Текст книги "Искра Свободы 5 (СИ)"

Автор книги: Александр Нова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19
Радиус действия

До храма мы добрались ближе к ночи и без приключений. Ворота уже закрыли, но в ровном свете Ока Владыки церковная стража заметила нас издалека. Как только лошади остановились у решётки, двое стражников напряглись: пять навьюченных трупов и связанный пленник – зрелище не из тех, что радует глаз. Один из церковников сомкнул пальцы на рукояти меча.

Я встретился с церковником взглядом.

– Позови десятника Мигеля или настоятеля Савара. Передай: прибыл Эллади Фир от его преосвященства Этьена де Монфора.

Имя епископа сработало безотказно. Стражники засуетились, один скрылся за воротами, второй остался следить. Через несколько минут решётка поднялась, и на порог вышли оба: Мигель и Савар.

Я спешился. Бедро попыталось отозваться болью, но пробить «Контроль Боли (E) (⅗)» не смогло. Организм возражал против моего образа жизни, но пока не обладал достаточными административными полномочиями.

Я протянул Савару письмо с печатью епископа. Настоятель развернул бумагу, пробежал глазами, потом медленно поднял взгляд и осмотрел меня с ног до головы. Задержался на пятне крови на бедре, на пробитом доспехе, на пыли и усталости. Судя по его лицу, содержание письма оказалось куда менее интересным, чем состояние посыльного.

– Мойся и в операционную, – сказал Савар. – Посмотрим, что у тебя с ногой. «Контроль Боли» у тебя достаточно высокий, чтобы я мог зашить тебя без зелья «Беспробудного Сна»?

– Да.

Савар повернулся к Мигелю:

– Устрой… – Савар посмотрел на Лиса, будто припоминая его имя.

– Лис, – подсказал охотник. Видимо, прозвище нравилось ему больше, чем настоящее имя.

– Устрой Лиса. Трупы – в ледник, с ними я разберусь позже. Пленника – в камеру, пусть окажут первую помощь.

Мигель сразу взялся за дело. Пять трупов, один пленник и окровавленный знакомый настоятеля, особенно если это Эллади – были для него неприятностью, но никак не событием, заслуживающим лишних вопросов.

Меня провели внутрь. Я снял доспех, рубаху, оставшуюся одежду. Засохшая кровь местами приклеила ткань к коже, так что раздевание оказалось едва ли не неприятнее самой дороги. После холодной воды захотелось лечь и не вставать до утра. Вместо этого пришлось идти.

В операционной пахло спиртом. Савар уже мыл руки. Я лёг на узкий стол, и настоятель принялся за работу. Промыл рану, извлёк грязь, взялся за иглу. Даже сквозь «Контроль Боли» ощущение нити, проходящей сквозь мясо, оставалось неприятным.

– По делу невидимой твари… – начал Савар и сразу же замолчал, подбирая слова.

Игла замерла на мгновение. Савар понял, что вести деликатный разговор и одновременно зашивать рану – плохая идея. Поэтому сменил тему:

– Расскажи, что за трупы и пленный.

Я в двух словах изложил события: нападение, допрос, приказ Жоффруа. Игла в руках Савара снова замерла. Информация явно его заинтересовала. Моя нога, видимо, могла немного подождать: политическая интрига традиционно важнее живого мяса, даже когда это мясо лежит у тебя на операционном столе.

– И что думаешь делать? – спросил настоятель, накладывая ещё один стежок.

– Искренне надеялся, что оставлю это дело на вас. Здесь какая-то интрига. Если сможете с этого что-то поиметь – забирайте. Мне нужно избежать обвинения в убийстве и получить какую-то бумагу, чтобы по баронству перемещаться.

– Оформим тебя как посланника Церкви. Лучше бы с подписью его преосвященства, но думаю, и моей будет достаточно, – Савар помолчал, размышляя. – Вряд ли это дело рук Арно. Похоже, Робер де Бове как раз от Арно и хочет избавиться.

Идеальный результат: Церковь получает заговор, трупы и повод сунуть нос в чужие дела, а я – бумажку, позволяющую не быть повешенным на первом же перекрёстке. Каждый занимается тем, что у него получается лучше.

Савар наложил тугую повязку на уже зашитую рану.

– Приказ молодого барона отдашь мне. Пять дней проведёшь в храме, пока твоя «Улучшенная Регенерация (E) (⅗)» рану не затянет.

Савар закончил с бинтами и только тогда вернулся к прерванной теме.

– Теперь о твари. Она принадлежала мне. И в ней действительно есть «Шип Подчинения (F)». Я с ней раньше охотился. Но после того, как тварь попробовала инициированных людей, совсем отбилась от рук.

Настоятель отошёл от стола и принялся отмывать руки от крови, не прекращая при этом говорить.

– Я передам тебе контроль над «шипом». Это облегчит поиск и, возможно, убийство. Сам «шип» вернёшь мне.

Понятно. Для «фениксов» никакого шипа существовать не должно. Просто тварь с земель монстров забрела. Такое изредка бывает.

– С тех пор, как тварь убила Гильёма прошло почти три недели. Её искали? – спросил я.

– Искали, – Савар вытер руки полотенцем и повернулся ко мне. – И дважды нашли. Первый раз люди Арно вышли на неё у старой лесной дороги. Потеряли одного человека и получили двоих раненых. Второй раз наёмники, «фениксы», загнали к оврагу. Решили, что деваться ей некуда.

– А она стала невидимой и исчезла.

– Именно. За последнее время тварь убила ещё четверых людей. Арно вроде даже награду назначил за её голову.

Семь человек меньше чем за месяц. Для обычного зверя это бойня. Для твари, способной исчезнуть прямо перед ударом, – только начало.

– Ясно. С тварью мы разберёмся. И спасибо, что заштопали.

– Пустое. Другу его преосвященства и любимчику Владыки всегда рады в стенах моего храма.

В голосе Савара я отчётливо расслышал усмешку. Не надо мной. А над ситуацией в целом. Человека, косплеящего главного еретика, называют «любимчиком Владыки».

Где-то там Иллард Ферон, наверное, вращался в гробу. Если, конечно, у него вообще был гроб.

* * *

Дни тянулись медленно. Мне сняли швы, нога заживала. Доспех отремонтировали. Савар передал мне контроль над «шипом» твари. Лис тренировался с луком, но скорее больше хвастался перед церковной стражей. К концу второго дня половина двора уже знала, насколько быстро охотник может выпустить три стрелы, а вторая половина – с какого невероятного расстояния он однажды попал в бегущего оленя. Версии, подозреваю, становились героичнее с каждым пересказом.

От безделья я рассказал Лису историю о том, как меня приняли за реинкарнацию Илларда Ферона. Да и всё остальное, что со мной приключилось, тоже рассказал.

Охотник перебивал редко, зато смотрел всё более недоверчиво. Ближе к концу рассказа его лицо напоминало лицо церковников, когда Лис хвастал им, что уложил оленя с двухсот метров одной стрелой.

А под вечер пятого дня меня пригласили в кабинет настоятеля.

* * *

В кабинете за широким столом сидели двое: Савар – спокойный, чуть откинувшись на спинку кресла, и Арно. Последний сидел прямо, руки лежали на столешнице, кулаки сжаты. Ловчий встретил меня тяжёлым, но не злым взглядом. Скорее усталым.

– Садись, – сказал Савар.

Нога уже почти зажила, и хотелось двигаться или хотя бы стоять. Но разговор, похоже, предстоял серьёзный, так что я сел.

– Мы разобрались с твоими убийцами, – продолжил настоятель. – И с бумагой. Приказ настоящий. Печать Жоффруа подлинная. Но инициатива… не его.

Арно коротко выдохнул через нос.

– Графский щенок, Робер, весь вечер лил Жоффруа в уши, – произнёс он ровно, – что ты приехал за Селеной. Что над ним смеётся весь замок. Что ты публично плюнул на его приказ и остался на ночь в его городе. А потом Роберт предложил «надёжных людей». Они и устроили тебе засаду.

Я молчал. В голове всплыло старое воспоминание. Селена когда-то говорила, что до клеймения считалась первой красавицей, и сам сын графа Эмери де Бове оказывал ей знаки внимания. Даже пытался впечатлить коллекцией оружия. В том числе и клинками, сделанными по подобию шпаг самого Илларда Ферона. Теперь Селена снова не клеймённая. Снова баронесса. И вот сын графа снова нарисовался. Может, и правда влюблён в Селену. А может – в её земли. Скорее и то, и другое вместе. Любовь вообще становится куда убедительнее, когда к ней прилагается баронство.

Савар кивнул, будто в подтверждение моих мыслей.

– Робер – не наследник графа. Ему ничего не достанется. Мы предполагаем, что он решил пристроиться тайным советником при Жоффруа. Для этого нужно убрать Арно и показать собственную незаменимость. Наёмники – как раз такой ход. А второй слой плана… возможно, избавиться и от самого Жоффруа. Жениться на Селене. Прибрать к рукам оба баронства. Граф такому браку не препятствовал бы.

Красивый план. Из тех, где всё выглядит безупречно, пока первый в списке человек не отказывается умирать в назначенном месте.

Арно смотрел на меня прямо.

– Я обещал тебе, что этого не будет. Не получилось. Я должен тебе.

Говорил Арно сухо, без оправданий. И это, пожалуй, хорошо. Оправдания обычно означают, что человек хочет сохранить и деньги, и лицо. Арно, по крайней мере, понимал: иногда приходится выбирать. Я ответил так же спокойно:

– У нас была другая договорённость. Что если Жоффруа подошлёт убийц, у меня возникнут претензии.

Арно не возразил. Потому что возражать было нечего. Несколько секунд в кабинете стояла тишина. Потом ловчий спросил:

– Чего ты хочешь?

Я увидел, как он готовится услышать «голову Жоффруа». Плечи напряглись, взгляд стал жёстче. Арно уже готовился к торгу. К угрозам. Возможно, за пределами храма меня уже ждали, только на этот раз люди Арно. Отдавать голову молодого барона мафиози не собирался.

В каком-то смысле даже приятно, когда от тебя ждут настолько кровожадного ответа. Значит, у тебя есть определенная репутация и она работает.

Я лишь грустно улыбнулся.

– Я хочу, чтобы ты и твой барон оставили меня в покое.

Арно моргнул. Похоже, он не понял смысл моих слов.

– Мне на него плевать, – пояснил я, когда пауза затянулась. – Я не собираюсь мстить или красть Селену. Если Жоффруа ещё раз полезет ко мне – тогда убью. А пока пусть живёт.

Прозвучало это, наверное, не настолько миролюбиво, как хотелось. Но другого способа объяснить границы местной аристократии я не нашёл.

Арно смотрел на меня ещё несколько мгновений. Потом медленно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то похожее на облегчение и одновременно на недоумение. Савар лишь чуть приподнял бровь, но промолчал. А потом положил на стол мешочек.

– Здесь 40 лоренов. Часть стоимости экипировки убийц. Остальное пошло добровольным пожертвованием на нужды храма, – прояснил Савар.

Слово «добровольным» он произнёс совершенно невозмутимо. Я посмотрел на настоятеля. Потом на мешочек. Спрашивать, кто именно проявил эту добровольность, не стал. Церкви виднее, в какой момент имущество покойника начинает испытывать религиозные чувства. Вместо это искренне улыбнулся. Буду это считать платой за постой и медицинскую помощь.

Рядом с мешочком настоятель положил бумагу с печатью.

– Это уже вроде и не нужно, но я всё равно оформил тебя и твоего друга как посланников Церкви, – продолжил Савар. – Так что в случае каких-то непредвиденных обстоятельств используй этот документ.

Я кивнул, забрал мешочек, бумагу и встал из-за стола. Ко мне повернулся Арно.

– Савар сказал, завтра пойдёшь за тварью.

– Собирался.

– За неё назначена награда. Сорок лоренов.

– За что такая щедрость?

– За последние три недели она обошлась мне дороже.

Экономика феодализма во всей красе: человеческая жизнь приобретает цену ровно в тот момент, когда её потеря начинает портить бухгалтерию.

– Голову я отдать не смогу, её заказали другие люди, – ответил я и сразу понял, что проболтался.

Арно улыбнулся, теперь он знал, что именно заказали мне Избранные. Но несмотря на это мафиози продолжил:

– Я плачу не за голову. А за то, чтобы больше не слышать о ней, – Арно выложил на стол 2 золотых соляра. – Оставлю награду святому отцу.

Я кивнул, попрощался с настоятелем и мафиози и отправился к себе. Завтра ждала охота.

* * *

Утром следующего дня мы с Лисом выехали из храма ещё до того, как солнце полностью поднялось над кронами. Официально мы отправились на охоту за тварью. Но едва зайдя в лес и скрывшись от глаз возможных наблюдателей, свернули в сторону, к ручью.

Там под нависающим берегом, где течение вымыло глубокую яму между корнями, я когда-то спрятал кольцо с рубином. Прикрывающий кольцо камень лежал на месте. Я вытащил кольцо и несколько секунд смотрел на тусклый рубин.

Потом достал контейнер для артефактов. Металлический, герметичный, с идеально подогнанными краями. Я ещё раз осмотрел коробку и убедился, что между крышкой и корпусом есть надёжный электрический контакт. Готовая клетка Фарадея, которая практически в ноль глушит радиоволны. А что всё оборудование Владыки использует старые добрые радиосигналы и подчиняется законам электродинамики, можно считать доказанным фактом. Я экранировал кольцо слоем воды, и «фениксы» не смогли его найти.

Я усмехнулся. Местная магия описывалась дифференциальными уравнениями, преподаваемыми на третьем курсе любого приличного технического университета Земли.

Кольцо легло внутрь контейнера, крышка закрылась с глухим щелчком. Лис молча наблюдал, и когда я закрепил контейнер на поясе, с предвкушением спросил:

– Теперь охота?

– Да, один монстр что-то задержался на этом свете.

Мы тронулись. Я активировал контроль над «Шипом Подчинения», но он молчал. Наверное, тварь слишком далеко. А в следующий момент чуть не ударил себя рукой по лбу. Раз уж всё работает на электромагнитных волнах, значит и действовать нужно исходя из этого! Иногда самое сложное в применении научного знания – вовремя вспомнить, что ты вообще им обладаешь.

– Лис, нужна возвышенность. Желательно, господствующая над местностью и без деревьев.

Охотник немного подумал, потом указал направление. Где-то через час мы поднялись на холм. На его каменистой вершине росла только трава и редкие кусты. Не спешиваясь, я посмотрел на «Кольцо Сопряжения (E)» на пальце. Раз любое удалённое управление артефактами требует кольцо, значит, у него внутри трансивер. И антенна. У которой есть поляризация, и поэтому усиление на приём зависит от её положения в пространстве и направления на объект.

В нормальном мире для этого существовали направленные антенны, анализаторы спектра и куча другой полезной техники. У меня были палец, кольцо и очень заинтересованный охотник. Приходилось импровизировать.

Я начал крутить пальцем, поворачивая им вокруг своей оси в разных положениях. Лис смотрел на меня странно, но молчал. С его точки зрения я, видимо, только что поднялся на вершину холма специально для того, чтобы начать водить пальцем по воздуху. И ведь даже объяснить нормально не получится.

Я продолжал пробовать разные углы, пока не услышал слабый отзыв.

– Туда, – указал я другой рукой на юго-запад. – Когда покинем холм, сигнал исчезнет. И появится снова только когда мы уже будем близко.

Лис развернул свою лошадь и поскакал в указанном мной направлении. Я поехал следом. Совсем скоро сигнал пропал, но охотник уверенно вёл нас вперёд, и через час Лис указал на следы у водопоя: глубокие отпечатки лап, свежая грязь ещё не успела подсохнуть. На кустах – тёмные пятна крови. Несколько перьев и обломанная ветка говорили, что добычей стала птица. И немаленькая.

Лис присел возле следа, коснулся грязи, растёр её между пальцами. Я в это время смотрел на кровь. Если тварь только что поела, у нас есть шанс застать её рядом: сытым хищникам обычно некуда спешить.

Я поднял руку с «Кольцом Сопряжения» и медленно повернулся на месте, меняя положение кисти и пытаясь поймать сигнал. Слабый отклик вёл почти на запад. Мы спешились, оставили лошадей и пошли пешком. Лис снял лук с плеча. Я машинально проверил оружие. Разговоры закончились сами собой. Сигнал усиливался. Ещё минут десять – и лес расступился.

На небольшой поляне, залитой утренним светом, лежала она.

Здоровая, тяжёлая тварь с широкой грудью и короткими мощными лапами. Шкура гладкая, блестит на солнце, пасть в крови. Длинная морда с тяжёлой нижней челюстью, клыки торчат наружу даже при закрытой пасти. Глаза горят тусклым жёлтым светом.

Я уже знал: перед прыжком тварь станет невидимой. И что кожа у неё бронированная – пробить можно только точным уколом.

Тварь медленно поворачивала голову, принюхиваясь. Потом замерла.

Глава 20
Открыть пасть

Тварь медленно поворачивала голову, принюхиваясь. Замерла на мгновение. И снова начала водить головой из стороны в сторону.

Я ощутил это через «шип» – лёгкое, почти инстинктивное беспокойство. Она чуяла нас. Не видела. Но уже понимала, что на поляне кто-то есть. Странное ощущение – будто чужая настороженность на секунду поселилась у меня в голове. Не мысль, не страх. А готовность в любой момент броситься.

Через амулет мысленной связи я сказал Лису:

– Сейчас прикажу ей лежать неподвижно. А ты стреляй в глаз. Используй бронебойные стрелы.

Охотник сразу же натянул тетиву. Лук согнулся бесшумно, через «шип» я чувствовал, что настороженность твари не возросла. Лис даже дышать стал тише. Только оперение стрелы едва заметно дрогнуло возле его щеки.

– Готов, – прозвучало в моей голове.

Я надавил на «шип». Сначала хотел приказать «лежать». А потом вспомнил, как это делал Владыка, и решил сделать всё, как боженька. Отдал такой же приказ и в той же тональности: «замри».

Тварь дёрнулась всем телом. Я буквально увидел, как её воля встаёт дыбом: мышцы на шее вспухли, лапы впились в землю, жёлтые глаза вспыхнули ярче. «Шип» дрожал в моём восприятии, будто тонкая струна, которую пытаются порвать. Секунда. Может, чуть больше.

Лис выпустил стрелу.

В последний миг тварь резко мотнула мордой в сторону. Контроль слетел. Стрела чиркнула по верхней губе, вырвав кусок кожи и оставив длинную кровавую борозду. Не в глаз. Даже не близко.

Тварь коротко и злобно рыкнула. А в следующий момент исчезла.

Не полностью. Но сейчас невидимость работал явно лучше, чем при прошлой нашей встрече. Отожралась на людских Искрах?

«Улучшенное зрение» показало прозрачный, слегка мерцающий контур. Голова, плечи, линия спины. Глаз или уха не разглядеть, но силуэт был достаточно чётким, чтобы понимать, как тварь стоит, куда движется и что она делает. Будто из воздуха вырезали огромного хищника и забыли убрать лёгкое искажение по краям. Трава под лапами приминалась будто сама собой.

Тварь двигалась.

– Замри, – снова надавил я.

На этот раз контроль держался меньше. Полсекунды, если округлить в большую сторону. Тварь споткнулась на полушаге, будто кто-то невидимый пнул её под переднюю лапу. Лису этого хватило. Вторая стрела вошла в бок чуть позади передней ноги. На треть длины. Древко вздрогнуло и осталось торчать в пустоте – зрелище настолько неправильное, что мозг на мгновение отказывался его принимать. В шкуре у твари явно стояло что-то посерьёзнее «Армированной Кожи». И это «что-то» стало прочнее с прошлого раза.

Тварь взревела уже по-настоящему. Яростно, протяжно. И развернулась. Контур показал: она направлялась не ко мне. Её целью стал Лис. Она поняла, кто опаснее.

Я снова ударил «шипом».

– Замри!

На этот раз – едва заметный сбой шага. Четверть секунды. Лис выстрелил в третий раз, но тварь уже сбросила контроль и рванула вперёд. Стрела скользнула по шкуре, оставив белую царапину. Даже капли крови не проступили.

Контроль деградировал на глазах. Первый приказ – целая секунда. Второй – половина. Третий – лишь сбитый ритм. Тварь неслась на охотника, и в этот момент я отчётливо понял свою ошибку.

Зачем заставлять её делать то, чего она не хочет? Она хищник. Она хочет рвать напавших на неё. Хочет убивать. «Шип» не ломает волю, он лишь слегка подталкивает. Если толкать против желания, тварь вырывается всё быстрее. Если толкать туда, куда она и сама рвётся…

– Нападай на меня, – приказал я твари.

Не «замри». Не «лежи». Нападай, как ты и хочешь. Только на нужную мне цель. В этот раз я практически не ощутил сопротивления. Наоборот, мой приказ тварь словно сама подхватила и принялась его выполнять с радостью. Ведь именно этого она и хотела.

Через «шип» ко мне хлынуло злое, почти торжествующее возбуждение – и на мгновение стало не по себе от того, насколько охотно мы с ней пришли к согласию.

Контур изменил направление движения и метнулся ко мне так быстро, что обычный человек не успел бы даже моргнуть. Я активировал «Время Охотника (E)» и «Наследие Героя (Е)» одновременно.

Мир замедлился достаточно, чтобы я успел увидеть, как тварь сгрупировалась для атаки.

– Ударь меня правой лапой в грудь, – скомандовал я через «шип». А сам отшатнулся на полшага влево, даже не поднимая оружия.

На этот раз сопротивление появилось. Не такое, как на приказ «замри», но я отчётливо почувствовал, как «шип» натянулся. Напасть на меня тварь хотела. А вот каким именно способом предпочитала решать сама.

Но она всё же подчинилась. Тварь ударила именно туда, куда я сказал. И именно в тот момент, когда в этом не было никакого смысла. Когти на излёте коснулись нагрудника, соскребли краску и ушли вниз. По стали прошёл визг, от которого свело зубы.

В этот момент я ударил Астрой и Тенеброй. В основание левой и правой лап одновременно. Обе руки встретили одинаковую отдачу, словно я всадил клинки не в живую плоть, а в мокрое дерево. Даже с Силой в 24 лезвия вошли всего на ладонь. Чёртова шкура!

Лис не стоял без дела. Стрелы летели одна за другой. Две уже торчали из корпуса, третья вошла под лопатку. Кровь текла по невидимому телу, появляясь словно из ниоткуда, зависая в воздухе и тяжёлыми каплями падая на траву. Но несмотря на раны тварь даже не замедлилась.

– В корпус бить бесполезно, – прилетела мысль Лиса через «амулет». – В голову тоже – не видно ни черта.

– Я заметил.

– Заставь её открыть пасть.

Я едва не пропустил следующий прыжок.

– Что?

– Пасть. Как с Пятирогом. Или изнутри она тоже бронированная?

Хороший вопрос. Над ответом я подумать не получилось – тварь прыгнула. Я едва успел приказать:

– Ударь левой.

И снова ушёл из-под удара на мгновение раньше. Шпага скользнула вдоль пасти, оставив ещё одну рану. Скорее поверхностный порез. Стрела Лиса, летящая в голову, издала «дзинь» и отскочила, словно в металлический шлем попала.

– Вот поэтому я и предложил пасть, – невозмутимо заметил Лис.

Я проигнорировал Лиса и прикинул траекторию твари. Если заставить её ударить чуть сверху и справа, морда сама окажется напротив клинка.

– Правой. Сверху вниз, в грудь.

«Шип» натянулся заметно сильнее. Тварь прыгнула. И ударила.

Только не в грудь, как я рассчитывал, а чуть выше и сбоку – туда, куда я уже начал уходить. Когти чиркнули по бицепсу, один коготь пробил сталь и полоснул по мясу. Боль вспыхнула, но «Контроль Боли» удержал её на уровне неприятного давления. Кровь потекла под доспех. Тёплая струйка быстро добралась до локтя и защекотала кожу.

Вот и предел. Чем точнее становился приказ, тем сильнее тварь его выворачивала. «Нападай» – пожалуйста. «Ударь правой» – ещё можно. «Ударь правой именно туда, куда мне удобно» – уже начинались варианты трактовки.

Я не стал ждать следующего прыжка. Обе шпаги взметнулись одновременно – Астра и Тенебра сошлись в скрещённом ударе точно в морду. Я целил в глаза, хотя и не видел их, но примерно понимал их положение. Надеялся закончить всё одним парным уколом.

Шпаги встретили кость.

Тяжёлые клинки скользнули по черепу, оставив две длинные белёсые борозды. Никакого хруста и провала. Только сухой скрежет металла о металл. Тварь мотнула головой, сбрасывая оружие, и отпрыгнула в сторону, уже группируясь для следующей атаки.

Семь секунд.

Ровно столько у меня осталось «Времени Охотника». Когда ускорение спадёт, я не успею за тварью. Даже с «Наследием Героя». А «шип» не даёт полной власти. Даже если потакать её желаниям, контроль остаётся частичным. Она всё равно вырывается. Всё равно выбирает, как именно выполнять приказ.

Уязвимых точек не видно. Глаза, уши – всё скрыто мерцанием. Когда бьёшь в голову, попадаешь в кости. А кости у этой твари даже крепче, чем шкура. Значит, нужно заставить её саму открыть то, что я не вижу. «Заставь её открыть пасть». Совет Лиса неожиданно приобрёл смысл. Я отдал приказ, но тварь его проигнорировала. Лишь зарычала сильнее. Значит, остаётся только одно.

Я сделал шаг навстречу и отдал самый идиотский приказ за всё время моего пребывания в этом мире:

– Откуси мне голову.

Вот это ей понравилось. Сопротивления почти не возникло.

Тварь мгновенно изменила направление. Огромная пасть, прекрасно видная изнутри, раскрылась так широко, что без проблем могла заглотить мой шлем вместе с головой, отдающей глупые приказы. На долю секунды мне стало предельно ясно, насколько буквально сейчас может исполниться моя собственная команда.

Своенравная тварь кусать металлический шлем не захотела. Она в последний момент дёрнула мордой вбок, перенацеливая атаку со шлема на шею. Наверное, посчитала, что горжет прокусить легче. Или что так получится заглотить кусок побольше.

К счастью, Лис не подвёл.

Стрела вошла точно в открытую пасть. Глухой влажный звук. Стрела исчезла по самое оперение. Не знаю, пробила ли она язык, нёбо или вошла глубже в глотку, но эффект оказался мгновенным. Невидимость дрогнула.

На долю секунды передо мной появилась голова. Настоящая. Не мерцающий контур, а кожа, кровь, клыки. И жёлтый глаз.

Отступить я уже не успевал. Сделал единственное, что оставалось: рванулся вперёд и вниз. Клык ударил в край шлема.

Металл звякнул где-то возле уха. Ремешок лопнул, голову дёрнуло так, что перед глазами на мгновение потемнело. Шлем сорвало и унесло куда-то в траву. Ещё немного – и вместе с ним ушла бы половина лица.

Но глаз твари всё ещё находился передо мной. Огромный. Жёлтый. Уже начинающий снова растворяться в мерцании. Астра и Тенебра слишком длинные. Я выпустил их из рук. Пальцы сомкнулись на рукояти кинжала из рога Пятирога. Короткое движение снизу вверх. Клинок вошёл в жёлтый глаз по гарду.

Сопротивления я не почувствовал. Только упругую мягкость, потом раздался короткий хруст где-то глубже. Я нажал ещё сильнее, направляя кинжал вверх, в череп. А потом упёр большой палец в крестовину и провернул кинжал.

Тварь перестала рычать и пытаться меня убить. Она забилась в смертельной судороге. Кровь хлынула из раны. Горячая, густая. Она полилась по моим рукам, по нагруднику, залила траву. Контур ещё секунду метался, пытаясь сохранить форму, а потом начал рассыпаться. Сначала проявились лапы. Потом хвост. Потом голова. Тварь стала полностью видимой, и тяжёлое тело рухнуло набок.

«Время Охотника» закончилось, и мир побежал вперёд.

Тварь дёрнула задней лапой. Я прыгнул в сторону, подбирая Астру. Лапа ещё раз скребнула траву. И замерла. Несколько секунд никто не говорил.

Потом в голове раздался голос Лиса:

– Я вообще-то имел в виду стрелу в пасть. А не твою голову.

Я посмотрел сначала на тварь. Потом на свой шлем, валявшийся шагах в пяти с глубокой вмятиной от клыка, и ответил:

– Извини. Никого более разумного, чтобы заставить её открыть пасть, я не придумал.

Лис, всё ещё держа стрелу на тетиве, подошёл ближе и толкнул ногой тяжёлую морду. Никакой реакции.

– Сдохла, – констатировал охотник и опустил лук.

Лис ещё раз пнул тушу ногой, потом присел и провёл ладонью по шкуре, ощупывая мышцы, суставы, место, где когда-то горел глаз.

– Таких раньше не встречал, – сказал охотник. – Но слышал. Говорят, в глубине земель монстров попадаются. В ней не только ядро ценное, но шкура с костями. Только их как-то по-особому извлекать нужно, я не знаю как. Так что в храм потащим целиком: там разберутся.

Я кивнул. «Шип» всё ещё пульсировал у меня в восприятии – теперь уже неподвижный, где-то под брюхом твари.

– Тогда сначала достанем ядро и «шип», – сказал я. – Не хочу тащить всё это до храма вместе с требухой.

Лис посмотрел на тушу, потом на лошадей.

– И полегче станет. А то они нас проклянут раньше, чем мы до ворот доберёмся.

С этим спорить было сложно.

Перевернуть тварь оказалось отдельным приключением. Мёртвая она весила не меньше, чем выглядела, а держаться за гладкую окровавленную шкуру почти невозможно: не за что. Вдвоём мы кое-как завалили тушу на спину. Лис достал кинжал и несколько секунд искал место, куда его вообще можно воткнуть.

Шкура не хотела сдаваться даже после смерти. В конце концов Лис полез через уже нанесённые раны, расширяя один из разрезов. Превосходное лезвие кинжала из рога Пятирога, которое резало тонкую сталь, с трудом справлялось со шкурой твари. Почти полчаса ушло на то, чтобы вспороть брюхо. Когда кишки вывалились на траву, запах ударил такой, что я невольно отвернулся.

Ядро нашли первым. Система что-то там про него написала, но я отмахнулся. Меньше всего мне хотелось разбираться в сообщения, стоя по локоть в чужих внутренностях. Следом я добрался до «шипа», всё это время отчётливо ощущавшегося через связь. Оба предмета были залиты кровью. Я отмыл находки водой из фляжки и убрал их в тот же контейнер, где лежало кольцо с рубином.

Теперь предстояло решить вопрос транспортировки. Из плаща и пары крепких жердей смастерили волокушу. Тушу положили на неё, закрепили верёвками. Лис обошёл конструкцию, подёргал один из узлов и покачал головой.

– Доверия не внушает, но до храма дотянуть должна, – без особой уверенности сказал охотник. Поправлять я его не стал, вместо этого сходил за лошадьми. Волокушу разместили между четвероногим транспортом, верёвками привязали к сёдлам.

Возвращались пешком, кони и так с трудом тащили тварь. Что удивительно, обратный путь занял меньше времени, чем охота. К полудню мы уже стояли у ворот. Вышел десятник Мигель, осмотрел нас двоих, покрытых кровью и грязью, волокушу и тварь. На последней его взгляд задержался. Брови Мигеля медленно поползли вверх. Для человека, который спокойно реагирует на трупы, пытки и пленных, реакция была многообещающей.

– Тварь непростая. Ядро извлекли?

– Ага, – ответил я, протягивая десятнику ядро.

Тот взял его в руки, на секунду задумался. На лице отразилось удивление, смешанное с радостью и отчаянием одновременно. Словно ему пообещали выплатить премию, но для этого нужно изгваздаться в грязи и заполнить кучу бумаг каллиграфическим почерком.

– Ядро (D-) ранга. Нужно звать настоятеля.

После этих слов мы с Лисом переглянулись, а потом ещё раз посмотрели на тушу. Вот, значит, что мы только что завалили. До этого я тварей такого ранга даже не видел. Судя по тому, как Лис уставился на ядро, для него это тоже впервые.

Там, на поляне, ранг ничего не менял: либо успеваешь уклониться, либо тебе откусывают голову. А теперь одна маленькая системная буква внезапно придала всему случившемуся большой вес. Интересно, «фениксы», их заказчик или Савар знали о ранге твари?

Додумать мысль я не успел, появился настоятель. Выслушал доклад Мигеля, проверил ядро, посмотрел на тушу.

– Подлежит принудительному выкупу в пользу Церкви. И ядро, и монстр.