Текст книги "Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. Том 3"

Автор книги: Александр Афанасьев

Був собі дід да баба; у них не було ніколи дітей. Пішла баба по́ воду; коли дивиться – горошина котиться по дорозі; баба взяла – вкинула у відро, прийшла додому, виливає воду да й каже своєму діду: «Я найшла на дорозі горошину». Дід каже: «Дай мені, стара! Я ïï посажу». Дід узяв да й посадив під полом. Вона росте не по дням, а по часам, і не по часам, а по минутам; от виросла вона до неба, і вродились на ній стрючки так рясно, що ніхто і не згадає.

От дід стереже тих стрючків, да так, що по цілим ночам не спить да стереже. В середу к вечері дід заснув; коли встає вранці – нема стрючків. Він каже: «Піду до бога, нащо він моï стрючки забрав?» Да й прийшов до бога і каже: «Нащо ти моï стрючки забрав?» Бог йому каже: «Коли я твоï стрючки забрав, так на́ тобі за твоï стрючки золоті постольці, серебряні волока»[237]237
  Постоли – обувь, лапти; воло́ка – завязка у обуви.


[Закрыть]. Дід узяв, подяковав да й пішов; іде – коли пастух пасе ко́ні. От вони поздраствовались; пастух його питає: «Де, діду, був?» Він каже: «У бога». – «Що тобі бог дав?» – «Золоті постольці, серебряні волока». – «Дай мені ïх, я тобі дам самого луччого коня».

Він узяв коня, подяковав да й пішов; іде да іде – коли чередник[238]238
  Пастух.


[Закрыть] пасе скот. От вони поздраствовались. Чередник його питає: «Де ти, діду, був?» – «У бога», – каже. «Що тобі бог дав?» – «Золоті постольці, серебряні волока». – «Де ж вони?» – «Проміняв за коня». – «Проміняй мені коня за вола».

Він узяв вола, подяковав да й пішов; іде да іде – коли пастух пасе овечки. От вони поздраствовались. «Де ти, діду, був?» – питає пастух. «У бога». – «Що тобі бог дав?» – «Золоті постольці, серебряні волока». – «Де ж вони?» – «Проміняв за коня». – «Де ж той кінь?» – «Проміняв за вола». – «Проміняй мені вола за самого луччого барана».

Він проміняв, узяв барана і пішов; іде да іде – коли свинар пасе свині. От поздраствовались. Той свинар його питає: «Де ти, діду, був?» – «У бога». – «Що тобі бог дав?» – «Золоті постольці, серебряні волока». – «Де ж вони?» – «Проміняв за коня». – «Де ж той кінь?» – «Проміняв за вола». – «Де ж той віл?» – «Проміняв за барана». – «Проміняй мені барана за самого луччого кабана».

Він проміняв, подяковав да й пішов; іде да іде... Прийшов у город, дивиться – коли на базарі чоловік продає шила. От вони поздраствовались. Той чоловік його питає: «Де ти, діду, був?» Він каже: «У бога». – «Що тобі бог дав?» – «Золоті постольці, серебряні волока». – «Де ж вони?» – «Проміняв за коня». – «Де ж той кінь?» – «Проміняв за вола». – «Де ж той віл?» – «Проміняв за барана». – «Де ж той баран?» – «Проміняв за кабана». – «Проміняй мені кабана за шило».

Він узяв шило, подяковав да и пішов; іде да іде – коли коробейник наустрічу. От вони поздраствовались. Той його питає: «Де ти, діду, був?» – «У бога». – «Що тобі бог дав?» – «Золоті постольці, серебряні волока». – «Де ж вони?» – «Проміняв за коня». – «Де ж той кінь?» – «Проміняв за вола». – «Де ж той віл?» – «Проміняв за барана». – «Де ж той баран?» – «Проміняв за кабана». – «Де ж той кабан?» – «Проміняв за шило». – «Проміняй мені шило за іголку».

Дід проміняв і пішов додому; став перелазить через тин да й загубив іголку. Баба вибіжала із хати: «Я без тебе трохи не пропала! Де ти, мій дідусю, був?» – «У бога». – «Що тобі, старенький, бог дав?» – «Дав мені золоті постольці, серебряні волока». – «А де ж вони?» – «Проміняв за коня». – «А де ж, дідусю, коник?» – «Проміняв за волика». – «А де ж, дідусю, волик?» – «Проміняв за барана». – «А де ж, дідусю, баран?» – «Проміняв за кабана». – «А де ж, дідусю, кабан?» – «Проміняв за шило?» – «А де ж, дідусю, шило?» – «Проміняв за іголку; тобі, старенька, хотів гостинця принести, да став лізти через тин да й загубив». – «Я рада, що ти сам пришов!». Обнялись, поціловались і пішли в хату.

Сказка про братьев Фому и Ерему

 
Ах, да Ерема да Фома были два братейка:
Они волосом однаки и умом равны,
У них бороды, как бороды, и усы, как усы.
Вот задумали братаны в божью церковь идти;
В божью церковь идти, богу молиться.
Вот Ерема зашел в церковь, а Фома в алтарь,
Вот Ерема взял книгу, а Фома псалтырь;
Ох, Ерема-то запел, а Фома заговорил.
То заслышали попы со высокия горы,
Попы грамотные, люди надобные...
Вот Ерему взяли в шею, а Фому в толчки.
 
 
Ерема-то из двери, а Фома из окна.
Ох, Ерема пошел в ельник, а Фома в сосняк;
Они оба испугались, оба вместе соходились.
Вот задумали братаны серых зайков промышлять,
Серых зайков, побегошков: ничего не нашли!
Вот пошли они, братаны, по крутому бережку,
По крутому бережку, по желтому по песку.
 
 
Вот увидели братаны, что две уточки плывут;
Одна уточка белешенька, а другая-то что снег.
Ох, Ерема схватил палку, а Фома косарь:
Как Ерема недокинул, Фома через перекинул.
Вот задумали братаны себе рыбу промышлять,
Себе рыбу промышлять, красну семужку.
Ох, Ерема сел да в лодку, а Фома в ботню:
У них лодка без набоев[240]240
  Набойная лодка – та, у которой на бортах набито по одной или по две доски.


[Закрыть] и ботня́ безо дна.
Они три года тонули – не могли потонуть,
Их три черта давили – не могли задавить!
Вот задумали братаны свои головы кормить,
Свои головы кормить, себе хлеб наживать,
И положили ребята себе пашню пахать;
Вот Ерема пошел в рынок, а Фома на базар,
Вот Ерема купил мерина, Фома жеребца —
Он у них, мерин-то, не тянет, и соха-то не валит;
Они мерина колом, сами с пашенки бегом!
 

Было два брата, Хома да Ерема; сдумали-сгадали честные братаны рыбу ловить. Лодка была у них розна[242]242
  Изломана, дырява.


[Закрыть], ботник[243]243
  Челнок, маленькая лодка, выдолбленная из одного дерева.


[Закрыть] безо дна; три дня тонули, а потонуть не могли, добрые люди повытащили. Сели братаны на бережок, понюхивают табачок. Вздумали они торговать; накупили холстов, съехали в Ростов и променяли холсты на свиные хвосты, и тут неудача! Вздумали землю пахать: посеяли рожь и овес; рожь-то не выникла, а овес-то не взошел, с того они соху и борону в огонь, лошадь по горлу ножом, а сами с пашни бегом!

Хорошо, да худо

Ехали барин и мужик. «Мужик, откуда ты?» – «Издалеча, бачка». – «А откуда?» – «Из города Ростова, а барина Толстова». – «А велик ли город?» – «Не мерил». – «А силен?» – «Не боролся». – «А за чем ехал?» – «За покупкой дорого́ю: за мерою гороха». – «Вот это хорошо!» – «Хорошо, да не дюже!» – «А что ж?» – «Ехал пьяный, да рассыпал». – «Вот это худо!» – «Худо, да не дюже!» – «А что ж?» – «Рассыпал-то меру, а подгреб-то две!» – «А вот это-то хорошо!» – «Хорошо, да не дюже!» – «Да что ж?» – «Посеял, да редок». – «Вот это худо!» – «Худо, да не дюже!» – «А что ж?» – «Хоть редок, да стручист!» – «Вот это хорошо!» – «Хорошо, да не совсем!» – «А что ж?» – «Поповы свиньи повадились горох топтать, топтать – да и вытоптали». – «Этак худо!» – «Худо, да не дюже!» – «А что ж?» – «Я поповых свиней убил да два чана свежины насолил». – «Вот это хорошо!» – «Хорошо, да не дюже!» – «А что ж?» – «Поповы собаки повадились свежину таскать, таскать – да повытаскали». – «Вот это худо!» – «Худо, да не дюже!» – «А что ж?» – «Я тех собак убил да жене шубу сшил!» – «Вот это хорошо!» – «Хорошо, да не дюже!» – «А что ж?» – «Пошла моя шельма жена мимо попова двора; поп-то узнал да шубку снял». – «Вот это худо!» – «Худо, да не дюже!» – «А что ж?» – «Я с попом судился, судился, сивого мерина да рыжую коровку цап-царап! Мое-то дело и выгорело!»

Повстречались два мужика. «Здорово, брат!» – «Здорово!» – «Откуда ты?» – «Из Ростова». – «Не слыхал ли что нового?» – «Не слыхал». – «Говорят, ростовскую мельницу сорвало?» – «Нет; мельница стоит, жернова по воде плавают, на них собака сидит, хвост согнувши, – повизгивает да муку полизывает...» – «А был на ростовской ярманке?» – «Был». – «Велика?» – «Не мерил». – «Сильна?» – «Не боролся». – «Что ж там почем?» – «Деньги по мешкам, табак по рожкам, пряники по лавкам, калачи по санкам». – «А ростовского медведя видел?» – «Видел». – «Каков?» – «Серый!» – «Не бредь! Это волк». – «У нас волк по лесу побегивает, ушми подергивает!» – «Это заяц!» – «Черта ты знаешь! Это трус[246]246
  Заяц или кролик.


[Закрыть]!» – «У нас то трус, что на дубу сидит да покаркивает». – «Это ворона!» – «Чтоб тебя лихорадка по животу порола!»

«Афонька! Где был-побывал, как от меня бежал?» – «В вашей, сударь, деревне – у мужика под овином лежал». – «Ну, а кабы овин-то вспыхнул?» – «Я б его прочь отпи́хнул». – «А кабы овин-то загорелся?» – «Я бы, сударь, погрелся». – «Стало, ты мою деревню знаешь?» – «Знаю, сударь». – «Что, богаты мои мужички?» – «Богаты, сударь! У семи дворов один топор, да и тот без топорища». – «Что ж они с ним делают?» – «Да в лес ездят, дрова рубят; один-то дрова рубит, а шестеро в кулак трубят». – «Хорош ли хлеб у нас?» – «Хорош, сударь! Сноп от снопа – будет целая верста, копна от копны – день езды». – «Где ж его склали?» – «На вашем дворе, на печном столбе». – «Хорошее это дело!» – «Хорошо, да не очень: ваши борзые разыгрались, столб упал – хлеб в лохань попал». – «Неужто весь пропал?» – «Нет, сударь! Солоду нарастили да пива наварили». – «А много вышло?» – «Много! В ложке растирали, в ковше разводили, семьдесят семь бочек накатили». – «Да пьяно ли пиво?» – «Вам, сударь, ковшом поднести да четвертным поленом сверху оплести, так и со двора не свести». – «Что ж ты делал, чем промышлял?» – «Горохом торговал». – «Хорошо твое дело!» – «Нет, сударь, хорошо, да не так», – «А как?» – «Шел я мимо попова двора, выскочили собаки, я бежать – и рассыпал горох. Горох раскатился и редок уродился». – «Худо же твое дело!» – «Худо, да не так!» – «А как?» – «Хоть редок, да стручист». – «Хорошо же твое дело!» – «Хорошо, да не так!» – «А как?» – «Повадилась по горох попова свинья, все изрыла-перепортила». – «Худо же, Афонька, твое дело!» – «Нет, сударь, худо, да не так». – «А как?» – «Я свинью-то убил, ветчины насолил».

«Эй, Афонька!» – «Чего извольте?» – «С чем ты обоз пригнал?» – «Два воза сена, сударь, да воз лошадей». – «А коня моего поил?» – «Поил». – «Да что же у него губа-то суха?» – «Да прорубь, сударь, высока». – «Ты б ее подрубил». – «И так коню четыре ноги отрубил» – «Ах, дурак, ты мне лошадь извел!» – «Нет, я ее на Волынский двор к собакам свел». – «Ты никак недослышишь?» – «И так коня не сыщешь». – «Жену мою видел?» – «Видел». – «Что ж, хороша?» – «Как сука пестра». – «Как?» – «Словно яблочко наливное».

«Брат, здорово!» – «Брату челом!» – «Откуда?» – «Из города Ростова». – «А как же сказали: в нашем ростовском государстве озеро выгорело?» – «Выгорело – не выгорело! Пошел я сегодня, пришел вчера, случилось мне идти мимо того озера; там я видел: окуни сотлели, ерши погорели, а щучьи головы словно головни лежат». – «Да правда ль это?» – «Правда – не правда, а что видел, то и сказываю». – «А с чем в город ездил?» – «Ездил, брат, с овсом; мешки-то на беду завязал плохо; овес мой сыпался да сыпался, чуть не весь рассыпался». – «Худо ж твое дело!» – «Худо, да не само; рассыпал меру, да две нагреб». – «Хорошо ж твое дело!» – «Хорошо, да не само; овес-то у меня в городе украли». – «Худо ж твое дело». – «Худо, да не само; я воров поймал, да деньги взял». – «Хорошо ж твое дело!» – «Хорошо, да не само; денег-то всего три алтына». – «Худо ж твое дело!» – «Худо, да не само; на те деньги я купил калач». – «Хорошо ж твое дело!» – «Хорошо, да не само; я калач съел и стал ни сыт, ни голоден». – «Худо ж твое дело!» – «Худо, да не само; в городе нашел я работу». – «Хорошо ж твое дело!» – «Хорошо, да не само; на работе меня били, больно колотили». – «Худо ж твое дело!» – «Худо, да не само; я теперь дороже стал: ведь за битого двух небитых дают, да и то не берут!»

«Где ты, брат, был?» – «В Боровичах на торгу». – «Что по чему?» – «Рожь да овес по мешкам, а деньги по мошням». – «Ладно, брат!» – «Ладно, да не совсем». – «А что ж таково?» – «Ехал я рекою да рожь подмочил». – «Худо, брат, худо!» – «Да не то-то, брат, худо!» – «А что ж таково?» – «Я солоду нарастил да пива наварил». – «Ладно, брат, ладно!» – «Да не то-то, брат, ладно!» – «А что ж таково?» – «Пришли свиньи да все пиво выпили». – «Худо, брат, худо!» – «Да не то-то, брат, худо!» – «А что ж таково?» – «Я свиней-то убил да чан мяса насолил». – «Ладно, брат, ладно!» – «Да не то-то, брат, ладно!» – «А что ж таково?» – «Пришли кошки, все мясо поели». – «Худо, брат, худо!» – «Да не то-то, брат, худо!» – «А что ж таково?» – «Я кошек убил, жене шубку сшил». – «Ладно, брат, ладно!» – «Да не то-то, брат, ладно!» – «А что ж таково?» – «Пришли воры да шубку украли». – «Худо, брат, худо!» – «Да не то-то, брат, худо!» – «А что ж таково?» – «Я воров изловил, в тюрьму засадил». – «Ладно, брат, ладно!» – «Да не то-то, брат, ладно!» – «А что ж таково?» – «Воры из тюрьмы ушли да деревню сожгли».

Жил-был барин в городе; приехал к нему из деревни староста. «Это ты, Василий Петров?» – спрашивает барин. «Я, батюшка-барин!» – «Не привез ли ты от матушки письма?» – «Письмеца нет, только одна грамотка». – «Что же в ней прописано?» – «Да, вишь, прогневили господа бога, ваш перочинный ножичек изломали». – «Как же вы его изломали?» – «С вашего иноходца кожу снимали; ножичек-то мал, я его и сломал». – «Да разве мой конь помер?» – «Нет, подох». – «Как же он издох?» – «Не он наперед подох, а ваша матушка, батюшка-барин!» – «Ужли и матушка померла?» – «Да как у Фомки овин горел, она в те́ поры сидела в каменном дому в верхнем этажу, а форточка по́ла была: искорка ей на ногу скакнула, барыня упала, да ногу-то и свихнула». – «А ты, дурак, чего не поддержал?» – «Батюшка-барин! Она хлебом-солью откормлена. В кое место падет, меня убьет!» – «Ты бы таковской и был! Отчего ж у Фомки овин загорелся?» – «Не он наперед загорелся, а ваша новая конюшня». – «Что от нее осталося?» – «Три столба воротных да с вороного коня подуздочек». – «Как же она загорелася?» – «Да не она, батюшка-барин, загорелася, а ваша новая мельница». – «Как, и новая мельница сгорела?» – «Да, батюшка-барин, сгорела! Прогневили мы господа бога». – «Что ж от нее осталось?» – «Вода да камень остались: камень-то на́четверо разорвало, а все уцелел; да в дымном окошке кошка сидела, так у ней глаза лопнули, а сама как есть живая!» – «Как же новая мельница загорелася?» – «Не она, батюшка-барин, наперед загорелась, а ваша кладовая». – «Как – и кладовая?» – «Да, сгорела, батюшка-барин! Прогневили мы господа бога». – «Что ж от нее осталось?» – «Четырнадцать бутылок осталось; я у всех горлышки пообломал да отведывал; в иной кисло, в иной горько, а в иной и пить нельзя». – «Ты, дурак, пьян!» – «Батюшка-барин! Ведь немножко отведал».

«Ты старостой называешься, а собрал ли с крестьян деньги?» – «Собрал, батюшка-барин, собрал». – «С кого сколько?» – «С Фомки грош, с Еремки грош, а с Варфоломейка одна копейка». – «А что ж с него мало?» – «Он вдовый, половину тягла платит». – «Где же деньги?» – «Да шел я, батюшка-барин, по улице; стоит новый кабак, я на грош выпил да трехкопеечным калачиком закусил». – «Ты, дурак, пропил!» – «Нет, батюшка, и пропил и проел». – «А собрал ли с крестьян муку?» – «Собрал, собрал, батюшка-барин!» – «Куда ж ты ее девал?» – «Вам да свиньям пятьдесят четвертей; черному псу да твоему родимому отцу сорок четвертей; суке Галяме да матери Ульяне тридцать четвертей; уткам да курам, сестрам твоим дурам, двадцать четвертей». – «Что ты, дурак, ругаешься?» – «Батюшка-барин, пословица така!» – «Был ли ты на рынке?» – «Был, батюшка-барин, был». – «Велик ли торг?» – «Я с ним не мерился». – «Силен ли он?» – «Я с ним не боролся». – «Почем там мука?» – «По кулям да по мешкам». – «Ты, говорят, Фомку женил?» – «Женил, батюшка-барин, женил». – «А богата невеста?» – «Богата, батюшка-барин, дюже богата!» – «Что богатства?» – «Чепчик с клиньем, да колпак с рукавами, чугунна коробка, железный замок». – «Богата, богата! А из божества что у ней есть?» – «Картина в лицах, друга́ в тряпицах...»

Не любо – не слушай

Жили два брата умных, а третий дурак. Вот однажды поехали они на чащу[252]252
  Чаща – лес, ельник.


[Закрыть], и захотелось им там пообедать; насыпали они круп в горшок, налили воды холодной (так командовал дурак), а огня не знали где добыть. Неподалеку от них был пчельник. Вот большой брат и говорит: «Пойти мне за огнем на пчельник». Приходит и говорит старику: «Дедушка, дай мне огоньку». А дед говорит: «Сыграй прежде песенку мне». – «Да я, дедушка, не умею». – «Ну, попляши». – «Я, дедушка, не горазд». – «А, не горазд, так нет тебе и огня!» К тому ж за провинку взял вынул у него из спины ремень. И приходит этот большой брат без огня к своим братьям. Тут средний брат закроптался[253]253
  Кроптаться – тужить, сердясь говорить или ворчать; кропота, кропотливый.


[Закрыть] на него, говоря: «Экой ты, брат! Не принес нам огню! Да-ка[254]254
  Дай-ка.


[Закрыть] я пойду», – и пошел. Пришел на пчельник и кричит: «Дедушка, пожалуй мне огоньку!» – «Ну-ка, свет, сыграй мне песенку!» – «Я не умею». – «Ну, сказку скажи». – «Да я, дедушка, ничего не умею». Старик взял и у этого брата вырезал из спины ремень. Приходит и этот без огню к своим братьям. Вот умные братья и поглядывают друг на друга.

Дурак все смотрел на них и проговорил: «Эх вы, умные братцы, не взяли вы огню!» – и пошел сам за огнем. Приходит и говорит: «Дедушка, нет ли у тебя огоньку?» А дед говорит: «Попляши прежде!» – «Я не умею», – отвечал дурак. «Ну, сказку скажи». – «Вот это так мое дело, – сказал дурак, присаживаясь на лежачий плетень, – да смотри, – продолжает дурак, – садись-ка насупротив меня, слушай, да не перебивай, а если перебьешь, то из спины твоей три ремня». Вот старик сел напротив его – к солнцу лысиной, а лысина была большая. Дурак откашлялся и начал сказку: «Ну, слушай же, дед!» – «Слушаю, свет!» – отвечал старик.

«Была у меня, дедушка, пегонькая лошаденка; я на ней езжал в лес сечь дрова. Вот однажды сидел я на ней верхом, а топор у меня был за поясом; лошадь-то бежит – трюк, трюк, а топор-то ей по спине – стук, стук; вот стукал, стукал, да и отсек ей зад. Ну, слушай, дед!» – говорит дурак, а сам его голицею[255]255
  Голица – рукавица.


[Закрыть] по лысине щелк! «Слушаю, свет!» – «Вот я на передке этом еще три года ездил, да потом как-то нечаянно в лугах увидал задок моей лощади; ходит он и траву щиплет. Я взял поймал его и пришил к передку, пришил, да еще три года ездил. Слушай, дед!» А сам опять голицею его по лысине щелк! «Слушаю, свет!» – «Ездил-ездил, приехал я в лес и увидал тут высокий дуб; начал по нем лезть и залез на небо. Вот увидал я там, что скотина дешева, только комары да мухи дороги, взял и слез на землю, наловил я мух и комарей два куля, взвалил их на спину и вскарабкался опять на небо. Сложил кули и стал раздавать грешным людям: отдаю я муху с комаренком, а беру с них на обмен корову с теленком, – и набрал столько скотины, что и сметы нет. Вот и погнал я скотину, пригнал я к тому месту, где взлезал, – хватился: дуб-то подсекли. Тут я пригорюнился и думал, как мне с неба слезть, и вздумал, наконец, сделать веревку до земли: для этого перерезал я всю скотину, сделал долгий ремень и начал спускаться. Вот спускался-спускался, и не хватило у меня ремнев вышиною поболее твоего шалаша, дедушка, а спрыгнуть побоялся. Слушай, дед!» А сам голицею по лысине его щелк! «Слушаю, свет!» – «Вот мужик на мое счастье веет овес: полова-то[256]256
  Мякина, телуха.


[Закрыть] летит вверх, а я хватаю да веревку мотаю. Вдруг поднялся сильный ветер и начал меня качать туда и сюда, то в Москву, то в Питер; оторвалась у меня веревка из половы, и забросило меня ветром в тину. Весь я ушел в тину, одна голова лишь осталась; вылезть мне хочется, а нельзя. На моей голове свила утка гнездо. Вот повадился бирюк ходить на болото и есть яйца. Я как-нибудь[257]257
  Кое-как.


[Закрыть] вытянул из тины руку и ухватился за хвост бирюку, как стоял он подле меня, ухватился и закричал громко: тю-лю-лю-лю! Он меня и вытащил из тины. Слушаешь, дед?» А сам голицею его по лбу щелк! «Слушаю, свет!»

Видит, дурак, что дело-то плохо: сказка вся, а дед сдержал свое слово, не перебивал его; чтобы раздразнить старика, начал дурак иную побаску[258]258
  Сказку.


[Закрыть]: «Мой дедушка на твоем дедушке верхом езжал...» – «Нет, мой на твоем езжал верхом!» – перебил сказку старик. Дурак тому и рад, того и добивался, свалил старика и вырезал у него из спины три ремня; взял огня и пришел к своим братьям. Тут разложили они огонь, постановили горшок с крупами на таган и начали варить кашу. Когда каша свари́тся, тогда и сказка продлится, а теперь пока вся.

У одного мужика много было гороху насеяно. Повадились журавли летать, горох клевать. «Постой, – вздумал мужик, – я вам переломаю ноги!» Купил ведро вина, вылил в корыто, намешал туда меду; корыто поставил на телегу и поехал в поле. Приехал к своей полосе, выставил корыто с вином да с медом наземь, а сам отошел подальше и лег отдохнуть. Вот прилетели журавли, поклевали гороху, увидали вино и так натюкались, что тут же попадали. Мужик – не промах, сейчас прибежал и давай им веревками ноги вязать. Опутал веревками, прицепил за телегу и поехал домой.

Дорогой-то порастрясло журавлей; протрезвились они, очувствовались; стали крыльями похлопывать, поднялись, полетели и понесли с собою и мужика, и телегу, и лошадь. Высоко! Мужик взял нож, обрезал веревки и упал прямо в болото. Целые сутки в тине сидел, едва оттуда выбрался. Воротился домой – жена родила, надо за попом ехать, ребенка

крестить. «Нет, – говорит, – не поеду за попом!» – «Отчего так?» – «Журавлей боюсь! Опять понесут по поднебесью; пожалуй, с телеги сорвусь, до смерти ушибусь!» – «Не бойсь! Мы тебя к телеге канатом прикрутим».

Вот хорошо, положили его в телегу, обвязали канатом, лошадь поворотили на дорогу; стегнули раз, другой – она и поплелась рысцою. За деревней-то был колодец, а лошадь-то была не поена; вздумалось ей напиться, свернула с дороги в сторону и прямо к колодцу; а колодец был без сруба, а упряжь-то без шлеи, и узда без повода, а хомут большой, просторный; лошадь наклонилась к воде, а хомут через голову и съехал долой. Вот лошадь напилась и пошла назад, а мужик с телегою остался у колодца. На ту пору выгнали охотники и́з лесу медведя; медведь бросился со всех ног, набежал на телегу, хотел перескочить, прыгнул – да прямо в хомут и попал! Видит, что беда на носу, и пошел валять что есть силы с телегою. «Батюшки, помогите!» – кричит мужик.

От того крику медведь еще пуще напугался; пошел таскать по кочкам, по яругам[260]260
  Яруги – овраги, буераки (Ред.).


[Закрыть], по болотам. Прибежал на пчельник, полез на дерево и телегу за собой потащил – захотелось, видно, медку попробовать. Взлез на самую верхушку, а телега вниз тянет: бедный медведь и сам не рад, ни взад, ни вперед! Немного спустя времени пришел хозяин, увидал медведя. «Ага, – говорит, – попался! Вишь ты какой бездельник, Мишка: не просто за медом пришел, на телеге приехал!» Схватил топор и ну рубить дерево под самый корень. Дерево повалилось наземь, разбило телегу и задавило совсем мужика; а медведь выскочил из хомута да бежать: только унеси бог ноги! Вот каковы журавли!