Текст книги "Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. Том 3"

Автор книги: Александр Афанасьев

Соавторы: Юрий Новиков,Лев Бараг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

Убогий

№347 [103]103
  Записано в Зубцовском уезде Тверской губ.
  AT 750*. (Скупые хозяева: не приглашают странников к ужину; дом проваливается, остается одна печь с рукавицами нищего). Учтенные в AT наряду с русскими, финская, финско-шведская, и шведская легенда существенно отличается от русских и не учтенных в AT и подобных белорусских легендарно-сказочных повествований. Русских вариантов – 4, белорусских – 3. В научной литературе отмечалось частичное сходство таких сказок с рассказом младшей «Эдды» о странствовании Тора (см. Liungman, S. 211). Образ ловкого бедняка Нестерки характерен для русских и белорусских сказок типа 790* («Золотое стремячко»), встречается и в сказках на разные другие сюжеты о ловких людях. Вступительная рифмованная формула «Жил-был Нестерка, было у него детей шестерко...» является для русских и белорусских сказок о Нестерке традиционной.


[Закрыть]

Жил-был Нестерка, было у него детей шестерко; детей-то много, да имения никакого, нечем ему с семьей кормиться, а воровать боится. Вот он запряг повозку, за́брал детишек и поехал по́ миру. Едет дорогою, оглянулся назад – лежит в грязи старичок безногий. И просит этот старичок: «Возьми меня, пожалуйста, с собою!» – «Куда мне тебя, батюшка, – отвечает Нестерка, – у меня шестеро детей, а лошадь худая». Опять просит безногий: «Возьми меня, пожалуйста!» Нестерка взял этого убогого, посадил на повозку и поехал. Говорит ему убогий: «Давай мы с тобой бросим жеребей, кому быть из нас бо́льшим братом». Бросили они жеребей, доставалось быть бо́льшим братом убогому.

Приехали в деревню. Убогий приказывает: «Поди, просись ночевать вот в этот дом». Нестерка стал проситься ночевать; вышла старуха, отвечает ему: «У нас негде, и без вас тесно!» Вернулся Нестерка к убогому. «Сюда не пускают», – говорит; а убогий опять его посылает: непременно просись! Пошел Нестерка и таки выпросился ночевать; въехал на двор, стал носить своих детей в избу, и убогого перенес. Велит ему хозяйка: «Клади ты своих детей под лавку, а безногого на полати посади!» Посадил он безногого на полати, а детей под лавку положил. «Где твой муж?» – спрашивает хозяйку убогий. «На разбой поехал и двух сыновей взял».

Вот приезжает домой хозяин, впустил двенадцать возов на двор – все серебром насыпаны, отложил лошадей и пришел в избу. Увидал нищих и закричал на хозяйку: «Что ты за людей напустила?» – «Это

нищие, ночевать выпросилися». – «Нужно было! И на улице б ночевали!» Сел хозяин с хозяйкою и с двумя сыновьями ужинать, а нищих не зовут. Убогий вынул половину просвирки, сам покушал и Нестерке и детишкам его дал; все сыты наелись. Хозяин только удивляется: «Отчего так: мы четверо целый хлеб съели – и то впроголодь, а их восьмеро половиной просвирки сыты?» Как заснули хозяева, убогий и посылает Нестерку на двор посмотреть, что там делается. Нестерка вышел – все лошади овес едят. В другой раз посылает его убогий: «Поди, опять посмотри!» Вышел он, посмотрел – на всех лошадях хомуты надеты. В третий раз посылает Нестерку убогий; опять вышел он – все лошади запряжены. Воротился в избу и говорит: «Все лошади в упряжи стоят». – «Ну, – сказал убогий, – теперь выноси своих детей и меня да поедем».

Сели они на свою повозку и поехали со двора, а двенадцать хозяйских лошадей вслед за ними с возами пошли. Ехали-ехали, и приказывает убогий, чтобы сходил Нестерка в тот дом, где они ночевали, да рукавицы взял: «Я-де на полатях забыл». Пришел Нестерка – а того дома как не бывало, сквозь землю провалился! Одни рукавицы на печном столбу уцелели. Взял он рукавицы, приходит к убогому и говорит, что весь дом провалился сквозь землю. «Это господь за разбой покарал! Возьми себе эти двенадцать возов со всем, что есть», – сказал убогий и из глаз пропал. Нестерка приехал домой, посмотрел – все возы серебром засыпаны, и стал он богато жить.

Посылает его жена: «Что, – говорит, – лошади так гуляют? Поезжай-ка в извоз». Он собрался и поехал в город. Повстречала его на дороге неведомо чья девица: «Это, – говорит, – не твои лошади!» – «Не мои, – отвечает Нестерка, – коли ты признала их – возьми, бог с тобой!» Девица взяла двенадцать лошадей, а мужик домой воротился. На другой день пришла к нему под окно эта девица и говорит: «На, возьми своих лошадей; я с тобой пошутила, а ты их и отдал!» Нестерка взял лошадей, смотрит, а в возах больше прежнего серебра да золота насыпано!

Бесстрашный

№348 [104]104
  Записано в Моршанском уезде Тамбовской губ. Алексеем Добровольским.
  AT 326 (Мальчик учится страху). Кроме многочисленных текстов на европейских языках, записанных в Европе и в Северной, Южной Америке (от американских индейцев, негров и американцев европейского происхождения), в AT учтены также турецкие и индийские. Русских вариантов – 4, украинских – 8. Из не учтенных в AT следует отметить польские (Krzyżanowski, I, S. 104—106) и латышские (Арайс-Медне, с. 52—53). Старейшая литературная обработка сюжета – итальянская – относится к середине XVI в. (Страпарола, «Приятные ночи», ночь IV, сказка 5). От западноевропейских значительно отличаются сказки восточнославянских и некоторых других восточноевропейских народов: искатель страха не пугается мертвеца на виселице, привозит его к разбойникам и устрашает их, борется с мертвецами и, наконец, узнает страх, когда его неожиданно окатили холодной водой или когда ему, спящему, положили за пазуху живую рыбешку. В некоторых русских и украинских сказках типа 326 имеется также эпизод встречи бесстрашного с приведениями на колокольне. Первая русская публикация – Погудка.., II, № 6, с. 3—11.
  После слов «и попрятались – кто куда» (с. 54) указан вариант: ««В лесу бесстрашный капрал наезжает на избушку. «Остановимся-ка здесь да переночуем!» – говорит он товарищу. Вошли в избушку, а в избушке никого нет – только гроб на столе стоит, на том гробу двенадцать железных обручей набито. «Я боюсь!» – говорит капралу его товарищ. «Да чего ты боишься?» – «Да страшно!» – «Да чего тебе страшно?» – «Да боюсь!» Бесстрашный плюнул и лег на скамейке, а боязливый на печку забился. В глухую полночь пошел гул по лесу – лопнул железный обруч на гробе, за ним – другой, а там – третий; так все двенадцать и развалились! Встает из гроба мертвец и давай тащить капрала за ноги. Тот проснулся и говорит: «Как ты смеешь будить меня? Я богу и великому государю двадцать пять лет прослужил да капральский чин выслужил!» Мертвец не слушает, знай тащит да зубами скрипит. Капрал осерчал, вскочил с лавки, схватил мертвеца и выкинул вон из избы.
  Долго мертвец в избу стучался, пока петухи не запели, а как закричали петухи – так наземь и грохнулся. Капрал положил его в повозку и поехал с товарищем дальше; ехали, ехали и наезжают на разбойников – вокруг огня сидят да кашицу хлебают. Те увидали их и говорят: «Вон гуси сами к нам летят, не надо и на добычу ехать». Капрал соскочил с повозки: «Здравствуйте, добрые люди!» – «Нет, брат, не узнал; мы – те, что́ добрых людей на дороге подбирают!» Капрал выхватил у атамана ложку из рук и давай кашицу уписывать; разбойники только рты разинули, глядя на такого смельчака. «Что ж вы, ребята! – говорит капрал. – Про гуся поминали, а гусем-то вовсе и не пахнет. Гей, Терёха! Подай сюда гуся!» Тереха притащил мертвеца. Капрал отрезал у мертвого икру с правой ноги, понюхал и сказал: «Немножко протух! Гей, Терёшка! Бери свежего!» – «Которого прикажешь?» – «Да вот с краю-то, рыжего!» Разбойники было бежать да капрал ухватил атамана за ноги и давай им направо-налево помахивать: всех до единого перебил, а деньги их себе забрал».


[Закрыть]

В некотором царстве жил купеческий сын; сильный, смелый, смолоду ничего не боялся; захотелось ему страсти[105]105
  Страха.


[Закрыть] изведать, и поехал он с работником странствовать. Долго ли, коротко ли – приехали они к дремучему лесу, а тут как нарочно и смерклося. «Поезжай в лес!» – говорит купеческий сын. «Эх, хозяин, сюда страшно ехать; ведь теперь ночь, могут либо звери напасть, либо разбойники обидеть». – «Вот испугался! Делай, что приказываю». Въехали они в лес и спустя немного увидали: висит на одном дереве мертвец. Работник еще пуще набрался страху, а купеческому сыну все нипочем – снял мертвеца с дерева, положил в повозку и велел ехать дальше. Через час – через два подъезжают они к большому дому; в окна огонь светится. «Ну, вот и знатно: есть где переночевать!» – говорит купеческий сын; а работник упирается: «Лучше в лесу ночевать, чем в этом доме; того и гляди к разбойникам попадем – оберут нас до нитки, да и смерти не миновать!» И впрямь тут жили разбойники; но купеческий сын ничего не слушает, сам и ворота отворил и на двор въехал. Выпряг лошадей и берет с собой работника в хоромы.

Входят – а там за большим столом сидят разбойники, все в богатой одёже, у всех при боку славные сабли; пьют разные напитки да едят рыбу. «Здравствуйте, господа, – сказал им купеческий сын, – посадите-ка и меня с собой попить-покушать». Разбойники смотрят на него: что за молодец? – и не отвечают ни слова. Незваный гость сам к столу подходит, взял кусок рыбы, съел и говорит: «Ну, господа, плоха ваша рыба! Эй, работник, поди-ка принеси сюда ту белужину, что в повозке лежит». Работник сбегал, принес мертвеца. Купеческий сын взял мертвое тело, бросил на стол и принялся ножом кромсать; отрезал кусок, понюхал и закричал: «Нет, нехороша и эта белужина! Работник! Лови-ка живых!» А сам на разбойников показывает; разбойники с испугу разбежались в разные стороны и попрятались кто куда. «Ну вот, ты боялся! Где же страсть-то? – спрашивает купеческий сын работника. – Сядем лучше за стол да поужинаем». Сели, напились-наелись, а ночевать не остались; запрягли лошадей и поехали в путь-дорогу.

Вот подъезжают они к кладбищу. «Стой! – закричал купеческий сын. – Остановимся здесь ночевать». А работник опять за свое. «Тут страшно, по ночам мертвецы встают!» – «Экой ты, всего боишься!» Остановились и легли спать на могиле. Купеческий сын заснул, а работнику и сна нет. Вдруг из той могилы подымается мертвец в белом саване, огромного роста; навалился на купеческого сына и начал его душить. Тот пробудился, сшиб мертвеца под себя и принялся, в свою очередь, бить и мучить всячески. Мертвец терпел-терпел и стал пощады просить.

«Я тебя, пожалуй, отпущу (говорит купеческий сын), если ты через час унесешь и доставишь мне дочь такого-то царя, что живет отсюдова за тридевять земель». – «Доставлю, только отпусти!» Купеческий сын отпустил мертвеца, и через час времени возле его повозки появилась спящая царевна – на той же самой кровати, на какой обыкновенно она почивала в царских палатах. Купеческий сын не будил царевны до тех пор, пока она сама не проснулась; а воротившись домой, вступил с нею в законное супружество.

Много купеческий сын по разным землям странствовал, а страху нигде не испытал; приехал домой, и вот что случилось с ним в некое время. Имел он сильную охоту рыбу ловить; целые дни и ночи на реке проводил. Матери его больно не нравилось, что он надолго и́з дому отлучался; вот она и попросила рыбаков как-нибудь испугать его. Рыбаки наловили ершей и, как скоро заметили, что купеческий сын, плавая в лодке, заснул, – подплыли к нему потихоньку и положили ему за пазуху несколько ершей. Ерши затрепетались, купеческий сын вскочил, испугался и упал в воду, кое-как выплыл и тут-то впервые узнал, что такое страх!

№349 [106]106
  Записано в Саратовской губ. К. А. Гуськовым.
  AT 326 B*. Сказки этого типа отличаются от сказок типа 326 лишь тем, что их герой не стремится найти, испытать страх. В AT варианты отмечены в литовском и русском фольклорном материале, но встречаются и в польском (Krzyżanowski, I, s. 104—106), латышском (Арайс-Медне, с. 53). Русских вариантов – 14, украинских – 4, белорусских – 7. Старейшая русская публикация относится к XVIII в. (Левшин, 1, с. 221). Текст сборника Афанасьева своеобразен развитием некоторых мотивов: бесстрашный избивает Смерть и сатану, спасает царевну от нечистых.


[Закрыть]

В некоем царстве, в некоем государстве был барин – такой смелый, ничего не боялся, и был у него слуга Фомка. Собрались они и поехали в путь-дороженьку. Долго ли, коротко ли они ехали, пристигала их в лесу темная ночь. Едучи лесом, увидали они землянку, а в землянке огонь горит. «Фомка, – сказал барин, – поезжай к огню». Подъехали к землянке, вошли, смотрят – мертвец лежит. Барин говорит: «Фомка, давай здесь ночевать!» – «Нет, барин, я боюсь; лучше дальше поедем». – «Дурак, стану я для тебя по лесу плутать!» Взял барин плеть и лег подле мертвеца; а Фомка залез в печь, изогнул заслон, протащил к себе, после опять расправил, закрыл печь заслоном и уперся в него ногами. Ударило полночь – мертвец встал и напал на незваного соседа; барин не будь плох, ухватил плеть и ну его жарить. Долго бились они; наконец, запел кочет – мертвец упал на свое место, а барин кричит: «Фомка! Чего поробил[107]107
  Оробел.


[Закрыть]? Вылезай из печи, клади мертвеца в повозку». Фомка вылез и потащил мертвеца в повозку.

Сели и поехали дальше; целый день были в дороге, а к вечеру в село приехали. Смотрят: стоит народ на улице и горько плачет. «О чем, мужички, плачете?» – спрашивает барин. «Как нам не плакать, батюшка! Повадилась к нам ходить Смерть и ест наших детей каждую ночь по очереди». – «А ну, покажите мне вашу Смерть». – «Да вот она в этот дом придет». Барин говорит: «Фомка! Поедем-ка на охоту, не удастся ли еще?» Подъехали к тому дому и просятся ночевать. «Нет, барин, – отвечают хозяева, – нельзя нам тебя пустить, потому что ныне ночью к нам Смерть придет; мы уж припасли ей мальчика». – «Пожалуйста, пустите!

Мне посмотреть хочется, что за Смерть такая?» Пустили его; барин взошел в избу, взял в руки плеть и сел на лавку. В самую полночь пришел мертвец. Барин спрашивает его: «Кто пришел?» – «Смерть!» – «А есть ли у тебя билет?» – «Что за спрос! Разве у Смерти бывают билеты?» Барин зачал его плетью дуть; насилу мертвец вырвался и пустился на кладбище – в свою могилу; барин за ним, положил на той могиле примету и воротился в избу. Тут ему большую честь воздали.

Наутро сказал барин: «Фомка! Запрягай лошадей, поедем на могилы; я там что-то забыл». Поехали. Барин нашел запримеченную могилу, разрыл и вытащил оттуда мертвеца. «Фомка! Бери его, клади в повозку». Фомка положил, стало у них два мертвеца. «Ну, – говорит барин, – теперь с нас довольно; есть и осетр и белуга!» Поехали дальше; приезжают в другое село, а здесь народ плачет. «Что, мужички, плачете?» – спросил барин. «Как нам, батюшка, не плакать? Возле нас в лесу живут разбойники, всячески нас обижают, грабят и до смерти побивают». – «А в коем месте живут разбойники?» Мужики указали. «Фомка, – сказал барин, – поедем на охоту, не будет ли еще удача?» Поехали; стоит в лесу большой дом, смотрит в окно атаман и говорит: «Ну, ребята, едет к нам какой-то барин; вот мы его поздравим с приездом!»

Барин въехал на двор, взошел в горницу, а там двенадцать человек разбойников сидят за столом да обедают. «Здорово, молодцы!» – сказал барин и велел Фомке тащить осетра да белугу. Фомка притащил мертвецов и прямо на стол. «Ну, ребята, кушайте», – угощает барин разбойников; они поробили, ничего не отвечают. «Фомка! Принеси-ка плеть, я их заставлю есть!» Фомка подал плеть, барин взял и начал направо и налево разбойников хлестать; те вскочили да бежать! Так все и ушли. Барин говорит: «Ну, Фомка, наша взяла! Давай искать денег». Забрали все, что нашли у разбойников, и поехали дальше.

Приезжают к морю-океану; стоит на берегу большой трехэтажный дом. «Фомка! Выпрягай лошадей да пойдем в дом». Взошли на самый верхний этаж и увидели – сидит царевна и горькими слезами разливается. «Что, де́вица, плачешь?» – спрашивает барин. «Как мне не плакать, мо́лодец! Выпал мне жребий быть взятой нечистыми; вот сейчас придут черти и потащут в море!» Барин стал дожидаться. Наперед прибежал маленький чертенок. «Ты куда?» – закричал на него барин. «За царевною; меня дедушка послал». – «А есть ли у тебя билет?» – «Что за билет, ведь мы – черти!» – «Знаю, что черти! А зачем живете безданно, беспошлинно?» Схватил плеть и зачал чертенка бить. Чертенок кое-как вырвался и без памяти убежал в море; пересказал обо всем сатане. Сатана послал много-много чертей; барин тех плетью повыгнал, тех в окно повыкидал.

Прибежал сам сатана. «Что ты, брат, буянишь? Или хочешь быть больше меня?» – «А ты кто таков? – спрашивает барин. – Есть ли у тебя билет?» – «Экой ты дурак! Ну, какой там билет? Ведь я – сатана!» – «Постой же, вот я тебя, умника! Фомка, подай плеть да щипцы раскаленные!» – ну его щипать да плетью бить. Сатана и так и сяк вертелся, не мог скоро вырваться, начал просить у барина милости. Барин

отпустил его еле жива, и убежал он без оглядки в море. После приезжает туда царь в печальной ризе, увидел живую дочь – и возрадовался великою радостию. Стал ее расспрашивать; царевна рассказала, кто и как избавил ее от смерти. Царь возблагодарил барина и отдал за него дочь свою. Барин женился и поехал с своею женою на старое жительство; случись ему ехать мимо того моря, где черти живут. Увидали его черти, собираются навстречу бежать, хотят его в воду столкнуть; но сам сатана закричал: «Не могите его трогать; он шутя придет, нас всех перебьет!» Барин приехал домой благополучно и поныне живет счастливо.

№350 [108]108
  Место записи неизвестно.
  AT 326 B* (Бесстрашный). Из своеобразных мотивов отметим: бесстрашный изгоняет чертей из дворца, очищает от них зеленый луг.


[Закрыть]

Жил на свете бесстрашный барин; захотелось ему странствовать, взял своего слугу и поехал в дорогу. Ехали-ехали, добрались к ночи в одну деревеньку и остановились ночевать в крайней избушке. Входят в избушку – никого нет, только лежит на столе мертвец, а перед ним стоит закуска да штоф с водкою. Бесстрашный сел с своим слугою за стол, поужинали, водочки испили и углеглись на лавках. В самую полночь смотрят – мертвец пошевелился и закачал головою; а то был колдун: давно уж завладел он этой избушкою, всех жильцов разогнал. Каждое утро приходили сюда его сродственники, наготовят ему кушаньев, поставят штоф водки и уйдут; ровно в полночь колдун встанет, поест и выпьет все дочиста, а как придет время петухам петь – ляжет на свое место и лежит неживой целые сутки.

«Что, брат, головой качаешь? – спрашивает колдуна бесстрашный барин. – Али выспался?» Колдун молчит, не отвечает; приподнялся и давай шарить водку да закуски. «Эх, земляк, – говорит бесстрашный, – ты, я вижу, есть хочешь? Ну, брат, извини, мы всё приели и выпили; не ведали, что ты проснешься, а то б и тебе оставили». Колдун бросился на барина, и принялись драться; бились-бились, барин был сильный, прижал его к самой двери, дверь отворилась – и колдун упал в сени, так через порог и брякнулся. Бесстрашный заперся на крюк и лег спать, а колдун разозлился и ну грызть дверь зубами. Долго возился, совсем было прогрыз – как вдруг петухи запели, и упал он наземь, окостенел, не движется; как есть мертвец! «Возьмем его с собою, – говорит барин своему слуге, – нам троим веселей в дороге будет!»

Подняли они мертвеца, положили в повозку, сели и поехали. Едут дорогою, глядь – в стороне дерево, на дереве покойник висит, за ноги привязан. «Стой! – закричал барин. – Видишь ли ты, братец, вон на дереве человек висит?» – «Вижу», – отвечает слуга. «Надо его снять! Может, он без вины, напрасно повешен». Положили и другого мертвеца в повозку, ударили по лошади и поехали дальше. Перед вечером остановились в поле, покормили лошадь, отдохнули, а как стемнело – опять в путь собрались. Едут себе как ни в чем не бывало; в полночь поднимается колдун, берется за барина, а другой мертвец схватил его самого за шиворот: «Ах ты, разбойник, – говорит, – за что его терзаешь? Я три

года висел на дереве, никто не хотел меня снять, а он, спасибо ему, пожалел меня!» Сцепились мертвецы друг с дружкою, давай барахтаться и свалились с повозки; идут по дороге следом за тою повозкою да все дерутся... Пришло время петухам кричать – оба посеред дороги так и повалились. «Останови-ка лошадь, – сказал барин своему слуге, – надо их поднять». – «Ну их к богу! Как бы беды не нажить!» – «Ничего, они еще пригодятся нам». Взяли мертвецов, уложили и поехали.

Близко ли, далеко ли, долго ли, коротко ли – приезжают в большой столичный город; в том городе король жил, у того короля был славный дворец выстроен, весь золотом изукрашен, а жить в нем нельзя было; уж много-много лет пустой стоял. Поселилась во дворце нечистая сила, и сколько ни вызывалось богатырей, храбрецов – никто не смог ее выжить оттуда; с вечеру пойдет богатырь во дворец и здоровый и сильный, а к утру одни косточки останутся. Вот приходит бесстрашный к королю: «Прикажи-де квартиру отвести; я – человек чужестранный». – «Есть у меня, – сказывает король, – отличный дворец, только нечистая сила им завладела; коли хочешь, остановись там; отдаю тебе тот дворец в вечное владение. А выгонишь нечистых, еще награждение пожалую». Бесстрашный согласился. Приехал в пустой дворец, видит – покои большие, убранство знатное. «Что, братец, – говорит своему слуге, – хороша квартира?» – «Чего лучше!» – «Ну, теперь таскай дрова как можно больше, накладывай полны печи и зажигай: пусть жарко горят!» Слуга натаскал целые вороха дров и затопил печи: докрасна накалил. Вечером пошел бесстрашный к повозке, забрал обоих мертвецов и тащит в горницы. «Эх, барин, – говорит слуга, – что ты с ними таскаешься? Ведь от них спокоя всю ночь не видать!» – «Молчи, дурак! Я сам знаю, что делаю!» – отвечает барин; положил мертвецов рядышком на постель, а сам лег вместе с слугою под кровать.

В двенадцать часов начался шум да гам, прибежали три черта, глядь – на постели незваные гости лежат. «Это что за́ люди? Как вы смели сюда зайти?» А бесстрашный, лежа под кроватью, отзывается: «Не все вам, проклятые, здесь жить! Теперь наш черед пришел – надо нам, добрым мо́лодцам, повеселиться! Аль не видите, как печки натоплены?» – «Как не видать!» – «Ну, это для вас, проклятые! Всех сожжем, пепел по ветру пустим, будете нас помнить!» Черти испугались и языки прикусили. Вдруг вскакивают два мертвеца и давай меж собой драться, а черти стоят да смотрят: «За что ж, – спрашивают, – вы сами-то деретесь?» Покойники услыхали и бросились на нечистых, ну их рвать и зубами терзать. Черти благим матом завопили: «Ох, отпустите живых нас! Как хотите, так и бейте, только в печь не бросайте!» – «А, вы печи боитесь!» Схватили двух чертей и бросили в раскаленную печку, а третий пустился бежать. Навстречу ему валит толпа нечистых. «Куда вы, братцы?» – «Во дворец». – «Что вы! Коли хотите быть целыми, лучше и не показывайтесь; не то прямо в жар угодите! Я насилу ушел; сами видите, как изуродован!» Только успели переговорить, как закричали петухи – черти пропали, а мертвецы на каком месте стояли, на том и повалились, словно колоды.

Бесстрашный барин и слуга его вылезли из-под кровати, убрали мертвецов, а сами легли на постель и проспали до света. Утром посылает король узнать: жив ли бесстрашный барин, али черти его замучили? Докладывают королю, что он жив, ни в чем невредим. «Хорошо, – молвил король, – посмотрю, что дальше будет». На другую ночь случилось то же самое, на третью опять то же; видят черти, что дело-то плохо, всякий раз своих не досчитываются, и говорят меж собой: «Как ни вертись, братцы, а приходится нам оставлять этот дворец; куда ж теперь сунемся?» И придумали они перебраться на тот на зеленый луг, что перед самым королевским дворцом расстилался. Дал король бесстрашному барину большое награждение, и зажил он в богатстве и довольстве, а мертвецов своих уложил в кибитку и поставил ее в сарай – в самый темный угол; день покойники смирно лежат, а придет глухая полночь – встанут, подерутся друг с дружкою и опять на свое место лягут.

Немного прошло времени, запленили черти зеленый луг и сделали из него трясину да болото; прежде королевская семья тут гуляла, а теперь нельзя стало ни пройти, ни проехати; сильно топко! Курица – и та на другую сторону не переправится. Дивится король: «Что бы это значило?», а чем пособить – не знает. Бесстрашный барин сейчас догадался, в чем дело; раз как-то поздним вечером взял он своих мертвецов, потащил к болоту, положил на видное место, а сам тут же за куст спрятался. Выскочили два черта, увидали старых знакомых и говорят: «Что вы, честные господа! Зачем сюда пришли? Неужли вам во дворце места мало, что хотите нас из болота выживать?» На те речи отвечает бесстрашный из-за куста: «Нет, за дворец вам спасибо! Только луг-то зачем вы запакостили? По нем ни пройти теперь, ни проехати. Коли хотите быть с нами в миру, сделайте так, чтобы нам двоим можно было по этому болоту каждый день верхом кататься, и дайте в том расписку». Только что успели бесы написать расписку, как пришло время мертвецам драться: как вскочат, как бросятся! Нечистые с испугу в болото покидались, в самые глубокие омуты провалились; а мертвецы-то сцепились друг с дружкою, до крови перецарапались... Закричали петухи – и повалились они на землю бездыханные, неподвижные.

Бесстрашный барин схватил расписку и убрал своих покойников, а наутро вырыл на дворе большую яму, положил их туда лицом книзу, заколотил каждому по осиновому колу в спину и закидал землею: с тех пор полно вставать по ночам да царапаться! В скором времени пустил король клич по всему своему государству: не сможет ли кто учинить, чтобы того болота не было, а был бы по-прежнему зеленый луг? – и обещал в награду за то великой казной пожаловать. Нет, никто не вызвался. Вспомнил король про бесстрашного барина, посылает за ним, и начал накладывать на него ту службу нелегкую. «Ваше величество, – отвечает бесстрашный, – я того болота не смогу сделать по-старому зеленым лугом, а смогу по нем проехать верхом на лошади». – «Что ты! Аль потонуть хочешь?» – «Небось, – говорит, – не потону!» Тотчас король собрал свою свиту и сказывает: «Вот-де бесстрашный барин так и так похваляется!» Все главные министры и сенаторы удивилися: «Возьми с

нас, – говорят бесстрашному, – по пяти тысяч, коли это сделаешь!» Закрепили уговор, оседлали доброго коня, и пошли все на то диво смотреть.

Бесстрашный барин сел на коня, напустил на себя смелость и поскакал прямо в трясину; разъезжает себе по болоту, словно по гладкому месту, а народ глядит – только ахает! Вот за́брал он с министров да с сенаторов многое множество денег и стал с той поры, с того времени каждый день по болоту разгуливать. Мало того, что сам катается: и слугу с собой берет! Просто нет чертям спокою: днем барина возят, а по ночам по белу свету рыскают да людей смущают! Побежали они к старой-старой ведьме и давай ей кланяться, давай ее упрашивать: «Бабушка-голубушка! Научи нас, пожалуйста, как бы нам бесстрашного барина со свету сжить? Сокрушил нас проклятый! Каждый день разъезжает по болоту, а мы повинны его поддерживать вместе с лошадью; нет нам спокою ни на минуточку! Сколько хошь – золота притащим, только выручи из беды!» – «Эх вы, дурные! Сами не догадаетесь! Смотрите ж: завтра, как приедет он гулять по болоту, вы допустите его до середины, да потом и бросьте; пусть провалится – будет вам барин!» На другой день сел бесстрашный на своего доброго коня и поехал на болото гулять; доскакал до середины – тут черти отступились, отскочили от него в разные стороны, и зашумел он совсем с лошадью в тартарары на самое дно.