Текст книги "Народные русские сказки А. Н. Афанасьева в трех томах. Том 3"

Автор книги: Александр Афанасьев

Соавторы: Юрий Новиков,Лев Бараг
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Сказка о злой жене

№433 [304]304
  Записано в Череповецком уезде Новгородской губ. Н. Чернышевым. Рукописный источник в комм. к III т. сказок Афанасьева изд. 1940 г. не обозначен. Рукопись («Быт крестьян в Череповецком уезде Новгородской губернии») – в архиве ВГО (р. XXIV, оп. 1, № 5, лл. 12—13; 1848).
  AT 1164 (Злая жена в яме). Сюжет учтен в AT преимущественно в записях, сделанных в Европе и Америке на европейских языках; отмечены также немногочисленные турецкие и индийские варианты. Башкирская сказка, сходная с русской, записана в 1903 г. на русском языке писателем Н. А. Крашенинниковым (Научный архив Института истории, языка и литературы Башкирского филиала АН СССР, ф. 3, оп. 22/61, с. 15—21). Подобные сказки народов СССР имеются и в опубликованном материале (Тат. творч., III, № 101; Азерб. ск. / Сост. Н. Сеидов. Баку, 1960, с. 124; Чувашские легенды и сказки / Сост. Е. Сидорова, Чебоксары, 1979 г., с. 201—204). Русских вариантов – 35, украинских – 18, белорусских – 11. Формирование сюжета связано с индийским сборником XII—XIV вв. «Шукасаптати» («Семьдесят рассказов попугая»), переведенным с санскрита на другие восточные языки и подвергшимся обработкам. Одной из восходящих к древнеиндийской литературе обработок сюжета о женщине, устрашившей демона, является вариант рассказа турецкого средневекового сборника «Сорок везирей». Из европейских писателей XV—XVI вв. сюжет использовали Н. Макиавелли (новелла «Бельфагорархидиавол» – о черте, посланном богом ада Плутоном на землю жениться, прожить там десять лет и убедиться, правду ли говорят души грешников, что были замучены злыми женами; он убеждается, что это правда), Г. Сакс (стихотворный шванк «Как черт женился на старухе»), Страпарола («Приятные ночи», ночь II, сказка 4). Басня Лафонтена «Бельфагор» (1678—1679), имеющая своей основой сюжет новеллы Макиавелли, переводилась с французского на другие европейские языки. Еще раньше сюжет подвергался обработке в драматической форме – первая постановка «Бельфагора» на сцене состоялась в 1602 году в Англии (пьеса Дж. Уилсона). В новое время был создан ряд пьес о Бельфагоре (Брауна, Леграна, Дюмануара, Вернье), которые шли на английской и французской сценах. Из прозаических литературных обработок народных сказок типа 1164 писателями XIX и XX вв. назовем польские – Л. Семеньского («Вечорницы») и К. Тетмайера («Как баба одолела черта»). Исследования: Axon W. The Story of Belfagor in Literature and Folk-Lore («Transactions of the Royal Society of Literature». London, 1902); Krzyżanowski, Par., s. 430—432. Вступительная часть данной и следующей сказок сборника Афанасьева соответствует сюжетному типу СУС – 1365 A* (наперекор мужу жена прыгает в яму), а финал – сказке Страпаролы.
  В рукописи имеется введение, которое Афанасьев опустил: «Я был в избе у больного крестьянина, он страдал, несчастный, горячкой, и хотя я не доктор, но утешал его в болезни, предлагал ему средства для излечения, означенные в «Сельском лечебнике». В это время мать этого крестьянина Авдотья рассказывала детям сказку которую я записал, пришедши домой и удержал все ее произношения». (л. 12).
  В печатном тексте Афанасьев пытался более последовательно провести некоторые местные фонетические произношения в написании, например, таких слов, как жена и жона, она и ёна.


[Закрыть]

Зла жена худо с мужем жила, ничего мужа не слушала. Велит муж ране встать, так она трои сутки спит; велит муж спать, а она нисколько не спит. Велит муж блины печи, а она говорит: «Не стоишь, вор, блинов!» Муж говорит: «Не пеки, жена, блинов, коли не стою»; она выпечет кринку в два ведра и говорит: «Ешь, вор, чтоб съедено было!» – «Ну, – говорит, – жена, не стряпай и на сенокос не ходи; мне тебя жаль!» А она говорит: «Нет, вор, я пойду, и ты ступай за мною!»

Только он побился с ней, помаялся, пошел с горя в лес по ягоды, и нашел куст смородины, и увидел в этом кусту бездонную яму; поглазел он и смекнул: «Что я живу со злой женой, маюся? Не могу ли я ее в эту яму засадить, не могу ли я ее проучить?» Пришел в избу и говорит: «Не ходи, жена, в лес за ягодами!» – «Нет, шишморник[305]305
  Бранное слово, шишимора.


[Закрыть], пойду!» – «Я нашел куст смородины, не бери!» – «Нет, сама пойду, оберу, тебе не дам смородины!» Муж пошел, жена с ним; пришел к кусту к смородине, а жена вскочила в куст и матом кричит: «Не ходи, вор, в куст, убью!» – и сама полезла в средину, да в яму-то и хлоп бездонную!

Муж с радостей в избу пошел и прожил трои сутки, на четвертые пошел проведывать; взял бечеву длинную, пустил в ямищу и вытащил оттуда чертенка; испугавшись, и хочет чертенка в яму опустить. Закричал тот матом, замолился и говорит: «Крестьянин, не обрати назад, пусти на свет! Пришла злая жена, всех нас приела, прикусала, прищипала – тошно нам! Я тебе добро сделаю!» Крестьянин отпустил его на божью волю – на святую Русь. Чертенок и говорит: «Ну, крестьянин, пойдем со мною во град Вологду; я стану людей морить, а ты – лечить».

Ну вот пошел чертенок по купеческим женам и по купеческим дочерям; стал он в них входить, стали они дуреть, стали они болеть. Вот этот крестьянин – где заболеют – придет в дом, а неприятель-то вон, в дому благодать будет, и смекают все, что этот крестьянин – лекарь, деньги дают, да и пирогами кормят. И набрал крестьянин денег несметную сумму себе. Вот чертенок и говорит: «Полно, крестьянин, с тебя, доволен ли ты? Теперь я пойду в боярскую дочь; мотри[306]306
  Смотри.


[Закрыть] не ходи ее лечить; не то съем я тебя!» Боярышня заболела и так задурела, что требует людей ести.

Приказал боярин крестьянина найти – такого-то лекаря отыскать. Он приходит в хоромы и велит боярину, чтоб все горожане и кареты с кучерами стояли в этой улице противу дому боярского; потом дает приказ, чтоб все кучера щелкали в арапельники[307]307
  Арапники.


[Закрыть] и матом кричали: «Злая жена пришла, злая жена пришла!» – и сам пошел в комнаты. Пришел он в комнаты: чертенок возлился на него и говорит: «Что ты, русский, зачем пришел? Я тебя съем!» Он говорит: «Что ты! Я пришел тебя не выживать, а пришел, тебя жалея, сказать: зла-то жена сюда пришла!» Черт на окошко вскочил, вытаращил зенки[308]308
  Зенки – глаза.


[Закрыть], да и чует[309]309
  Слышит.


[Закрыть]: все одним матом орут: «Злая жена!» – «Крестьянин, – взговорил черт, – мне-то куды деваться?» – «Ступай опять в ямищу: она туды больше не пойдет». Черт туды и ушел к злой жене. За это боярин пожаловал милость, дочку (за крестьянина) замуж отдал, пол-именья подарил, а злая жена и теперь в яме сидит в тартарары[310]310
  Это слово часто встречается в заговорах: «Так бы черная немочь бежала в тартарары, во тьму кромешную» (Сахаров. Сказания русского народа I, 31).


[Закрыть].

№434 [311]311
  Записано в Землянском районе Воронежской губ. бургомистром Рышковым.
  AT 1164. Вариант сюжета о злой жене, брошенной в яму, здесь неполный. Начало ср. с анекдотом типа 1365 A и A* – о жене, всегда поступавшей наперекор мужу.


[Закрыть]

Собирался мужик в поле, говорит жене: «Не пеки блинов». А жена говорит: «Вот таки напеку!» – «Если напекешь, так в поле не носи». – «Вот таки напеку и понесу!» – «А понесешь, так через мост не ходи». – «А вот пойду, так пойду!» – «А пойдешь, так каменьев в пазуху не клади». – «Вот накладу, так накладу!» – «А накладешь, так с мосту в воду не сигай[312]312
  Не прыгай.


[Закрыть]», – «Вот сигну, так сигну!» – «Если прыгнешь, так чертей не пужай». – «Вот распужаю, так распужаю!»... Едет мужик с поля, выскочил чертенок и кричит ему: «Дядюшка, возьми свою жену, а то нам житья от нее в воде нет!» – «Не надо мне ее», – отвечал мужик. «Я, мужичок, шляпу денег принесу». Мужик и от денег отказался, только чтоб чертенок с женой к нему не вязался.

№435 [313]313
  Записано в Тульской губ. Мясоедовым.
  AT 1164. Данный вариант отличается обстоятельностью изложения. Своеобразно разработаны, например, эпизоды ссоры супругов, выполнения Антипом обязанностей жены (ср. AT 1408), изгнания им беса из домов откупщика и боярина, смерти Антипа от запоя.
  После слов «Полетела в ямище и не пикнула» (с. 166) Афанасьевым указан вариант: «Сокрушила баба мужика; не знает, что с ней делать, как поступать? Случилось зимою, на самое таки крещение – был мороз градусов в тридцать, подает ему баба корзину и говорит: «Слушай, негодяй, что ты все на печке сидишь, а того не знаешь, что скоро жрать нечего! Что сама достану, то и есть! Ступай сейчас в лес да набери грибов!» Вот какова была ехидная! Бедный мужик встал, оделся, взял корзину и ушел с глаз долой. Идет да думает: «Куда теперь за грибами идти? На дворе мороз трещит, а у ней чтоб грибы росли! Ведь навязалась же этакая злая жена на шею! Пойду лучше к куму!» Пришел к куму, занял у него медных грошей да пятаков пригоршни две и пустился в лес – прямо к провалищу, где черт проживал; давай сыпать деньгами: здесь грош, там другой, а где и пятак. Воротился домой: «Жена моя, государыня! На наше с тобой счастье бог вместо грибов послал клад большой: нашел я в лесу, как раз у провалища, много всяких денег; вот немножко с собою захватил». – «Что ж ты, подлец, не все забрал?» – «Жена моя, государыня! Озяб крепко; погреюсь маленько и опять пойду». Баба напустилась ругать его: «Озяб!.. Небось, не взял бы черт тебя – остался бы жив! Пожалуй, теперь кто другой пойдет, да все и сграбастает! Веди меня, негодяй, на то самое место; я и сама соберу!» Накинула шубенку и побежала в лес; мужик едва за ней поспевает. Как увидела разбросанные деньги – от радости себя позабыла, суетится около провалища да все в подол собирает. Вот мужик стал позади бабы, приноровился потихоньку да как хватит ее коленом под сиденье. Загула́ баба, провалилася, на старого черта навалилася, ухватила его за бороду, и ну со злости таскать во все стороны; только клочья летят!»
  После слов «без бабы пирушки в аду!» (с. 168) в сноске Афанасьева отмечено: «В другом списке мужик приходит в боярские хоромы, а следом за ним прибегает собака – и ну царапаться в двери. «Кто там за тобою пришел?» – спрашивает бесенок. «Разве не слышишь? Жена в двери скребется, сейчас за тебя, брат, возьмется!»


[Закрыть]

У Антипки была распрезлющая жена да детей куча. Антипка – слово, баба – за рычаг[314]314
  Рычаг – рогач, ухват (Ред.).


[Закрыть] да в бок норовит. Захочет Антипка проучить жену, возьмет кнут, а баба разорется-раскричится, до того разозлится, что выхватит из люльки ребенка за ногу и давай им отмахиваться; глаза вытаращит, пена у рта, черт-чертом! Не стало Антипке житья. Что стареет жена, то хуже. Стал он задумываться, как бы жену сбыть? И придумал.

Воротился однажды и́з лесу такой развеселый и гуторит жене ласково: «Послушай-ка, моя женушка! Заживем мы с тобой по-боярскому, разряжу тебя павою, – ведь я нашел казны гибель страшную, несметную». – «Где, пострел? Покажи-ка мне! Не во сне ли тебе, чучелу, пригрезилось?» – «Нет, моя ластушка, нет, моя любушка! Хоть очми не досмотрел, а ушми дослышал, как злато-серебро перезвякивало». – «Да где?» – «Там, в лесу, в провале, что над самым крутояром, подле дуба-то тройчатого». – «Ну, пойдем, – говорит баба ласковее, – да смотри: коли сбрехал, задам вытаску! Как же ты слышал? Расскажи-ка мне». – «Вот видишь, захотелось мне швырнуть камень в еван-то[315]315
  Еван-то – указат. частица, вон там (Ред.).


[Закрыть] ямище; швырнул, а целковики да, кажись, лобанчики[316]316
  Червонцы.


[Закрыть] так и зазвякали. Я в другой раз, ан еще дюжей! Я и в третий – право слово, звякают!» Пришли к ямищу – черно, глубоко! «Ну, жена, вот булыга[317]317
  Булыжник.


[Закрыть] – брось сама, коли мне веры не даешь!»

Баба взяла камень да, наклонясь, бросила, а Антип тем часом потрафил ей в шею: баба кувырк, полетела в ямище и не пикнула. Только пришел Антип ко двору, детишки – все девчура мелкая – с визгом его встретили: «Батя, каши, батя, хлеба, батя, молока!» А тут сам корову дой, сам на речку беги – пеленки стирай, лошадей убирай да ночь не спи – малолеток качай. «Ай, ай! – вскричал Антип, почесываясь в затылке. – С бабой была беда, а без бабы десять бед, и работать некогда!» Обнищал Антип и вздумал думу новую: «Да пойду жену вытащу!» Начал собирать обрывки да веревки, от лаптей оборки, связал все вместе, наставил и надвил, на конце клепец[318]318
  Железное орудие, которым ловят зимою зайцев и лисиц (Опыт великорусского словаря, с. 283).


[Закрыть] в аршин присадил; пошел к ямищу, опустил веревку с клепцом да потряхивает. И вот мудреное дело – на веревке что-то потяжелело, а не с бабу весом; стал наверх тащить, тащил-тащил, глядь – на конце чертенок сидит, вершков шести, весь в шерсти. Антип закричал: «Прочь! Знаю, ты мал, да шибко удал! Отцепись, проклятый, да ступай туда, где прежде был; на белый свет я тебя не пущу; слышь, как раз перекрещу».

Взмолился бесенок: «Антипушка! Я добрый черт, я тебе богатство дам: станут по чужим домам вселяться, а ты меня словом гони да деньги греби. Только, слышь, до двух раз! Выберу тебе богачей на заказ. Как злая баба в ямище упала, нам просто житья не стало!.. Вытащи,

Антипушка! Я свое обещание сдержу, на корень твой двор посажу; будут у тебя батраки и батрачки, наймешь няньку за детьми ходить, будешь с господами хлеб-соль водить». Соблазнился Антип, вытащил беса наружу – на канате вдруг полегче стало, бесенка словно ветром унесло.

Не прошло и недели, как слышит Антип, что у богача-подрядчика в больших каменных палатах поднялась громотня, стукотня, по ночам хохот, беготня, жильцам житья не стало! Идет Антип к подрядчику, поклонился и говорит: «У вас, батюшка, в доме нечисто, поселился презлой бесенок; ты ничем его не выживешь, разве мне приказать изволишь». – «Гони, гони, Антипушка! – говорит подрядчик. – Во как поклонюсь»: – «Добро! – отвечает Антип. – Из поклона ведь шубы не тачают, а я мужик бедный семьянистый; у меня семь дочерей – старшо́й лишь осьмой годок пошел, а баба-то сбежала, так за всем сам присмотри! Дай мне на каждую дочь по тысяче, я твой дом обойду, свистну да слово скажу – и не будет чертей».

Подрядчик не стал спорить, достал мошну, отсчитал семь тысяч и повел Антипа по своим упокоям. Антип что войдет в упокой, свистнет и закричит: «Вон!» В ответ ему из-за печки пищит: «Уйду!» Обошел весь дом – и везде сделалось и тихо и смирно. Поздравил хозяина с благодатью в дому; ну, хозяин подносит ему и вина заморского, и травнику, и наливки, а на стол закусок наставил: яйца вкрутую да щуку обливную[319]319
  Заливную (Ред.).


[Закрыть], разные колбасы и всякие припасы. Подгулял Антип, на целую неделю наелся – аж подпояску долой! Простился с подрядчиком и поплелся до дому. Завелись у него и батраки, и батрачки, и кони славные, и всякого добра много. Молва об Антипе далеко бежит, что Антип – мастак ворожить, и хоть не бабка он, а большой чертогон!

Вот через месяц, через два, шлет из города откупщик гонца за Антипом. «Помоги, Антипушка, у нас несчастье», – сказывает гонец. «Что, ай дом горит?» – «Нет! Хоть не горит, а пуще того: нечистая сила откупом вертит; в дому и шум и гам, паутина да грязь по чанам. Откупщик за плату не постоит, только возьмись, брат, от беса полечить». – «Хорошо!» – промолвил Антип, заложил в беговые дрожки рысака и поехал к откупщику на двор. Откупщик берет его за руку, с честью в дом ведет, вперед ему ход отдает, что слово – почтенным величает, на мягки диваны сажает. «Родимый, помоги!» А Антип бородку гладит, на десять тысяч ладит; деньги в карман кладет и, свистнув, по палатам идет: прогнал беса, везде и тихо и смирно! «Спасибо, – сказал откупщик, – за твою послугу прикажу тебе бочку вина отвезти в дом».

Поехал Антип от него мимо гостиных рядов: на черепенники[320]320
  Черепенники – гречневые лепешки (Ред.).


[Закрыть] и калачи уж и не глядит. «Подавай сластей!» – говорит. Приезжает домой, глядь – на дороге приказчик стоит: «Эй, Антип! Собирайся скорей на боярский двор». – «Зачем?» – «Да, вишь, черт поселился, бедами качает, боярыня слезно рыдает, дети ревмя ревут...» – «Родимый Иваныч! Помилуй, я в третий раз не смогу черта прогнать». – «Поди-ка изволь с барином толковать! Коли, говорит, к ночи не выгонит беса вон, так я его на конюшне с головы до пят испарю, на поселенье сошлю, а дочек на барщину возьму, на тальках-то[321]321
  Талька – мера пряжи (Дополнение к обл. словарю, с. 264).


[Закрыть] заморю!» – «Нечего делать, – отвечает Антип, – сейчас прибегу; дай только лошадь отпрягу».

Антип был мужик из десятка не простого, навострился людей надувать, захотел обмануть и духа злого. Отпряг рысака, долой новую одежу, сыскал старую и ту в клочки изорвал, волосы овином встрепал, переоделся в старье, сапоги на осметки[322]322
  Изношенные лапти.


[Закрыть] сменил да исцарапал в кровь лицо и побежал в село на боярский двор. «Ты зачем, – говорит бесенок, – разве забыл уговор?» – «Знаю, – отвечает Антип, – я гнать тебя не хочу, сам у боярина защиты ищу; ведь моя баба из ямы выдралась, следом за мною бежит, хочет со свету изжить!» – «Как? – закричал бесенок. – Из ямы выдралась, за тобою бежит! Нет, лучше я к братьям в ямище уйду; теперь, чай, без бабы пирушки в аду!» Убежал бесенок в ямище – и стихло в боярских хоромах. Тут боярин Антипку на милость принял, от барщины ему совсем отказал.

Воротился Антипка домой, глядь – на дворе бочка с вином стоит; не обманул откупщик! Созвал он соседей – и давай угощаться; на другой день надо опохмелиться, опохмелился да не в меру – опять пьян напился... С той самой поры начал он и по дням, и по ночам к бочке прикладываться: все ему жена грезится! Заснет – а она на грудь коленом станет да за горло давит; проснется – а она в углу стоит да кулаком грозит. Страшно и жутко! Поневоле за чарку возьмешься. Умер Антип от запою; отнесли его на погост[323]323
  Кладбище.


[Закрыть], девчонок на барщину взяли, а добро и казну по рукам растащили.

№436 [324]324
  Место записи неизвестно.
  AT 1378 B* (Жена хочет взять верх над мужем) + 1164. («Злая жена в яме»). Вариант типа 1164 сборника Афанасьева имеет своеобразную концовку: муж, испугавшись жены, которую пытается вытащить из ямы, нечаянно роняет ее, «и загремела косая баба по-прежнему в ад». Сюжет типа 1378 B* учтен в AT только в финском и русском материале. Русских вариантов – 6, украинских – 1, белорусских – 2. Мотив «Муж объявляет жене, что будто бы по царскому указу жены получили власть над мужьями» встречается также в варианте сборника Н. Е. Ончукова «Северные сказки» (СПб., 1908, № 62) и развивается там подробно.


[Закрыть]

«Батюшка, жениться хочу, матушка, жениться хочу!» – говорил добрый мо́лодец. «Женись, дитятко!» И женился, выбрал себе бабу длинную, черную, косую; понравилась сатана лучше ясного сокола́, и пенять не на кого, сам себе виноват! Живет с нею и кулаком слезы утирает. Пошел раз на сходку, где судят да рядят; постоял там и воротился домой. «Что шлялся, – спросила косая баба, – что слышал?» – «Да говорят: новый царь настал, новый указ наслал, чтоб жены мужьями повелевали». Он думал пошутить, а она и на ус замотала. «Ступай, – говорит, – на речку рубахи мыть, да возьми веник – хату подмети, да сядь к люльке – дитя закачай, да щи, кашу свари, пироги замеси!» Муж хотел было молвить: «Что ты, баба! Мужицкое ли это дело?» – Да как взглянул на нее – холодом облило, язык к горлу пристал. Потащил белье, замесил пироги, хату вычистил, и ничем не угодил.

Прошел год и другой; наскучило добру мо́лодцу в хомуте ходить, да что делать? Женился – навек заложился! А век-то может, надолго протянется.

С горя выгадал выгадку. Была в лесу яма глубокая, конца-дна не видать; взял он – заклал ее сверху палочками, затрусил соломкою; приходит к жене и сказывает: «Ты не знаешь, жена, как в лесу-то клад есть – и звенит, и гремит, и золотом рассыпается, а в руки никак не дается; я подошел было к нему, нос с носом стоял, дак мне не дался – посылай, говорит, жену!» – «Ну, пойдем, пойдем! Я возьму, а тебе шиш!» Пошли в лес. «Тише, баба! Тут провальная земля, отсюда клад выйдет». – «Ах ты, дурень мужик! Всего боишься. Вот как я-то прыгну!» Прыгнула на солому и провалилась в яму. «Ну, ступай! – молвил муж. – Я теперь отдохну».

Отдыхал он месяц и другой, а там и скучно стало без косой. Выйдет в лес, выйдет в поле, подойдет к речке – все об ней думает: «Может, стала она и тиха и смирна; дай-ка выну опять!» Навязал коробью, опустил под землю; слышит – села, тянет вверх, вот и близко... глядит, ан в коробье чертенок сидит! Мужик испугался, чуть веревки из рук не выпустил. Взмолился чертенок, закричал ему вслух: «Вынь меня, мужичок! Твоя жена всех нас замучила, загоняла. Повелишь что творить, стану тебе вечно служить; вот хоть сейчас побегу в боярские хоромы, мигом заварю кашу, буду днем и ночью стучать да бояр выживать, а ты скажись знахарем, приди, закричи на меня – я выскочу и уйду. Ну, ты и греби деньги лопатою!» Мужик вытащил коробью; чертенок выпрыгнул, отряхнулся – и поминай как звали! В тот же день в боярском дому все пошло наизворот. Стали искать доку: добрый мо́лодец вызвался докою, выгнал черта и получил плату хорошую.

Скоро пронесся слух, что у князя во дворце, в высоком тереме завелись домовые и не дают княжнам покою. Из конца в конец разослали по всей земле гонцов звать-собирать знахарей. Со всех царств собрали – нет проку, домовые стучат и гремят. Пришел и наш дока, узнал старого знакомого, стал на чертенка и кричать и плевать; чертенок и не думает бежать, полюбилось ему в княжем терему жить. «Погоди ж, когда так! – закричал дока. – Эй, косая баба! Подь сюда». Тут чертенок не высидел и со всех ног махнул из-за печки вон. Доке честь, доке слава, дока деньги гребет; но недаром говорят, что и в самом раю тошно жить одному. Сгрустнулось добру мо́лодцу, и пошел опять косую искать. Навязал коробью и опустил в яму: баба села, он и потащил ее кверху. Вот уж близко! Баба вверх подымается, а сама зубом скрипит да кулаками грозит. Со страстей затряслись у мужика руки, сорвалась коробья – и загремела косая баба по-прежнему в ад.

№437 [325]325
  Вариант к тексту № 433. Записано в Череповецком уезде Вологодской губ. AT 1164.


[Закрыть]

Зла жена худо с мужем жила, ничего мужа не слушала. Велит муж работать, так она трои сутки спит; велит спать, так нисколько не спит. Велит муж пироги пе́чи, а она вздумает на полати ле́чи; не велит муж печку топить, а она нарочно истопит и выпечет оладий целое ведро. Долго муж с ней бился, и пошел раз по смородину, набрался смородины и пришел домой.

Жене стало завидно, она и сама взяла корзинку большую-пребольшую и пошла по смородину. Муж говорит: «Не ходи!» – «Нет, нарочно пойду!» Зла жена дошла до смородинника, не успела сорвать двух ягод, как провалилась в яму, где черти сидели да горшки лепили.

Прошла неделя. Муж говорит: «Дай схожу, посмотрю – что сделалось с женой?» Подходит к смородиннику и слышит в яме страшный крик и визг. Один из чертей закричал: «Крестьянин! Вытащи нас отсюдова; зла жена пришла, всех нас приела, прикусала; вытащи! Я сам те службу сослужу». Жалко стало крестьянину черта; он спустил в яму веревку и вытащил оттуда черта.

Черт с крестьянином заключил вот какое условие: пойдут они в большой город Вологду; черт будет селиться в жены знатных купцов и бояр, а крестьянин лечить. Дошли они до города. Черт то в ту, то в другую женщину селится, и всякая только примет в себя черта, так и взбеленится, точно с ума сойдет. Придет крестьянин и точно водой смоет, вылечит – как вылечит.

Крестьянину славное житье; везде его принимают, кормят пирогами и рогульками; умирать не надо! Черту стало завидно; поселился он в дочь воеводы и не выходит оттуда. Крестьянин лечит, а толку нет; и выдумал он вот какую хитрость: велел, чтоб все горожане и лакеи с кучерами бегали по улице и кричали благим матом: «Зла жена пришла, зла жена пришла!» Лишь только велел это сделать, как черт насмерть перепугался, выпрыгнул из дочери воеводской – прыг за окошко! Воевода отдал дочь за крестьянина, а злая жена и теперь сидит в тартарары.

Жена-спорщица

№438 [326]326
  Записано в Ливенском уезде Орловской губ. К. О. Александровым-Дольником.
  AT 1365 F (= АА 1365* Д. Упрямая жена: с досады притворяется мертвой и дает похоронить себя). В AT сюжет учтен только в русском материале (7 вариантов).


[Закрыть]

У одного мужика была жена сварлива и упряма; уж что, бывало, захочет, дак муж дай ей, и уж непременно муж соглашайся с ней. Да больно она льстива была на чужую скотину; как, бывало, зайдет на двор чужая скотина, дак уж муж и говори, что это ее. Страшно надоела жена мужу. Вот однажды и зашли к ней на двор барские гуси. Жена спрашивает: «Муж, чьи это гуси?» – «Барские». – «Как барские!» Вспылила со злости, пала на пол. «Я умру, – говорит, – сказывай: чьи гуси?» – «Барские». Жена охает, стонет. Муж наклонился к ней: «Что ты стонешь?» – «Да чьи гуси?» – «Барские». – «Ну, умираю, беги скорей за попом».

Вот муж послал за попом; уж и поп едет. «Ну, – говорит муж, – вот и священник едет». Жена спрашивает: «Чьи гуси?» – «Барские». —

«Ну, пущай священник идет, умираю!» Вот исповедали ее, приобщили, поп ушел. Муж опять: «Что с тобой, жена?» – «Чьи гуси?» – «Барские». – «Ну, совсем умираю, готовь домовище[327]327
  Домовище – гроб.


[Закрыть]!» Изготовили домовище. Муж подошел: «Ну, жена, уж и домовище готово». – «А чьи гуси?» – «Барские». – «Ну, совсем умерла, клади в домовище».

Положили в домовище и послали за попом. Муж наклонился к жене, шепчет: «Уж домовище подымают, нести хотят отпевать в церковь». А она шепчет: «Чьи гуси?» – «Барские». – «Ну, несите!» Вот вынесли домовище, поставили в церкви, отпели панихиду. Муж подходит прощаться: «Уж и панихиду, – говорит, – отпели; выносить хотят на кладбище». Жена шепчет: «Чьи гуси?» – «Барские». – «Несите на кладбище!»

Вот и вынесли; подняли домовище опущать в могилу, муж нагинается к ней: «Ну, жена, уж тебя в могилу опущают и землей тотчас засыплют». А она шепчет: «Чьи гуси?» – «Барские». – «Ну, опущайте и засыпайте!» Домовище опустили и засыпали землею. Так уходили бабу барские гуси!

№439 [328]328
  Записано в Малоархангельском уезде Орловской губ. П. И. Якушкиным. Из рукописного собрания П. В. Киреевского.
  AT 1365 A (Упрямая жена: падает в реку, муж ищет ее труп вверх по течению). Кроме многочисленных европейских вариантов, в AT учтен текст, записанный в Индии. Русских вариантов – 18, украинских – 4, белорусских – 1. Формирование сюжета прослеживается с V в. (сб. «Типитака»). Старейшая европейская версия в «Speculum exemplorum» Жака де Витри (XIII в.). Анекдот вошел также в «Speculum magnum exemplorum» (первое голландское издание 1481 г.), переведенный в XVI в. на польский, а в XVII в. на русский языки («Wielka zwierciadło» – «Великое зерцало»). Сюжет известен и по европейским новеллам, шванкам, фабльо, фацециям эпохи средних веков и Возрождения (см., например, Rotunda, индекс T 255. 2; Pauli № 142), а также по восточным анекдотам о Насреддине. К сюжетному типу 1365 A относится басня Лафонтена «Утопленница» и стихотворение Адама Мицкевича «Żona uparta» (1840), которое, очевидно, является переложением белорусского или польского народного анекдота.


[Закрыть]

Была у одного мужа жена, да только такая задорная, что все ему наперекор говорила. Бывало, он скажет: «Бритое», а уж она непременно кричит: «Стриженое!» Всякий день бранились! Надоела жена мужу; вот он и стал думать, как бы от нее отделаться. Идут они раз к реке, а вместо моста на плотине лежит перекладинка: «Постой, – думает он, – вот теперь-то я ее изведу». Как стала она переходить по перекладинке, он и говорит: «Смотри же, жена, не трясись, не то как раз утонешь!» – «Так вот же нарочно буду!» Тряслась, тряслась, да и бултых в воду. Жалко ему стало жены; вот он влез в воду, стал ее искать и идет по воде в гору[329]329
  Вверх, против течения.


[Закрыть]. «Что ты тут ищешь?» – говорят ему прохожие мужики. «А вот жена утонула, вон с энтой перекладинки упала!» – «Дурак, дурак! Ты бы шел вниз по реке, а не в гору; ее теперь, чай, снесло». – «Эх, братцы, молчите! Она все делала наперекор, так уж и теперь, верно, пошла против воды».

№440 [330]330
  Записано в Черноярском уезде Астраханской губ. волостным писарем О. Л. Волконидиным. Рукописный источник в комм. к III т. сказок Афанасьева изд. 1940 г. не указан. Рукопись – в архиве ВГО (р. II, оп. 1, № 93, лл. 10 об.; 1857).
  AT 1365 B (Кошен-стрижен: жена наперекор мужу утверждает, что луг не кошен, а стрижен, и, когда брошенная в реку тонет, показывает, – стрижен). В AT учтены многочисленные варианты только на европейских языках, записанные в Европе и Америке. Русских вариантов – 2, украинских – 3, белорусских – 5. История сюжета прослеживается с V в. (сб. «Типитака»). Старейшая европейская литературная версия – «Муж и жена-спорщица», средневекового латинского сборника «Расширенный Ромул» (см. Басни Эзопа. Пер., статья и комм. М. Л. Гаспарова. М.: Наука, 1968, с. 212). Анекдот встречается в сборниках французских фабльо и в других повествовательных сборниках XII—XVII вв. (Мари де Франс, Жака де Витри, Паули, Монтаня и др.). На его сюжет написана притча А. П. Сумарокова «Спорщица» (изд. 1762 г.) и стихотворение Адама Мицкевича «Golono-stryżona» (1840), последнее имеет, вероятно, белорусскую или польскую фольклорную основу.
  В записи О. Л. Волконидина анекдотическая сказка передается таким образом:
  «Некто из мущин, обривши бороду, позвал жену и говорит: «Смотри-ка, жена, как я чисто обрился». Ж., посмотревши, отвечала: «Да разве это брито? Это так только стрыжено». М.: «Врешь, каналья, говори: брито». Ж.: «Нет стрижено». М.: «Я тебя изобью – говори брито». Ж.: «Нет стрижена». М., побивши ее, опять начал принуждать: «Говори: брито, а то утоплю!» Ж.: «Что хочешь делай – а стрижена!». М. повел ее топить и, введши в воду, закричал: «Говори: брита!» Ж.: «Нет стрижена!». М. ввел ее в глубину и, погрузив в воду, толкает в голову: – «Скажи: брито!» Ж. уже не может и говорить в воде, выказала руку и двумя пальцами утверждает, что стрижена; тогда М., выбившись из сил, освободил жену. Избави боже всякого от этаких жен!»


[Закрыть]

Мужик обрил бороду и говорит: «Смотри, жена, как я чисто выбрился». – «Да разве это брито? Это так только – стрижено!» – «Врешь, каналья! Говори: брито!». – «Нет, стрижено!» – «Я тебя изобью; говори: брито». – «Нет, стрижено». Муж побил жену и нудит: «Говори: брито, не то утоплю!» – «Что хочешь делай, а стрижено!» Повел ее топить: «Говори: брито!» – «Нет, стрижено!» Ввел ее в глубину по самую шею и толкает в голову; скажи да скажи: брито! Жена и говорить не может, подняла руку из воды и двумя пальцами показывает, что стрижено.

Жена-доказчица

№441 [331]331
  Место записи неизвестно.
  AT 1381 (Жена-доказчица). Кроме довольно многочисленных вариантов на европейских языках, в AT учтены турецкие и индийские варианты. Русских вариантов – 24, украинских – 23, белорусских – 9. Сюжет восточного происхождения (см. Chauvin, VIII, № 184, p. 168) отразился, в средневековых французских фабльо (см. Bédier, p. 196, 466). Первая русская публикация (литературная обработка народной сказки) – Погудка.., III, № 7, с. 23—34. В данном и следующих вариантах, как и во многих других восточнославянских сборниках, отражаются черты быта эпохи крепостного права. Мотив «Барина черти дерут», играющий существенную роль в развязке сюжета, встречается в целом ряде восточнославянских сказок о жене-доказчице. Цензор Вакар усмотрел в сказке недозволенные изображения жестокости помещика.
  К словам: «щуку повесил на дерево» (с. 172) Афанасьев в сноске привел вариант: «щуку в тенета положил».


[Закрыть]

Жил-был старик со старухою. Не умела старуха языка держать на привязи; бывало, что ни услышит от мужа – сейчас вся деревня узнает. Пока не повздорят промеж себя – еще туда-сюда, а случится старику со старухой подраться да поколотить ее – она озлится и побежит по людям да на господский двор, всю подноготную расскажет; иной раз вдвое больше наврет, чем правды скажет. По тем наговорам и тащат старика; только успевай спиной расплачиваться.

Вот однова пошел старик в лес за дровами; ступил в одном месте ногою – нога провалилась. «Что за притча! Дай-ка я стану рыть, может – на мое счастье, что и найдется». Взялся за лопату; копнул раз, другой, третий – и вырыл котел полнехонек золота. «Слава богу! Только как домой взять? От жены не укроешься, она всему свету разблаговестит; еще беды наживешь!» Подумал-подумал, зарыл котел в землю и пошел в город, купил щуку да живого зайца, щуку повесил на дерево – на самую верхушку, а зайца посадил в морду.

Приходит в избу: «Ну, жена, какое мне счастье бог послал, только тебе сказать-то нельзя; пожалуй, всем разболтаешь!» – «Скажи, старичок, – пристает баба, – право слово – никому не заикнусь; хочешь – побожусь, образ сниму да поцелую». – «Вот что, старуха: нашел я в лесу полон котел золота». – «Экой ты! Пойдем поскорее, домой унесем...» – «Смотри же, старая! Никому не сказывай, не то беду наживем». – «Небось, ты только не сказывай, а я не скажу! Ты когда пьян, всегда хвастаешь!»

Повел мужик бабу, дошел до того места, где щука на дереве висит, остановился, поднял вверх голову и смотрит: «Ну, что глазеешь? Пойдем скорее!» – «Да разве не видишь? Глянь, щука на дереве выросла!» – «Ой ли! Полезай за нею; ужотка на ужин зажарим». Старик слазил на дерево и достал щуку. Пошли дальше. Шли-шли: «Дай, старая, к реке сбегаю, в морды посмотрю». Заглянул в морду и давай жену звать: «Глянь-ка, заяц в морду попал!» – «А коли попал, бери его поскорей – к празднику на обед пригодится». Взял старик зайца и привел старуху в лес; отрыли вдвоем котел с золотом и потащили домой. Дело было к вечеру; совсем потемнело. «Старик, а старик! – говорит баба. – Никак овцы ревут?» – «Какие овцы! То нашего барина черти дерут». Шли-шли, старуха опять говорит: «Старик, а старик! Никак коровы ревут?» – «Какие коровы! То нашего барина черти дерут». Шли-шли; стали к деревне подходить, старуха старику говорит: «Никак волки ревут?» – «Какие волки! То нашего барина черти дерут».

Разбогател старик со старухою. Вздурилась старуха пуще прежнего, пошла кажный день гостей зазывать да такие пиры подымать, что муж хоть из дому беги. Совсем от рук отбилась и слушаться перестала. Старик терпел-терпел, да не вытерпел, схватил ее за косу и давай таскать по полу; досыта потешился! Как только вырвалась баба, сейчас принялась ругаться: «Постой, подлец! Узнаешь меня. Ты хочешь все золото себе забрать; нет, врешь! Я тебя упеку, в Сибири места не сыщешь! Сейчас пойду к барину!»

Побежала к барину, завыла-заплакала: «Так и так, – говорит, – нашел муж полон котел золота и с той самой поры зачал крепко вином зашибать. Я было его уговаривать, а он меня колотить; таскал-таскал за косу, еле из рук вырвалась! Прибежала к вашей милости мое горе объявить, на негодного мужа челом бить: отберите у него, подлеца, все золото, чтоб работал, а не пьянствовал!» Барин позвал несколько дворовых людей и пошел к старику. Приходит в избу и закричал на него: «Ах ты, мошенник этакий! Нашел на моей земле целый котел золота – сколько времени прошло, а мне до сих пор не доложил! Начал пьянствовать, разбойничать да жену тиранить! Подавай сейчас золото...» – «Смилуйся, барин, – отвечает старик, – я знать не знаю, ведать не ведаю: никакого золота не находил». – «Врешь ты, бесстыжие твои глаза! – напустилась на него старуха. – Пойдемте, барин, за мною; я покажу, где деньги спрятаны».

Приводит к сундуку, подняла крышку – нет ничего, пустехонек. «Ах он, плут! Пока я ходила, в иное место перепрятал». Тут барин пристал к старику вплотную: «Покажь золото!» – «Да где ж мне его взять? Извольте про все доподлинно допросить мою старуху». – «Ну, голубушка, расскажи мне толком, хорошенько: где и в какое время найден котел с золотом?» – «Да вот, барин, – начала старуха, – шли мы лесом – еще в те́ поры щуку на дереве поймали...» – «Опомнись, дура, – говорит старик, – ведь ты заговариваешься!» – «Нет, подлец, я не заговариваюсь, а правду сказываю, еще тут же мы зайца из морды вынули...» – «Ну, пошла! Чай, теперь сам, барин, слышишь! Ну как можно, чтобы звери в реке водились, а рыба в лесу на дереве плодилась?» – «Так по-твоему того не было? А помнишь, как мы назад шли, – я сказала: «Никак овцы ревут?» А ты отвечал: «То не овцы ревут, то нашего барина черти дерут!» – «Врешь, старая! С ума спятила». – «Я опять сказала: «Никак коровы ревут?» А ты: «Какие коровы! То нашего барина черти дерут». А как стали подъезжать к деревне, мне почудилось, что волки ревут; а ты сказал: «Какие волки! То нашего барина черти дерут...» Барин слушал-слушал, осерчал и ну толкать в шею старуху. После того старуха недолго жила, а старик взял за себя молодую жену, накупил товаров и стал жить-поживать да в городе торговать.