Текст книги "Искра Свободы 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Мне бы голову, – сказал я. – Заказчику показать.

– Нельзя. Но я выдам бумагу, что ты её убил, и подробное описание. Этого должно хватить. А если нет, то череп всё равно в собор Святого Валериана уйдёт. Пусть твой заказчик договаривается с его преосвященством.

Спорить с церковной бюрократией бесполезно. Будь у меня инквизиторский жетон, то я мог бы хоть всю тушу забрать, но теперь я обычный человек. Так что я нехотя кивнул.

– Мигель, вызови оценщика и наших специалистов по разделке. Пусть займутся тушей, – продолжил тем временем Савар. – Эллади, иди в госпиталь, там тебе окажут помощь. Куда доспехи на ремонт нести, знаешь сам. Вечером зайти ко мне.

Бытовуха и медицинские операции заняли неожиданно много времени. Особенно если сравнивать с боем, в котором всё измерялось секундами. Повседневные дела растянулись на часы. Освободился я только ближе к вечеру, но уже подлеченный и чистый. В свои покои заглянуть я так и не успел – меня перехватил послушник и отвёл в кабинет к Савару.

На столе настоятеля лежали только бумаги, никаких бокалов с вином или чего-то подобного, что так любит Этьен. Только сухая, деловая обстановка. Когда послушник вышел и плотно закрыл за собой дверь, Савар молчал ещё с минуту, выжидая, и произнёс:

– Теперь можем поговорить спокойно.

Глава 21
Проводник из местных

Настоятель смотрел на меня выжидающе, и я сразу понял, чего он хочет. Рука опустилась в контейнер, и я выложил на стол «Шип Подчинения (F)», извлечённый из твари. Настоятель коснулся, проверил, что это его артефакт и требовательно выставил руку. Я протянул своё «Кольцо Сопряжения (Е)», и Савар отозвал права доступа к «шипу». С неофициальной частью работы покончено.

– Тварь я выкупил у одного охотника почти 10 лет назад. И назвал Мерцалкой. Она мне обошлась в 25 лоренов. Баснословные для меня деньги по тем временам, – Савар слегка улыбнулся, вспоминая, очевидно, не самую сытую молодость. – Я знал, что Мерцалка может дорасти до (D) ранга, но не предполагал, что это уже произошло. Иначе бы предупредил.

Савар на мгновение задумался, но всё же продолжил:

– А вот «Фениксы», скорее всего, после стычки догадывались. Почему они тебе об этом не сказали – это уже думай сам.

А что тут думать? Или посчитали, что не возьму заказ на тварь (D) ранга, или хотели отправить меня к Владыке. Наверное, их устраивали оба варианта.

– Самое дорогое в Мерцалке – это шкура. Но вы сильно её подпортили. И пока убивали, и пока брюхо ей вспарывали.

Савар достал из ящика стола увесистый мешочек и положил его на стол. Монеты внутри тяжело звякнули, и этот звук моментально примирил меня с большей частью нанесённого шкуре ущерба.

– Поэтому после вычета всех налогов, стоимости лечения, ремонта и пополнения припасов осталось всего 700 лоренов.

Я сдержал удивлённый возглас. Если 700 лоренов – это «всего», то сколько же платили за полноценную тварь (D) ранга с неповреждённой шкуркой?

– А что в этой шкуре такого? Из неё изготавливают плащи невидимости?

– Нет, на плащи идут твари попроще. Из тварей, подобных Мерцалке, изготавливают доспехи. Такой был у Его Величества Илларда Ферона. Только из матёрой твари (D+) ранга.

Савар замолчал, а я продолжать разговор о главном еретике не хотел. Когда пауза затянулась, настоятель пододвинул к мешочку бумагу с церковной печатью и своей подписью.

– Вот документ, в котором описано, что за тварь вы убили и почему все трофеи выкуплены Церковью, – Савар хитро улыбнулся. – Я специально добавил, куда можно обращаться за подтверждением.

Хороший ход. Уверен, даже Избранный подумает дважды, прежде чем обращаться к епископу с какими-то претензиями или требованиями. А уж если обратится, то Этьен сможет извлечь из этого выгоду.

– И вот ещё, награда от Арно, – ещё один мешочек, гораздо меньшего размера, лёг на стол.

Сорок лоренов за убийство твари на фоне стоимости самой Мерцалки смотрелись жалко. Отказываться от них я не собирался, но теперь становилось понятно, почему никто с тварью так и не совладал. За такие деньги настоящие профессионалы даже контракт читать не станут.

Я отсчитал 100 лоренов и положил их на стол.

– Савар, ты с нами на охоту не ходил, но без «шипа» с Мерцалкой мы бы не справились. Это, – я пододвинул монеты к настоятелю, – стандартная доля с добычи в моём отряде.

Савар удивлённо поднял бровь, но возражать не стал и одним движением смахнул монеты в ящик.

– У меня есть просьба. Я бы хотел купить навык «Полевая Медицина (F)», – продолжил я, когда отзвенела последняя упавшая монета и настоятель закрыл ящик. – Я знаю, что не положено, но может, есть какие-то исключения? Не всегда рядом окажется храм и знакомый настоятель. А работа у нас опасная.

Настоятель посмотрел на меня, потом перевёл взгляд на ящик, где скрылась сотня лоренов, и улыбнулся. Улыбка получилась понимающей и почти отеческой. Если не знать, сколько только что стоило это внезапно проснувшееся отеческое тепло. Савар прекрасно понял, за что на самом деле я заплатил.

– Исключения есть. Например, за оказание серьёзной услуги Церкви, – добродушно произнёс Савар. – Добыча монстра (D) ранга такой услугой безусловно является. Я отдам необходимые указания, завтра получишь свой навык и место в госпитале, чтобы изучить его.

– Благодарю, – ответил я, забирая мешочки и бумагу со стола.

Мы с настоятелем расстались, крепко пожав друг другу руки. Когда-то между нами была вражда. Теперь – деловые отношения. И это мне нравилось гораздо больше. Зачем убивать людей, если с ними можно торговать?

После разговора с Саваром я отправился во двор, к фонтану. Хотел немного посмотреть на звёзды и подумать о смысле жизни, но наткнулся на Лиса. Охотник сидел на скамье рядом с фонтаном и придирчиво перебирал стрелы. Мысли о возвышенном откладывались. Я подошёл, достал из мешочка 100 лоренов и положил на скамью рядом с Лисом.

– Твоя доля.

Охотник отложил стрелы и, не пересчитывая, закинул монеты в свой кошель. Я продолжил:

– Можно купить разной алхимии и перепродать за рекой. За неё неплохо заплатят, но, как обычно, ядрами, а не серебром.

Лис несколько секунд молчал. Потом пожал плечами:

– Самое главное – лучший в мире лук – я себе купил. Деньги мне теперь особо не на что откладывать. А вот ОР пригодятся.

Алхимическая лавка при храме располагалась в боковом крыле, рядом с госпиталем, и мы дошли до неё за пару минут. Внутри пахло сушёными травами, спиртом и чем-то металлическим, от чего защипало в носу. За прилавком стоял тощий монах с выцветшими глазами.

Я выложил на столешницу церковный жетон и отобразил разрешение на покупку алхимии (Е) ранга и 30 лоренов.

– Два зелья «Среднего Исцеления (Е)».

Монах обменял деньги на флаконы. Я забрал их и сунул в отрядную аптечку. Конечно, я вёз из Монтлиона целых 20 флаконов зелья исцеления и, в случае нужды, мог взять алхимию оттуда. Но всё же лучше разделить отрядную аптечку и товар на продажу.

Пока монах записывал номера купленных зелий в книгу учёта, я добавил:

– Набор хирургических инструментов. Полный. Нити, иглы, зажимы. Два зелья «Беспробудного Сна (F)». И стандартный набор расходников для полевого хирурга.

Инструменты находились в своём, отдельном контейнере, в котором нашлось и специальное место для флаконов «сна». С закупками для отряда закончил, можно переходить к покупке товара для перепродажи.

– Сколько у вас сейчас осталось зелий (Е) ранга? – спросил я.

Монах удивлённо поднял бровь, но всё же открыл ящик, пересчитал флаконы и ответил:

– «Среднего Исцеления» осталось восемь штук. А «Несгибаемости» – десять.

– Беру всё. И четыре специальных металлических артефактных контейнера для алхимии.

Монах поднял глаза. Взгляд стал чуть острее. До этого он смотрел на меня как на очередного покупателя. Теперь – как на потенциальную запись в отчёте о нарушениях.

– (Е) ранг. Восемь плюс десять. Для личного пользования избыточно. Перепродажа зелий такого ранга запрещена. Зачем вам столько?

Я не стал выдумывать сложную легенду. Сказал то, что звучало достаточно правдоподобно и при этом не являлось полной ложью:

– Идём в дальний рейд за реку. Хотим найти тварь подороже. А за рекой с храмами напряжёнка, знаете ли.

– Вдвоём за реку? – с сомнением протянул монах.

– Тварь же (D) ранга вдвоём упокоили, – веско ответил я.

На это монаху возразить было нечего. Он достал всё необходимое, привязал контейнеры ко мне, я разложил алхимию по коробкам и заблокировал крышки. Заплатил 260 лоренов и перешёл к следующему пункту:

– Сколько есть «Упорности (F-)»? – и сразу добавил, чтобы избежать лишних вопросов: – Эти уже на продажу.

– Этой дряни много, – монах махнул рукой в сторону дальних полок. – Берите сколько надо.

Вот теперь в голосе даже появилось некоторое оживление. Видимо, перспектива освободить склад от «дряни» Церковь вполне устраивала.

Я взял сто флаконов по два лорена за штуку. Специальные металлические артефактные контейнеры для зелий (F-) ранга я брать не стал. Слишком дорого. Вместо них купил 4 простые деревянные коробки на 30 ячеек каждая. По 10 лоренов за коробку. Дёшево, грубо и по надёжности приемлемо.

Мы с Лисом загрузили всё в седельные сумки прямо во дворе. Коробки легли друг на друга, флаконы, плотно вставленные в ячейки, не бренчали. Я несколько раз встряхнул одну из сумок, прислушался. Тишина. Именно то, что требовалось от сотни стеклянных сосудов в дороге. Я затянул последний ремень, мы с Лисом попрощались и пошли спать.

* * *

Утром первым делом я купил 230 ОР и пошёл в госпиталь. Там мне под роспись загрузили в «Кольцо Сопряжения (Е)» навык «Полевой Медицины (F)» и приставили помогать какому-то монаху. Я активировал обучение, и дни потянулись один за другим.

Раны, перевязки, швы. Сломанные кости, ожоги, укусы, гной. Система услужливо подсказывала движения, но руки всё равно приходилось пачкать самому. В первый день я ещё всматривался в лица пациентов. К третьему уже автоматически оценивал кровопотерю и искал, чем зажать сосуд.

К концу пятого дня навык был изучен до последнего уровня. Теперь я мог ремонтировать людей. Формулировка звучала цинично, зато после нескольких дней в госпитале казалась удивительно точной.

Хотелось изучить и что-то вроде «кузнечного дела», чтобы в полевых условиях уметь ремонтировать ещё и доспехи. Но проблема в том, что кузнецу требуется гораздо более громоздкий инструментарий, чем хирургу. Горн, наковальня, меха, молот. В этом мире есть Система, но нет инвентаря, так что полевым кузнецом мне не быть.

Я вспомнил описание Сольвейна и слово «автовосстановление». Интересно, а доспехи с такой функцией существуют? Было бы очень удобно. Меня ремонтирует «Улучшенная Регенерация», а доспех – автовосстановление. Нужно при случае разузнать у Этьена, существуют ли вообще артефактные доспехи. До этого я про такие даже не слышал.

Если после этого ещё найти оружие, которое само убивает врагов, моё участие в приключениях наконец удастся свести к разумному минимуму.

Я заглянул в «статус». Осталось 100 ОР. Хватит на две активации «Наследия Героя (Е) (⅗)». Я улыбнулся: скорее уж на два геройства. В других ситуациях активировать «наследие» смысла нет.

Дела в храме завершены. Завтра выдвигаемся в Сен-Бернар.

* * *

Утром мы выехали ещё до того, как колокол прозвонил заутренюю молитву. Лошади шли тяжеловато – седельные сумки были набиты до отказа, но путь знакомый. Переночевали в лесу, и к полудню следующего дня уже показался частокол Сен-Бернара. К вечеру въехали в город, оставили животных на постоялом дворе и сняли комнату в таверне. У того самого хозяина, который знал меня как агента Инквизиции. Вот и сейчас он посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом и дал ключ от комнаты. На всякий случай алхимию забрали с собой. Укладывались спать почти без разговоров.

* * *

Утром, едва рассвело, мы переложили товар обратно в седельные сумки и верхом направились к дому Амели Ангваль.

Дверь открыла молодая женщина лет двадцати пяти с тёмными волосами, собранными в простой узел. Обычная холщовая рубаха, тёмный жилет, никаких украшений. Внешних признаков, которые бы выдавали причастность к «тем, кто за рекой» тоже не обнаруживалось. Просто женщина. Обычная.

Даже слишком обычная для человека, который выступал посредником между двумя мирами, готовыми при случае друг друга вырезать.

Лис на секунду задержал руку на дверном косяке. Я заметил, что его взгляд задержался на лице женщины намного дольше, чем требовалось для оценки человека, а потом ушёл в сторону окна.

– Кто такие? – с любопытством спросила Амели весёлым, звонким голосом.

– Я вам писал по поводу торговли. Эллади Фир.

– Тот самый, что обещал мне две сотни ножей? И где твоя повозка с товаром? – спросила женщина.

Проверка выглядела простой, но если в делах замешаны искажённые, являлась необходимой.

– В присланном вами списке ножей не было. Портняжные иголки, алхимия и ещё с пяток других пунктов.

Амели посторонилась, и мы вошли в дом. Внутри чисто и почти пусто. Стол, две лавки, полка с глиняной посудой. Никаких лишних вещей. Даже личных мелочей почти не было: ни вышивки, ни безделушек, ни случайно брошенной одежды. Дом человека, который либо привык жить налегке, либо в любой момент готов исчезнуть.

Я достал один из металлических контейнеров и поставил на стол.

– Привёз алхимию на продажу. «Среднее исцеление (Е)», «Несгибаемость (Е)». Предупреждаю сразу: пробки от этих зелий я заберу. Они не продаются.

Пальцами я постучал по крышке контейнера. Номера были единственной ниточкой, которая тянулась от товара ко мне, и обрывать её следовало заранее. Если Амели и удивилась, то виду не подала.

– Дело ваше. Но тогда купим дешевле. Минус 2 ОР на каждом флаконе. Это условия тех, к кому я вас отведу. Передавать товар, рассчитываться – всё с ними.

Два ОР за снижение вероятности пыток? Тариф выглядел более чем гуманным.

– Отдельно сотня зелий «Упорности (F-)».

– Это берём с минимальной наценкой, одна десятая от стоимости в церковной лавке. Они в свободной продаже, особых проблем их достать нет.

Ожидаемо, но прибыль крылась не в этом. Искажённые продавали ОР почти в три раза дешевле, чем Церковь. Вот где основной навар. Но единственная валюта, которая у искажённых в ходу, – эти самые ОР. Искажённые не признавали ни золота, ни серебра. Поэтому и единственная возможность получить от них ОР по выгодному курсу – продать им товар.

– Кроме этого, – продолжил я, – мне бы хотелось проведать Лиру. И поговорить с её начальством.

Весёлое выражение на лице Амели едва заметно изменилось.

Я специально избегал слов «не-бог» и «Первоотец». Так же, как Амели избегала слова «искажённые». И церковники, и Инквизиция знали, что все контакты и торговля с искажёнными идут через Сен-Бернар. Поэтому здесь постоянно находились их наблюдатели, и лучше лишний раз проявить осторожность, чем потом оправдываться в пыточной.

Амели на мгновение замерла. Глаза чуть сузились. Кто является «начальством» жрицы, догадаться нетрудно. И Амели с этой задачей прекрасно справилась.

– Тогда придётся идти на север, – ответила она ровно. – У меня там припрятана лодка. Поднимемся вверх по течению. Там уже встретим остальных.

И вот опять слово «искажённые» она обошла стороной. Говорила так, будто речь шла о каких-то обычных людях, но которые живут чуть дальше.

– Лошадей через реку не переправить, – добавила она. – Оставите у меня. Я присмотрю.

– Сколько дней до места? – спросил Лис.

– Если не будем тратить время на глупости и выйдем сейчас, то к обеду достигнем лодки. Там ещё полдня до места, – ответила Амели. – А дальше это уже не моя забота, сами договаривайтесь.

Последняя фраза понравилась мне особенно. Хороший проводник знает дорогу. Отличный – ещё и точное место, где заканчивается его ответственность.

Задерживаться мы не стали. Переложили алхимию в рюкзаки. Металлические контейнеры с зельями (Е) ранга – на дно, потом деревянные коробки с «Упорностью (F-)». Сверху засыпали всё припасами, сменной одеждой и прочими походными вещами.

Лис помогал молча, но его взгляд то и дело возвращался к хозяйке дома. Я старательно делал вид, что ничего не замечаю. Настолько старательно, что почти начал получать удовольствие.

Амели тем временем достала длинный охотничий лук и короткое копьё с узким наконечником. Отточенные движения показывали, что оружие для неё привычное. Я присмотрелся и сразу понял: системный навык. На копьё и лук точно.

Лис, затягивая ремень на своём рюкзаке, на секунду замер, глядя, как Амели проверяет тетиву. Охотник довольно хмыкнул и принялся поправлять свой и так уже идеально сидящий колчан. Вот теперь она ему точно понравилась.

– Готовы? – спросила Амели, не поднимая глаз.

Лис промолчал, так что я ответил за двоих:

– Да.

Мы вышли. Дом Амели стоял на окраине, до ворот Сен-Бернара рукой подать. Утро ещё не успело раскалиться, улицы почти пустовали. Но у самых ворот нас остановили. Будничность закончилась мгновенно.

Двое. Сразу же показали жетоны с символом Ордена. Агенты Инквизиции.

– Кто такие? – задал вопрос тот, что постарше.

– Охотники, – ответил я и достал баронскую грамоту.

Агент взял бумагу, не торопясь прочитал. Потом потребовал жетоны у всех троих. Лиса, мой, Амели. Агент повертел их в пальцах, сверил номера, вернул. И ткнул пальцем в Амели:

– А это кто такая? В разрешении её имени нет.

– Наняли проводника из местных, – спокойно сказал я. – Мы здесь раньше не охотились. Без человека, который знает тропы, можно и не вернуться.

Агент кивнул. Потом перевёл взгляд на наши рюкзаки.

– Что в рюкзаках?

Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Если сейчас прикажут открыть, то увидят сотни флаконов с алхимией. С таким грузом на охоту не ходят.

– Припасы. Зелья, расходники, еда на несколько дней. Дальний рейд, – начал перечислять я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Агент промолчал. Тишина растянулась на несколько ударов сердца. Тогда я добавил как можно небрежнее:

– Досматривать будете?

Иногда лучший способ скрыть страх проверки – самому её предложить. Работает ровно до того момента, пока собеседник не отвечает «да».

Агент перевёл взгляд на меня и задержал его на несколько секунд. Потом на Лиса. Потом снова на рюкзаки. И вдруг улыбнулся уголком рта.

– Нет. Удачной охоты.

Агент шагнул в сторону, освобождая проход. Мы прошли сквозь открытую калитку. Только тогда я позволил себе выдохнуть. А через мгновение взвыла паранойя: отпустили нас слишком легко. Полный досмотр был бы неприятнее, но понятнее. А вот эта внезапная любезность жгла сильнее любого подозрения. Инквизиция не славилась беспричинной добротой. Если тебе вдруг сделали удобно – вполне возможно, что удобно не тебе.

– Лис, – обратился я по мыслесвязи к охотнику, – нужно проверить, нет ли за нами «хвоста».

– Понял, командир.

Глава 22
Узкое место

Мы молча шли минут пятнадцать, а потом Лис начал действовать. Не оглядываясь, он чуть сбавил шаг, будто задержался поправить ремень рюкзака, и на мгновение замер у края тропы. Я продолжал идти рядом с Амели, но Лис дал мне трансляцию через «Амулет Ментальной Связи (F)», и я прекрасно видел, как охотник резко развернулся и прошёл назад, изучая следы. Я пошёл медленнее и обратился к Амели.

– У тебя есть «Кольцо Сопряжения»?

Её взгляд стал настороженным.

– А что?

– Дам тебе «Амулет ментальной связи (F)». Будет проще, если вдруг придётся быстро переговариваться. Чтоб без криков и лишних движений.

Амели молчала дольше, чем требовалось для простого «да» или «нет». Потом всё-таки полезла под рубаху, достала «Кольцо Сопряжения (F)» и надела на палец.

– Не люблю светить артефактом, – пояснила она. – Он дорогой, а люди всякие встречаются. Но за вас Гюго поручился, да и товара у вас на сумму раз в десять большую, чем стоит моё кольцо.

Прекрасная основа для доверия: если человек достаточно богат, грабить тебя ему вроде бы незачем. Я улыбнулся и протянул проводнице «амулет». Амели закрепила его у себя на виске. После подключения она некоторое время шла молча, привыкая к работе артефакта, взгляд почти стеклянный.

– Крутая штука, – произнесла она минут через десять. – Где можно купить?

– Не знаю, – честно ответил я. – Мне выдали в качестве оплаты за один особо сложный заказ.

Пройдя ещё километра три, мы остановились на привал. Вскоре нас нагнал Лис.

– Никого, – отчитался охотник. – Да и вообще свежих следов, кроме наших, на этой тропе не вижу.

Амели посмотрела на него, потом на меня.

– Вы из-за этих двоих у ворот?

– Да, – коротко ответил я.

Она хмыкнула.

– Смысла нет.

Амели говорила спокойно, будто рассказывала о ценах на муку.

– Инквизиция появилась две недели назад. Сначала Сен-Бернар чуть не вымер. Половина людей перестала выходить на охоту. Кое-кто вообще сбежал. Здесь каждый второй либо торгует с теми, кто за рекой, либо знает того, кто торгует. Жители ждали, что сейчас начнут хватать всех без разбора.

Амели пожала плечами.

– А они ведут себя странно. Никого не арестовывают. Проверяют документы у охотников. Переписывают номера жетонов. Спрашивают, куда идут и на сколько дней. Иногда встречают возвращающихся и снова что-то записывают. Сумки досматривают редко. То, что вас отпустили без проверки – это не исключение. Так сейчас почти со всеми.

Амели глотнула воды из фляжки.

– Народ быстро привык. Жизнь вернулась в привычное русло. Более того… с появлением агентов даже стало полегче. Они, видать, прижучили банду «Речных псов». Те трясли всех, кто по реке контрабанду возил, требовали «речной налог». Теперь куда-то пропали. Плавать стало безопаснее.

– Инквизиция у вас частный гость? – спросил я. – Сколько раз был в Сен-Бернаре, никогда их не встречал.

– Наоборот, редкий. Последний раз полтора года назад были. Тогда как раз всех подряд хватали.

Я помолчал, пытаясь понять, что происходит.

– Думаю, агенты собирают данные, – высказал я предположение. – Им не пара сумок контрабанды нужна. Они копают глубже. Куда именно – пока не понимаю.

Амели снова пожала плечами.

– Возможно. А может, орденские снова занимаются какой-нибудь своей дурью, – Амели повесила фляжку обратно на пояс. – Пошли дальше, а то так до вечера к лодке не дойдём.

Мы молча двигались ещё с полчаса. Лис шёл чуть позади, то и дело бросая короткие взгляды за спину и прислушиваясь. Потом поймал мой взгляд и чуть качнул головой.

– Командир. Всё чисто. Продолжаем искать хвост?

Амели даже не обернулась.

– Хватит. Мы и так задержались из-за ваших игр. Ночевать в лесу я из-за вас не собираюсь.

Я поднял бровь.

– Это мне решать, хватит или нет. Ты, Амели – проводник, а не командир отряда. Не нравится – значит, возвращаемся в Сен-Бернар, я попрошу Гюго предоставить мне кого-то другого.

Она приостановилась, но тут же фыркнула и, отвернув голову, молча продолжила идти. Лис подошёл ближе ко мне и сказал спокойно, но твёрдо:

– Не кипятись, командир. Она права. Если будем каждые полчаса устраивать проверку, к лодке доберёмся только к вечеру.

Амели наконец повернулась. Взгляд прямой, без вызова, скорее, усталый.

– Ночью на лодке я никуда не поплыву. Там в реке всякое водится. Или дальше идём без остановок, или, как ты и сказал, командир, – последнее слово Амели подчеркнула, – возвращаемся в Сен-Бернар, и ищи себе другого проводника.

После несостоявшейся проверки на воротах мои нервы натянулись до предела. Очень хотелось плюнуть на эту взбалмошную, самоуверенную девицу и вернуться. Но это означало застрять в Сен-Бернаре на неделю, а то и на две. Такое существенное увеличение времени, которое я потратил на задание, могло вызвать у «Фениксов» вполне закономерный вопрос: а что ты, Эллади, так долго делал с нашим кольцом? Может, проверял его? Учитывая истинную природу кольца с рубином, такие вопросы мне совершенно ни к чему.

– Ладно, – сказал я. – Проверим ещё раз позже. Когда будем возле лодки.

– Я по этим лесам пятнадцать лет хожу, – пробормотала Амели себе под нос, но я и Лис услышали. – А потом приходят всякие умники и рассказывают, что я должна делать.

– Пятнадцать лет? – недоверчиво спросил Лис. – Так-то ты по лесу хорошо ходишь. Но пятнадцать лет?

Амели хмыкнула, будто услышала наскучившую шутку.

– Мой отец охотником был. И сколько его помню, всегда твердил: «охота – не женское дело», – ухмылка на лице Амели переросла в тёплую улыбку. – Наверное, именно поэтому с десяти лет таскал меня почти в каждый поход. То стрелу подай, то лошадь подержи, то смотри, как правильно шкуру снимать. А потом ещё и бегай от твари быстрее него, если что.

Амели рассмеялась. Негромко, но искренним, заливистым смехом. И впервые за всё утро напряжение на её лице исчезло полностью. На несколько секунд перед нами возникла не раздражённая проводница, а девчонка, которой снова десять и которая бежит за отцом по лесной тропе.

– Женщинам охотиться нельзя. Поэтому я должна была уметь стрелять, ставить капкан и разделывать тушу. Железная логика. Мужская.

Лис усмехнулся уголком рта.

– А Искра?

– Как только появились первые серьёзные деньги, купила навык на лук и копьё. Отец даже не стал ругаться, только сказал: «ну, раз умеешь, то в лесу не пропадёшь».

Амели на секунду замолчала, переступая через упавший ствол. А потом продолжила уже без веселья в голосе.

– Полгода назад церковники снова взялись шерстить всех, кто имел хоть какие-то связи с теми, кто за рекой. Отец до этого уже попадался и отделался штрафом. Но второй раз… это дознание и костёр. Он не стал ждать. Собрал вещи и ушёл. Позвал меня с собой.

– А ты?

– Отказалась. Во всю эту церковную чушь про то, что искажённые – демоны, я не верю. Но и жить в пещере не хочу. В Сен-Бернаре хотя бы крыша, рынок и баня есть. Какая-никакая, а цивилизация, – спокойно, без оправданий, произнесла Амели.

Мы продолжили путь. Амели больше не возвращалась к разговору об отце, а Лис молча шёл сзади, изредка бросая короткие взгляды по сторонам. К обеду лес начал редеть, и вскоре между деревьями показалась тёмная полоска воды.

Лодка – обычная плоскодонка – лежала вверх дном, спрятанная в выемке за кустами. Амели ловко перевернула её, проверила днище и кивнула:

– Цела. Садитесь.

Лис проигнорировал Ангваль. Он сбросил рюкзак у кормы и, не говоря ни слова, развернулся и исчез в чаще. Амели проводила его тяжёлым взглядом, губы сжались в тонкую линию, но возражать не стала. Только тихо выругалась себе под нос и принялась раскладывать вёсла. Похоже, компромисс найден: мы продолжали её раздражать, но она молчала. Меня такой вариант вполне устраивал.

Через полчаса охотник вернулся так же тихо, как ушёл.

– Чисто, – отчитался он.

– Я же говорила, – процедила Амели. – Только время зря потеряли.

– Сейчас поднажмём на вёсла, – спокойно ответил Лис, поднимая рюкзак. – Нагоним.

Мы спустили плоскодонку на воду. Река здесь была неширокой – метров шесть-восемь, вода тёмная, быстрая, с редкими каменистыми отмелями у берегов. Впереди, совсем близко, уже синели горы. Река врезалась в них, проходя через узкую щель между горами.

Амели села на корму, взяла рулевое весло и глянула вперёд.

– Нам нужно за предгорья.

Мы взялись за вёсла. Лис и я гребли, Амели правила. Плоскодонка шла вверх по течению тяжеловато, но ровно. Мы гребли быстро, но немного не синхронно, из-за чего Амели иногда недовольно бурчала. Каждый гребок отдавался в плечах, и я подумал, что нам не хватает барабана. Как на галерах. Отбивающего 22 удара в минуту, когда рабов заставляли грести ускоренным темпом.

– Метров через пятьсот будет узкое место. Там нужно плыть медленнее, чтобы на камень не напороться, – предупредила Амели.

Я кивнул. Скалистые берега постепенно сходились. Вода зашумела сильнее. Впереди показался узкий проход между двумя огромными валунами – то самое место, о котором говорила Амели.

Лодка вошла в расщелину между камнями. Течение здесь усилилось, вода зашипела между гладкими боками скал, и вёсла пришлось брать почти вертикально, чтобы не зацепиться.

Внезапно позади нас, из-под нависающего козырька, где ветки ивы и прошлогодний камыш маскировали узкую нишу, выскользнула лодка бежевого цвета. Одновременно с ней появилась и зелёная лодка выше по течению – вынырнула из-за поворота, где река огибала огромный камень.

– «Речные псы»! – успела выкрикнуть Амели.

А в следующий миг с обеих сторон полетели абордажные крючья.

Тяжёлые железные лапы с глухим стуком вцепились в борт нашей лодки. Две – с бежевой, три – с зелёной. Верёвки натянулись. На каждой лодке четверо бойцов. Или правильнее назвать их матросами? Или всё же пиратами?

Зелёная лодка явно была привязана к корням под водой, поэтому оставалась на месте. Канаты связывали нашу плоскодонку с зелёной и бежевой лодочками, и вся эта конструкция оставалась на месте, качаясь на волнах посреди реки.

Я бросил вёсла. Пальцы сами нашли рукояти Астры и Тенебры. Клинки вышли из ножен с привычным сухим звуком.

С бежевой лодки раздался хриплый, привычно-командный голос:

– Заплати речной налог и плыви живым дальше! Ты же знаешь нас, Амели, мы много не берём, всего десятую часть!

Кричал мужчина в ярко-красной куртке с выцветшими пуговицами. Куртка болталась расстёгнутой, как будто мужчина только что сошёл с палубы какого-нибудь речного баркаса и не успел её снять. На голове повязан тёмно-синий платок, концы которого развевались на ветру.

Амели сквозь зубы процедила:

– Это главарь «Псов», по прозвищу Акула. А вон тот тип рядом с ним – новенький.

Новенький стоял чуть позади Акулы. Лет сорок, сухощавый, с коротко стриженной седеющей бородой и глазами, которые не смотрели. Изучали. Он не кричал, не жестикулировал, просто стоял, чуть расставив ноги для устойчивости, и медленно переводил взгляд с меня на Лиса, потом на Амели, потом снова на меня. Взгляд спокойный. Не жадный, не злобный – оценивающий. Как у человека, который уже решил, сколько крови прольётся, и теперь выбирает порядок, в котором эту кровь лить. Такие обычно опаснее тех, кто орёт.

– Десятую? – спросила Амели уже громче, чтобы слышали. – Вы же знаете, у меня ничего нет.

Акула усмехнулся, поправил платок и указал на наши рюкзаки.

– А это что тогда? Воздух? Не валяй дурака, девочка. Я с тебя такой мизер беру только из-за уважения к твоему отцу.

Новенький слегка наклонился к Акуле и что-то тихо сказал. Главарь чуть склонил голову. Вот это мне понравилось ещё меньше: настоящий главарь банды редко спрашивает разрешения у новенького.

– Ладно. Я смотрю, по-хорошему договориться вы не хотите, – Акула заорал во всю мощь лёгких, чтобы услышали на зелёной лодке: – Тащите нас всех на берег!

С зелёной кинули ещё один абордажный крюк, на этот раз зацепив его за камень на берегу, и четверо пиратов взялись за верёвку. Вся конструкция дёрнулась и медленно поползла к берегу.