Текст книги "Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. Том 3"

Автор книги: Александр Афанасьев

Соавторы: Юрий Новиков,Лев Бараг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Царица-гусляр

№338 [49]49
  Место записи неизвестно.
  AT 888 (Жена вызволяет мужа). В AT учтены ливские, литовские, исландские, датские, ирландские, испанские, немецкие, чешские, словенские и русские немногочисленные или единичные тексты. Русских вариантов – 3, белорусских – 2. История сюжета связана с немецкой балладой XV в. о графе Римском, которая входила в репертуар мейстерзингеров, и с народной книгой «Александр из Метца». Русская сказка сходна с былиной о Ставре Годиновиче.


[Закрыть]

В некоем царстве, в некоем государстве жил-был царь с царицею; пожил он с нею немалое время и задумал ехать в ту чужедальнюю землю, где жиды Христа распяли. Отдал приказы министрам, попрощался с женою и отправился в дорогу. Долго ли, коротко ли – приехал в чужедальнюю землю, где жиды Христа распяли; а в той земле правил тогда проклятый король. Увидал этот король царя, велел схватить его и посадить в темницу. Много у него в темнице всяких невольников; по ночам в цепях сидят, а по утрам надевает на них проклятый король хомуты и пашет пашню до вечера. Вот в такой-то муке прожил царь целые три года и не знает, как ему оттудова вырваться, как дать о себе царице весточку? И выискал-таки случай, написал к ней письмецо. «Продавай, – пишет, – все наше имение да приезжай выкупать меня из неволи».

Получила царица письмо, прочитала и восплакала: «Как мне выкупить царя? Если сама поеду – увидит меня проклятый король и возьмет к себе заместо жены; если министров пошлю – на них надежи нет!» И что ж она вздумала? Остригла свои косы русые, нарядилась музыкантом, взяла гусли и, никому не сказавшись, отправилась в путь-дорогу дальнюю. Приходит к проклятому королю на двор и заиграла в гусли, да так хорошо, что век бы слушал – не наслушался. Король как услыхал такую славную музыку, тотчас велел позвать гусляра во дворец. «Здравствуй, гусляр! Из которой земли ты, из которого царства?» – спрашивает король. Отвечает ему гусляр: «Сызмала хожу, ваше величество, по белому свету, людей веселю, да тем свою голову кормлю». – «Оставайся-ка у меня, поживи день, другой, третий; я тебя щедро награжу». Гусляр остался; день-деньской перед королем играет, а тот все до́сыта не наслушается. Экая славная музыка! Всякую скуку, всякую тоску как рукой снимает.

Прожил гусляр у короля три дня и приходит прощаться. «Что ж тебе за труды пожаловать?» – спрашивает король. «А пожалуй, государь, мне единого невольника, у тебя много в темнице насажено; а мне нужен товарищ в дороге. Хожу я по чужедальным государствам; иной раз не с кем слова вымолвить». – «Изволь, выбирай себе любого!» – сказал король и повел гусляра в темницу. Гусляр огля́нул заключенных, выбрал себе царя-невольника, и пошли они вместе странствовать. Подходят к своему государству,

царь и говорит: «Отпусти меня, добрый человек! Я ведь – не простой невольник, я сам царь; сколько хочешь, бери выкупу: ни денег, ни крестьян не пожалею». – «Ступай с богом, – говорит гусляр, – мне твоего ничего не надо». – «Ну, хоть в гости ко мне зайди». – «Будет время – побываю». Тут они распрощались и пошли каждый своею дорогою.

Царица побежала окольною дорогою, прежде мужа домой поспела, сняла с себя гуслярское платье и нарядилась, как быть следует. Через час времени закричали, забегали по дворцу придворные: царь пришел! Царица к нему навстречу бросилась, а он со всеми здоровается, а на нее и смотреть не хочет. Поздоровался с министрами и говорит: «Вот, господа, какова жена у меня! Теперь на шею бросается, а как сидел я в неволе да писал к ней, чтоб все добро продавала да меня выкупала – небось ничего не сделала. О чем же она думала, коли мужа позабыла?» Министры доложили царю: «Ваше величество! Как только царица получила ваше письмо, в тот же самый день неизвестно куда скрылася и все это время пропадала; во дворец только сегодня явилась».

Царь сильно разгневался и приказывает: «Господа министры! Судите мою неверную жену по правде по истинной. Где она по белу свету таскалася? Зачем не хотела меня выкупить? Не видать бы вам своего царя веки вечные, если б не молодой гусляр; за него стану бога молить, ему половину царства не пожалею отдать». Тем временем царица успела нарядиться гусляром, вышла на двор и заиграла в гусли. Царь услыхал, побежал навстречу, схватил музыканта за руку, приводит во дворец и говорит своим придворным: «Вот этот гусляр, что меня из неволи выручил!» Гусляр сбросил с себя верхнюю одежу – и все тотчас узнали царицу. Тут царь возрадовался; начал на радостях пир пировать, да так целую неделю и прохлаждался.

Отец и дочь

№339 [50]50
  Место записи неизвестно.
  Приблизительно AT 781 (Детоубийца). В AT учтены легендарные сказки этого типа в финском, эстонском, словенском, русском, а также американском (Вест-Индия) и африканском материале. Русских вариантов – 1, украинских – 2. Обычно действие развивается следующим образом: отец или мачеха, или девушка убивают своего ребенка; юноша узнает язык птиц; птица поет; останки находят под деревом.


[Закрыть]

В некотором царстве, не в нашем государстве жил-был богатый купец, у него жена была красавица, а дочь такова, что даже родную мать красотой превзошла. Пришло время, купчиха заболела и померла. Жаль было купцу, да делать нечего; похоронил ее, поплакал-погоревал и стал на свою дочь засматриваться. Обуяла его нечистая любовь, приходит он к родной дочери и говорит: «Твори со мной грех!» Она залилась слезами, долго его уговаривала-умоляла; нет, ничего не слушает. «Коли не согласишься, – говорит, – сейчас порешу твою жизнь!» И сотворил с нею грех насильно, и с того самого времени понесла она чадо. А у того купца было двенадцать приказчиков. Как только заприметил он, что дочь тяжела, тотчас начал ее выспрашивать:

«Послушай, дочь моя милая! Когда ты родишь, на кого скажешь?» – «На кого мне сказывать? Прямо на тебя». – «Нет, дочка, ты на меня не сказывай, а лучше скажи на приказчика». – «Ах, отец, как я скажу понапрасну на человека невинного?» Сколько купец ее ни уговаривал, она все свое твердит. А время идет да идет.

Вдруг приезжает за ним гонец от государя: «Царь-де спрашивает». Приехал к царю: «Что, ваше величество, прикажете?» – «Собери корабли да поезжай в тридесятое государство за товарами». Ну, царя нельзя не послушаться; хоть не хочешь – поедешь. Велел купец изготовить все к походу, а сам к дочери: «В последний раз тебя, дочка, спрашиваю: когда ты родишь, на кого скажешь?» – «На кого мне сказывать? Прямо на тебя». Купец схватил острый меч со стены и отсек ей голову: кровь так и брызгнула! После взял убитую, отнес в сад и спрятал в погреб; сам сел на корабль и уехал в тридесятое государство.

Всем домом купеческим стал заправлять главный приказчик. Вот в первую же ночь снится ему, будто кто говорит: «Что ты спишь! Ничего не ведаешь, что у тебя приключилося?» Приказчик проснулся, взял ключи и пошел по кладовым; кажись, все кладовые обошел, а один ключ все лишний, и не придумает приказчик, что бы такое тем ключом было заперто. «Дай пойду в сад, поразгуляюся!» Только он в сад, а соловей сидит на кустике да громко поет, словно человеческим голосом выговаривает: «Добрый мо́лодец! Вспомни про меня, я здесь лежу!» Приказчик стал присматриваться и набрел на погреб; еле-еле доискался входа – так заросло все травой да деревьями. Попробовал – лишний ключ как раз сюда пришелся; отворил дверь, а в том погребе стоит гроб, в гробу девица, кругом свечи горят воску ярого, по стенам образа в золотых ризах так и светятся. Говорит ему девица, дочь купеческая: «Сослужи мне службу, добрый мо́лодец! Облегчи меня: возьми меч и вынь из меня младенца». Приказчик побежал за мечом; входит в ту самую горницу, где отец дочь загубил, смотрит – а на полу, где кровь текла, там цветы цветут! Взял меч, воротился в сад, разрезал у купеческой дочери чрево, вынул младенца и отдал его воспитывать своей матери.

Ни много, ни мало прошло времени, приехал купец из тридесятого государства; стал государю про свои дела докладывать, а мальчик прибежал во дворец, да все возле них увивается. «Чей такой славный ребенок?» – спрашивает царь. «Это сын моего приказчика». Царь пожелал видеть этого приказчика; позвали его во дворец, а он тотчас и рассказал все, как было. Царь приказал купца расстрелять, а мальчика взял к себе: и теперь при государе живет!

Солдат и царь в лесу

№340 [51]51
  Место записи неизвестно.
  AT 952 (Солдат и царь). В AT учтены только тексты на европейских языках. Русских вариантов – 17, украинских – 18, белорусских – 4. В большинстве восточнославянских вариантов царь именуется Петром I. Старейший текст – немецкий шванк XIV—XV в. о мяснике, который спас от разбойников знатного дворянина.
  После слов «и бежал из полку» (с. 38) Афанасьев в сноске указал вариант начала сказки: «Был солдат Горе; двенадцать лет послужил в полку, и за все это время не выдалось ни единого дня, чтоб его палками не дули. Больно зол на него фельдфебель был и терпел солдат всякие нападки, всякие придирки. Вздумал он и пошел жаловаться ротному командиру. «Хорошо, брат Горе, – сказал ротный командир, – завтра в роту прийду, твою обиду рассужу». На другой день явился в роту и присудил Горю сто палок. Солдат пошел с жалобой к майору; тот присудил ему двести палок; пошел к полковнику – тот дал ему триста палок. Видит Горе, что жалобой ничего не возьмешь, и вздумал бежать...»


[Закрыть]

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик; у него было два сына. Пришла солдатчина, и взяли старшего сына в рекруты. Служил он государю верою и правдою, да таково счастливо, что в несколько лет дослужился до генеральского чина. В это самое время объявили новый набор, и пал жеребей на его меньшего брата; забрили ему лоб, и случилось так, что он попал в тот самый полк, в котором брат его был генералом. Солдат признал было генерала, да куды! тот от него начисто отказывается: «Я тебя не знаю, и ты меня не ведай!»

Раз как-то стоял солдат на часах у полкового ящика, возле генеральской квартиры; а у того генерала был большой званый обед, и наехало к нему много офицеров и бар. Видит солдат, что кому веселье, а ему – нет ничего, и залился горькими слезами. Стали его спрашивать гости: «Послушай, служивый, что ты плачешь?» – «Как мне не плакать? Мой родной брат гуляет да веселится, про меня не вспомянет». Гости рассказали про то генералу, а генерал рассердился: «Что вы ему верите? Сдуру врет!» Приказал сменить его с часов и дать ему триста палок, чтоб не смел в родню причитаться. Обидно показалось это солдату; нарядился в свою походную амуницию и бежал из полку.

Долго ли, коротко ли – забрался он в такой дикий, дремучий лес, что мало кто туда и захаживал, и стал там время коротать, ягодами да кореньями питаться. Вскоре после того собрался царь и выехал на охоту с большою свитою; поскакали они в чистое поле, распустили гончих собак, затрубили в трубы и начали тешиться. Вдруг откуда ни взялся – выскочил красивый олень, стрелой мимо царя и бух в реку; переплыл на другую сторону и прямо в лес. Царь за ним плыл-плыл, скакал-скакал... смотрит – олень из глаз скрылся, охотники далеко назади остались, а кругом густой, темный лес; куда ехать – неведомо, ни одной тропинки не видно. До самого вечера блуждал он и крепко умаялся. Попадается ему навстречу беглый солдат. «Здравствуй, добрый человек! Как сюда попал?» – «Так и так, поехал поохотиться, да в лесу заблудился; выведи, брат, на дорогу». – «Да ты кто таков?» – «Царский слуга». – «Ну, теперь темно; пойдем, лучше где-нибудь в овраге ночуем, а завтра я тебя на дорогу выведу».

Пошли искать – где бы им ночь переспать; шли-шли и увидали избушку. «Эва! Бог ночлег послал; зайдем сюда», – говорит солдат. Входят они в избушку; там сидит старуха. «Здорово, бабушка!» – «Здорово, служивый!» – «Давай нам пить да есть!» – «Сама бы съела, да нечего». – «Врешь ты, старая чертовка!» – сказал солдат и стал в печи да по полкам шарить; глядь – у старухи всего вдоволь: и вино припасено, и кушанье всякое изготовлено. Сели за стол, поужинали всласть и полезли на чердак спать. Говорит солдат царю: «Береженого и бог бережет! Пусть один из нас отдыхает, а другой на часах стоит». Кинули жеребей, доставалось первому царю сторожить. Солдат дал ему свой острый тесак, поставил у дверей, заказал не дремать, а коли что случится – тотчас его разбудить; сам лег спать и думает: «Как-то будет мой товарищ на часах стоять? Пожалуй, с непривычки не сможет. Дай на него посмотрю».

Вот царь стоял-стоял, и начало его в сон клонить. «Что качаешься? – окликает его солдат. – Аль дремлешь?» – «Нет», – отвечает царь. «То-то, смотри!» Царь постоял с четверть часа и опять задремал. «Эй, приятель, никак ты спишь?» – «Нет, и не думаю». – «Коли заснешь, не пеняй на меня!» Царь постоял еще с четверть часа; ноги у него подкосилися, свалился он на пол и заснул. Солдат вскочил, взял тесак и давай его угощать да приговаривать: «Разве так караул держат? Я десять лет прослужил, мне начальство ни одной ошибки не простило; а тебя, знать, не учили! Раз-другой простил, а уж третья вина завсегда виновата... Ну, теперь ложись спать; я сам на часы стану».

Царь лег спать, а солдат на часах стоит, глаз не смыкает. Вдруг засвистали-захлопали, приехали в ту избушку разбойники; старуха встречает их и говорит: «К нам-де гости ночевать пришли». – «Ладно, бабушка! Вот мы целую ночь понапрасну проездили, а наше счастье само в избу привалилося. Давай-ка наперед ужинать!» – «Да ведь гости наши всё приели, всё выпили!» – «Ишь, смельчаки какие! Да где они?» – «На чердак спать забрались». – «Ну, я пойду с ними сделаюсь!» – сказал один разбойник, взял большой нож и полез на чердак; только просунул было в дверь голову, солдат как шаркнет тесаком – так голова и покатилася; солдат тотчас втащил на чердак туловище, стоит-дожидается: что дальше будет? Разбойники ждали-ждали, и говорят: «Что он долго возится?» Послали другого; солдат и того убил. Вот так-то в короткое время перебил он всех разбойников.

На рассвете проснулся царь, увидал трупы и спрашивает: «Ах, служивый, куда мы попались?» Солдат рассказал ему все, как было. Потом сошли они с чердака. Увидал солдат старуху и закричал на нее: «Постой, старая чертовка! Я с тобою разделаюсь. Ишь, что выдумала – разбой держать! Подавай сейчас все деньги!» Старуха открыла сундук, полон золота; солдат насыпал золотом ранец, набил все карманы и говорит своему товарищу: «Бери и ты!» Отвечает царь: «Нет, брат, не надобно; у нашего царя и без того денег много, а коли у него есть – и у нас будут». – «Ну, как знаешь!» – сказал солдат и повел его из лесу; вывел на большую дорогу. «Ступай, – говорит, – по этой дороге; через час в городе будешь». – «Прощай, – говорит царь, – спасибо тебе за услугу. Побывай ко мне, я тебя счастливым человеком сделаю». – «Полно врать! Ведь я в бегах, если в город покажусь – сейчас схватят». – «Не сомневайся, служивый! Меня государь очень любит; коли я за тебя попрошу да про твою храбрость расскажу, он не то что простит, еще тебя пожалует». – «Да где тебя найтить?» – «Прямо во дворец приходи». – «Ну, ладно; завтра побываю».

Распрощался царь с солдатом и пошел по большой дороге; приходит в свой столичный город и, не мешкая, отдает приказ по всем заставам, абвахтам[52]52
  Абвахта – гауптвахта (Ред.).


[Закрыть] и караулам, чтоб не зевали: как скоро покажется такой-то солдат, сейчас отдавали бы ему генеральскую честь. На другой день только показался солдат у заставы, сейчас весь караул выбежал и отдал ему генеральскую честь. Дивуется солдат: что б это значило? и спрашивает: «Кому вы честь отдаете?» – «Тебе, служивый!» Он вынул из ранца горсть золота и дал караульным на водку. Идет по городу: куда ни покажется, везде часовые ему честь отдают – только успевай на водку отсчитывать. «Экой, – думает, – болтун этот царский слуга! Всем успел разблаговестить, что у меня денег много». Подходит ко дворцу, а там уже войско собрано, и встречает его государь в том самом платье, в котором на охоте был. Тут только узнал солдат, с кем он в лесу ночь ночевал, и крепко испугался: «Это-де царь, а я с ним, словно с своим братом, тесаком управился!» Царь взял его за руку, перед всем войском благодарил за свое спасение и наградил генеральским чином, а старшего брата его в солдаты разжаловал: не отказывайся вперед от роду от племени!

Солдат и разбойник

№341 [53]53
  Место записи неизвестно.
  AT 955 A* (Помощь молитвы). В AT учтен только данный текст. Дополнительно: Садовников, № 108г. Это легендарный рассказ, а не сказка.


[Закрыть]

Жил-был мужик да баба; мужик-то разбоем промышлял, а жена ему помогала. Вот раз поехал он на разживу; дома оставалась одна баба. На ту пору случилось проходить той деревней солдату; постучался к ней в окно и просится: «Пусти переночевать, хозяюшка!» – «Ступай!» Солдат вошел в избу, снял с себя ранец и лег спать. Немного погодя приезжает хозяин, увидал гостя и говорит: «Ну слава богу, хоть на дороге не выездил, да в избе нашел!» Сел ужинать и велит жене: «Разбуди-ка солдата! Пусть и он со мной поужинает». Вот и солдат уселся за стол; хозяин наливает ему стакан вина – он выпил; наливает другой – и другой выпил; наливает третий – а он больше не пьет, отнекивается. «Не чванься! Хоть пей, хоть не пей – все равно помирать!» – сказал хозяин; вылез из-за стола, взял в руки топор и говорит: «Ну, служивый, молись богу; немного тебе жить осталось!» Солдат начал просить, умолять, чуть не в землю кланяется – нет, ничего не берет. Стал он на колени перед святою иконою и так усердно, от всего сердца молится да в грехах кается. «Скорей молись! Пора!» А солдат все стоит да молится.

Вдруг кто-то стукнул в окно, и неведомый голос провестился: «Служба, а служба! Что ты копаешься; иди, я тебя давно дожидаюсь». Мужик испугался и топор выронил, а солдат надел ранец и вышел на крыльцо – стоит тройка добрых коней; он сел в повозку – лошади понеслись, и не успел солдат очнуться – глядь: перед ним отцовский двор. Тройка пропала, словно ее и не было. Возблагодарил солдат бога за свое спасение и пошел в избу; отец с матерью обрадовались ему, не знают – как принять,

чем угостить. Живет у них солдат день и другой; на третий приезжает к ним в гости тот самый мужик, что хотел было порешить солдата; вишь, разбойник-то был женат на его родной сестре, только солдат про то не ведал, да и сестра его не признала. Сейчас за стол, стали есть да пить; разбойник смекнул, что его дело неладно, сидит – не пьет, а солдат его потчует: «Хоть пей, – говорит, – хоть не пей – все одно помирать!» – «Бог с тобой, сынок! Что ты говоришь нехорошее?» – напустились на него отец с матерью. Солдат рассказал все, как было; тут разбойника схватили, заковали и в острог отправили.

Разбойники

№342 [54]54
  Записано в Бобровском уезде Воронежской губ., вероятно, самим А. Н. Афанасьевым.
  AT 956 B (Девушка и разбойники) + отчасти 1685 (Дурак женится). Сюжет о девушке и разбойниках учтен в AT только в вариантах, записанных на европейких и турецком языках. Русских вариантов – 21, украинских – 16, белорусских – 6. В Примечаниях (кн. IV, 1873, с. 481—482) Афанасьев сослался на сюжетные параллели из литовского и румынского сказочного материала и отметил: «Подобных преданий о разбойниках еще довольно слышится в простонародье; несмотря на сказочную обстановку, в преданиях этих нельзя не заметить отголосков суровой старины». Сюжетные параллели имеются и в некоторых сборниках фольклора тюркоязычных народов СССР (Башк. творч., IV, № 99; Тат. творч., III, № 40).
  В Примечаниях Афанасьев привел другой вариант сказки: «Узнавши, что поп уехал, разбойники вздумали окрасть его; положили в гроб одного разбойника, приехали к попу на двор и спрашивают: «Дома ли батюшка? Надо похоронить покойника». Поповна говорит: «Нету дома: он будет дня через три». – «Куда же девать нам мертвеца-то? Мы поставим его у вас в избе». – «А мне что! – говорит поповна. – Поставьте». Разбойники поставили гроб и уехали. Попова дочь стала рассматривать гроб, заметила в гробу отверствие, поусомнилась и положила подле себя на ночь саблю. Все подруги ее заснули, а она не спит; вот разбойник, когда всё утихло, встал из гроба и стал против солнца (вариант: справа налево) обводить уснувших мертвою рукою, чтобы спали беспробудно; а сам пошел в чулан. Тут поповна улучила время и отрубила ему голову. Приехали другие разбойники; она и выбросила в окно отрубленную голову. Один из разбойников бросился было за нею в окно; поповна и этому отхватила голову саблей. Разбойники подобрали убитого и уехали. Немного спустя приехали разбойники к попу, сосватали его дочь и повезли с собой в лес; привезли к большому каменному дому (а в доме-то везде золото да серебро) и заперли под стражу; на другой день положили бросить ее в горячую смолу. Сторожа ночью заснули; поповна отрубила им головы, а сама думает, как бы уйти. Вот увидел ее седой старик – а этого старика взяли с дороги разбойники и оставили жить у себя, – и говорит ей: «Беги ты глухими дорогами и берегись погони; разбойники ездят с собакою, которая по следам сыскивает человека». Поповна убегает и спасается от погони, один раз взлезая на высокое ветвистое дерево, а в другой раз закапываясь в воз сена, с которым ехал мужик в город. Сказка оканчивается гибелью разбойников: стан их был разорен, а награбленные деньги розданы по церквам».


[Закрыть]

Жил-был поп с попадьею; у них была дочка Аленушка. Вот этого попа позвали на свадьбу; он собрался ехать с женою, а дочь оставляет домоседкою. «Матушка! Я боюсь оставаться одна», – говорит Аленушка матери. «А ты собери подружек на посиделки, и будешь не одна». Поп и попадья уехали, а Аленушка собрала подружек; много сошлось их с работою: кто вяжет, кто плетет, а кто и прядет. Одна девица уронила невзначай веретено; оно покатилось и упало в трещину, прямо в погреб. Вот она полезла за веретеном в погреб, сошла туда, смотрит, а там за кадушкою сидит разбойник и грозит ей пальцем. «Смотри, – говорит он, – не рассказывай никому, что я здесь, а то не быть тебе живой!» Вот вылезла она из погреба бледная-бледная, рассказала все шепотом одной подружке, та другой, а эта третьей, и все, перепуганные, стали собираться домой. «Куда вы? – уговаривает их Аленушка. – Постойте, еще рано». Кто говорит, что ей надо по воду идти; кто говорит, что ей надо отнести к соседу холст, – и все ушли. Осталась одна Аленушка.

Разбойник услыхал, что все приутихло, вышел из погреба и говорит ей: «Здравствуй, красная девица, пирожная мастерица!» – «Здравствуй!» – отвечает Аленушка. Разбойник осмотрел все в избе и вышел посмотреть еще на дворе, а Аленушка тем временем поскорей двери заперла и огонь потушила. Разбойник стучится в избу: «Пусти меня, а то я тебя зарежу!» – «Не пущу; коли хочешь, полезай в окно!» – а сама приготовила топор. Только разбойник просунул в окно голову, она тотчас ударила топором и отрубила ему голову, а сама думает: скоро приедут другие разбойники, его товарищи; что мне делать? Взяла отрубленную голову и завязала в мешок; после притащила убитого разбойника, разрубила его на куски и поклала их в разные мешки и горшки. Прошло ни много ни мало, приехали разбойники и спрашивают: «Справился ли?» Они думали, что товарищ их жив. «Справился, – говорит Аленушка голосом разбойника, – вот два мешка денег, вот крынка масла, вот ветчина!» – и подает приготовленные мешки и горшки в окно. Разбойники забрали все это, да на воз. «Ну, поедем!» – говорят они. «Поезжайте, – говорит Аленушка, – а я посмотрю, нет ли еще чего». Те и уехали.

Рассвело. Поп с попадьей воротились со свадьбы. Она и рассказала им все, как было: «Так и так, сама разбойников победила». А разбойники приехали домой, да как поглядели в мешки и в горшки, так и ахнули: «Ах она такая-сякая! Хорошо же, мы ее сгубим!» Вот нарядились они хорошо-хорошо и приехали к попу свататься за Аленушку, а в женихи ей выбрали дурачка, нарядили и его. Аленушка сметила их по голосу и говорит отцу: «Батюшка! Это не сваты, это те же разбойники, что прежде приезжали». – «Что ты врешь? – говорит поп. – Они такие нарядные!» А сам-то рад, что такие хорошие люди приехали свататься за его дочь и приданого не берут. Аленушка плакать – ничего не помогает. «Мы тебя из дому прогоним, коли не пойдешь теперь замуж!» – говорит поп с попадьею. И просватали ее за разбойника и сыграли свадьбу. Свадьба была самая богатая.

Повезли разбойники Аленушку к себе, и только въехали в лес и говорят: «Что ж, здесь станем ее казнить?» А дурачок и говорит: «Хочь бы она денечек прожила, я бы на нее поглядел». – «Ну, что тебе, дураку, смотреть!» – «Пожалуйста, братцы!» Разбойники согласились, поехали и привезли Аленушку к себе, пили-пили, гуляли-гуляли; потом и говорят: «Что ж, теперь пора ее сказнить!» А дурачок: «Хочь бы мне одну ноченьку с нею переночевать». – «Ну, дурак, она, пожалуй, еще уйдет!» – «Пожалуйста, братцы!» Разбойники согласились на его просьбу и оставили их в особой клети.

Вот Аленушка и говорит мужу: «Пусти меня на двор – я простужусь»[55]55
  Простудиться – прохладиться, подышать свежим воздухом.


[Закрыть]. – «А ну как наши-то услышат?» – «Я потихонечку; пусти хочь в окошко». – «Я бы пустил, а ну как ты уйдешь?» – «Да ты привяжи меня; у меня есть славный холст, от матушки достался; обвяжи меня холстом и выпусти, а когда потянешь – я опять влезу в окно». Дурачок обвязал ее холстом. Вот она это спустилась, поскорей отвязалась, а заместо себя привязала за рога козу и немного погодя говорит: «Тащи меня!» – а сама убежала. Дурачок потащил, а коза – мекеке-мекеке! Что ни потянет, коза все – мекеке да мекеке! «Что ты меке́каешь? – говорит молодой. – Наши услышат, сейчас же тебя изгубят». Притащил – хвать – а за холст привязана коза. Дурачок испугался и не знает, что делать: «Ах она проклятая! Ведь обманула». Поутру входят к нему разбойники. «Где твоя молодая?» – спрашивают его. «Ушла». – «Ах ты, дурак, дурак. Ведь мы ж тебе говорили, так нет!»

Сели верхами и поскакали нагонять Аленушку; едут с собаками, хлопают да свищут – такая страсть! Аленушка услыхала погоню и влезла в дупло сухого дуба и сидит там ни жива ни мертва, а вокруг этого дуба собаки так и вьются. «Нет ли там ее? – говорит один разбойник другому. – Ткни-ка, брат, туда ножом». Тот ткнул ножом в дупло и попал Аленушке в коленку. Только Аленушка была догадлива, схватила платок и обтерла нож. Посмотрел разбойник на свой нож и говорит: «Нет, ничего не видать!» И опять они поскакали в разные стороны, засвистали и захлопали.

Когда все стихло, Аленушка вылезла из дупла и побежала; бежала-бежала, и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик с корытами и лотками. «Дяденька, спрячь меня под корыто!» – просит она. «Эка ты какая нарядная! Ты вся вымараешься». – «Пожалуйста, спрячь! За мной разбойники гонятся». Мужик раскидал корыта, положил ее под самое нижнее и опять сложил. Только что успел кончить, как наехали разбойники. «Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?» – «Не видал, родимые!» – «Врешь! Сваливай корыта». Вот он стал сбрасывать корыта и посбросал уж все, кроме последнего. «Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше!» – сказали разбойники и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.

Когда все стихло, Аленушка и просит: «Дяденька, пусти меня!» Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала-бежала, и слышит опять погоню. А по дороге, видит она, едет мужик – везет кожи. «Дяденька, – молит она, – спрячь меня под кожи! За мной разбойники гонятся!» – «Эка, вишь ты какая нарядная! Под кожами ты вся вымараешься». – «Ничего, только спрячь!» Мужик раскидал кожи, положил ее под самую нижнюю и опять сложил все по-прежнему. Только что успел кончить, как наехали разбойники. «Что, мужик, не видал ли такой-то женщины?» – «Не видал, родимые!» – «Врешь! Сваливай кожи». – «Да зачем, родимые, стану я разбрасывать свое добро?» Разбойники бросились сами сбрасывать кожи и посбросали, почитай, все кожи; только две-три оставалось. «Нечего, братцы, здесь искать; поедемте дальше!» – сказали они и поскакали с гамом, свистом и хлопаньем.

Когда не стало слышно ни стуку этого, ни грому, она и просит: «Дяденька, пусти меня!» Мужик выпустил ее, и она опять побежала; бежала-бежала, и пришла домой в полночь, да и легла в стог сена, закопалась туда вся и заснула. Рассвело. Поп пошел давать коровам сена, и только воткнул вилами в стог – Аленушка и схватилась руками за вилы. Поп оробел, крестится и говорит: «С нами крестная сила! Господи помилуй!» Потом уж спросил: «Кто там?» Аленушка узнала отца и вылезла из сена. «Как ты сюда попала?» – «Так и так, вы отдали меня разбойникам; они хотели меня убить, да я убежала», – и рассказывает все страсти. Немножко погодя приезжают к попу разбойники, а он Аленушку спрятал. Поп спрашивает: «Жива ли, здорова дочка моя?» – «Слава богу! Она осталась дома хозяйничать», – говорят разбойники, и сели они как бы в гостях; а поп тем временем собрал солдат, потом вывел дочь и говорит: «А это кто?» Тут разбойников похватали, связали – да в тюрьму.