Текст книги "Искра Свободы 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Глава 6
Не арестован

На следующее утро первым делом я зашёл на почту и отправил Селене и Лису одно короткое сообщение: «Договорились». Этого будет достаточно, чтобы друг и невеста знали, что со мной всё в порядке. И что всё идёт по плану.

Зелье исцеления продолжало работать, и неприятные последствия боя с Гильёмом и извлечения артефакта почти прошли. Так что передвигался по храму я бодро. Сразу после почты я зашёл к Савару. Но святой отец поспешил меня огорчить.

– Модификация «Живучесть (E)» у Гильёма после извлечения ядра перестала работать, и открылось кровотечение из раны в ноге. Швы там разошлись, и мне пришлось срочно вмешаться и даже дать «Зелье исцеления (E)», чтобы барон не умер.

– Допрашивать нельзя?

– Можно. За ночь, благодаря зелью, состояние улучшилось. Но без пыток.

Савар произнёс это с непререкаемой уверенностью авторитетного врача, но я ощутил за словами недосказанность. Он говорил не как человек, запрещающий опасный метод, а как человек, заранее закрывающий лишнюю дверь. Словно применять средства принуждения к барону теперь нельзя в принципе.

– Давайте начнём с разговора, – легко согласился я. – Святой отец, вы отдадите все необходимые распоряжения?

– Да, агент. Приходите в подземелье через полчаса.

Я кивнул, вышел во двор храма и оставшееся время провёл возле фонтана, слушая ровный плеск воды и разглядывая, как солнечные блики дрожат на камне. Затем спустился в допросную.

В помещении стоял добротный стол и несколько стульев. На одном из них сидел барон, закованный в кандалы. Повреждённая рука привязана к груди, здоровая зафиксирована кандалами, цепь которых соединяла запястье и шею. На других стульях разместились Мартин и двое свидетелей. Последним, сразу после меня, зашёл Савар и сел рядом с бароном.

– Приказ Ордена требует, чтобы барон остался в живых и был доставлен в пыточную Инквизиции. Поэтому я буду наблюдать за состоянием Гильёма де Монфора. И допрос будет остановлен при любой опасности для его здоровья. Внесите это в протокол, – официально произнёс Савар.

Заскрипело перо, и Мартин старательно всё записал.

– Гильём, сейчас тебя на дыбу, конечно, нельзя, – начал я говорить. – Но через неделю зелье исцеления тебя вылечит. Ты уверен, что хочешь там оказаться?

Барон поднял на меня глаза, пылающие ненавистью. Но вместе с ней там проглядывалась и обречённость. Нет, боялся он не пыток. А того, что выхода нет. Передо мной сидел человек, который ещё вчера мог приказывать, угрожать и покупать чужую верность, а теперь обнаружил, что и его самого давно уже поставили на доску как фигуру.

– Я всё расскажу. И начну с запрещёнки.

Говорил барон тихо, но его глаза полыхали гневом. Похоже, тонуть в одиночку он не собирался и напоследок решил отомстить всем, до кого мог дотянуться. На мгновение в нём снова появился прежний Гильём де Монфор – злой, упрямый, готовый кусать даже руку, которая уже держит его за горло.

– Три года назад, когда мой младший брат Этьен стал настоятелем… – начал барон, но внезапно прервался.

Гильём дёрнулся всем телом. Цепи звякнули. Рот его сомкнулся, будто невидимая рука сжала челюсти. Глаза расширились от ярости и одновременно от бессилия. Он попытался снова открыть рот – и снова дёрнулся, на этот раз сильнее. Вены на висках вздулись, пальцы судорожно скребнули по краю стула, но из горла не вырвалось ни слова – только хриплый, задавленный выдох. А потом барон резко расслабился, и, как ни в чём не бывало, продолжил. Как кукла, у которой дернули нужную нить.

– Славное было времечко. Полное надежд. Но шли месяцы, и положение де Монфоров не укреплялось. И когда примерно год назад со мной связался один человек, я понял, что это возможность…

Барон говорил явно не то, что планировал сказать в самом начале. Гнев исчезли из его глаз. Так же, как и обречённость. Там осталась только пустота механизма, исполняющего приказ.

Я понял, что вчера Савар не ограничился одним извлечением ядра. Когда святой отец всех нас выгнал из операционной, он не только заштопал барона, но и вживил ему «Шип подчинения (F)». И теперь Гильём находится под ментальным контролем Савара, говоря то, что тому нужно.

– Конечно, незнакомцу, представившемуся как «покровитель», на слово я не поверил. Но кроме слов он прислал ядра с очень редкими модификациями, 3000 ОР и официальную церковную бумагу с передачей прав владения всем этим богатством мне.

– Документ сохранился? – спросил я, не отрывая взгляда от барона.

– Нет. Сразу после внесения в церковный реестр документ я уничтожил. Так требовалось в письме.

Я повернул голову к Мартину. Писарь поднял глаза от бумаги, уже понимая, к чему я веду.

– По церковным записям можно понять, от кого пришли ценности?

– Только если дар не был анонимным, – ответил писарь.

Я пометил в блокноте, что нужно проверить записи, но сделать это планировал скорее для проформы. Раз есть лазейка, уверен, «покровитель» ей воспользовался. Люди такого уровня не оставляют следов там, где их может найти обычный писарь с хорошей памятью и доступом к реестру.

– В письме требовалось, чтобы мои люди напали на некий караван на землях Сен-Валери. Мне передали маршрут и время следования каравана. Отдельно указывалось, что ящики с добычей на месте вскрывать нельзя. Нужно их в тайне доставить в надёжное место и уже там, в одиночестве, ознакомиться с содержимым.

– И ты согласился? А если это попытка тебя подставить?

Барон улыбнулся. Улыбка вышла мёртвая: губы растянулись, а глаза так и остались пустыми.

– Человек, который платит вперёд такие деньги, может добраться до меня гораздо более простым способом. Всего за треть суммы нанять убийцу, например, – сказано это было с деловитостью человека, который уже не раз прикидывал цену чужой жизни. – Сомнения у меня возникли, конечно, но полностью развеялись, когда я увидел, что весь «караван» состоит из десятка непонятных людей без гербов.

– Подумал, что наёмники?

– Да. Люди Церкви или аристократа обязательно носили бы отличительный знак. А раз его нет, значит, наёмники на службе какого-то купца. Я со своими людьми напал и сделал всё, как велели в письме. И только когда я открыл ящики, понял, во что вляпался.

– Что находилось в ящике?

– Эликсир «Великого исцеления (D+)», – произнесённое вслух название будто сделало воздух в комнате тяжелее. – Зелья и печати Ордена, запрещённые к распространению. И всякая церковная алхимия. Вскоре пришло ещё одно послание, в котором намекалось, что лучше делать то, что мне скажут, и тогда я получу желаемое. А если взбрыкну, то в Инквизицию уйдёт донос.

Вот она, настоящая удавка: не верёвка на шее, а бумага, которую можно отправить в нужный кабинет.

– И что велели?

– Часть захваченных предметов передать курьеру, который принёс послание. Список мне дали точный, словно знали содержимое тех ящиков.

– Как выглядел курьер?

– Не знаю. Он был в маске, скрывающей лицо, – барон немного помолчал. – А потом пришло ещё одно письмо. В нём говорилось, что новый епископ Тибо де Бельмон – человек надёжный, и с ним можно работать. Сразу после этого новый епископ связался со мной и спросил, не хочу ли я помочь в штурме замка Сен-Валери и получить в награду часть их земель. Я согласился.

– Когда это произошло?

– До обыска и обнаружения запрещённых предметов в сокровищнице Сен-Валери.

Главное барон рассказал. Дальше пошли малозначащие детали и уточнения. Не дожидаясь конца очередного объяснения, я связался через «Амулет ментальной связи (F)» с Этьеном.

– Думаешь, этот «покровитель» один из Избранных?

– Я уверен в этом. Они хотели показать, что бывает с теми, кто отказывается от благословения Владыки. И при этом сделать это так, чтобы выглядело всё как обычные интриги. Без участия Владыки.

Чистая схема: чужие руки, чужая кровь и ни одной прямой нити наверх.

– Ясно.

Допрос закончился, протокол составили и подписали. Дело завершилось. Остался только суд. Я пошёл на почту и написал письмо Селене: «Передай человеку, для которого у тебя послание, „готово“». Теперь оставалось только ждать действий со стороны Ордена.

* * *

Ждать пришлось неделю.

За это время барон, судя по докладам Савара, полностью оправился от ранений и последствий операции. Самостоятельно ходил по камере, кидал злобные взгляды, иногда грозил местью и карами. Кандалы на него надели обычные, укрепив их на повреждённом предплечье кожаной подкладкой. Слова игнорировали. После того, что я видел в допросной, угрозы Гильёма звучали почти успокаивающе: значит, хотя бы ненависть у него осталась своя.

Я провёл эти дни ровно и без лишней суеты: ждал пока зелье исцеления доделает свою работу. И только в последние дни, когда эффект зелья закончился, немного тренировался во дворе у Доминика. Потягать бездуховное железо было приятно. Металл не лгал и не строил интриг. Он просто был тяжёлым.

Каждый день я отправлял письма Селене и Лису, сообщая, что все в порядке.

Этьен несколько раз выходил ко мне, коротко кивал и исчезал обратно в своих покоях. Каждый такой обмен кивками становился молчаливым подтверждением: мы оба помним, о чём договорились.

* * *

На седьмой день после полудня с северной дороги показался конвой. Сначала над дорогой поднялась тонкая полоса пыли, затем в ней блеснул металл. Пыль и сталь – два самых честных предвестника власти. Первая сообщает, что кто-то едет. Вторая – что спорить поздно.

Одиннадцать всадников в красных плащах с чёрным Кругом Владыки на груди. Красные плащи двигались в такт шагу лошадей, и чёрные круги на одежде казались неподвижными провалами. Униформу Инквизиции я видел впервые. И, надо признать, выглядела она не торжественно, а предупреждающе. Хорошая форма не должна украшать человека. Она должна заранее объяснять окружающим, как мало у них прав.

В центре конвоя – крытая повозка, правда почему-то без решёток. Наверное, не хотели афишировать перевозку барона.

А впереди на тяжёлом гнедом коне ехал человек в полном доспехе. Шлем снят, лицо сухое, костистое, глаза светлые и абсолютно спокойные. Но самое примечательное – это нашивки старшего инквизитора. По званию он превосходил Ирвина. Слишком важная птица, чтобы командовать десятком обычных агентов. А именно из агентов и состояло его окружение.

Конвой остановился у ворот храма. Я поспешил к орденским, всё-таки они здесь из-за меня, и стоит проявить немного вежливости по отношению к старшему инквизитору.

У ворот я встретил настоятеля. Этьен тоже решил лично засвидетельствовать своё почтение высоким гостям. Мы сделали шаг вперёд и остановились перед процессией. Старший инквизитор остался в седле и даже не повернул голову в мою сторону, будто меня здесь не существовало.

– Настоятель Этьен, – произнёс он ровным, чуть хрипловатым голосом. Говорил инквизитор негромко, но легко перекрывал шорох плащей и перестук копыт. – Орден благодарит вас за содействие.

– Старший инквизитор Рауль де Верне, – ответил Этьен с почтительной сдержанностью. – Коллегиальный храм Владыки Элиона в Монфоре всегда готов помочь своим братьям по вере.

– Не часто встретишь среди церковников такое рвение. Я рад, что вы один из тех, кто думает о Владыке больше, чем о своих карманах.

Комплимент прозвучал как оскорбление для всех отсутствующих и предупреждение для присутствующих. Умение хвалить так, чтобы складывалось ощущение, что ты на допросе, видимо, входило в подготовку старших инквизиторов.

Рауль достал свой жетон и отобразил символ Инквизиции. Он поднял жетон так, чтобы стража у ворот хорошо его видела. Этьен показал свой жетон с церковным символом, демонстрируя его уже людям Ордена. На этом приветственная часть закончилась, и ворота храма распахнулись. Конвой въехал внутрь размеренным шагом.

Уже во дворе Рауль спешился. Тяжёлые сабатоны ударили о камень, звук прокатился по двору и заставил ближайших служек невольно обернуться. А сам инквизитор повернулся ко мне. Взгляд светлых глаз был абсолютно спокойным и при этом не оставлял никаких иллюзий.

– Агент Эллади Фир, – произнёс Рауль де Верне ровным голосом. – Приказом Ордена дело о пропавшем эликсире «Великого исцеления (D+)» переходит под моё непосредственное ведение. Вы временно отстранены от должности до решения дисциплинарной комиссии и должны проследовать с нами в Монтлион.

Я на мгновение замер. Так же как и Этьен.

– Я арестован? – спросил я спустя секунду.

– Нет, – старший инквизитор не столько отвечал, сколько рубил словами, пресекая любые попытки дальнейших расспросов. – Дай жетон, агент.

Несмотря на весь грозный вид Рауля я едва не потребовал объяснений. Но вовремя понял: спор во дворе храма даст старшему инквизитору именно то, чего он ждёт. Повод превратить отстранение в арест. Уверен, не просто так Рауль проводит процедуру публично, при свидетелях и говорит достаточно громко, чтобы его точно услышали даже стоящие на самом краю двора.

Побег выглядел ещё хуже: одним движением я сам подпишу все будущие обвинения. Причём виновным сделают не только меня, но и Селену с Лисом. Про нападение на старшего инквизитора, даже если забыть, что шансы на мою победу мизерные, и говорить нечего.

Нет, нужно действовать по процедуре. Меня не арестовали, а только отстранили. Оружие забрать никто не пытается, мой полуторник всё так же за спиной. И рассматривать мои действия будет дисциплинарная комиссия, а не трибунал.

Несмотря на всю разумность доводов, всё же я помедлил несколько долгих секунд. Символ Инквизиции на жетоне давал право входить в закрытые двери, задавать неудобные вопросы и оставаться при этом не наглецом, а представителем власти. А сейчас у меня это право забирали посреди храмового двора. Отдавать не хотелось до дрожи.

Но я пересилил себя и протянул жетон Раулю. Тот снял латную перчатку и коснулся артефакта буквально на мгновение и сразу же отвернулся к настоятелю.

– Мы забираем барона и все документы по делу, включая оригиналы и все копии. Будьте добры, настоятель, поторопитесь.

Полное изъятие документов? Похоже на то, что дело хотят засекретить. Или вообще сделать вид, будто его никогда не существовало. Я вопросительно поднял бровь, но промолчал. В конце концов, я теперь обычный человек, и невозможность отобразить символ Инквизиции на жетоне подтверждала это лучше всяких слов. Похоже, моя лицензия закончилась существенно раньше, чем я ожидал.

Мигель вывел барона минут через десять. Гильёма, всё так же в кандалах, усадили в повозку. Мартин передал одному из агентов, на которого указал Рауль, несколько толстых папок с протоколами, актами и копиями. А потом протянул документ на подпись. Писарь держал бумагу аккуратно, почти торжественно, как человек, который верит: если всё оформить правильно, мир останется понятным.

– Акт изъятия… – начал было писарь, но Рауль его проигнорировал и запрыгнул в седло. Мартин остался стоять с документом в вытянутой руке, растерянно глядя ему вслед.

Пока Мартин передавал папки и пытался получить подпись, послушник вынес мне дорожную сумку с личными вещами – я оставил их в келье, не думая, что уезжать придётся так внезапно. Я закрепил сумку за седлом и только после этого запрыгнул на свою рыжую лошадь. Едва моя нога нашла стремя, как с двух сторон ко мне прижали коней агенты. Сделали это без команды и суеты. Ещё двое заняли позиции сзади. Получилась аккуратная коробочка – не тесная, но и не оставляющая пространства для лишних манёвров. Формально сопровождение. Практически – конвой внутри конвоя.

«Не арестован, как же», – язвительно отметил я про себя, сохраняя на лице привычное спокойствие.

– Возвращаемся в Монтлион, – отдал приказ Рауль, и конвой тронулся.

Копыта размеренно застучали по каменному двору, затем по грунтовой дороге. Всё выглядело спокойно. Никто не повышал голос, никто не делал резких движений. Барон сидел в крытой повозке, кандалы тихо позвякивали в такт езде. Агенты держали строй. Старший инквизитор ехал, не оборачиваясь. Дорога впереди была пустой, а за спиной постепенно растворялся шум храма.

Мы проехали примерно триста метров от ворот, когда всё изменилось.

Глава 7
В нужный момент

Сначала из повозки раздался сухой треск. Потом донёсся короткий, хриплый выдох, а следом – громкий лязг цепей.

Гильём вывалился наружу, будто его вытолкнули изнутри. Кандалы всё ещё висели на руках, но штырь, к которому их прикрепили внутри повозки, барон вырвал с мясом. Кусок металла болтался, словно бумажный.

Возница сидел ближе всех к барону и среагировал первым: прыжок вниз, рука к поясу, короткий крик. Но крик оборвался ещё до того, как успел стать приказом. Гильём не стал ждать. Цепь, сковывающая его руки, взметнулась короткой дугой. Звенья ударили возницу по виску, и тот сложился на месте. Упал лицом в пыль и больше не шевелился.

Возница ещё падал, а барон уже бежал.

Даже без модификаций и без ядра он двигался так, будто тело помнило прежнюю силу. Широкие плечи, тяжёлые руки, шаг, который вминал землю. Гильём нёсся к лесу слева от дороги – к тёмной полосе деревьев, где можно раствориться.

– Живым! – рявкнул Рауль. Голос остался ровным, но в нём появился металл. – Берите живым!

Агенты сорвались с мест. Красные плащи вспыхнули в солнечном свете. Вот только чтобы развернуть лошадь на узкой дороге и последовать за пешим беглецом, необходимо время. Десяток секунд, не более. Но барону хватило – его фигура скрылась за первыми деревьями.

Я стоял на месте и смотрел на происходящее, не скрывая улыбки. Инквизиция получила барона живым и здоровым. А старший инквизитор, полчаса назад отстранивший меня, только что сел в лужу. Глубокую, холодную, с гербом Ордена на дне. Даже если барона возьмут живым, пятно на репутации Рауля останется надолго.

Мой конвой тоже рванул было за бароном, и один из агентов, видя, что я с ними бежать не собираюсь, попытался дёрнуть мою рыжую за поводья, но я перехватил руку агента. Мои пальцы легли на его запястье спокойно, почти лениво.

– Меня отстранили, забыл? – нарочито медленно произнёс я. – Или ты предлагаешь мне нарушить приказ старшего инквизитора?

Агент замер. Его рука ещё сжимала поводья, но уже не с той уверенностью. Глаза метнулись к Раулю, который разворачивал коня, обратно ко мне. Во взгляде проскользнуло понимание, что агент попал между двух огней. Причём оба принадлежали Раулю. Секунда колебания – и агент принял решение. Выбрал, у какого приказа более высокий приоритет, и разжал пальцы. Похоже, для Ордена я важнее, чем барон. По спине пробежали мурашки – открытие не обещало ничего хорошего.

Раздавшийся впереди треск привлёк к себе внимание. Место для побега барон выбрал не случайно. Слева от дороги начинался настоящий кошмар для кавалерии: старые разлапистые дубы и вязы, ветви которых начинались едва ли не от земли. На лошади туда не проскочить: сломаешь себе шею или оставишь скакуна с пробитой грудью. Агенты это уже поняли. Кто-то пытался развернуть коня и зайти в лес чуть в стороне. Кто-то спешивался, ругаясь сквозь зубы. Сапоги стучали по земле, плащи цеплялись, мечи болтались на поясах. Рауль оставался в седле, глядя в сторону леса и изредка отдавая короткие команды.

Один из агентов – молодой, быстрый, с коротко стриженной головой – оказался быстрее остальных. И сообразительнее. Спрыгнул с коня, скинул мешающий плащ и нырнул между стволами.

В промежутке между ветвей я видел, как агент догнал барона шагов через двадцать. Руки у агента были пустые: обнажать меч он побоялся, а дубинки у него не было. Только вот приказ брать живым барон услышал не хуже остальных. И, кажется, понял его правильно: убивать его сейчас не собирались. А значит, бояться должен не он.

Гильём остановился резко, развернулся всем корпусом. Цепь, сковывающая руки, прочертила дугу, словно это не кандалы, а настоящее оружие. Агент успел отшатнуться и убрать голову, чем спас себе жизнь. Звенья ударили по плечу, раздался отчётливый, сухой хруст. Агент схватился за плечо и закричал.

Барон не стал добивать. Он развернулся и рванул дальше, вглубь. Туда, где стволы смыкались плотнее, а свет редел. И я был уверен: барон не убегал слепо. Он знал эти места лучше, чем любой из нас. Это ведь его баронство, его земля.

Остальные агенты добежали до первого через несколько секунд. Один подхватил раненого, другой рванул вслед, но барон уже скрылся за деревьями. Только звон цепей ещё какое-то время доносился из чащи – всё дальше, всё тише. Пока совсем не затих вдали.

Я уже почти уверился, что барон сумеет уйти. Агенты в красных плащах сколько угодно могут ломать свои ноги о корни и цепляться плащами за ветки, но если барону удалось от них оторваться, найдут они его вряд ли. По крайней мере, быстро.

И вдруг тишину разорвал яростный рык.

Низкий, гортанный, тяжёлый, будто камень проскрёб по камню. Не звериный. Не человеческий. Что-то среднее – и одновременно куда более страшное. Я мгновенно понял: это не обычное животное. Это монстр.

Рауль застыл. Впервые я увидел на его лице неуверенность. Едва заметную трещину в маске абсолютного спокойствия. Светлые глаза сузились, челюсть напряглась на долю секунды.

Я только сейчас заметил на его виске металлический диск «Амулета ментальной связи (F)». Наверное, прикрепил уже после выезда из храма. И, похоже, Рауль только что получил плохие вести.

Он резко повернулся ко мне и к моим «охранникам».

– За мной!

Старший инквизитор спрыгнул с коня одним движением и побежал в лес. Я и четверо агентов последовали за ним. Рауль вёл нас между деревьями уверенно, ему явно сообщали ориентиры по амулету.

Через несколько минут мы выбежали на поляну. Посреди неё стояла тварь.

Здоровая, тяжёлая, с широкой грудью и короткими мощными лапами. Шкура гладкая, блестящая на солнце, пасть в крови. Длинная морда с тяжёлой нижней челюстью, клыки торчали наружу даже при закрытой пасти. Глаза горели тусклым жёлтым светом. Я сразу же понял, что передо мной сильный монстр. Такой, который забредает так глубоко в земли баронства крайне редко.

За тварью валялся Гильём. Разорванный пополам. Верхняя часть ещё слабо дёргалась, нижняя лежала в трёх шагах, вывернутая неестественно. Перед монстром – два агента. Тоже мёртвые. Один без головы, второй – с распоротой грудью.

Остальные орденские стояли полукругом. Короткие мечи и баклеры выставлены вперёд. Отличное оружие против людей. В городе. На узких улицах. Против монстров – почти бесполезное. С тем же успехом можно было отмахиваться от падающей стены перочинным ножом.

Рауль мгновенно оценил ситуацию, сорвал полуторник с плеча одним движением и бросился на тварь, будто это было не чудовище, а очередной еретик, которому уже вынесли приговор.

Монстр поднял голову. Жёлтые глаза вспыхнули ярче. И в тот же миг шкура пошла рябью. Контуры размылись, будто кто-то провёл мокрой тряпкой по стеклу. Тело не исчезло полностью – остались едва различимые очертания, дрожащие, полупрозрачные. Словно тварь накинула на себя плащ невидимости, что я встречал ранее.

Но в отличие от того раза, когда «топтун» Конрада гонял меня по Конфлюану, сейчас я видел замаскированную тварь чётче. «Улучшенное зрение» цеплялось за контуры, выхватывало малейшее смещение света, дрожание воздуха. Рауль, судя по тому, как он развернул клинок, видел не хуже меня.

Тварь двинулась. Один прыжок – и она уже не в центре поляны, а прямо перед старшим инквизитором. И сразу же последовала серия стремительных ударов когтистой лапой. От одного Рауль отклонился, второй принял вскользь на кирасу, третий парировал мечом. Но тварь не останавливалась ни на секунду, уверенно удерживая инициативу. Ещё удар. Инквизитор отступил на шаг назад, сделал обманное движение, собираясь прервать цепь ударов, но тварь не купилась. Монстр врезал тяжёлой лапой по рёбрам Рауля. Металл доспеха прогнулся, инквизитора отбросило на два шага, он упал на одно колено. Кровь уже сочилась из-под нагрудника.

Я активировал«Время охотника (E) (⅗)».

Пятнадцать секунд.

Рванул вперёд, выхватывая свой полуторник из магнитного захвата и ругаясь одновременно. Рауля нужно спасать. Не то чтобы мне этого хотелось. Но давать в допросной Ордена объяснения, почему моё бездействие привело к гибели старшего инквизитора, мне хотелось ещё меньше.

Полсекунды. Ровно столько мне не хватило.

Тварь уже была в движении. Когтистая лапа сверкнула в воздухе и пронеслась по широкой дуге. Удар пришёлся прямо в шлем инквизитора. Металл глухо звякнул, словно кто-то стукнул по пустому котлу. Рауль пошатнулся, казалось его дёрнули за невидимую верёвку, и рухнул на спину. Шлем сорвало с головы, и он откатился в сторону. Светлые глаза остекленели. Грудь ещё поднималась. Или уже нет. Я не успел рассмотреть.

Монстр развернулся ко мне мгновенно. Жёлтые глаза вновь вспыхнули. Шкура снова пошла рябью, контуры дрогнули, но «Улучшенное зрение» держало тварь на прицеле.

Монстр прыгнул. Я видел, как раскрываются когти, готовясь вспороть мою броню. Уклонился влево. Клинок прошёл по касательной, чиркнув по лапе, но сила удара оказалась недостаточной – моё оружие не оставило даже царапины. Тварь развернулась и атаковала снова. С холодной уверенностью хищника, который не сомневается в результате.

Даже с ускорением я едва успевал. Каждый блок отдавался в запястье тяжёлой вибрацией. Каждое уклонение оставляло когти в паре пальцев от горла. Тварь была быстрее. Сильнее. И она это знала.

Десять секунд.

Ровно столько ещё продлится действие «Времени охотника (E) (⅗)». После этого моя скорость упадёт, и монстр меня разорвёт на две части, как уже сделал это с бароном.

Я активировал «Наследие Героя (E) (5/5)». Атрибуты взлетели на +10. Мир стал медленнее. Или я – ещё быстрее. Тварь, которая секунду назад казалась неуловимой, теперь двигалась предсказуемо. Я успел увидеть, как она готовит удар лапой, и уже был там, где меня не ждали.

Полуторник врезался в бок. В этот раз Силы хватило даже с запасом. Клинок вошёл на полметра, не меньше. Тварь взвизгнула и каким-то совершенно неестественным прыжком в сторону слезла с моего клинка. И сразу попыталась ответить. Удар когтями я отбил, шагнул ближе и рубанул по передней лапе. Кости оказались крепче, чем я ожидал, сломать не удалось. Но мышцы частично рассёк. Кровь залила траву. Монстр отступил, припадая на повреждённую лапу. Ещё немного – и я добью тварь.

Десять секунд истекли.

Ускорение исчезло, и я резко замедлился. Тварь почувствовала это раньше меня. Жёлтые глаза сузились. Она рванула вперёд с той же бешеной скоростью, а я снова перестал успевать.

– Не удержу! – рявкнул я, отскакивая. – Отступаем!

Я пятился к деревьям, не отворачиваясь. Клинок держал перед собой, на пределе отбивая удары твари, даже не пытаясь контратаковать в ответ. Один из агентов – тот, что постарше, с сединой на висках – подхватил Рауля под мышки и потащил к опушке. Остальные прикрывали отход, выставляя баклеры и короткие мечи, хотя толку от них было чуть больше, чем от молитв. Но, надо признать, в тот момент агенты хотя бы не разбежались. Для людей с короткими мечами перед невидимой тварью это уже подвиг.

Тварь преследовала нас до самой кромки леса. Но стоило нам нырнуть между стволами, она остановилась. Встряхнула окровавленной мордой. Посмотрела на поляну. Потом развернулась.

Сначала одцепила зубами одного мёртвого агента. Потом второго. Потом – обе половины барона, словно это были не куски человеческого тела, а добыча, которую нельзя оставлять. И потащила всё это в чащу с противоположной стороны поляны. Быстро. Уверенно. Как хозяин, который забирает своё.

Мы стояли среди деревьев и слушали, как треск ветвей и тяжёлое дыхание монстра постепенно стихают в глубине леса. Рауль лежал у корней старого дуба. Грудь едва заметно поднималась. Живой.

– Кто теперь главный? – мой вопрос прозвучал почти как приказ.

– Боец ты хороший, но кричать не нужно, – немного резко осадил меня тот самый агент с сединой на висках. – Я заместитель старшего инквизитора. Нам нужно забрать тело барона и наших братьев.

При этом сам заместитель даже не посмотрел в сторону поляны. Седой агент задержал дыхание, потом демонстративно выпрямился и повысил голос так, чтобы услышали все:

– Орден своих не бросает.

Только почему-то вместе с этими словами он сделал полшага не к поляне, а к дороге.

– Мои способности в откате. А минут через пять я себя почувствую совсем плохо. Тварь я подранил, так что дальше без меня.

– Я тебе приказываю…

– Я был временным агентом, нанятым под конкретное задание. И убийство монстров в него не входило, – резко срезал я заместителя. – А сейчас вообще отстранён. Скажите спасибо, что я вашего старшего спас.

Заместитель некоторое время сверлил меня взглядом, потом коротко кинул:

– Ты арестован за неподчинение приказу. Свяжите его и отберите оружие.

Я прикинул свои шансы. Пока работало «Наследие Героя (E) (5/5)», я мог убить их всех. Тем более что осталось всего семеро, а представлявший главную угрозу, старший инквизитор валялся без сознания. А что дальше? Опять бега. Только в этот раз искать меня будут гораздо тщательнее.

– Отличное «спасибо», – усмехнулся я и протянул руки подошедшему с верёвкой агенту.

Я не сопротивлялся. Верёвка легла на запястья туго, профессионально, но без лишней жестокости. Агент, что вязал меня, не осмелился посмотреть мне в глаза. Сделал своё дело и отошёл. А я подумал о том, что орденские всё-таки нашли предлог, чтобы меня арестовать.

Заместитель наклонился над Раулем. Достал из поясной сумки зелье исцеления и влил содержимое флакона в приоткрытый рот старшего инквизитора.

– К телегам, – бросил заместитель, поднимаясь. – Старшего нужно доставить в госпиталь.

Никто не спорил. Двое взяли Рауля под руки, остальные подхватили оружие и пошли следом. Меня повели последним. Когда мы выбрались на дорогу, я уже знал, куда меня посадят. У судьбы тоже есть чувство юмора.

В ту самую повозку.

Ту, из которой полчаса назад вывалился Гильём. Агент подсадил меня внутрь, на ту же скамью, где ещё недавно сидел барон, и привязал верёвку к оставшемуся креплению. Металл всё ещё хранил тепло чужого тела. Или мне так казалось.

Я опёрся спиной о стенку и закрыл глаза. Наступил откат, и двигаться совершенно не хотелось. Но думать мне никто не запрещал. Тем более что даже под дебафом мой Интеллект составлял 12. Что выше, чем у большинства людей.

Тварь появилась слишком удобно. В нужном месте, в нужный момент. Забрала труп барона – и вместе с ним «Шип подчинения (F)», внедрённый Саваром. Теперь Орден не сможет ничего узнать. Не сможет вытащить из мёртвого тела доказательство того, что Этьен при определённых условиях способен взять человека под ментальный контроль. Всё, что останется, – лишь история о неудачной перевозке, внезапном нападении монстра и потере ценного свидетеля.