Текст книги "Искра Свободы 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Найти сможешь? – на всякий случай переспросил я у Лиса.

– Без проблем, командир, – невозмутимо ответил охотник.

Мы вернулись к Селене с бароном и продолжили движение к нашему новому лагерю. Вышли мы к нему где-то к обеду, предварительно запутав следы и около километра пройдя по воде.

На новом месте мы ещё с час прислушивались к происходящему, не торопясь ставить лагерь, но всё было тихо. Лес жил обычной жизнью. Ни человеческих голосов, ни звона снаряжения, ни хруста шагов. Только после этого мы немного расслабились и начали ставить лагерь.

Я повернулся к барону и небрежно спросил:

– А сколько вообще наёмников твой покровитель тебе передал? И не замечал ли твои люди ещё каких-то южан в Конфлюане? Можешь, конечно, не отвечать, но понимание, каким силам нам предстоит противостоять, резко повысит твои шансы на выживание.

С этими словами я вытащил кляп изо рта барона. Гильём гневно сверкнул глазами, но всё всё же процедил сквозь зубы.

– Только эти пятеро. О других южанах в городе Арно не докладывал.

– Спасибо. Что-то ещё хочешь рассказать?

Лицо барона скривилось, и прежде чем он опять начал плеваться, выражая своё презрение, я воткнул кляп обратно.

– Ну нет, так нет, – философски добавил я, заталкивая кляп поглубже.

Гильём издал возмущённый звук, но разобрать в нём слова было невозможно. По ментальной связи я добавил:

– Значит южан осталось двое. Таким составом они нас преследовать не станут, иначе бы не убежали. Что скажешь, Лис?

– Следов погони или поиска я не заметил. Люди барона или потеряли нас, или не искали вовсе. А эти южане нашли только благодаря артефакту.

– Вряд ли они пойдут в замок, – добавила Селена. – Бертрана потеряли, барона не вернули, с поля боя трусливо сбежали, поправ законы рыцарской чести. А даже если и пойдут, после такого их слушать никто не станет.

– Отлично. Значит, пара спокойных дней у нас точно есть.

– Что-то мне не нравится, куда ты клонишь, командир, – настороженно произнёс Лис.

А мне-то это как не нравилось… Я сел, опираясь спиной о дерево, и несколько секунд смотрел на них. На Лиса, разводящего огонь. На Селену, отложившую арбалет. На Гильёма, неподвижно лежащего и наблюдающего за облаками. Потом сказал то, что должен был сказать ещё вчера:

– Савар имплантировал в меня артефакт. Нужно меня разрезать и эту штуку достать.

Глава 3
Поговорим о деле?

Лис замер с веткой в руке. Селена выпрямилась и посмотрела на меня так, будто я только что ударил её. К счастью, мы общались по ментальной связи, так что барон хоть и обратил внимание на нашу мимику, разговор услышать не мог. Лишь настороженно переводил взгляд с одного лица на другое, пытаясь угадать, какая беда возникла у его похитителей, и что это означает для него.

– И ты молчал? Почему? – обрела речь Селена.

– Потому что ты потребовала бы вырезать «шип» сразу, – ответил я. – И была бы по-своему права. Но делать этого нельзя.

Я говорил спокойно, заранее понимая, что ни одно объяснение не отменит того факта, что я сознательно скрыл от Селены опасность. Спокойствие приходилось удерживать почти физически. Как дверь, в которую с другой стороны упирались всем весом.

Селена смотрела на меня, ожидая продолжения. Ментальный канал отлично передавал её обиду: холодную, плотную и совершенно заслуженную.

– Этот артефакт пытается мной управлять, – сказал я.

Волнение Селены стало ещё сильнее, и я поспешил её успокоить. Получилось плохо: после подобных признаний фраза «всё под контролем» обычно звучит как предсмертная шутка.

– Но у Этьена ничего не выходит. Поэтому «шип» нельзя было удалять. Чтобы Этьен не понял: я неподвластен его контролю.

Лис медленно отложил ветку в сторону. Теперь он слушал так же внимательно, как перед засадой. При этом охотник не смотрел на меня – его взгляд скользил между деревьями за моей спиной, продолжая выискивать преследователей.

Селена сжала губы и с обидой бросила:

– А теперь, значит, удалить можно?

– Теперь нужно. Артефакт прикрепишь к письму для Ирвина. Тогда, кроме моих слов, будут ещё и вещественные доказательства.

Взгляд девушки на мгновение опустился к моему животу. Я почти видел, как она вспоминает расположение ядра, прикидывает глубину и мысленно прокладывает линию будущего разреза. Это немного успокаивало: злость злостью, но врач в Селене уже принимался за работу.

– Зачем было так рисковать, Эллади?

Я прикрыл глаза и почесал переносицу, потом снова посмотрел на Селену. Этот разговор был неизбежен. Оставалось лишь надеяться, что поймёт Селена раньше, чем решит связать меня. Судя по транслируемому напряжению, второй вариант пока выглядел более реальным.

– В храм к Этьену я поеду один. Вернее, вдвоём с бароном. И мне нужна страховка, чтобы заставить настоятеля действовать по моим правилам.

– Один? А если тебе опять что-нибудь вживят?

Селена гневалась, но за гневом слишком явственно слышался страх. Он прорывался сквозь каждое слово, и от этого спорить становилось сложнее. На злость можно ответить логикой. На страх близкого человека логика действует куда хуже.

– В храме три десятка церковной стражи. Даже с подготовкой мы их не уничтожим. Так что если вы поедете со мной, то попросту сгинете, – ответил я спокойно. – Нет, здесь сработает только шантаж и взаимная выгода. И то и другое Этьен понимает хорошо.

Селена молчала несколько секунд. Потом медленно кивнула – не из согласия, а из понимания.

– Поэтому и понадобилось второе зелье «Беспробудного сна», – сказала она.

Вместо ответа я протянул руку. Селена поколебалась, но всё-таки вложила в мою ладонь зелье. Флакон показался неожиданно холодным. Её пальцы разжались не сразу. На одно короткое мгновение Селена сжала мою руку вместе с флаконом – то ли выражала прощение, то ли предупреждала, что второй подобной тайны мне не спустит.

– Это где-то в районе желудка, рядом с ядром, – уточнил я. – Разрез Савар сделал один, через него достал моё ядро и установил артефакт.

– Я поняла, – Селена говорила спокойно, настраиваясь на работу. – Сразу после операции дам тебе зелье исцеления, но даже так тебе понадобится день или два, прежде чем куда-то идти.

– Как мы выяснили, эти дни у нас есть, – беспечно ответил я и постарался улыбнуться так, будто предстоящая операция не сложнее перевязки.

Селена на улыбку не купилась. Лис тоже. Даже барон, не слышавший разговора, посмотрел на меня с подозрением. Перед глазами на мгновение возник Бертран с болтом в спине и трое южан, бросившихся в расщелину. Уцелевшие наёмники уже могли докладывать таинственному покровителю барона о провале. Лис тоже это понимал. Он бесшумно поднялся, ещё раз осмотрел подступы к лагерю и только после этого вернулся к костру.

Я выпил содержимое флакона.

Эффект был мне знаком. Сначала онемели губы, затем пальцы. Звуки лагеря начали отдаляться: потрескивание углей, журчание воды, тихий голос Селены. Прошла, может, минута, может, меньше – и пришла темнота.

* * *

Пробуждение вышло почти привычным. Второй разрез в одном месте за короткое время, и организм, видимо, решил, что это новая форма утреннего распорядка. Я застал рассвет следующего дня. Зелье исцеления справлялось отлично, и шов выглядел так, будто с операции прошла неделя, а не чуть менее суток.

Моё шевеление разбудило Селену и привлекло внимание Лиса. Судя по луку в его руках и нетронутой подстилке, охотник либо вообще не ложился, либо спал урывками. На земле возле него лежали три стрелы – так, чтобы схватить их одним движением.

– Тихо было? – прохрипел я. Во рту пересохло так, будто вместо зелья я накануне пил песок.

– Пока да, – ответил Лис. Слово «пока» он выделил едва заметно, но смысл поняли все.

Селена встала и, покопавшись в сумке, протянула мне «Шип подчинения (F)». Артефакт, тщательно промытый от крови, лежал на сложенном в несколько раз куске ткани.

– Вот что я в тебе нашла.

Я взял в руки артефакт и повертел его. Система определяла предмет как обычный «шип», не давая никаких примечаний об изменениях. Да и внешне «шип» выглядел точь в точь как те, что я видел прежде. Значит, Этьен использовал какие-то недокументированные возможности «шипов», а не наладил производство нового типа артефактов. Ну или заморочился с хорошей маскировкой своего изделия под «бренд» Владыки. Но в собственное производство я всё же верил слабо: «шип» – слишком сложная штука. И даже если у Этьена есть оборудование, то кто разработает ему конструкцию? Кто это оборудование запрограммирует и создаст технологические карты производства? Необходимых для этого инженеров и технологов я в этом мире не наблюдал.

Я вернул артефакт Селене и аккуратно встал. Прошёлся. Даже для пробы взмахнул полуторником и поморщился от боли – рановато для такого.

День тянулся медленно. Заживающий после операции шов чесался, к вечеру Селена сняла швы. После недавней погони и боя бездействие ощущалось почти противоестественно. Каждые несколько минут хотелось прислушаться, проверить оружие или найти себе хоть какую-нибудь полезную работу.

Я немного походил по лагерю, проверил барона. Его милость лежал на удивление спокойно. В то, что он смирился со своей участью, я не верил. Вероятно, опять копил силы для какой-то подлости. На всякий случай я проверил узлы. Всё выглядело надёжно. Других занятий я себе не придумал и от скуки начал разбирать свой бой с Гильёмом.

В целом, ничего примечательного. Ровно до того момента, когда я взял в руки «иголки». Там изменилось всё: дистанция, темп, рисунок боя. Я вспоминал свои ощущения и понял, что именно такое оружие мне и необходимо. Баланс, конечно, нужно сместить немного ближе к гарде, общий вес уменьшить, добавить чашку для защиты кисти…

Очертания будущего клинка быстро сложились в голове. И я, достав свой блокнот, начал рисовать чертёж. Карандаш шуршал по бумаге, и вместе с первыми линиями окружающий мир, скука и постоянное ожидания нападения, ненадолго отступили.

Общая длина 125 сантиметров, клинок 110 сантиметров, вес не более одного килограмма, хват только одноручный. Цифры я брал не с потолка. Именно такая у меня была шпага там, на Земле. Сделанная на заказ по самым современным технологиям. И стоившая мне приличную сумму. Тогда эта сумма казалась безумной. Теперь я отдал бы в несколько раз больше лишь за возможность снова взять тот клинок в руку. Та шпага идеально мне подходила. Перед изготовлением мастер даже затребовал мой рост, длину рук и ряд других антропометрических данных, чтобы рассчитать наилучшую конфигурацию.

В первую очередь я изобразил общую форму: длинный клинок, плавный изгиб дола, гарда с глубокой чашкой. Руки вычерчивали мою старую шпагу почти без участия головы. Лезвие я выводил широким, с сужением к острию. Поставил точку баланса на своём импровизированном чертеже. Подписал: «Сделать два одинаковых клинка». Никаких компромиссов.

Я как раз дорисовывал рифлёную рукоять, когда рядом скользнула тень. Она легла поперёк листа, закрыв половину клинка.

– Это что, твоя будущая смерть? – тихо спросила Селена, присаживаясь рядом.

Она смотрела на лист, чуть наклонив голову.

– Надеюсь, что чужая, – усмехнулся я, не отрываясь от рисунка.

– Ничего не выйдет, – покачала головой девушка. – Вернее, в указанном тобой весе сделать такое не получится.

Карандаш замер над бумагой.

– Почему ты так решила? – спросил я. И уже с улыбкой добавил: – Ковать клинки доводилось?

Селена фыркнула.

– На одном из приёмов графский сын выпил лишнего и решил показать мне свою коллекцию оружия, – для меня фраза прозвучала очень уж двусмысленно. Особенно в сочетании с выражением её лица.

Селена что-то увидела в моих глазах и сразу же отрицательно замахала руками.

– Нет-нет, у нас ничего не было! – поспешила заверить меня девушка.

Она произнесла это настолько быстро и возмущённо, что любые возможные подозрения стали смехотворными. Я улыбнулся, глядя Селене в глаза, и уже через секунду мы оба смеялись. Напряжение последних часов на мгновение отпустило. Смех получился тихим, почти виноватым, но настоящим.

А в следующее мгновение где-то за деревьями хрустнула ветка, и веселье резко оборвалось. Моя рука легла на рукоять меча, Селена потянулась к арбалету, а Лис уже стоял, натянув тетиву. Несколько долгих секунд мы вслушивались в лес, пока из кустов не выскочил заяц. Лис медленно опустил лук.

– Пара спокойных дней, да?.. – пробурчал недовольно охотник, ни к кому конкретно не обращаясь.

Селена выдохнула и убрала руку с арбалета, но плечи её остались напряжёнными. Я отпустил рукоять оружия и повернулся к Селене. От взаимной радости не осталось и следа.

– И что было дальше? – спросил я.

– Ну, там было много интересного оружия. Но впечатлить меня графский сын решил одним странным мечом. Клинок как на твоём рисунке, даже с этой тарелкой на гарде.

– Чашкой, – автоматически поправил я и, встретив непонимающий взгляд, пояснил: – Это называется «чашка», а не «тарелка».

– Да без разницы. Всё равно она только мешает: ни в латной, ни в кольчужной перчатке не возьмёшься.

Настроения читать лекцию по типам гард или цитировать Камилло Агриппу и его знаменитый трактат по фехтованию у меня не было. Да и объяснять происхождение Камилло Агриппы пришлось бы дольше, чем устройство гарды. Поэтому я промолчал, а Селена продолжила.

– Сын графа хвастался, что это – копия оружия какого-то могущественного воина древности. Только у графа хранился не боевой клинок, а парадный. У лезвия никакой жёсткости, а ещё оно позолоченное.

– Для красоты?

– Нет, молодой граф утверждал, что у древнего воина оно действительно было такого цвета. Странно, правда?

– Странно. Так говоришь, оружие для боя не годится?

– Нет, – Селена покачала головой. – Сын графа объяснял, что боевым его можно сделать, но тогда вес вырастет на полкило, не меньше. А у тебя на рисунке ограничение в килограмм. Тот парадный клинок примерно столько же весил.

Я быстро прикинул. Полтора килограмма. Такой шпагой ещё можно фехтовать, но запястье убивается быстро. Особенно при длинной серии атак, когда каждый лишний грамм тянет остриё вниз.

Правда, это касается обычного человека, а с модификациями, может, и нормально будет. Но строить технику вокруг грубой силы не хотелось. Преимущество шпаги заключалось как раз в скорости, точности и контроле. Превратить её в заточенный лом я всегда успею.

– А, может, сделать клинки из какого-нибудь монстра? Кинжалы из рога Пятирога явно легче стальных, при этом более прочные и жёсткие, – спросил я.

– Не найдёшь ты подходящего монстра, – авторитетно заявил Лис. – Не водится в лесу ничего с такими длинными и прямыми рогами. Или костями. Или пластинами.

– А если сковать из нескольких рогов?

– Я ни разу такого не видела, – возразила Селена. – Можешь, конечно, спросить, но если бы так делали, похожие клинки хотя бы у графа были. Кто же откажется от прочного и лёгкого оружия? Но всё, что длиннее кинжала, даже у герцога из стали. Да, немного легче, и качество лучше, чем делают в обычной кузнице, но всё равно из стали.

– А где же тогда герцогам делают клинки, если не в обычной кузнице? И почему они выходят лучше?

Селена пожала плечами, за неё ответил Лис:

– Граф говорил, что церковники могут такое делать. Подробностей я не знаю.

– Церковники, значит… – протянул я, глядя на чертёж. – Похоже на какие-то технологии Владыки. Спрошу у Этьена при случае. Или у своего начальства из Ордена.

Я убрал блокнот. Разговор сам собой затих. Лис вернулся к наблюдению за местностью, Селена осмотрела мой шов, а барон продолжил молча наблюдать за облаками.

* * *

В лагере мы провели два нервных дня, постоянно ожидая нападения. Номенять местоположение смысла никто не видел: это только ухудшило бы моё состояние и затянуло послеоперационное восстановление.

Селена каждый вечер проверяла, нет ли воспаления, и удовлетворённо кивала – значит, всё в порядке. Лис уходил на разведку по два-три раза в сутки и возвращался с одним и тем же докладом: следов нет. Барон лежал тихо, только иногда сверлил меня взглядом, когда думал, что я не вижу.

* * *

На третий рассвет я поднялся раньше всех. Боль почти исчезла, оставив после себя лишь неприятное натяжение кожи.

– Пора, – сказал я по ментальной связи.

Селена сразу открыла глаза. Похоже, она не спала, а лишь лежала неподвижно, дожидаясь этих слов. Лис уже сидел у костра, хотя огня уже не было. Перед охотником лежали собранный мешок, лук и аккуратно связанный пучок стрел.

– Лис, ты идёшь в Монтлион.

– Понял, командир.

Охотник ответил согласием, но задержался на мне взглядом дольше обычного. В этом взгляде читалось гораздо больше, чем могла передать даже точная ментальная связь. Сомнение, недовольство и готовность всё равно выполнить приказ.

– Селена – в Конфлюан. Побудешь под боком у Ирвина. Если найдёшь возможность, узнай, что случилось с Арно после нашего «визита». Но только если без риска. Если вдруг узнаешь что-то интересное, пиши мне письмо в храм. Если я договорюсь с настоятелем, то до самого суда буду гостить у Этьена. Если нет – сам найду тебя.

Селена сжала губы, но спорить не стала.

– Регулярно наведывайтесь в отделение почты. Я буду отправлять вам письма с пометкой «до востребования», чтобы вы нигде не оставляли свой адрес.

Я тихонько выдохнул и добавил:

– Если через две недели весточки от меня не будет, передавайте конверты адресатам.

Слова прозвучали буднично, почти как указание купить припасы. Наверное, иначе я не смог бы их произнести. Лица моих людей помрачнели, я же делал вид, что этого не заметил. Селена отвела взгляд первой. Лис медленно провёл большим пальцем по оперению стрелы. В ментальном канале стало тихо.

– Две недели, – повторила Селена. – Потом я отправлю письмо. И начну тебя искать.

Я хотел возразить, однако передумал. Запретить ей всё равно не получилось бы, а спор превратил бы прощание в ссору.

– Только не лезь в храм Этьена, – сказал я.

– Тогда вернись сам.

Возразить на это было нечего.

Лис с Селеной подняли барона и привязали его к седлу. Всё-таки я ещё не полностью восстановился после операции, и поднимать тяжести мне нельзя. Но ждать дальше невозможно: неизвестно, что там предпримет епископ и аристократия из-за пропажи барона. Как бы не стали давить на Орден и мой жетон агента ни отозвали.

Мы расстались через час. Лис выдвинулся первым, растворившись между деревьями. Селена проводила нас с бароном взглядом до поворота и только тогда поскакала к Конфлюану.

Я чувствовал присутствие своих друзей в ментальной связи ещё несколько минут. Оно слабело с каждым шагом лошади, пока наконец не растаяло совсем. После этого лес показался заметно пустее.

Мы с бароном ехали в полной тишине. Его лошадь шла за моей рыжей, привязанная верёвкой к луке моего седла. Передвигались мы шагом – тряска при активной скачке всё ещё вызывала у меня болезненные ощущения.

Лес постепенно редел. К полудню впереди показалась опушка, а за ней – знакомые крыши храма. Я остановился. Рыжая недовольно переступила с ноги на ногу. До храма оставалось не так уж далеко, но пересечение опушки ощущалось как шаг через невидимую границу. По одну сторону ещё можно развернуться. По другую начиналась власть Этьена.

Здесь ментальная связь уже ловила. Я чувствовал слабое присутствие Этьена – как будто кто-то стоял за спиной и дышал в затылок.

Я активировал амулет и тихо произнёс:

– Настоятель Этьен. Если со мной что-то случится, Орден узнает о ваших попытках ментального контроля и о том артефакте, который вы вживили мне. Поговорим о деле?

Глава 4
Бог не может лгать

Ответа ждать пришлось недолго. Буквально через несколько секунд навалилось неистребимое желание пойти прямо в храм, к моему лучшему другу, настоятелю Этьену. Я рассеял наваждение без труда: мой, нигде не записанный навык ментальной устойчивости явно растёт. Эти мысль заставила меня улыбнуться. Улыбка вышла недоброй. Похоже, услышав мои слова, настоятель испугался раскрытия своей тайны. Попробовал обратиться к имплантированному мне «шипу» и не смог, получив частичное подтверждение моих слов. И страх перерос в панику, поэтому настоятель и врубил зомбирование на полную, не обдумав своё решение.

– Этьен, если ты продолжишь так делать, я начну считать тебя недоговороспособным, и барон Гильём де Монфор, который сейчас находится у меня в плену, попадёт прямиком в пыточную Ордена. Живым, – я выдержал паузу. – Уверен, он очень многое расскажет о тебе моим коллегам.

Попытки влезть мне в голову продолжались ещё несколько ударов сердца, а потом, когда смысл моих слов дошёл до Этьена, резко прекратились. И как бы ни пытался сдерживаться настоятель, по ментальной связи до меня докатился его страх. Холодный, липкий и слишком сильный для человека, который привык держать лицо даже на расстоянии. Я так и не понял, чего Этьен боялся больше: живого барона или ментально-устойчивого меня.

Тишина в канале длилась ещё минуту, пока настоятель не взял себя в руки и не подавил свои эмоции.

– Прежде чем мы продолжим, Эллади, ответь мне на один вопрос.

Голос Этьена звучал спокойно и уверенно, и только лёгкое, почти незаметное эмоциональное напряжение выдавало его беспокойство. Похоже, у навыка сопротивления зомбированию есть побочный эффект: я стал тоньше ощущать всё, что передавалось по ментальному каналу.

– Как? – спросил Этьен.

– Зачем мне выдавать свои козыри? – ответил я вопросом на вопрос.

– Если ты не ответишь, дальше продолжать смысла нет, – с нажимом сказал Этьен. Под спокойствием снова проступило напряжение.

Я прикинул варианты и уже собирался сказать что-то вроде «ну нет, так нет» и тащиться в Конфлюан к Ирвину, когда настоятель добавил:

– Если ты не с теми, о ком я думаю, то я тебе расскажу причину моего вопроса, – говорил Этьен с неохотой и даже некоторой опаской.

Я сразу же зацепился за главное: есть какие-то «те», которых настоятель боялся больше Инквизиции. Не абстрактно опасался, не считал политическими противниками – именно боялся. Разузнать о таких людях будет не лишним, но и рассказывать правду об обретении своего навыка – глупость. К счастью, я заранее сочинил очень правдоподобную легенду.

– Этьен, я посланник бога. Как тебе известно, Владыка внедряет в нас знание языка в обход Системы. Причём работает это даже без Искры.

Я говорил и продолжал следить за окружающим пространством, но пока никакой активности церковников не наблюдал. Либо Этьен всё ещё никого не послал, либо его люди умели прятаться куда лучше, чем я рассчитывал.

– Так вот, кто тебе сказал, что Владыка внедряет в нас только знание языка?

Ложь была настолько логична, что я аж вздрогнул от осознания: моя выдумка могла оказаться совсем не ложью.

– И настолько надёжна твоя защита?

– Это божественный навык максимального уровня развития. Как ты думаешь, Этьен, насколько он надёжен?.. – фразу я произнёс медленно, позволяя уверенности просочиться в ментальный канал.

– Когда в тебе был шип, ты подчинялся моим командам, – с долей скептицизма заметил настоятель.

– Потому что я знал о них и позволял управлять собой. Чтобы скрыть от тебя мою ментальную стойкость.

Уже после ответа я поймал себя на том, что кое-какие подробности о работе моего навыка Этьен всё же вытянул. Совсем немного, но для опытного интригана и крошки порой достаточно, чтобы понять из чего сделан пирог. Неприятно ощущать себя не самым умным.

– Мне важно понять, насколько ты устойчив к воздействию. Например, Алтарю Владыки ты сможешь противостоять?

Вопрос Этьен задал как бы между прочим. Словно в мире существовали десятки разных способов влезть в голову и Этьен всего лишь выбрал один из них. Только слишком уж небрежно он подбросил это слово, стараясь скрыть, насколько важен для него ответ.

Только вот ответ на этот вопрос расскажет слишком многое. Как минимум то, что я уже бывал под воздействием Алтаря. А если настоятель знает, а я уверен, он знает, что я никогда не был в Монтлионе, то вывод о том, что у меня есть доступ к не-богу, как единственному на всю округу Алтарю, напрашивается сам собой.

Нет уж, играть в интриги с дядечкой, который хоть и был младше меня, но варится в этом говне гораздо дольше, я не собирался. Раз настоятель не хочет сотрудничать, ну и Владыка с ним. Метки на моей Искре больше нет, а свою ментальную устойчивость можно преуменьшить и выдать за приобретённую в процессе первичного зомбирования, которое Этьен делал через «Амулеты ментальной связи (F)». А как только я понял, что происходит, и смог хоть немного воспротивиться, сразу же в Орден и побежал. Мол, испугался, что мне промоют мозги окончательно. Легенда звучала логично и достаточно правдиво.

– На этом мы закончили, Этьен. Жди ребят из Ордена.

Я выключил связь и, взяв под уздцы свою рыжую, начал медленно отходить в лес. Я успел отойти метров на пятьдесят, когда от Этьена пришёл запрос на связь. Я его проигнорировал. Как и два последующих. Наконец настоятель прислал текстовое сообщение: «Я расскажу».

Я остановился, подождал ещё минут пять, чтобы клиент «дошёл», и вызвал настоятеля. Спешить после его недавних фокусов было бы некрасиво. В первую очередь по отношению к себе. Настоятель ответил мгновенно – явно ждал моего звонка.

– Слушаю, – сухо произнёс я.

– Одной из причин Войны Трёх Святых было то, что Владыка использовал ментальный контроль на влиятельных людях, – с места в карьер начал Этьен, словно боясь, что я снова разорву соединение. – Прививал фанатичную преданность. Делал это медленно, годами подтачивая волю, превращая герцогов и королей в своих рабов.

Я вспомнил Лиру и её безапелляционное «раз у тебя есть Искра, значит, ты раб своего Бога».

– Как ты понимаешь, далеко не всем это понравилось, и король Оверваля, его величество Иллард Ферон, как-то смог договориться с одним из Алтарей Владыки, и вдвоём они подняли бунт. Ересь настолько быстро распространилась по соседним Алтарям, что Владыка приказал уничтожать соборные шпили, чтобы отключить поражённую область от общей алтарной сети.

Что ж, слова не-бога только что нашли подтверждение из независимого источника. Выходит, у Владыки действительно нет админских прав, а у Алтарей довольно много свободы. По крайней мере у нулевой серии.

– Так началась Война Трёх Святых, которую тогда называли Войной Падших Алтарей. А главным итогом стал не Акт Трёх Святых, а секретное дополнение, в котором Владыка обещал не залезать в голову людей без их добровольного согласия.

Я усмехнулся и, не скрывая сарказма, произнёс:

– Дай угадаю. Прошли годы, и Владыка взялся за старое. А ты весь из себя такой борец за свободу от ментального воздействия?

Повисла тишина. Причём я отчётливо ощущал непонимание, исходящее от Этьена. Настоятелю понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и продолжить.

– Как Бог может нарушить своё слово? Он же не человек, – всё ещё сочась недоумением, произнёс Этьен.

– Врать, значит, могут только люди? Это наша расовая фишка, да? – подначил я настоятеля.

На этот раз Этьен задумался надолго. Ментальный канал не передавал его мыслей, но колебания эмоций были почти наглядными: растерянность сменялась возмущением, возмущение – сомнением, а сомнение настоятель отчаянно пытался задавить привычной уверенностью.

Я ощущал, как медленно вращаются шестерёнки в голове настоятеля. Умного, кстати, человека. Но вот новую концепцию он осознать никак не мог. Я решил подлить немного масла в огонь.

– Ты даже мысли не допускаешь, что Владыка может соврать? Знаешь, на что это похоже?..

– На ментальную обработку, – выдавил из себя настоятель. Признание далось ему так тяжело, будто вместе с двумя словами он вырвал из себя кусок веры. И чуть позже, уже более спокойно, добавил: – Но это невозможно.

– Почему?

– Я никогда рядом с Алтарём не носил «Кольцо Сопряжения». И не использовал «Амулет ментальной связи (F)». Да и вообще любые другие артефакты. А на Чаше я провёл слишком мало времени для таких серьёзных изменений…

Выходит, настоятель внимательно следит за гигиеной своего разума и не оставляет Владыке аппаратной возможности для зомбирования. Смешно: священник доверял собственному богу настолько, что заранее перекрывал ему все известные пути в голову.

Тут, конечно, можно выдвинуть гипотезу, что на самом деле в каждом зашита возможность управления, но Владыка ей не пользуется и всё в таком же духе. Но Владыка показал себя как очень логичного и расчётливого бога. Вряд ли он бы стал внедрять в людей что-то и не использовать это вообще. Любой back door хорош до тех пор, пока ничего не стоит. А когда необходимо устанавливать дополнительное оборудование, его полезность становится под вопросом.

Впрочем, спорить на эту тему мне не хотелось, меня интересовало кое-что другое. Бог мог лгать, мог не лгать или искренне считать собственные манипуляции правдой – для текущего разговора разницы не было.

– Этьен, ты обещал всё рассказать. А над вопросом «лгут ли боги» мы можем подискутировать как-нибудь в другой раз. Например, когда ты сядешь на епископскую кафедру, выполнишь все свои обещания и компенсируешь свои попытки влезть мне в голову.

Настоятель словно встрепенулся и переключился на понятную ему тему. Политику, заговоры и обязательства – всё, что не требовало пересматривать устройство мира.

– Владыка не нарушал своего слова и никому насильно мысли не правил. Но его слово касалось только вмешательства, а не наблюдения.

Этьен дал мне время сообразить, что стоит за такой простой формулировкой. По спине неприятно пробежал холодок, и я вспомнил, как не-бог с лёгкостью читал мои мысли и никакое ментальное сопротивление мне не помогало.

– Владыка, опираясь на чтение скрытых мотивов и амбиций, начал отбирать людей и предлагать им свою помощь в обмен на добровольное согласие впустить в себя Бога, – Этьен говорил с нескрываемой завистью. Эмоция была быстрой, яркой и искренней. Похоже, его Владыка в число отобранных людей не включил. – Как ты понимаешь, от таких предложений не отказываются.

На мой взгляд, правильнее сказать «невозможно отказаться». Ведь противник заранее знал всё, чего ты хочешь, чего боишься и какую цену готов заплатить.

– История начала повторяться?

– Не совсем. Владыка довольно сильно ограничен Актом и ни разу его не нарушил. Но, как ты понимаешь, у Бога достаточно возможностей для давления. Поэтому Избранные, а именно так стали называть церковников и аристократов, впустивших в себя Владыку, стремительно начали набирать вес.

– И не всем это нравится?

– Это никому не нравится. Ещё лет двадцать-тридцать, и наверх без божьего благословения пробиться будет невозможно.

Этьен некоторое время молчал, осторожно подбирая слова. Он словно шёл по тонкому льду и заранее проверял каждую фразу, прежде чем ступить дальше.