбор против щита: дистанция, волнистая кромка, работающая словно пила, мощные рубящие удары, которые могут повредить даже большой щит. Идеальный выбор против того, кого он ждал. Но не против того, кто вышел на песок арены.

На мгновение Лоран застыл. Забрало ещё открыто, лицо видно прекрасно. Глаза Лорана расширились, когда взгляд упал на Астру и Тенебру в моих руках. На чёрно-золотой доспех Пятирога. На отсутствие щита. На то, что я стою совсем не так, как должен стоять человек в тяжёлом турнирном железе.

Обман сломал Клиссону все планы.

И дал мне небольшое, но преимущество. Противник вышел с установкой на долгий силовой бой на дальней дистанции. Стойка, положение ног, хват фламберга – всё рассчитано на контроль пространства против тяжёлого, неповоротливого противника. Теперь эта установка работала против него. Его фламберг слишком медленный против меня.

Но длина фламберга ломала и мой изначальный план. Я рассчитывал на более короткий клинок, на возможность быстро войти в ближнюю дистанцию и поразить Лорана Сольвейном. Против фламберга мой план становился самоубийством. Значит, нужно адаптировать. Прямо сейчас.

Старший инквизитор Рауль де Верне поднял руку.

– Начали!

Я активировал «Наследие Героя (E)(5/5)» ещё до того, как слово сорвалось с губ Рауля. Модификация действует десять минут. Хватит на весь бой с запасом.

Я чуть ускорился. Мышцы налились силой, реакции обострились, дыхание стало ровным и глубоким. И почти в ту же секунду я увидел, как изменился Лоран. Движения резче, быстрее, тяжесть доспеха словно отступила. Лоран тоже активировал «Наследие Героя».

Мы оба закрыли забрала своих шлемов – два сухих металлических щелчка прозвучали почти одновременно – и понеслись навстречу друг другу, словно желая завершить поединок одним ударом.

Трибуны взорвались криком, но уже через пару шагов я перестал их слышать. Передо мной остались только Лоран и его меч.

Фламберг описал широкий, мощный полукруг. Не рубящий, а отгоняющий. Лоран хотел прижать меня к краю площадки. Волнистое лезвие отражало свет так, что казалось, будто воздух вокруг него дрожит. Оружие шло не быстро. Оно шло неотвратимо, отрезая сразу половину пространства передо мной.

Я не встретил удар.

Отступил на полшага, развернул корпус, сменив стойку на левостороннюю. Тенебра слегка коснулась середины фламберга. Не блокируя, а обозначая контакт и провожая тяжёлый клинок. По рукояти пробежала короткая вибрация. Даже касания хватило, чтобы почувствовать массу чужого оружия. Ловить такое на жёсткий блок не хотелось совершенно.

Лоран крутанул фламберг, занося его над головой. Он не пытался тянуть клинок через силу. Напротив, использовал импульс оружия, чтобы помочь себе. Именно в этот момент я подался вперёд, провожая Тенеброй клинок противника, а потом сделал резкий выпад. Смена стойки, и Астра летит вперёд, прямо в незащищённый палец левой руки. Лоран видел моё движение, но сделать ничего не успевал: на меня работало самое мощное колдунство в мире. Инерция.

В следующий миг всё изменилось. Лоран ускорился раза в полтора. Я это отчётливо видел благодаря «Улучшенному Зрению (E) (⅗)». Лёгкий поворот руки, и вот остриё Астры попадает в латную перчатку, а фламберг сменяет вертикальное движение на диагональное. Скорость Лорана опять стала обычной. Полшага назад, оба моих клинка, почти параллельно друг другу, встретили фламберг. Даже так блок удержать не удалось, и фламберг зацепил наплечник и, словно пила, прошёлся по моему доспеху. Удар развернул меня на несколько градусов, по металлу прокатился тяжёлый скрежет. Сталь выдержала, но краска слезла. Трибуны взорвались радостными воплями.

Ну конечно. Ставки-то один к пяти. Первый настоящий контакт – и люди уже мысленно делят выигрыш. Зря. Я улыбнулся вместе со зрителями. Я только что заставил Лорана потратить секунду «Времени Охотника (E)». У него осталось 24 секунды, у меня – 15.

Дальше последовал обмен ударами. Я хотел заставить Лорана двигаться, наносить широкие, размашистые удары, но противник попался опытный. Он научился с первого раза. Больше ни одного широкого замаха, только короткие, точные движения. Фламберг перестал казаться нелепо огромным. В руках Лорана он превратился в очень длинный и очень тяжёлый меч.

Ещё одна моя атака. Лоран поймал момент, когда Астра вышла вперёд, снова ускорился и атаковал Астру. Стремительный удар отвёл мой клинок в сторону, и в следующий миг фламберг нанёс укол мне в грудь. Связка короткая, заученная. Тенебра бросилась на перехват, но парировать тяжёлый меч не смогла, лишь чуть отвела его. Но этого оказалось достаточно: укол пришёлся в самое толстое место кирасы, соскользнул по наклонной поверхности, теряя силу. По груди будто ударили кувалдой. Воздух на миг выбило из лёгких. Но я смог сделать шаг назад, разрывая дистанцию.

22 секунды.

И чёткое понимание, что Лорану чуть тяжелее реагировать на мои действия. Потому что у меня сейчас 27 Ловкости и я сам по себе двигаюсь быстро, а у него нет «Улучшенного Зрения (E)» с увеличенной скоростью восприятия. Значит, если я включу ускорение, для Лорана всё станет ещё хуже.

К сожалению, Лоран понял главное: я экономлю «Время Охотника (E)». И он может давить. И рисунок боя сразу же изменился. Лоран эпизодически включал «время». Диктовал условия боя. Теснил. Заставлял меня двигаться туда, куда хотел. Шаг. Ещё шаг. Звон стали. Скрежет. Снова песок под пяткой.

В какой-то момент я понял, что противник уже полностью разобрал мой стиль и теперь методично загоняет меня в угол, ожидая ошибки. Я же отступал и парировал только двумя параллельными клинками. Ни одного блока крестом. Мне нужно, чтобы Лоран привык к такому типу защиты. Чтобы считал его единственно возможным.

18 секунд. Время почти сравнялось.

Я ни разу не достал Лорана. Мой же доспех выглядел не лучшим образом: пробит уколом в правую руку и промят на левой. Если бы не «Армированная Кожа (E) (⅘)» и «Усиленный Скелет (E) (⅘)», бой бы давно закончился. А так я даже дискомфорта не ощущаю.

16 секунд. Ещё одна вмятина в наплечнике. Сустав неприятно хрустнул, но выдержал.

За спиной осталось совсем мало пространства. Край площадки уже чувствовался почти физически. Пора.

Лоран тоже решил, что время пришло. Включив ускорение, он нанёс косой удар, рассчитывая смять мою оборону.

Впервые за бой я использую «Время Охотника (E)». И делаю то, на что раньше сознательно не шёл: принял удар на скрещённые Астру и Тенебру. Клинки встретили фламберг под прямым углом на жёсткий блок, войдя между впадин лезвия фламберга. Поворот Астры, и крестовина упирается в меч противника, зажимая его. Удержать фламберг я не смогу, но и мгновенно выдернуть Лоран его уже не сможет.

В тот же миг откидываю Тенебру в сторону и на обратном движении руки выхватываю Сольвейн. Кинжал с силой ударяет во фламберг. Плазма вспыхивает нестерпимым белым светом, кинжал идёт по плоской стороне меча противника. Сталь шипит, испаряясь.

Увидев вспышку, Лоран резко отдергивает фламберг, Сольвейн скользит по поверхности меча, превращая его ребро жёсткости в туман. Но перерезать фламберг я не успеваю. Осталась глубокая поперечная борозда и длинный испорченный участок.

Плазма погасла. После её ослепляюще-белого света рассвет на мгновение показался серым. Тенебра лежала в стороне. В руках у меня остались Астра и кинжал, а Лоран всё ещё держал огромный фламберг. Хуже того, противник мгновенно понял, что теперь преимущество на его стороне, и сделал шаг в сторону, широким рубящим ударом отгоняя меня от Тенебры.

Только после этого Лоран приблизил фламберг к себе и убедился, что клинок цел.

14 секунд у противника и 13 у меня.

Я сделал вид, что снова отступаю к самому краю. Сместил вес назад, слегка развернул корпус, оставил правый бок чуть более открытым. Достаточно, чтобы опытный боец увидел возможность. Недостаточно, чтобы она выглядела подарком. Лоран атаковал сразу. Под ускорением Лоран повёл свой фламберг в мощный диагональный рубящий, рассчитывая рассечь доспех и меня.

Я не стал уходить с линии атаки, хотя и мог.

Принял удар самым краем наплечника. Сталь звякнула, краска снова слетела, а волнистое лезвие хрустнуло. Звук оказался неожиданно коротким – не звон удара, а сухой щелчок сломанной вещи. Фламберг лопнул точно по линии разреза, оставленной Сольвейном. Осколок лезвия длиной почти в метр полетел куда-то в сторону, а обломок меча по инерции провалился вниз, в песок. Лоран на долю секунды потерял равновесие и понимание. В руках у него осталась только рукоять с обрубком.

Именно этого я и ждал.

Я прыгнул через падающий клинок, отбросив Сольвейн в полёте. Кувыркнулся через плечо, ладонь нащупала Тенебру, пальцы сомкнулись на рукояти. Вскочил на ноги свечой, разворачиваясь к противнику. Лоран уже опомнился и ударил с разворота тем, что осталось от фламберга. Укороченный клинок свистнул с неожиданной скоростью. Я встретил его двумя клинками, Астрой и Тенеброй. И удержал. Впервые за бой.

От столкновения руки дёрнуло, но теперь масса фламберга была уже другой. Управляемой.

– Ну вот, – бросил я, не скрывая улыбки за забралом. – Это уже не бой, а какое-то цирковое шоу. Один кувыркается, второй бьёт с разворота.

Ответа не последовало. Лоран явно не находил происходящее забавным.

12 секунд у противника и 11 у меня.

Лоран сделал широкий шаг назад, выхватил запасной клинок левой рукой. Ему достаёт силы, чтобы держать «укороченный» фламберг и превосходно фехтовать им одной рукой. Я поудобнее перехватил Тенебру.

Теперь у обоих по два клинка. Но только у одного из нас они парные и сбалансированные. И только один из нас действительно умеет ими работать. Наконец-то бой пришёл туда, куда я вёл его с самого начала.

Лоран рванул вперёд, используя ускорение. Его два клинка работали почти синхронно: короткий меч отводил мою Астру, а обрубок фламберга бил сверху, целясь в шлем. Я встретил оба удара одновременно: Астра перехватила короткий клинок, Тенебра приняла обрубок на крестовину. Сталь звякнула, искры брызнули. На миг четыре клинка образовали между нами спутанный металлический узел. Лоран попытался продавить блок силой, но я уже развернул корпус и скользнул в сторону, скидывая его клинки. Песок хрустел под сапогами.

10 секунд у него. 9 у меня.

Противник понял, что прямое давление больше не работает, и сменил тактику. Короткие, рубленые удары с разных углов, постоянная смена направления. Запасной меч стал основной угрозой. Лёгкий, быстрый, способный на укол. Он постоянно искал щель между моими клинками. Фламберг же, даже укороченный, оставался тяжёлым, а скол не позволял наносить уколы, только рубящие удары. Которые я легко читал и парировал или уходил. А ещё я заметил небольшую паузу между ударами. Лорану приходилось каждый раз думать, как поступить с клинком в неведущей руке.

Мои же шпаги работали как единое целое. Или жили каждая своей отдельной жизнью, если это было необходимо. Я не выбирал, какой рукой защищаться, а какой атаковать. Системные навыки и модификации принимали решение раньше, чем оно оформлялось в мысль.

Когда Лоран бил сверху, я встречал удар скрещёнными клинками и тут же разводил их, уводя его оружие в сторону. Когда он пытался уколоть в живот, Астра уже была там, а Тенебра в тот же миг шла в ответный выпад. Лоран успевал отбивать, но каждый раз ему приходилось жечь «время». Немного. Полсекунды. Четверть секунды. Но его «время» уходило.

Я не отступал. Впервые за весь поединок Лоран начал сам отдавать мне песок шаг за шагом.

7 секунд у него. 9 у меня.

Я чувствовал, как чаша весов медленно, но верно склоняется в мою сторону. Лоран тоже понял, к чему всё идёт. Он замер всего на долю мгновения. Будто принял решение.

И перестал экономить. Мир вокруг него словно дёрнулся. И больше не вернулся к обычной скорости. Противник пошёл ва-банк, обрушивая на меня оба клинка сразу. Мне пришлось ответить тем же. Я старался экономить, как мог, но получалось плохо.

Теперь бой перестал быть последовательностью отдельных движений. Он превратился в непрерывный звон стали.

Удар, ещё удар, ложный выпад коротким мечом, обрубок фламберга тут же идёт следом. Я едва успевал разводить его клинки, уходить с линии атаки и снова закрываться. Лоран жёг секунды без оглядки, но и мои утекали вместе с его.

Последний рывок. Лоран попытался продавить Тенебру обрубком фламберга и одновременно достать меня коротким мечом. Я блокировал первый клинок Тенеброй, Астрой отбил второй и разорвал дистанцию. Мир вернулся к нормальной скорости.

Рёв трибун обрушился на меня разом, будто кто-то сорвал невидимую заслонку с ушей. Лоран замер напротив, тяжело дыша.

0 секунд у него. 3 у меня.

Три секунды. Смешная цифра. Почти ничто. И одновременно целая вечность, которой у Лорана уже не было. Противник всё ещё опасен, но я получил решающее преимущество во «времени», и теперь размотать Клиссона не составит труда. Одна сходка, вовремя включённое ускорение – и труп бреттёра останется на песке.

Я уже видел следующий обмен. Его первый удар. Свой уход с линии. Ответ. Конец.

Именно в этот момент решил вмешаться Владыка.

Глава 14
Любимчик Владыки

Вмешательство Владыки произошло обыденно, словно мимоходом. Без знамения с небес. Без грома, света и прочей божественной мишуры.

Удар обрушился изнутри черепа. И он отличался от того, что делал не-бог. Не тонкое давление, которое можно заметить и разобрать, а прямой приказ, вбитый в сознание чужой волей.

Будто невидимая рука вцепилась в мозг и принялась сжимать. Мысли поплыли. Тело на долю мгновения стало чужим. Ноги перестали слушаться. Руки замедлились. Внутренний голос. принадлежавший не мне, тихо и властно произнёс: «Замри».

Я почти подчинился. Почти сделал неверный шаг. Но ментальная устойчивость отработала штатно. Где-то под навязанным спокойствием вспыхнула простая мысль: это не моё желание. Я стиснул зубы и, отшвырнув чужую волю, как грязь с перчатки, выдохнул сквозь забрало короткое и злое:

– Нет.

Нет Владыке. Нет приказу. Нет всему этому грёбаному спектаклю.

Внутренняя борьба заняла секунду. Может, чуть больше. Вроде и не много, но для человека напротив достаточно, чтобы он заметил открывшееся окно. И Лоран свой шанс не упустил.

Он рванул вперёд. Короткий меч проскользнул между моими клинками и вонзился в щель под мышкой. Латная пластина треснула. Острый клинок прошёл сквозь «Армированную Кожу» и вошёл в плоть.

Ожидаемой боли не последовало, тело дёрнулось от самого факта попадания. Сквозь «Контроль Боли (E) (⅗)» ощущения пробиться не смогли. А «Живучесть (E) (⅗)» тут же закупорила рассечённую артерию, не дав кровотечению развиться. Но это не помогло.

Обрубок фламберга обрушился сверху. Я едва успел подставить Тенебру. Удар пробил блок и достиг своей цели – шлема. Перед глазами на миг вспыхнули белые точки. Удар сбил меня с ног, и я рухнул на песок. Мир качнулся вместе с небом над ареной. Лоран навис надо мной, готовый добить.

Трибуны взревели, предвкушая победу своего фаворита.

Ноль у него. Три у меня.

У меня только один шанс выжить: сжечь всё, что осталось.

«Время Охотника (E) (⅗)» вспыхнуло в последний раз. Мир замедлился. Крик сотен людей растянулся в один бесконечный низкий звук. Песчинки, выбитые моим падением, ещё не успели вернуться на землю. Противник теперь двигался недостаточно быстро.

Первые полсекунды Лоран на мои действия не реагировал. Прорва времени для человека с ускорением и 27 Ловкостью.

Я оттолкнулся от песка, кувыркнулся в сторону, вскочил на ноги. Для зрителей это движение, наверно, выглядело одним рывком. Для меня оно растянулось на последовательность совершенно отдельных действий. Ладонь. Локоть. Плечо. Ноги под корпусом. Поворот. Тенеброй атаковал фламберг, отводя его в сторону на несколько сантиметров.

Больше и не требовалось.

И вложил всё в один-единственный укол. Астра вошла в глазницу шлема с точностью, на которую способны только идеально сбалансированные клинки, помноженные на сверхчеловеческую ловкость. Острие остановилось в миллиметре от глаза Лорана.

Мир всё ещё едва-едва полз.

Лоран дёрнулся. Инстинкт. Желание отпрянуть, ударить, спастись. Я чуть сильнее нажал на рукоять Астры. Клинок последовал за противником, но не проник в его тело. Остановился там, где смерть была уже не вопросом техники, а вопросом моего желания.

Последние мгновения ускорения исчезли. Звук вернулся. Ветер снова шевелил край плаща Рауля. Где-то на трибунах кто-то закричал – и тут же оборвал себя на полуслове.

Лоран замер. Полностью. Даже дыхание у него стало поверхностным, осторожным. Через узкую прорезь забрала я видел, как расширились зрачки бретёра. Он понял. Понял, что сейчас, в этот самый миг, целиком и полностью в моей власти.

Именно тогда Владыка попробовал снова.

Пришло знакомое ощущение: прямое давление внутри черепа, приказ «замри» – жёсткий, безапелляционный. Но на этот раз я уже знал, чего ожидать. Ментальная устойчивость сработала раньше, чем чужая воля успела закрепиться. Я оттолкнул её, как уже делал ранее, и тихо, только для себя, усмехнулся за забралом.

– Не выйдет.

Владыка сменил тактику. Воздействие стало мягче, тоньше. Мысли потекли, будто мои собственные: «какой смысл убивать Лорана? Что это даст? Пустая кровь на песке. Наверняка у Лорана есть друзья, покровители. Которые станут моими врагами. Зачем мне это?»

Я узнал этот почерк мгновенно. То же один в один делал не-бог. Привычное, почти родное давление, которое я уже давно научился отличать от своих настоящих решений. Я схватил чужую мысль за хвост и вышвырнул её, не дав даже оформиться до конца.

Но в самом требовании увидел возможность. Если Владыке настолько нужен живой Лоран, грех не узнать цену этой заботы. Я не убрал острие Астры от глаза противника. Наоборот – чуть сильнее надавил, чтобы тот точно понял: любой резкий жест, и клинок войдёт глубже. И громко, чтобы слышали трибуны, произнёс:

– Владыка просит сохранить тебе, Лоран, жизнь. Какой выкуп ты готов выплатить за это?

Слово «просит» упало на арену, словно тяжёлый полог. Бог что-то просит у простого смертного. Не приказывает, не принуждает, а просит.

По трибунам прокатился гул. Сначала недоверчивый, потом растерянный, почти испуганный. Старший инквизитор Рауль де Верне сомкнул пальцы на рукояти своего меча. В его глазах мелькнуло то же самое желание, что и в начале боя: остановить. Объявить кощунством. Вернуть происходящее в понятные рамки, где бог приказывает, смертные склоняют головы, а наглецов сжигают. Но Рауль промолчал. Лицо стало каменным.

Лоран смотрел на меня через прорезь забрала. Зрачки всё ещё расширены. Несколько секунд бретёр молчал, тяжело дыша. Наверное, считал, сколько у него осталось денег. А может, пытался решить, что унизительнее – заплатить или признать перед всей ареной, что жить всё-таки хочется. Потом хрипло, почти шёпотом сказал:

– Тысяча лоренов. Это всё, что у меня есть.

Я кивнул.

– Повтори. Громко. Чтобы все слышали. Призываю всех присутствующих в свидетели.

Лоран сглотнул. Голос стал сильнее, хотя и дрожал от ярости и унижения:

– Я признаю поражение и заплачу выкуп в 1000 лоренов за свою жизнь!

Теперь услышали точно все. Даже те, кто завтра будет утверждать, что ничего подобного не происходило. Я слегка отвёл Астру – ровно настолько, чтобы Лоран мог говорить свободнее, но всё ещё чувствовал холод стали у глаза.

– Я должен собору Святого Валериана как раз такую сумму. Теперь её должен ты. Всё ясно?

– Ясно, – выдавил Лоран.

В этот момент Владыка снова вернулся в мою голову. Я чувствовал, как чужая воля пробует разные ключи. Жёсткий приказ. Тонкое внушение. Внезапный укол стыда. Обещание исполнения любого желания. Каждый раз давление меняло форму, подстраивалось, искало щель. Это уже напоминало не уверенное открывание хлипкой двери с пинка, а работу отмычкой. Только замком была моя голова.

Неизменным оставалось одно: требование явиться на Алтарь, преклонить колени в Чаше, касаться голыми руками поверхности и молиться.

Но моя ментальная устойчивость работала как часы. Я подозревал, что разогнанный «Наследием Героя (E) (5/5)» Интеллект до 27 пунктов очень в этом помогал. Я ловил каждую попытку и сбрасывал её раньше, чем навязанное желание успевало закрепиться.

Не прекращая отбивать ментальные атаки, я повернул голову к судейскому помосту.

– Поединок окончен? Кто выиграл?

Рауль де Верне смотрел на меня так, будто мечтал прямо сейчас сжечь на костре. Я видел это. И он, судя по всему, понимал, что я вижу. Но правила есть правила, а свидетелей – сотни. Впрочем, уверен, прикажи Владыка инквизитору, и Рауль наплевал бы на правила и свидетелей. Приложил бы все силы, чтобы осуществить повеление бога здесь и сейчас. Но Владыка, очевидно, молчал.

Старший инквизитор медленно поднял руку.

– Судебный поединок окончен. Победитель Эллади Фир. Все обвинения с него сняты.

Несколько мгновений толпа словно не знала, как на это реагировать. Победа произошла не так, как ей полагалось. Не тот человек проиграл.

Я вытащил Астру из глазницы шлема Лорана. Клинок вышел чисто, без крови. Лоран остался стоять, тяжело дыша, с обрубком фламберга в одной руке и коротким мечом в другой. Я закрепил шпаги в магнитных захватах и снял «Кольцо Сопряжения (E)». В голове сразу стало тихо. Я позволил себе небольшой выдох, подобрал Сольвейн и пошёл к выходу с арены. Я не оглядывался. Трибуны за спиной снова загудели, обсуждая меня. Только теперь возгласы «еретик» почти не звучали. Владыка явил свою волю. Перечить богу опасно. Могут и самого в ереси обвинить.

Святой отец Марко уже ждал у ворот. Он молча взял меня под локоть – не поддерживая, а скорее направляя – и повёл прямиком в арсенал. По дороге он ни разу не посмотрел мне в лицо. Не знаю, из деликатности или потому, что сам ещё не решил, что именно сегодня увидел.

В арсенале, за закрытыми дверьми, я снял доспех. Металл лёг на стол тяжёлыми кусками чёрно-золотой стали. Кровь из правой подмышки залила всю руку, испачкав пальцы и уже успела засохнуть тёмной коркой.

Меня накрыл вполне ожидаемый голод после одновременного применения «Времени Охотника» и «Наследия Героя». В арсенале стояла еда: местные явно знали об этой побочке. Я подкрепился и подумал, что неплохо бы изобрести какие-нибудь углеводные батончики специально под такие случаи. Желательно без добавления собственной крови.

Едва я закончил с трапезой, как Марко привёл доктора. Тот наклонился, осмотрел рану и достал инструменты. Скальпель, игла, нить.

– Тебе очень повезло, – сказал доктор, не поднимая глаз. – Ещё сантиметр-другой вглубь – и никакие модификации не помогли бы.

Я улыбнулся: эту фразу можно применить примерно к половине ударов во время поединка. Доктор передал Марко «Осветитель (F)».

– Посвети, – бросил он святому отцу и ещё некоторое время разглядывал рану. – «Живучесть (E)» одна не справится. Нужно зашивать.

Доктор протянул мне флакон с зельем «Беспробудного Сна (F)». Я покачал головой.

– Не надо. У меня есть «Контроль боли (E)».

Доктор пожал плечами и взялся за скальпель. Рассек кожу, промыл рану, начал зашивать. Манипуляции ощущались неприятно, но терпимо. «Контроль боли» убирал боль, но не прикосновения, давление и неприятное осознание того, что кто-то возится инструментами внутри твоего тела. Я сидел неподвижно, глядя в стену, и слушал, как за дверьми арсенала продолжает гудеть арена.

После того, как доктор закончил, Марко подошёл ко мне и протянул зелье «Среднего Исцеления (E)» и пять «Амулетов ментальной связи (F)» – всё, что осталось от моих вещей. Я взял флакон и выпил содержимое одним глотком. Служка принёс мне чистую одежду и небольшой тазик с водой. Я смыл пот – вода быстро помутнела от пыли арены – и переоделся. Только когда на мне снова оказалась обычная одежда, появилось ощущение, что поединок действительно закончился.

Окинув меня оценивающим взглядом, отец Марко произнёс первые слова с тех пор, как увёл меня от толпы.